Сокровище Хогвартса

Из омута сна я выплывала медленно и неохотно. Тело ломило, в мягкой кроватке под пушистым одеялом было тепло и уютно и вылезать на свет не хотелось. Но, почувствовав легкий, ненавязчивый запах, заполнивший комнату, все же неохотно открыла глаза. Так и есть. Цветы на обоях раскрылись полностью, а значит время уже послеобеденное. Удивительно, что меня раньше не разбудили. Решили дать поспать после бала? Отличная идея! Так как вчера я не выматывалась никогда. Или просто не помню. «Но вставать надо, — подумала, потягиваясь и лениво садясь на постели. — Пусть и не хочется». Тут мой сонный взгляд, лениво блуждающий по комнате, зацепился за яркую горку, которой раньше не было. Небольшая пирамида, составленная из красочных, разноцветных «кирпичиков», появилась посреди комнаты. «И что это у нас такое? — тут до меня дошло. Забыв о сонливости, вскочила и рванулась к «горке», — подарки! Подарки, подарки, подарки!» Обожаю подарки! С детства люблю это чувство предвкушения чего-то хорошего, яркого, интересного. С возрастом дары стали более приземленными, бытовыми, скучными, но каждый раз я надеюсь на что-то необыкновенное, и те детские ощущения праздника окружают меня невесомым флером. Больше чем получать, я люблю дарить, и вот тогда-то отрываюсь по полной, пуская в ход всю свою боль… то есть богатую фантазию. Но немногочисленным друзьям нравилось. На миг почувствовала укол тоски по потерянному, но тут же откинула пораженческие мысли. Не сейчас! Ах с какой осторожной радостью я брала с вершины пирамиды коробочку, как медленно, оттягивая, развязывала большой бант, разворачивала яркую, шуршавшую упаковку. Ведь сегодня меня ждало что-то необыкновенное. Волшебное! Я неторопливо открыла, нетерпеливо заглянула внутрь и… застыла. На красной бархатной подкладке величественно возлежала белая… волшебная палочка?! Да не может быть! Разве их не с одиннадцати лет покупают? Или я чего-то не знаю? Или мир все же другой? Взяв в руки, стала рассматривать: удобная, шершавая на ощупь ручка, по размеру как раз под мою ладошку. Основная часть гладкая — я осторожно провела пальцем, — ощущение, будто подушечки скользят по маслу. Белая, глянцевая, с легким желтоватым оттенком, украшенная узором, составленным из вдавленных в поверхность небольших камешков. Зеленая лоза и небольшие листочки, словно живые, оплетали волшебную палочку. Это же она, да? Я пригляделась к рисунку. Возможно, мне показалось, но камень напоминал малахит. Впрочем, по таким маленьким осколочкам сложно понять. Палочка небольшая, по размеру как раз подходит такому ребенку, как сейчас я. То есть, она действительно для детей? Я плюхнулась попой на кровать, с возрастающей тоской рассматривая подарок. Это было слишком! Мир, который должен был быть пусть не понятным, но хотя бы немножко знакомым, оказывался все более и более чужим. Я чувствовала себя героиней той книжки, где девочка ехала в Хогвартс, уверенная, что знает о нем все, а действительность оказалась другой: и Флитвик жутко строгий учитель, и Дамбладор гад, и Экспресс отходит с причала, а не с платформы. Это было просто нечестно! Я то не Мэри Сью! Все, что у меня есть — предзнание — и то оборачивается ложью. Толку теперь от всех этих сведений из книжки? Я подняла палочку перед собой: — Люмос! Ну да, и заклинания не работают. А чего я ожидала? Разворачивать подарки дальше уже не хотелось. Празднично-легкое настроение ушло, оказавшись безвозвратно испорченным. Небрежно отбросив палочку на кровать, плюхнулась следом. Легла на спину и тоскливо уставилась в потолок. Однако придаваться отчаянию мне быстро надоело, и я заскучала. Возиться с подарками по-прежнему не тянуло, а что бы еще поделать придумать не могла. Вообще-то я была голодна, но видеть никого не хотелось и спускаться тоже, да и обеденное время прошло. Полежав и подрыгав ножками, поняла, что дольше так не смогу — слишком скучно. Поднялась и задумчиво осмотрелась: чем бы заняться? И тут мой взгляд упал на столик с карандашами и красками. Порисовать? Никогда