Вверх!

Я сидел на толстой ветке и, вцепившись в ту, смотрел на открывающийся вид пропасти подо мной. Нагей спокойно держался на носке правой ноги на самом кончике этой самой ветки, слегка покачиваясь вверх-вниз. А у меня душа в пятки ушла, стоило только представить, что будет, если ветка не выдержит нас двоих. - Так и будешь там сидеть? - спрашивает он, сложив руки на груди и подогнув левую ногу в колене. - А что ты хочешь от меня? - спрашиваю, силясь перестать клацать при этом зубами. Позорно. Мне достаточно лишь обернуться, обхватить руками могучий ствол и переставить ноги, чтобы оказаться на другой ветке, что росла уже над твёрдой землёй. Но страх сковал конечности, не позволяя мне ими управлять. - Боишься высоты? - спрашивает, бесстрашно приближаясь ко мне. - Нет. Падать... - шиплю последнее, снова заглядывая в пропасть, куда падал водопад противоположного летающего острова; где далеко-далеко бушевало синее море. Я не умел плавать, но никогда не боялся воды. В том опасении захлебнуться не было и сотой доли страха перед свободным падением. Сердце разорвётся раньше, чем тело разобьётся о гладь солёной воды. - Летать ты не учился? - спрашивает, присев на корточки передо мной. Я отрицательно покачал головой. Мои руки отцепили от коры дерева и потянули на себя. - Что... Что ты собираешься сделать? - чувствуя, как горло перехватывает, пытаюсь вздохнуть и спросить, а ноги уже упираются, не давая сместить меня. Но Нагей растянул губы в ухмылке и потянул сильнее, действуя на мой щит, подтаскивая ближе. Ноги соскользнули и поддались. Мгновение и меня схватили вокруг пояса и притянули к себе, откидываясь назад. Резкий удар воздуха в лицо и проносящийся мимо обрыв. Душу схватило, перед глазами потемнело, и, кажется, я по-девчачьи взвизгнул, прежде чем отрубиться. Открыл глаза и увидел перед собой голубое полотно неба. Солнце шло на заход. Я был без сознания полдня? Позор... Выдохнул, приподнимаясь на локтях. Мы были в лесу, рядом с тем же обрывом, и мой наставник сидел в позе лотоса, подставив лицо лучам заходящего солнца. Оглядел его бледную кожу, освещаемую багрянцем, чуть вздрагивающие длинные пепельные ресницы, в цвет им волосы, заплетённые в толстую косу, слабо намотанную пару раз на шею и свисающую концом до талии. Угловатое тело сидело в расслабленной позе, облачённое в свободный халат из плотного материала и штаны ниже колен длиной. Худые ноги, как прежде, были босы. - От страхов необходимо избавляться. Иначе ты просто не станешь свободен, - вдруг произнёс он, не открывая глаз. - Если кто-то загонит тебя в подобную ситуацию, то что же ты станешь делать? Так же отдашься воле случая, потеряв сознание? - глаза чуть приоткрылись, являя мне чернь, в которой и не поймёшь, куда её обладатель глядит. - Меня не загонят в подобную ситуацию, если буду сильнее и хитрее противника. - А если не противник то будет? - слабая ухмылка в уголке его губ. - И ты будешь убивать время на то, чтобы избавить меня от страха падения? - спрашиваю, садясь. - Даже если это займёт сотню лет? - Займёт это ровно столько времени, сколько тебе потребуется. Забудь о годах и секундах. Ты более не подвластен им, - он вдруг приблизился, почти утыкаясь своим носом в мой. Его чёрные провалы глаз ещё не были так близко, отчего я стал вспоминать те самые неприятные ощущения мурашек по коже. - Не подвластен? - спрашиваю пересохшими губами. Кажется, язык вот-вот прилипнет к нёбу. - Да, - кивок. Его глаза едва уловимо сузились, будто вглядываясь в меня. Чужое дыхание опалило губы, а меня самого словно пригвоздило к траве, не позволяя двинуться. Я, как загнанная лань, мог лишь замереть и наблюдать за его действиями. Но лань понимает, что перед ней хищник, ведомый голодом, а я? Передо мной мужчина, желающий, чтобы я называл его наставником, но он сам мало напоминает мне того, кто учит, передаёт опыт. Он лишь наблюдал, порой подкидывая мне информацию. Моя рука поднялась, подчиняясь чужой воле, в то время как я сам продолжал глядеть в его чёрные провалы глаз. Тело двинулось за чужим, делая шаги вперёд. Мужчина отходил назад, уводя меня за собой. И когда до края остался лишь шаг, он перехватил мою руку, подхватил другой под коленями и двинулся. - Не бойся, - шёпот на грани слышимости и слабая улыбка. Снова ветер взметнул мои волосы, ударил в лицо и подхватил. Моё тело стало мне подвластно, отчего я незамедлительно впился пальцами в чужие плечи. Если я отпущу его, то не факт, что меня спасут! Свит в ушах усиливался, открытая кожа холодела под