Сокровище Хогвартса

Мы подходили к огромным двустворчатым дверям. Створки были то ли неплотно подогнаны к стенам, то ли просто света за ними оказалось слишком много, и он пробивался из зала, золотыми линиями, узкими, как резкие росчерки, очерчивая контуры. Та линия, что посередине, с каждым нашим шагом становилась все больше и больше, пока мы не подошли вплотную. И внезапно дверь распахнулась полностью, обрушив море тишины и света. От неожиданности я зажмурилась, глаза заслезились. Проморгавшись, осмотрелась вновь. Бальный зал оказался несколько не таким, как ожидала. Мне думалось, будет больше финтифлюшек и магии, будут цветы и иллюзии, птички, фонтанчики с напитками (вином и какао, например), свечи. Но ничего подобного. Зал освещали лишь все те же люстры, вот только сияли они будто маленькие солнышка. Главным украшением по-прежнему оставались высокие, практически от пола до потолка, окна. В простенках появились серые зеркала, на стенах — обрамляя и окна и зеркала — тонкий золотой декор, в котором единым (и на удивление гармоничным) ансамблем сплетались изображения растений, цветов, зверей, птиц и ангелочков. Но самым примечательным была удивительной красоты потолочная роспись. Я даже подумала, что при первом посещении зала просто её не заметила — такое совершенство невозможно создать за день, и никакая магия тут не поможет. А еще — тишина. Казалось, она заполнила собой все пространство. Не пугающая, как в коридоре, а какая-то уютная, ожидающая и большая, как сам зал, тишина окутала меня. Я сделала первый осторожный шаг по блестящему, натертому паркету. Не знаю зачем, ведь никуда не собиралась, но зал словно звал, и я сделала этот шаг. Затем следующий и следующий. Я шла тихо, ступала как-то очень легко и ощущала себя такой изящной, хрупкой, воздушной, будто балерина, идущая по сцене. Хотелось чего-то необычного, волшебного — то ли танцевать, то ли взлететь. И мне казалось, что я могу все… а потом, неожиданно, заметила краем глаза тень и испугалась, замерев. Резко обернулась… и увидела себя. Отражающуюся в зеркале фигурку маленькой девочки в праздничной мантии. Ничего особенного, ничего необычного. Вздохнув с облегчением, продолжила путь. «Показалось», — успокоила себя, старательно отгоняя мысль, что тень была одета в бальное платье с широкой юбкой. И, кажется, даже с короной на голове. Прежняя легкость и волшебность состояния улетучились. Я просто шла, пока не увидела мелькнувшую сбоку фигуру рыцаря. Обернулась резко… и да, всего лишь мое собственное отражение. Ничего более. Немного постояв и подумав, я все же, закусив губу, двинулась дальше. Когда заметила следующую «тень» уже не удивлялась и не останавливалась, продолжая идти вперед. Вот только теперь на смену «воздушности» пришла тяжесть, с каждым шагом двигаться было все сложнее, краем глаза я видела силуэты людей, которых не существовало. Они были разные, но все чем-то неуловимо похожи. Помимо уже виденных королевы и рыцаря, я замечала и одетую во что-то очень магловское и удобное женщину, держащую в руках палочку и бумажные фигурки — я прозвала её Авантюристка. Была там и высокая, надменная фигура — Темная Леди. Была и домохозяйка, и аристократка, и серая мышка, и светская львица, и ученый, и бизнесвумен. Их не так уж много, но все же достаточно, они совершенного разные, но их объединяло, что все — ведьмы. Я замечала их краем глаза и все они казались всего лишь обманом зрения, но почему-то мне мнилось что там, за моей спиной, они собрались вместе и скользят бесплотными тенями. Мне безумно хотелось обернуться, чтобы убедиться в ложности этого ощущения, но при этом было очень страшно. Так и шла. Я остановилась, когда до стены оставался лишь шаг. Протянула руку, почти касаясь серой, прохладной поверхности, но так и не дотронувшись до зеркала. До зеркала, в котором отражалась только я. Не девочка Панси Пркинсон, а та я, из прошлой жизни. Невысокая девушка в таких привычно-магловских и безумно удобных джинсах и любимом свитере. Немного грустная, немного усталая и такая