не умела и никогда не была фанатом, но если как способ убить время, то почему бы и нет. Хотя погодите-ка! Я ведь хотела записать будущие события! Однако по-английски я писать еще не умею, а дневник на русском вызовет подозрения, даже если прочитать его никто не сможет. Не то, чтобы думала, будто у меня в вещах копаются, но и в обратном не уверена. Поэтому, конспирация — наше все. От паранойи еще никто не умирал. Или я просто об этом не слышала. И пришедшая в голову идея замаскировать информацию о будущем в рисунках показалась мне гениальной. Только надо как-нибудь так, чтобы и посторонние ничего не поняли, и я потом не гадала, что и в чем зашифровывала. Пояснительные записи нарисовать что ли? Помнится, раньше баловалась, придумывая человечек-из-букв. Вот и использую детское увлечение! А то, что все известные сведения могут оказаться пустышкой… Да не страшно! Знать всегда лучше, чем не знать. Пригодиться — будет отлично, не пригодится — хоть время убью. Так что, не сомневаясь больше, схватилась за карандаши. Для начала решила «заиллюстрировать» самое важное: последнюю книгу. То есть — крестранджи. Где, в чем и когда (насколько помню, в Нагини свою часть души Воландеморт засунул уже в 7 книге). Не то, чтобы планировала вмешиваться… собственно, я сама еще не знала, что буду делать с этими сведениями. Прежде всего, нужно проверить их достоверность. Вот только как? «Шифровать» было неожиданно сложно, а потому чрезвычайно увлекательно. Нет, с теми же крестранджами справилась легко: всего то и надо нарисовать сами предметы и места их нахождения. Не думаю, что смогу забыть, что это такое и для чего. А вот передать в картинках содержание книжек, да еще так, чтобы и сама поняла, и кто посторонний не догадался... К тому же седьмую часть книжной серии помнила плохо. Наверное потому, что в фиках до седьмого года мало кто добирался. Чаще всего протогонисты в фанатских историях успевали победить Темного Лорда раньше… или же авторы не дописывали историю. Единственное, что запомнилось из событий — похищение Луны Лавгуд и Оливандера, а также убийство учительницы магловедения и Снейпа. Потому с седьмой книгой справилась относительно быстро. И решила перейти на первую. Тут и застряла. Как раз потому, что знала и помнила её лучше всего. Столько событий нарисовать! Уже на моменте похода в зоопарк почувствовала, что утомилась. И в тот же момент осознала, что слишком подробно «изображаю» книгу: чуть ли не покадрово. Половина того, что нарисовала, мне просто не пригодится. Вот зачем мне помнить, как Дамблдор притащил Поттера к Дурслям? Или как Избранный жил у маглов? Мне вообще на него плевать по сути! Рисовать надо только основные, ключевые события, игнорируя все остальное. Но потом. Закончу позже, а то надоело-о… Закрыв альбом поняла, что не только устала, но и очень, просто зверски хочу есть! Потянулась, разминаясь, осмотрелась и… — Вау, — удивленно выдохнула. Оказывается, уже наступил вечер, а я и не заметила. За окном было темно, комнату освещала «включенная» люстра. Хм, и кто ж это сподобился обо мне позаботиться? Неужели кто-то заходил? Но почему тогда меня не позвали обедать? Блин, обидно даже. Я уже направилась к двери, полная решимости все же отыскать кухню в этом доме, как обнаружила заставленный различными блюдами столик. Все-таки обо мне не забыли! Но тогда могли и позвать. Не настолько же я была увлечена, чтобы не услышать. Поспешно вернулась, подхватила вилкой с тарелки кусочек, засунула в рот и скривилась: остыло. Давно, видимо, стоит. Но да ладно, пойдет — я достаточно голодна, чтоб не обращать на подобные мелочи внимания. Однако «совершать подвиги» не пришлось: только разместилась за столиком, как в дверь постучали. И тишина. Я ожидала, когда постучавший войдет, но кто бы там ни был, реализовать мои ожидания он не спешил. Прошла минута, прежде чем раздался повторный стук, а до меня, наконец, дошло. — Эм… войдите? Дверь открылась, и я увидела, что посетителем оказался Эдриан — мой «брат». Какие вежливые у меня