нескончаемым порывом ветра, а ногти впивались в чужую одежду. Я пытался вздохнуть, лёгкие требовали того, но горло словно передавило, не позволяя и толику воздуха потянуть. Остатки летающего острова пронеслись сбоку, а мы всё продолжали падать, стремительно приближаясь к солёным волнам. Паника в голове усилилась, когда я открыл рот и не мог глотнуть воздух. Нагей вздохнул устало и резко притянул мою голову к себе свободной рукой. Чужие губы накрыли мои, а в рот, словно при искусственном дыхании, вдохнули. Спазм прошёл, позволяя мне втянуть воздух и облегчённо его выпустить, когда лицо наставника отодвинулось. И от этого действия я очнулся, вспомнив, что мы несёмся навстречу смерти. Но лицо Нагея было спокойно, он наблюдал за мной, закрывая главный обзор на стремительно приближающееся море. Солнечные лучи сверкнули сбоку, привлекая моё внимание. Мы падали, но перед нами открывался совершенный вид тёмно-синего простора морской дали и горизонт, пышущий в алом зареве небесного светила. - Разве падение не стоит того, чтобы напоследок полюбоваться прекрасным? - прозвучал у меня в голове чужой голос. И от этого стало совсем спокойно. Будто я смирился с неминуемым. Удар о воду был сильный, но выставленный щит не треснул, не пропустил в себя ледяную влагу, отчего я вместе с наставником быстро всплыли на поверхность, находясь в просторном шаре щита. - И как мы будем возвращаться? - спрашиваю, стоя на глади щита, который слегка колебался под стать волнам. Нагей топнул, проверяя прочность поверхности под нашими ногами. Меня резко подхватили на руки, и мы взмыли в воздух, не медленней недавнего падения возвращаясь вверх. Чужие силы заставляли душу восхищаться, хлопать в ладоши и просить обучения, но сознание подсказывало, что от такого не уйти, пожелай тот оставить тебя при себе. И эта раздвоенность не давала успокоиться и найти устойчивое положение. Не заметил, как меня поставили на ноги у обрыва. - Теперь сам, - я вкинул голову и взглянул на него. - Что? - но вместо ответа меня толкнули в спину. Мой крик и проклятия слышно было до самого дома, наверное. Вернулись мы только после захода солнца и четвёрки моих падений. На последнем я уже не кричал, а стойчески сжимал губы в полоску и складывал руки на груди, падая прямо вниз головой. Релла удивилась моему встрёпанному виду, особенно волос, которые заслуживали тщательное вычёсывание. И после этого дня так и повелось, что каждое утреннее занятие начиналось непременно с моего самостоятельного прыжка с края пропасти. Первые деньки было сложновато, однажды даже получил настоящий пинок под зад, а позже всё пошло более быстро. Дальше по плану у нас были или заплывы в озере, где наставник пытался научить меня не тонуть, или медитации — приобщение к окружающей среде. Что было самое странное — меня не обучали магии, не давали зубрить правила или формулы. Даже отдалённо о том речи не было. И так шли дни за днями, а там и месяцы тянулись. Настал сезон дождей. Прожив в этом месте более двух лет, я не видел ни единого раза хоть капли с неба, а тут одним утром внезапно нахлынул ливень и небо оказалось затянуто тёмными тучами. Плавать к этому времени я научился, потому вместо этого занятия изучал историю. Историю с самого сотворения мира. Информации было столько, что утопиться не долго, а времени на освоение ещё больше. За прошедшие годы я сблизился с Реллой, та каждое утро вычесывала и заплетала мои волосы, и рыжиком Оксаком, который за всё время так и не обзавёлся хоть одной волосинкой цвета снега, а сама копна волос удлинилась на ладонь, теперь прикрывая его лопатки. С рыжиком я виделся редко, ведь того не чаще раза в несколько десятков дней отпускали «погулять». Сам я не торопился засвидетельствоваться у других жителей Божественных Земель. Зато побывал в местном храме Богов. Ничего особенного там не увидел, лишь несколько колонн окружали пространство и статуи десяти божеств, у которых отсутствовали показатели половой принадлежности и лица. Сначала я даже предположил, что это всё один Бог, но Нагей объяснил, что так пожелали сами Боги. Ну пожелали, так пожелали. Те совсем редко вмешивались в жизнь живых, чаще по просьбе последних. После этого посещения одинокого острова меня стали больше приобщать к мироощущению, заставляя сидеть и медитировать большую часть моего бодрствования. Но отчего-то с каждым днём мысли о возвращении на тот остров одолевали меня сильнее, вынудив спустя дней тридцать подойти к Релле и попросить её перебросить меня на площадку перед статуями. Та удивилась, что