обычная, привычная, но которая непонятно куда, непонятно когда и непонятно зачем исчезла, оставив меня наедине с этой волшебной, сказочной, но чужой мне жизнью. Так и не решившись дотронуться до её изображения, с силой сжала пальцы в кулак, так, что ногти впились в ладонь. Больно. Как же больно! Стиснув зубы, резко отвернулась. Разумеется, за моей спиной не было никаких теней. Только зал, большой, тихий, красивый, пустой. Лишь золотые птички изредка перелетали с одной стены на другую, да в противоположном конце стояла Элоиза Персефона Паркинсон, моя теперешняя «мама», которая никогда не сможет занять место настоящей. Её одинокая фигура замерла в дверном проеме, и казалась всего лишь картиной в раме. Её лицо я видела нечетко, но почему-то посчитала, что она улыбается. — Возвращайся, — неожиданно услышала я и вздрогнула. Ко мне явно обратилась эта женщина, и хоть слова звучали негромко, но так, будто она стояла рядом, а не в противоположном конце немаленького зала. — Возвращайся, — повторила, видя, что я не реагирую, — времени осталось мало, скоро начнут прибывать гости, и мы должны встретить их подобающе. И я послушалась, потопав назад, усталая и какая-то вымученная, с трудом переставляя ноги. У меня было ощущение, что к каждой прикован килограммовый груз — настолько тяжело мне было идти. Я уже не чувствовала ни воодушевления, ни предвкушения, ни страха. Не то, чтобы меня охватило апатия, но все казалось каким-то неинтересным и тусклым. Когда я дошла до Элоизы, она внимательно оглядела меня с ног до головы. Я с некоторым раздражением заметила, что женщина действительно улыбается. Присев на карточки, она вгляделась мне в лицо и осторожно погладила по голове. — Ну, — сказала, и я с удивлением заметила, что обычно спокойный и холодный голос был полон веселья, — не переживай, это всегда сложно. Но ты смогла дойти до конца, вот лично я и до половины зала не добралась. Правда, я была уже взрослой. Меня проводили в этот зал как раз после того, как вышла за твоего папу. Я изумленно смотрела на женщину, не понимая, о чем она. Она что, хочет сказать, это было какое-то испытание? Словно поняв мой молчаливый вопрос, Элоиза пожала плечами: — У каждого старого, чистокровного семейства есть свои маленькие традиции и ритуалы. Не то, чтобы от них был какой-нибудь толк, лично по мне так это просто желание выделиться. Иногда это очень забавные ритуалы, вот, например, в моем родном… Но тут, прерывая её, одна из золотистых птичек в лепнине, вдруг раскрыла клюв и звонко прочерикала. Элоиза поспешно поднялась. — Первые гости уже прибыли, а мы совершенно не готовы. Она достала палочку и молча колдонула что-то непонятное на меня и на себя. Подозреваю — «поправляла» внешний вид, хотя в этом не было нужны. То есть, что там со мной не знаю, но она выглядела безупречно. Она всегда выглядит безупречно. Видимо, это было что-то ритуальное, как убрать с идеального костюма невидимую соринку, которой нет. После этого ненужного, но обязательного действия женщина быстро — но не поспешно, Элоиза Паркинсон не тараторит! — просветила меня, как нужно себя вести. Инструкции были просты: «улыбаться, кланяться и приветствовать вслед за Элоизой, говорить, что счастлива видеть на своем празднике, улыбаться, благодарить за подарок, улыбаться и молчать». И как только наставления были закончены, а меня поставили в нужное место и в нужную позу, маленькая скульптура золотого ангелочка справа от дверей негромко протрубила в рог, а та, что слева негромко провозгласила: — Люциус Малфой и его супруга Нарцисса Малфой! Эти имена заставили меня встрепенуться. Хорошее настроение не вернули, но любопытство взыграло. А у кого бы нет! Блин, это же Малфои! Круче только самого Поттера встретить… Ну или Волдеморта (надеюсь, не приведется!). И вот двери отворились, и вошли они. Я, как мне и говорили, растянула губы в улыбке, поклонилась и вслед за «мамой» повторила, как мы невозможно рады лицезреть их в нашем доме. И пока Люциус многословно извинялся за отсутствие Драко, который очень