родственники! Непривычно так. В той, реальной, жизни практически у всех, кого встречала, стук в дверь не был вежливым вопросом: «Можно войти?», — а служил оповещением: «Вот и я!». То есть никто до этого не пытался дожидаться разрешения, врываясь сразу. Да я сама такая! Придется отвыкать. Эх, и ведь наверняка это не единственное, отчего «придется отвыкать». Домой хочу! — Здравствуй, пышечка, — расплылся Эдиран в умильной улыбке. — А чего это ты не выходишь? Так устала вчера, что решила стать затворницей? Тут его взгляд упал на столик, заполненный едой. — О, и даже не поела? — удивился он. Затем нахмурился, но вот в глазах его явственно заплясали бесенята. — Пирожочек, неужели ты решила сесть на диету? Зачем тебе это, ведь ты итак самая красивая и замечательная! — воскликнул он, и тут же посуровел: — Вчера на празднике тебе кто-то что-то сказал? Неужели же ты призналась мальчику в любви, а он отверг тебя, назвав толстой? Только скажи мне кто этот мерзавец, и я ему ноги вырву! И все это — с совершенно серьезным лицом. Но ведь вижу, что притворяется и издевается! Ну не гад ли мой «братец»?! Честное слово, рука сама потянулась к вилке. И кажется, Эдираан оценил и выражение моего лица, и мой жест: он поднял руки, будто сдаваясь: — Ну, не сердись, не сердись, сладкая, — проворковал, — я не переживу твой гнев! Если так уж хочешь оставить его имя в тайне — ничего не говори. Он точно гад! Особенно из-за того, что не стал ждать справедливого возмездия. Я только примерилась метнуть подхваченную таки вилку — идеальное оружие, — а он уже около меня стоит. Быстро так переместился. И уже пробует мою еду, причем поиском столовых приборов не заморачиваясь. Вот прямо так руками в тарелку и залез. Тоже мне, аристократ! Как я-то теперь есть буду? — Фу, пышечка, оно же остыло, — сообщил мистер Очевидность, облизывая пальцы, — плюнь каку и пойдем ужинать. — В тебя? — невинно поинтересовалась. Ну выбесил он меня! — Что? — реально удивился парень. — Плюнуть в тебя? — пояснила, состроив самое наивное выражение лица, на которое только была способна. То, что делаю что-то не то, поняла сразу, как на его лице расплылась эта похабная умильная улыбочка. — Ох, ну какая же ты у нас милашечка! — внаглую проигнорировав мои слова, воскликнул придурочный «братец». И раскинув руки, полез обниматься. Ага, счаз. Так я и далась! Швырнув таки в него «идеальным оружием» умудрилась не только выскочить из-за стола, увернувшись от рук, но и перемахнуть через кровать, ставшей преградой между нами. — О, — выдохнул он, слегка склоняя голову на бок. Рук так и не опустил, а улыбка его стала еще шире, — убегаешь, крошечка? И в глазах его зажглись огоньки, увидев которые струсила по-настоящему. Нет, ничего такого маньячного, просто что-то такое… охотничее. Азарт! Да, именно азартом засветилось его лицо — и я испугалась. Отступила осторожно, выискивая оружие. Но кроме валявшихся мягких игрушек здесь ничего не было: и я подхватила самую большую из них, огромного синего кроля чуть ли не с меня ростом. И даже умудрилась бросить его в «братца»! Откуда и сил во мне взялось столько? Самое смешное — попала… бы. Вот только парень поймал «снаряд» на подлете. — Зачем же ты убегаешь, лапочка моя? Я ведь всего лишь хочу обнять свою милую сестренку! Вот сейчас он реально стал похож на маньяка — я сжалась. Но выбранное мной оружие оказалось неожиданно эффективным! Возможно оно так среагировало на его слова, но синий кроль вдруг ожил и, заверещав дурным голосом: «Об-ни-ма-шки!», — полез, собственно, обниматься. И пока Эдриан отбивался от любвеобильной игрушки, я проскользнула мимо него, успев добежать до двери. И тут он меня нагнал! Каким-то чудом почувствовав его приближение, резко присела, уходя от захвата. А затем качнулась вперед, буквально вывалившись за дверь и, извернувшись, резко пнула створку, закрывая. Которая с впечатляющим смачным «чпур» и заехала по носу гадскому братцу. Надеюсь, ему было больно! Это дало мне пару мгновений, в которые я успела вскочить на ноги и во весь