я обратился к ней, но просьбу выполнила. В этом месте я пробыл несколько дней, зайдя за спину одной из статуй, где чувствовал себя более комфортно, сев и откинувшись на камень, забываясь. Меня никто не потревожил, я плавал в каком-то мареве и чувствовал себя вполне комфортно, пока не открыл глаза. Сумрак просыпающегося дня был для моего зрения не помеха. Вокруг меня витали частички чего-то полупрозрачного, а краски мира стали настолько чёткими, будто раньше я ходил с подпорченным зрением. Провёл рукой, увидел, как частички в воздухе расступились перед движением тела. Поднялся, опираясь рукой о статую, невольно отметил, что та не холодная, как мне ранее казалось, а вполне тёплая, как если бы была живая. И вот диво — сам камень давал лёгкий белый отсвет, который исходил от моего тела, чего не было травы или земли. Подобные открытия требовали объяснения, чего я желал добиться от наставника. И мысль о возвращении появилась в голове. Но как? О том, чтобы меня сюда перебросили, подумал, а как же возвращаться? Дождь всё продолжал лить, как из ведра, сам я был похож на мокрую лягушку, тело лишь благодаря щиту не посинело от холода, но требовало еду. Я пробыл в этом месте куда больше недели. Мысль о доме и представление кухни воплотились так ясно, что через мгновение я оказался в знакомом окружении, а на пол капало с меня. Огляделся, не веря в произошедшее. Силы ведь были на самом нуле и лишь небольшое количество их было затрачено на переход. Провёл ладонью по столешнице, ощущая реалистичность той. Дольше мысль о невозможном выветрилась из головы, уступив место дикому голоду. В шкафчиках нашёл хлеб, готовое мясо, зелень, варёный картофель. Кажется, Релла догадывалась о моём визите среди ночи с ярым желанием сожрать кабана. За это я был готов расцеловать женщину, уплетая вкусности и попутно высушив себя при помощи магии. После сытного завтрака хотелось помыться и лечь спать. Спал я с таким желанием, что проснулся только на следующее утро, чувствуя лёгкий голод и удавшийся отдых, принёсший силы. - Наконец-то, я могу поглядеть на тебя, - встретила меня Релла в дверях обеденной. Женщина обхватила моё лицо ладонями и заглянула в глаза, мягко улыбаясь. - Выбрал себе в покровители Селихайя, - подал голос Нагей, сидящий за низким столиком и уплетающий блинчики с орешками. Я перевёл взгляд на него, выпущенный из нежный женских рук. Релла усадила меня на моё место и налила чай, придвигая кружку. - Спасибо, - поблагодарил её и обратился к наставнику. - Так что ты сказал ранее? - Селихай — один из Богов. Входит в тройку главенствующих и тех, кто меньше всего уделяет внимание людям. Он выступает в редких случаях и больше покровительствует именно таким, как ты — любителям затворничества и отчуждённости. - И за что же он отвечает? - спрашиваю, отпив горячий чай. - Не понимаю твоего вопроса, - озадаченно произнёс Нагей и заглянул мне в глаза, ища ответ. - Нет, он ведь Бог, мы не в праве решать, что Ему делать, как и остальным. Он лишь покровительствует подобным тебе, не более, - принимаю его ответ на веру и приступаю к завтраку, а то в животе уже бурчание. В этот день меня не погнали медитировать, чему я был рад. Сколько бы времени не проходило, я никак не замечал каких-либо изменений в себе от подобного. И, кажется, Нагею нужно было занять каждую мою свободную минуту, оттого мы отправились в его комнату, где он возобновил уроки истории. Прослушав лекцию в несколько часов и ответив на некоторые его вопросы касательно прошлых уроков, оказался свободен. Теперь я по собственному желанию сбежал к обрыву, воспользовавшись перемещением более уверенно. Прыгнув с высоты, раскинул руки в стороны и стал обдумывать всё то, что происходило за прошедшие года. Мысли так сильно завлекли меня, что не заметил, как стал дрейфовать по морским волнам, находясь на щите. Потому растерялся, когда вынырнул в реальность, огляделся и не увидел плавающих в воздухе островов. Мысль о том, что потерялся, внесла в сознание хаос. Но вспомнив о переходе, воспользовался тем и в мгновение оказался сидящим на своей кровати. Выдохнул с чувством упавшей горы с плеч, завалился на постель и прикрыл глаза. Тёмное помещение, свет луны падает на пол под углом, освещая тонкой полоской между штор. Кровать с закруглёнными краями стоит у стены по центру, а на ней сидит парень с закрытыми глазами. Его грудь мерно вздымается, а голова опущена, что подсказывает о царящем сне. Оглядываю комнату и задерживаюсь взглядом на столе, на котором лежит знакомая мне