хотел прийти, но не смог из-за плохого самочувствия, я с плохо скрытым любопытством рассматривала гостей. Честно говоря, сам мужчина меня изрядно разочаровал. На своего актера он совсем не походил и общим у них были лишь длинные волосы да черная лента, которой он завязывал хвост (он действительно использовал черную ленту!). В остальном ничем не напоминал того красавца, которого восхваляли в фаноне. Невысокий, бледный, невзрачный, мелкие и хищные черты лица. Если Драко похож на него, то неудивительно, что ЛжеГрюм трансфигурировал того в хорька. Но при этом, как сказали бы азиаты, его окружала аура даже не столько силы, сколько власти. Чувствовалось, что он привык приказывать и не привык к отказам. А вот Нарцисса действительно была красива: платиновая блондинка с прекрасной фигурой и идеальными чертами лица. Её красоту можно было бы назвать волшебной, если бы не застывшее на лице выражение… даже не высокомерия, а какой-то брезгливости. Честно, она осматривала наш великолепный зал так, будто неожиданно оказалась в хлеву. В общем, Малфои меня разочаровали (не буду просить у них политического убежища!). Впрочем, может Драко бы и реабилитировал их в моих глазах. Жаль, что познакомиться с ним не получилось. Пока я разглядывала блондинистое семейство, Люциус успел поздравить меня с «обретением магии» (что-то я не совсем поняла, о чем он, но старательно улыбалась), вручил небольшую узкую коробочку в подарок и благополучно забыл про меня, отвернувшись к Элиозе и заведя с ней ничего не значащий светский разговор о погоде и природе. Я же, мило поблагодарив за подарок, в некоторой растерянности уставилась на коробку, не зная, что с ней делать. Ну не в руках же таскать все время! Однако тут мне на помощь прилетели две золотистые пташки, которые подхватили мой подарок с двух сторон и куда-то утащили. Магия — удобная штука! Что делать дальше я не знала, вмешиваться в разговор взрослых не решалась (не зря в инструкции была часть про «улыбаться и молчать»), поэтому молча разглядывала, с интересом изучая одежду гостей. Когда читала истории про Гарри Поттера, мантии представляла себе по фильмам: поверх привычной «магловской» одежды накинут этакий плащ. Но в реальности увидела именно мантии — полностью закрытая «роба». Они бывают разные: праздничные и повседневные, дорогие и дешевые, вычурные и строгие. Различаются по покрою — некоторые из гардероба «мамы» напоминают мне обычные платья — делятся на мужские, женские, детские, и одну с другой не спутаешь. То есть маги не путают, обычные люди вполне могли бы, и выглядели бы столь же смешно, как и маги в магловской одежде. Но, разумеется, все отличительные признаки можно выучить и одеться правильно — если на то есть время и желание. Подозреваю, маглорожденных волшебников просто спасает, что в Хогвартсе своя форма. Не всем мантии идут. Вот например мой «папа»: он высокий, широкий (толстый, проще говоря) и выглядит в них презабавно, как медведь в плаще. А Люциусу Малфою его мантия шла. Но самым примечательным у магов были шляпы. В кино про них забыли, а вот в той реальности, куда я попала — маги их любили. Особенно ведьмы. Но в помещении не носили. А так как волшебники редко высовывают нос на улицу, предпочитая ходить куда-либо «по каминам», то и пофорсить очередной «милой шляпкой» у них получается редко. Может оттого и любят так головные уборы. Малфои были без шляп. Тут, отрывая меня от размышлений, негромко запела птичка, гармонично вплетая свое чириканье в мелодию, которую играли невидимые музыканты. Я так и не поняла, где и кто играет, но было красиво. Стоило только пташке умолкнуть, как откуда не возьмись (я реально не заметила, откуда он появился!) рядом с нами возник Персей Паркинсон, мой достопочтимый «отец». Он, не теряя времени, «перехватил» у своей жены наших гостей — заговорил о чем-то своем с ними, и отвел в сторону. Вовремя! Не успели они отойти, как «ангелочек» справа затрубил. Я восхитилась слаженности и изяществу проделанной моими «родителями» операции. А «ангелочек» слева провозгласил: — Августа Лонгботтом и её внук Невилл Лонгботтом! Я чуть не упала. Что они здесь делают?! То есть, я не против, конечно, но мне казалось, что Паркинсоны и Лонгботтомы принадлежат к разным «лагерям». Не ожидала увидеть у нас в гостях кого-то со светлой стороны. Может и Уизли придут? Было бы прикольно! Процедура повторилась: улыбка, приветствие, поклон, поблагодарить за подарок, удостоится непонятного поздравления, и Августа заводит очередной ничего не значащий разговор с «матерью». О погоде и природе, да. Чувствую, к концу бала Элоизу будет трясти от одного упоминания этих тем. Я отдала коробочку подлетевшим птичкам и тут поняла, что ситуация несколько отличается от предыдущей: мы с Невиллем уставились друг на друга. Сначала я просто с интересом рассматривала заочно знакомого мне мага. Он оказался не таким, как в кино, но примерно таким, как я его представляла по книгам: маленький, плотненький, круглолицый, ушастенький, кстати, и явно застенчивый — он судорожно вцепился в бабушкину мантию и смущенно мне улыбался. Я улыбнулась в ответ, подавляя желание затискать «медвежонка». И тут дошло, что малыша надо развлекать уже мне! Улыбка так и застыла на губах, а я судорожно пыталась придумать, что сказать. В голову ничего путевого не лезло, и я уже открыла рот для банального: «хорошая сегодня погода, правда?» (это заразно! Это точно заразно!), — как зачирикавшая птичка спасла меня от позора. Непонятно откуда появившийся брат увел Августу с внуком, чему, судя по выражению глаз, был не слишком рад. Ну да, это суровая старушка, так смотрит, так говорит — просто генеральша в отставке да и только. В общем, я «брату» молча позлорадствовала и переключилась на новых гостей. Совершенно незнакомое мне семейство Хопкинсов пришло вместе с сыном Уэйном — мальчиком моих лет. Худым и белобрысым. Вся процедура приветствия и поздравлений повторилась, но в этот раз побеспокоиться о развлечении ребенка я не успела, Эмилия увела их вглубь зала, а мы уже встречали следующих. Гости стали прибывать одни за другими, незнакомые фамилии сменялись знакомыми — но Уизли, к моему огорчению, не было. От постоянной лыбы у меня сводило челюсти, однотипные слова набили оскомину, подарки я уже не отдавала птичкам, а тупо бросала за спину — золотые «помощницы» все равно успевали ловить их до того, как те падали на пол. И не сказать, чтобы людей было настолько много! Но мне эта вереница казалась бесконечной. Я уже готова была сдаться и начать капризничать (да здравствует детское тело!), но тут заметила, что «ангелочек» трубит все реже и реже. Пока, наконец, не замолчал совсем. Однако я не сразу поняла, что больше никого не будет. Лишь когда меня увели от двери, с облегчением выдохнула: все отмучилась. Ага! Рано обрадовалась. Для начала меня выставили на середину зала и «отец» произнес небольшую речь, в которой объявил причину праздника и поздравил меня с «обретением магии» (этот пассаж про обретение я не понимаю — а раньше я что, магом не была?). Остальные гости вежливо похлопали. По мне, так это как раз был удобный момент для подношения подарков, но маги отчего-то предпочитали делать это у входа. Ну, странные у них традиции. После небольшого представления, в котором моя роль сводилась к «стоять, молчать и улыбаться» (честно, у меня уже челюсти сводило так, что, подозреваю, моя «милая улыбочка» больше походила на оскал), Элоиза взяла меня за руку и повела «в люди». Я же с интересом осматривалась, подмечая произошедшие в зале изменения. Главным являлось то, что пустая поначалу комната заполнилась людьми, и при моем первом посещении показавшаяся мне просто огромной, теперь она словно бы стала меньше. Люди большей частью сбились в «группки по интересам» и беседовали, изредка подхватывая бокалы с напитками с летающих то тут, то там подносов. Середина зала была свободна, и там кружились в танце редкие пары, еще более редкие одиночки подпирали стены, кто-то дегустировал закуски, небольшие столы с которыми появились у дальней стены. В общем, праздник шел своим чередом. И