дух припустилась по коридору. К сожалению, как бы быстро не перебирала ножками, топоча по полу, но его ходули были длиннее. Он быстро нагнал и уже практически поймал меня, когда впереди неожиданно возникла незнакомка. В которую я, не успев затормозить, благополучно врезалась. «Упс», — только и подумала, когда мы полетели на пол: она внизу, я растянувшись на ней. А мой гадский братец, сделав впечатляющее сальто, просто-напросто перепрыгнул через кучу, которую мы образовали. Ну, то есть я думаю, что сальто было и было впечатляющим — увидела то только, как он приземлился. Выпрямился, отряхнулся, повернулся, взглянул на нас, улыбнулся и выдал злорадно: — О, Панси, вижу, ты уже поприветствовала свою новую няню. «Что?» Опустив голову, посмотрела в лицо женщины, на которой распласталась. И встретила взгляд черных, холодных, будто смотрящие на меня дула пистолетов глаз. — Упс! — сказала. И тут же, исправилась, постаравшись мило улыбнуться. — Э… Здрасте? В общем, знакомство не удалось. И только появление в коридоре Элоизы Паркинсон нарушило немую сцену. Величественная и надменная, хозяйка дома невозмутимо посмотрела на нашу кучу-малу, после чего пригласила в комнату, из которой только что появилась. Под её холодным, ничего не выражающим взглядом, я сползла с будущей няни, женщина встала, и все они еще добрых секунд десять смотрели, как неловко я поднимаюсь на ноги. Могли бы и помочь! Наконец, мы трое (гадский братец благоразумно удрал) зашли в зеленую гостиную. В ту самую, с гобеленом. В который раз удивляюсь его мрачности. Темное, неуютное, пасмурное место. И именно тут Элоиза решила официально представить нас с темноглазой женщиной друг другу. Символичное прям — я вот чувствовала, что мы не «сработаемся». Звали мою новую няню Кэти Ларк. Была это высокая, смуглокожая, нескладная женщина с узкими бедрами, широкими плечами и выдающейся грудью. У неё длинные руки с по-мужски широкими, массивными ладонями, на лице выделялся длинный, с горбинкой — будто клюв хищной птицы — нос. Тонкие губы были поджаты, неожиданно красивые, большие, выразительные черные глаза смотрели на меня сурово, блестящие, подстриженные коротко черные волосы на вид были такими гладкими, что казались надетым на голову шлемом. Темно-коричневая с фиолетовой шнуровкой и темно-синей вышивкой мантия придавал ей еще более суровый и неприступный вид (хотя куда уж больше). В общем, кажется, я попала. После взаимного, полного сомнения «очень приятно», мисс Ларк ушла распаковывать вещи и обживать свою новую комнату. Как оказалась, жить она теперь будет в нашем доме, а к работе приступит только завтра. Значит сегодняшний вечер последнее относительно безнадзорное время на ближайшие годы. Печально. Когда остались вдвоем, Элоиза устроила мне впечатляющий разнос за «недостойное поведение, позорящее фамилию Паркинсон» и в наказание лишила ужина. Я, конечно, планировала не толстеть, но подобные диеты вредны для детского организма! Пришлось давиться давно остывшим «обедом», который из моей комнаты так никто и не убрал (к моему счастью). И усиленно не думать о чьих-то шаловливых пальчиках, побывавших в одной из тарелок! Не получалось. Это блюдо так и осталось не тронутым. Как только закончила «ужин», посуда словно по волшебству (ха-ха) исчезла. Зато на столике возникла чашечка горячего, исходящего паром чая и маленькая тарелочка с пирожным. — Спасибо, — растроганно произнесла, грея руки о стенки чашки. «Тинки рада услужить», — послышался тонкий голосок из-за спины. Я резко обернулось, но — никого. Послышалось? Впрочем, не важно. С удовольствием выпив чай и с непередаваемым наслаждением доев последнюю пироженку, отставила чашку (которая тут же, вместе с тарелочкой, исчезла), доковыляла до кровати и плюхнулась поверх покрывала. Так, я сытая, благодушная, относительно бодрая. Чем заняться? Рисовать не хотелось, гулять по дому было лень — да и все интересное я успела осмотреть. Не спать же? Рано еще. Мой взгляд упал на так и не распакованные подарки. Точно! Этим и займусь. Того