Сокровище Хогвартса

Дом четы Паркинсон был не таким, каким представляла его, находясь в больнице. Я думала, это будет замок вроде Хогвартса, только поменьше. Ошиблась. Оказалось — небольшое поместье всего на три этажа. По крайней мере, судя по внутреннему убранству — снаружи я его не видела, добирались мы через камин. Но даже не оправдав ожиданий, дом был больше того, к чему привыкла. Во второй день своего здесь пребывания я пошла «на разведку» — изучать, что где есть. Было страшно, на самом деле, но я понимала, что если останусь в комнате, то так и не решусь выйти. Поэтому, собрала волю в кулак и — пошла. Но всего осмотреть так и не смогла, комнат оказалось неожиданно много, а мои ножки короче, чем хотелось бы. Зато нашла пару секретных ходов и тайных коморок. Ну как нашла? Портреты подсказали. Поэтому, подозреваю, не такие уж они секретные и тайные. Но все равно было очень интересно! Помимо прочего наткнулась на «зеленую» комнату. Она мне сразу не понравилась: холодная какая-то, несмотря на «новогодний» цвет стен — елово-зеленый. Которые были украшены барельефами солнца и змееподобных дракончиков. Темно-фиолетовый пол и мебель в коричнево-зеленой гамме не прибавляла ей уюта. Даже большой белый камин, по бокам от которого, будто солдаты на карауле, застыли высокие подсвечники с тремя незажженными свечами, и зеркало в золотистой оправе над ним не спасало ситуацию. С потолка в углах комнаты свисали квадратные желто-оранжевые фонари, напомнившие Японию. А посредине комнаты — рояль. Зачем он тут? Я уже хотела подойти и побренчать, как заметила кое-что более интересное. У боковой от камина стены часть потолка опускалась ниже основного, и ее «поддерживали» две тонкие зеленые колонны. Ту небольшую стенку, что образовывалась перед «альковом» от разницы потолков, украшала длинная мозаика, изображавшая все того же змееподобного зеленого дракона, который в данный момент мирно спал. Но главное: в самом алькове, во всю стену висел гобелен с вышитой на нем родословной рода Паркинсон. «Вот это удача!» — восхитилась я. Все же меня напрягало, что даже имен своих нынешних «родителей» не знаю. А сваливать все на амнезию опасалась. Ничего же не знаю о возможностях колдомедиков! Конечно, мое поведение в больнице было достаточно неадекватным, чтобы они сделали какие-то свои выводы, но мне никто ничего не говорил. А пока я сама лишнего не сказала, то в случае чего, они мне и что-либо предъявить не смогут. В общем, гобелену я обрадовалась и принялась его с энтузиазмом изучить. Древние предки мне были глубоко безразличны, так что быстро нашла свое имя, а от него и родителей. Узнала, что мою «маму» звали Элоиза Персефона Паркинсон, в девичестве — Селвин. «Папа» — Персей Генри Паркинсон. Еще со у меня есть дядя со стороны матери — Сайлас Уилфред Селвин, он не женат (или просто на этом гобелене такая информация не указана), а вот Персей единственный ребенок в семье. Судя по гобелену, у него был старший брат и младшая сестра, но они погибли в детстве. Так что он представитель последней ветви рода Паркинсонов, продолжателем которого является мой брат. Да, к своему удивлению я узнала, что у меня есть брат и сестра: Эдриан Персей и Эмилия Элоиза Паркинсоны. Судя по годам, они двойняшки — родились в один и тот же день — и старше меня на девять лет. Я их еще не видела и предположила, что отношения у нас не лучшие. В больницу они ко мне не приходили, и не думаю, что учеба — оправдание. Ради такого случая их бы точно отпустили. Но они не пришли. Видимо, они меня ненавидят. Вот же повезло! Но само их наличие меня изрядно насторожило. Не припомню, чтобы в книге они упоминались. Может я попала не в канон? В какой-нибудь фанфик? Вот ужас то! С другой стороны, о родственниках Панси в книге мало говорилось, как и о ней самой, собственно. Она же всего лишь проходным