я как-то не сразу заметила, что среди всей этой толпы нет детей. О том, какая подстава меня ожидает, я не догадывалась даже когда Элоиза «передала» меня Эдриану, а «брат» повел в другую комнату. Мы прошли через небольшие двери, настолько хорошо вписывающиеся в интерьер и так удачно располагавшиеся между окнами и зеркалом, что о наличии тут прохода я догадалась лишь, когда мне его открыли. Мы скользнули внутрь новой комнаты, стараясь не привлекать внимания. Это было даже интересно. По своему захватывающе. Ну, по крайней мере, пока я думала, что меня ведут наверх, спать — ну типа, уже поздно, я ребенок и все такое. Наивные были рассуждения. Потому что вместо коридора, скрытого хода или чего-нибудь подобного, мы оказались в комнате. Небольшой такой, но полной пришедших на праздник детей. До нашего появления они смотрели выступление иллюзиониста, но стоило войти и все головы повернулись к нам. Эдриан, как последний предатель, похлопал меня по плечу, шепнул: «Развлекайся, но помни, что ты тут хозяйка» — и смылся. «Иллюзионист» тоже куда-то испарился (не попрощавшись даже!), а у меня возникло ощущения, будто я нахожусь под прицельным взглядом многоглазого чудовища. Столько детей… Что мне с ними делать?! Детки начали перешептываться, я — впадать в панику, но тут заметила краем глаза предусмотрительно накрытый стол и пригласила всех к ужину. Все радостно ломанулись — видимо проголодались. Я кое-как разрулила начинающийся скандал — двое незнакомых мне мальчишек поспорили из-за места — и мы, наконец, приступили к еде. За время совместного ужина познакомились, а потом начался ад. Нет, пока ели, всё было отлично. Однако вскоре детки насытились, и стали потихоньку безобразничать. Никакой особой аристократической сдержанности (на которую я втайне надеялась) в них даже не просматривалось. Конечно, взрослые предусмотрительно оставили тут коробку с игрушками, но толку то! И не сказать, чтобы детишек было так уж много — всего-то десять. Десять неуправляемых электровеников на меня одну! Вот когда я обрадовалась отсутствию Уизлей. Не знаю как Рон, но близнецы бы меня точно убили. Зато Невилл был просто идеальным подопечным: тихий, смущенный, спокойный. Я сунула ему какую-то игрушку и благополучно забыла про толстячка. К сожалению, другие столь покладистым характером похвастаться не могли. Я в полной мере осознала, что значит работать в детском саду. Вот только в отличие от воспитательницы у меня не было авторитета взрослого человека. Те, кто старше вообще меня не слушали! Но, каким-то чудом, я справлялась. Развлекала, придумывала игры, не давала скучать. Спаять столь разношерстную компанию было поистине сложно. Но к моей тайной гордости из-под контроля все вышло только единожды, когда две девочки поссорились, а два мальчика решили вступиться, каждый за свою даму. Скандал набирал обороты, крики и слезы, но тут, словно по мановению волшебной палочки, появилась Эмилия и парой слов все уладила. После чего подмигнула мне и улетучилась. А я поняла, что ненавижу балы. Особенно, в свою честь. Дальше во избежание подобных ситуаций решила вовлечь всех в единую игру, благо ребята разыгрались и возрастные границы стерлись. Вспомнились мне почему-то прятки, совмещенные с догонялками, вот в них и решили поиграть. Одной комнаты нам было мало, и мы разбрелись по всему дому. В общем, все было неплохо, более того, мне даже понравилось. Я весело проводила время, но когда родители пришли забрать «первого» ребенка ужасно обрадовалась. Когда пришли забирать последнего, было уже все равно. Все, на что меня хватило — это проводить, после чего осела там же, где и стояла. В мою комнату брат тащил меня на руках — сил идти самой не было. Там меня уже поджидала мама, которая помогла помыться, переодеться и уложила в кровать. Подоткнула одеяла, погладила по волосам и сказал: — Молодец, Панси. Ты отлично справилась. Я горжусь тобой. Я благодарно улыбнулась, закрывая глаза. И уже проваливаясь в сон, с некоторым беспокойством подумала: а не слишком ли хорошо я справилась?