энтузиазма, что утром, не чувствовала, но и пробирающей тоски уже не было. Извлечение презентов проходило по-деловому, бодро: снять упаковочную бумагу, открыть коробочку, достать содержимое. Забавно, что коробки были примерно одинакового размера, хотя подарки разного, иногда больше упаковки, иногда меньше. В основном дарили различные магические игрушки: двигающиеся, говорящие, ездящие — и домики, и куклы, и единорожек, детский котелок, под которым, если его поставить на специальную подставку, загорался огонь. По виду самый настоящий, он даже тепло выделял, но не обжигал. К котелку прилагалась «сумочка зельевара», откуда можно было достать разные камешки, корешки и листочки, из которых предполагалось «варить зелья». Ингредиенты из сумочки не заканчивались, как я не старалась, а различное их сочетание (как и степень интенсивности «огня») придавала воде в котелке разные цвета и оттенки, разнообразные запахи, хотя на вкус она оставалась все той же водой. Ну да, я попробовала! Понадеявшись, что ребенку что-либо опасное не подарят, да и у «родителей» безоар в аптечке должен быть. К тому же я только кончиком языка — больше не рискнула. Ну его, мало ли! Однако особо интересные «зелья» (с приятными запахами или интересными, радужными цветами) разлила по входящим в набор маленьким стеклянным флакончикам. На память. С котелком я возилась, судя по закрывшимся на обоях цветам, до ночи. Слава Мерлину (надо привыкать!), больше настолько интересных игрушек среди подарков не нашлось. Но были не только они. Дарили и полезные вещи — азбуку, например. Не удержавшись, книгу открыла сразу: она оказалась интерактивной. Изображение двигались, предметы «росли» прямо с листов в виде голограмм, маленький енотик скакал по страничкам и старательно произносил буквы алфавита, зачитывал стишки — в общем, обучал в силу своих невеликих способностей. Ну или пытался. Любопытно, что последнюю функцию — анимирование зверька-помощника — активировала самостоятельно и почти случайно. Вспомнив фильм о Гарри Поттере и его знаменитую карту, решила постучать по книге подаренной палочкой. Не на что не рассчитывая, просто фигней страдая. А застывший на обложке енотик возьми и «оживи». Я даже испугалась немного. Поначалу. Помимо азбуки из полезных было «обучающее» перо и чернила, меняющие цвета, а также разлинованный пергамент. Когда взяла перо в руки, оно стало двигаться, вырисовывая закорючку, а потом остановилось. Пару секунд пыталась сообразить, что от меня требуется, затем попробовала повторить эту же закорючку самостоятельно. Если не получалось, перо подправляло траекторию движения. Если я ставила на пергамент кляксу, то она становилась каким-нибудь чудиком, маленьким и забавно-страшненьким, который носился по пергаменту, жестикулируя, дразнясь и ужасно мешаясь. А у меня их там много бегало! Зато, если выполнишь все идеально, на пергаменте «рождалось» улыбающееся солнышко или позитивный цветочек, или еще что-нибудь такое же радостное, и как настоящий рейнджер боролось за правое дело и, конечно же, побеждало и «стирало» кляксину. Типа — мотивация. К тому же чернила меняли цвет, переливались, нарисованные закорючки могли пойти хороводом или составить какую-нибудь фигуру. Или «соединиться» в букву, наглядно показывая, как оно должно быть. Учиться писать оказалось неожиданно весело. Но больше часа этим страдать я себе не позволила — а то не успела бы все подарки разобрать. Были и украшения. Повертела их в руках, полюбовалась, но надевать не решилась — вдруг артефакты. Предназначение некоторых вещей мне было совсем непонятно, а кое-что удалось разгадать, используя знаменитый «метод тыка». Среди разгаданных оказался забавный фонарик: шарик на подставке. Если шарик подбросить определенным движением (подсказка оказалась нарисована на самой подставке, но проявлялась только после стука по ней волшебной палочкой — я после азбуки во все подряд ей тыкала), то он застывал на определенной высоте и начинал светиться. Свет менял оттенки, высота все время была одна и та