персонажем была. Да и двойняшки значительно старше её… то есть меня, конечно… И учатся на пятом курсе Хогвартса. Когда туда пойду я, о них уже забудут и вряд ли будут упоминать, тем более на Гриффиндоре. Так что ничего удивительного, что в книге «мои родственники» не мелькали. Да и не настолько хорошо помню её содержание, а вскоре и то, что помню, забудется. Надо бы записать… О, точно! Почему раньше об этом не подумала? Вот идиотка! Разумеется, первым делом мне нужно записать все то, что помню о будущем! Жаль, что сведений не так и много. Да и не уверена, относятся ли все воспоминания к самой книги или к фанфикам по ней. Я ведь никогда и не была поклонницей серии, один раз за всю жизнь и прочитала. И хоть что-то помню только из-за увлечения фанатским творчеством — вот только оно не всегда отличается строгим следованием канонным событиям. А впрочем, какая разница? Может ничего из того, что знаю, к этому миру никаким боком, разве что имена людей схожи. В общем, запишу что помню, а потом посмотрю, какая часть начнет сбываться и начнет ли хоть какая-нибудь. — Панси? — неожиданно окликнули меня. Кажется, начинаю потихоньку привыкать к этому имени. Это хорошо… наверное. — Да? — отозвалась поспешно. Еще одной лекции не переживу! Но ее и не последовало. Вместо этого Элоиза поинтересовалась обеспокоенно: — Что-то случилось? — Эм… да вроде в порядке, — растерялась я. С чего она задает такие вопросы? — Тогда почему ты остановилась? — Я? — удивилась. И тут же поняла, что задумавшись, действительно затормозила. Так, чтобы такое оправдательное придумать? — Да просто… тут… э… немного… жутковато. — Разве? — в голосе «мамы» проскользнуло удивление. — Раньше ты не боялась коридоров. Ой. Палюсь, кажется. Впрочем, меня давно уже должны были заподозрить: мое поведение в больницы было откровенно странным. Да и тут наверняка веду себя непривычно, все же из жизни бывшей Панси ничего не помню. Но мне до сих пор никто ничего не сказал, не намекнул даже. То ли в семействе действительно столь прохладные отношения (на что не похоже), то ли они все странности списывают на перенесенные «мной» потрясения. Но надо быть осторожнее. А пока придумать, что бы ответить. — Просто все эти тени. Они немного пугающие, — произнесла, стараясь напустить на себя смущенный вид. Да и доля правды в моих словах была. Ночная темнота давно вступила в свои права, и в коридорах зажгли свечи и лампы. Вместо привычного электричества или его магического аналога использовали огонь. Не сказать, чтобы было хуже: видимо задействовали магию. Воздух в доме был свежим и чистым, ни дымом, ни гарью не пахло, да и достаточно светло. Но свет колеблющийся, неровный. Когда проходили мимо ламп и свечей, легкий ветерок от нашего движения колебал языки пламени, и они трепетали, танцевали, рисуя на стенах немного жутковатые тени. Честно говоря, мне это даже нравилось. Ощущалась во всем какая-то страшновато-уютноя таинственность. Танец теней завораживал, а огонь дарил ощущения тепла и защищенности. Однако мне надо было изобразить страх, чем я усердно и занималась. Не знаю, насколько талантливой оказалась моя актерская игра, но Элоиза, кажется, поверила. — Какой трусишкой ты стала, — с легкой улыбкой в голосе произнесла «мама». — Думаю, это и хорошо. У тебя появился инстинкт самосохранения, и теперь ты не будешь лезть в места, в которые лезть бы и не следовало, добавляя мне лишних волнений. И неожиданно стала серьезной и даже строгой. — Однако на сегодня, дочь моя, забудь о том, что вообще умеешь бояться. Сегодня ты будешь представлена в высшем обществе, и все гости будут оценивать тебя. Сегодня ты являешься представителем фамилии Паркинсон — не посрами нас! — Хорошо, — кивнула я, судорожно вцепившись в руку женщины. Если до этих слов лишь претворялась, то теперь напугалась по-настоящему. Мой первый выход