тетрадь. Приближаюсь к тому месту и откидываю обложку. На первом листе корявый почерк, который через несколько листов становится более ровным и меняет язык повествования. Заклятия, написанные на русском языке. Оглядываюсь на спящего. Он заснул в сидячем положении, на тумбочке у его кровати стоит бутылка вина, опустошённая наполовину, а в стороне от тела лежат тетради и книги, которые некогда пользовались мною. Зачем они ему? Опускаюсь на край кровати и заглядываю в чужое лицо, отмечая изменения в том. Половина лица испещрена чёрными полосами, что напоминает мне о призыве. Нагей позже рассказал, что призыв может быть осуществлён, если у призывающего будет то, что когда-то принадлежало предмету вызова. Например, волосы. Я тогда наслал проклятие отметки на всех участвовавших в этом. Ведь я не знал, что так поступает, но и просто позволить не мог, отметив тела таким вот образом, и теперь был способен сказать точно, что этот парень имел непосредственное участие в ритуале. Провёл ладонью по его тёплой коже, очертил контур скулы, отвёл волосы за ухо. Парень вздохнул отрывисто и наклонил голову к моей руке. Тёмные тени пролегали под его закрытыми глазами, а сам он выглядел уставшим. Уже то, что его не потревожило моё появление, говорило о многом. Дарияр уставал и не успевал отдохнуть. Я не знал, почему перенёсся в своём сне в его спальню и реальность ли это, но не противился. Аккуратно раздел парня и уложил под одеяло, скинув лишнее с кровати и улёгшись рядом. Чужое тело тут же придвинулось ко мне, обхватывая рукой поперёк груди. Он что-то сонно пробормотал, потёрся носом о мою шею и затих, погружаясь в спокойный глубокий сон. Сам я продолжал пропускать волосы Дарияра меж пятерни и внутренне согреваться от чужого и, между тем, близкого присутствия. Проснулся я со странным ощущением, будто во сне играл с кем-то в шахматы, совершенно не отдохнув мозгами, нежели телом. И лишь когда спустился к завтраку, вспомнил, что мне снилось. Или кто. - Нагей, можно ли во сне преодолевать большие расстояния и оказываться в реальности сознанием? - наставник заглянул мне в глаза, отвлекаясь от завтрака в виде белой жареной рыбы, нашёл пояснение моему вопросу и кивнул, снова продолжая есть. - Не сознанием, а душой, - ответил через некоторое время, когда расквитался со своей порцией. - Порой мы имеем возможность оказаться с теми, кого держим рядом с сердцем. Во сне или наяву. Наяву ты можешь воспользоваться физическим переносом, а находясь во сне, переходом души. Первое легче, а второе ограничивается твоими возможностями. Чем ты сильнее, тем шире выбор мест появления и продолжительность тамошнего пребывания, равно как и частота. Потому что чем ближе ты находишься с объектом твоего интереса во взаимоотношениях, тем легче ты притягиваешься, а когда этого нет, происходит полное задействование резервов сил. - Почему сейчас, а не когда-то ранее? - спрашиваю, отпив из стакана сок. - Сейчас ты получил покровительство Бога, что расширило твой резерв. Обычные человеческие маги теперь не смогут посоревноваться с тобой в этом. О таком процессе, как передвижение души во время сна, в обычных книгах не найти информации, даже упоминания. Подобное доступно лишь нам. - Неужели никому никогда не удавалось подобное даже случайно? - Если и получалось, то всё, скорее, списывали на предвидение, так как картина была нестабильна. Ведь ты в своём сне всё видел отчётливо без каких-либо скачков, не так ли? - я кивнул. - У самых сильных магов обычных людей это будет выглядеть в виде картинок, наборов звуков или запахов, но абсолютно всегда без возможности влиять на действительность. Мы же можем находиться в своём сне в реальности, передвигать предметы, ощущать мир, как он есть, вступать по желанию в контакт с живыми существами и даже воздействовать на них. И в этом случае расстояние между телом и душой не играет роли, что не сказать о времени пребывания в подобном виде. - А частота? Как часто я могу подобное вытворять? - спрашиваю, оживившись. Конечно же! Что-то, что обычным магам не подвластно, что уже начинает говорить о моём продвижении вперёд. Что помогает мне видеть... - А ты сейчас готов провернуть подобное? - спрашивает явно с подтекстом. Прислушиваюсь к головной боли и отрицательно качаю головой. Это и было ответом. Голова продолжала болеть на протяжение нескольких дней, отдаваясь тупыми ударами в затылке. Оттого сны мои были пустыми и быстро пролетающими, кажется, даже не дающими отдых. Потому я решил, что следующий поход душой надо тщательно обдумать.