в свет за обе жизни! — Отлично, — мягко сказала женщина, видимо почувствовав, что переборщила, — тогда не будем задерживаться. К моему сожалению, идти было недалеко. Мы уже стояли около лестнице, осталось лишь спуститься. Если все личные комнаты располагались на третьем этаже, то бальный зал находился на первом. Я заглянула туда утром — любопытно было. Но ничего интересного не увидела: большое, просторное помещение, украшением которого можно было бы посчитать лишь огромные окна, да хрустальные люстры. Но, думаю, при наличии магии не так уж долго сотворить что-нибудь небывалое. Пока спускались, я, пытаясь отвлечься от предстоящего, раздумывала, почему маги для освещение используют огонь. Почему не придумают магического варианта электричества? Ведь смогли же создать аналог таких относительно сложных приборов, как радио и фотоаппарат. Так почему же нет лампочек? Это настолько сложнее? Или есть другая причина? Пока размышляла, мы успели спуститься на первый этаж. И тут-то и поняла, как опасно уходить в себя! Не успела сойти с последней ступеньки, как была поймана двумя маньяками и затискана до беспамятства: одежду помяли, прическу растрепали, щеки исщипали так, что они наверняка опухли. А уж это их щебетания прямо над ухом! — Ох, Панси, какая же ты милашечка! — Какая хорошенькая! — Просто красавица! — Все мальчики на вечере будут твои! — Хвостиком ходить будут! — Поклонниками обзаведешься! — Но мы тебя никому не отдадим! — Ты только наша! — Такая сладенькая! — Так бы и зацеловал! — Так бы и съела! — Но ты не дашься! Ты ведь у нас теперь такая взрослая! — Поздравляю с первым магическим выбросом, Панси! — Да, поздравляю! — Ты у нас теперь настоящая волшебница! — Настоящая ведьмочка! — Нам теперь нужно быть осторожнее! — А то как проклянешь, так худо нам будет! — Нам теперь надо тебя бояться! — Но мы тебя все равно любим! — Ты ведь такая мягонькая! — Наша пышечка! — Наш пирожочек!... Ну и еще примерно пять минут такого вот бреда, при этом ни разу не повторившись и передавая меня из рук в руки — то ли как эстафету, то ли как игрушку. Нет, поначалу я пробовала отбиваться, отчаянно брыкалась и требовала, чтобы меня поставили туда, откуда взяли. Но они оказались ненормально сильны для своего возраста и с легкостью подавили мое сопротивление. Магией себе помогали, что ли? А «мама» просто смотрела на это безобразие и даже не пыталась мне помочь. Предательница! То, что это мои брат и сестра, я поняла не сразу. Догадалась только потому, что на Элоизу похожи: блондинистые, зеленоглазые, носатые, с большим ртом. Но вот что забавно: черты, которые делали девушку некрасивой и добавляли возраста, вполне ничего смотрелись у парня, отчего казалось, что сестра старше брата. А ведь двойняшки! Впрочем, все это увидела позже, а в тот незабываемый момент, когда меня тискали как плюшевую игрушку, вырывая друг у друга, я поняла одно: характер у обоих придурочный! Лучше бы ненавидели. Если дома они всегда такие, то придется сбегать и просить политическое убежище, например, у Малфоев. У них то только Драко, а он маленький и не псих! Хотя, эти два идиота в Хогвартсе же учатся. Значит, опасность для меня представляют только каникулы. Чувствую, на время их приездов, прятки станут моей любимой игрой. Вот так и становятся первоклассными разведчиками. Пока я предавалась грустным размышлениям, поникшей куклой повиснув в их объятьях, они, наконец, утомились и прекратили свои издевательства, поставив меня на пол. Я была настолько дезориентирована, что даже не догадалась смотаться, продолжая стоять, чуть пошатываясь. «Мама» неодобрительно осмотрела мою помятую мантию и растрепанные волосы и наградила варварских родственников осуждающим взглядом: — Могли бы и поаккуратнее, — укоризненно произнесла. — Ей же сейчас на бал. — Да мы и так,… — возмутилась сестра. — Мы же это! — дополнил информацию брат. — Мы же осторожно, — уточнила девушка. — Просто она у нас такая красавица! — Такая миленькая! — Нет никаких сил, чтобы удержаться и не обнять! Меня пробил ужас: и брат, и сестра вновь смотрели на меня этим подозрительно умильным взглядом. Надо бежать! Мигом очнувшись, рванула подальше от двух маньяков, путаясь в полах мантии. Добежала до «мама» и спряталась у нее за спиной, при этом осторожно выглядывая, дабы не пропустить момента, когда два чудовища решат начать преследования. Но хищника оказались «насыщены» (или просто испугались самого страшного «хищника» в нашем ле… то есть доме, не зря же я выбрала такое убежище). Элоиза лишь осуждающе покачала головой. Затем вытащила меня из-за своей спины и вновь внимательно осмотрела. Вздохнула печально, щелкнула пальцами и произнесла в пустоту: — Тинки, приведи Панси в порядок! Я встрепенулась: неужели наконец вживую увижу знаменитых домовых эльфов? А то за три дня ни один на глаза не попался. И это несмотря на то, что они выполняют всю работу по дому. Только сами при этом не показываются, все магией, все магией. Вспомнить хотя бы «знакомство» с ними. Вернее, с их деятельностью. Это был первый ужин в доме. Я только-только прибыла и существенно нервничала, не понимая, как себя вести. В больнице было проще — лежишь и изображаешь больную. А тут домашняя обстановка. В которой я совершенно не ориентировалась — дом то чужой! Хорошо хоть «мама» первоначально меня контролировала — в комнату проводила, помыться помогла, одела и повела на ужин. В обеденный, чтоб его, зал. Я как его увидела, так и остолбенела. Да, это не привычная мне кухонька, на которой чтоб дотянуться до плиты, даже из-за стола вставать не надо! Не то, чтобы был настолько большим (на самом деле он считается семейным «малым обеденным залом»), просто непривычно. И сервирован подобающе: цветы, свечи, тарелки, куча непонятных столовых приборов. Красиво, конечно, но как же эта красота меня напугала! Я сидела как на иголках, осторожно ковыряла еду, делая вид, что не особо голодна (хотя есть хотелось ужасно!) и мучительно пыталась не показать, что застольному этикету не обучена. При том, даже не знала точно, обучали ли Панси пресловутому этикету! «Родители» что-то такое демонстрировали, причем настолько легко обращаясь со всеми этими ложечками-вилочками (от количества которых я приходила в тихий ужас), что мне оставалось только по-черному завидовать. Чем и занималась, втихую пытаясь подражать им и с тоской косясь на выставленные вкусности, которые не решалась взять. Пытка та еще! Но тут меня отвлекли так качественно, что про все переживания забыла: стоило доесть, как пустая тарелка вдруг исчезла со стола, мгновенно заменившись на чашку чая и десерт. Я от неожиданности чуть со стула не упала! А взрослым хоть бы хны: продолжали ужинать, разговаривая на свои взрослые темы. Что, надо признать, было к лучшему — за обсуждением финансового кризиса нашей семейной фирмы на мое явно неадекватное поведение никто внимания не обратил. А даже на мой взгляд, то как подозрительно я осматривала со всех сторон из ниоткуда появившуюся еду, чашки, тарелки и щупала скатерть, выглядело странновато. Просто поначалу я решила, что у нас лежит легендарный артефакт — скатерть-самобранка. Все пыталась понять, как ей пользоваться и можно ли заказать что-нибудь привычное и любимое мной. А что? Где кухня располагается я не знала, искать её на ночь глядя в чужом доме опасалась, а кушать то хочется! Тем супчиком ни капельки не наелась. Вот и понадеялась на чудо — артефакт, даже решила позже спуститься и поэкспериментировать. И только оказавшись в своей комнате, вспомнила про домовых эльфов! Сначала огорчилась, но, подумав, решила: чем не замена «самобранки»? Еду и у них можно попросить. Но мелкие гады знатно обломали! Сколько бы ни звала, ни один не отозвался. Может потому что кричала в пустоту «эй, домовой эльф, покажись»? А что было делать? Ни одного имени я не знала! С тех пор увидеть хоть одного ушастика стало идеей фикс. Но пока они вели в нашем противостоянии (о котором даже не знали). И сейчас мои ожидания не оправдались: показываться на глаза Тинки не пожелала. Лишь легкий ветерок прошелся, и вот уже вновь выгляжу идеально: волосы приглажены, мантия опрятная. Но ничего-ничего! Теперь у меня появилось существенное преимущество: я знаю имя одной из них. Уха-ха-ха! Они еще пожалеют, что решили противостоять мне — великой и ужасной Панси Паркинсон, обычной русской попаданке! Лелея коварные планы, я даже не заметила, как двойняшки оставили нас, отправившись переодеваться. В реальность меня вернул подозрительно задумчивый взгляд «мамы». Заметив его, вопросительно поглядела в ответ. — Знаешь, — проговорила женщина, — а ведь раньше тебе это нравилось. «А?» — не поняла, о чем она. И видимо вид у меня стал весьма забавным — Элоиза не смогла сдержать улыбку. Только настораживало, что смотрела женщина на меня все с тем же непонятным выражением то ли грусти, то ли подозрения. — Ну эти, — «мама» даже покрутила рукой в воздухе, подбирая слово, — «обнимашки». Раньше тебе нравились подобные игры с Эдрианом и Эмилией. «Да не может быть! — вытаращила от удивления глаза. — Это ж каким мазохистам подобное издевательство может понравиться?!». — Не помнишь, да? — печально спросила «мама». Меня аж холодный пот прошиб! Я вдруг поняла, как по-идиотски себя веду — резко опустила голову, пряча глаза и мучительно сожалея, что волосы такие короткие. Я не просто палюсь, я уже спалилась, безнадежно раскрыв себя. «И что теперь будет? — метались в голове панические мысли. — Меня убьют? Будут изгонять одержимого духа? На костре сожгут?!... Хотя какой костер, дура, ты ж среди магов!». И тут почувствовала, как узкая ладошка коснулась волос. Меня осторожно погладили по голове, отчего круговерть мыслей остановилась, и голова стала пустой-пустой. — Ничего, — немного грустно, но пронзительно нежно произнесла Элоиза. — Вот увидишь, все образуется. Все еще будет хорошо. Я застыла, как бандерлог перед Каа. «Что? Что это было?! Она что-то знает? Подозревает? У неё есть свое объяснение моим странностям? Что это вообще такое?! Я ни черта не поняла!» — Прости, Панси, мне не следовало расстраивать тебя перед столь важным событием. Забудь обо всем и давай поторопимся. Женщина вновь взяла меня за руку и повела за собой. Я бездумно переставляла ноги, а в голове царил полный сумбур. Так меня раскрыли или нет? Мне можно дальше претворяться, или нужно репетировать самообличительную речь? Но никто не спешил ответить, как и обвинять в чем-либо. С каждым шагом я успокаивалась, паника отступала. «И с чего меня так накрыло?» — удивлялась сама себе. Ведь понимала, что для обитателей этого особняка веду себя странно. Но раз они ничего не говорят, значит придумали какое-то объяснение. Знать бы еще какое! Но если вести себя осторожно, то все будет хорошо. Главное, самой не наделать глупостей. Окончательно успокоившись и перестав судорожно сжимать чужую руку, обратила, наконец, внимание на окружение. А оно было настолько странно, что вновь с силой вцепилась в такую надежную ладонь. Освещение с каждым нашим шагом тускнело все больше. Куда-то девались лампы, исчезали свечи, пока не оказалось, что мы идем в полной темноте. Она обступила со всех сторон, облепила и стало действительно страшно. Я шагала, не понимая, куда иду и есть ли куда идти. Только ощущение пола под ногами не давало мне окончательно поверить, будто упала в какую-то межмировую пустоту. Чужая ладонь в моей руке и тихий шорох шагов рядом служили путеводной нитью, уверяя, что мы идем к своей цели, а не заблудились в космической темноте. А затем я увидела свет.