же, а чтобы шарик погасить, достаточно было нажать сверху, и он возвращался на подставку. Самый примечательный и интересный подарок открыла самым последним. «Его» коробка была больше и длиннее остальных, и крышку я снимала, сгорая от любопытства. А внутри оказалась метла. Самая настоящая! Только детская, не поднимающаяся выше «запрограммированного». Это поняла сразу, как изучила прилагающуюся инструкцию (в картинках — двигающихся, разумеется). Никаких приказов «вверх» мне не понадобилось. Как только её освободила из плена упаковки, она зависла на высоте, удобной для меня, и так и парили. Тщательно изучив рисунки, я поняла, что ничего толком не поняла, и решила, что проще научиться на практике. Перекинула одну ногу через древко, как было показано на картинке, и осторожно уселась. Оказалось неожиданно удобно. Тут явно была замешано магия, но никакого дискомфорта не испытывала. Ощущение было, будто сидишь на мотоцикле, только странном. Вернее даже на парящем в воздухе сиденье от мотоцикла. Привыкнув, осторожно оттолкнулась. Метла приподнялась так, что мои ноги оторвались от пола, и застыла. Я тоже замерла, прислушиваясь к себе. Страха не было. Возможно из-за того, что под попой была опора, мое нахождение в воздухе толком не осознавалось, хотя умом понимала: да, «парю». Поняв, что пугаться не собираюсь, качнулась вперед, и метла, подчиняясь даже не движение, а неоформленному желанию, ме-е-едленно полетела прямо. Легкий наклон вбок и она повернула, слегка откинуться назад — полетела вверх, качнуться вперед, но сильнее — и я опускаюсь. Вскоре уже стояла на ногах. А интересно! Я снова оттолкнулась. Почувствовав уверенность, ускорилась. Однако летать слишком быстро не получалось. Какой бы большой не считала свою комнату, все же для полетов она маловата. А во мне проснулся азарт! Хотелось узнать, какова предельная скорость «малышки». Причем дожидаться утра не было ни терпения, ни желания, а, несмотря на время, спать я не хотела — наверное потому, что поздно встала сегодня. И единственное решение, которое нашлось — коридоры. Вот только ночь давно вступила в свои права, и все светильники погасили. А летать в темноте по дому — это для самоубийц. Но есть же подаренный фонарик! Осталось придумать, как прицепить его к себе или метле. После долгих размышлений, диких идей и нескольких проваленных попыток, «приклеила» его пластилином к древку перед собой, а для страховки обвязала лентой, снятой с платья одной из кукол. Правда тут же пришлось все отдирать — «подбросить шарик» перед работой я не догадалась. Но опыт уже был, и по второму разу справилась значительно быстрее. Где-то часам к двум ночи (по моему субъективному ощущению) все было готово: подставка «надежно» (очень-очень-очень на это надеюсь) приделана к древку, «светлячок» парил над ней, не сдвигаясь ни на миллиметр. И я вышла на «испытательный полигон» — в коридор. Уселась на метлу, глубоко вздохнула, решаясь, и оттолкнулась. Поначалу я осторожничала и летала медленно, но с каждым мгновением осторожность уходила на второй план, а меня захлестывал восторг. Это было потрясающе! Вокруг было так загадочно темно, темнота словно укрывала мягким покрывалом, и только плывущий впереди шарик мягко освещал путь. Мне казалось, я лечу в волшебном туннеле, словно в сказочную страну. Я проносилась мимо картин, выхватывая краем глаза их очертания, мимо вздрагивающих во сне портретов, мимо огромных ваз с живыми цветами, мимо застывших скульптур, вниз над лестницей и вверх, носилась по прихожей, стремясь долететь до потолка (не получалась) и спускаясь к полу. Скорость метлы не была такой уж невообразимой, но своей дочери я бы так летать не разрешила. Однако сейчас я только радовалась. В груди пузырился восторг и счастья, хотелось раскинуть руки и кричать, но я только сильнее вцеплялась в древко метлы и судорожно сжимала губы, в своем стремительном полете по темным коридорам ощущая себя мчавшимся на помощь супергероем, «призраком» ночи, только без плаща. В следующий раз надо обязательно надеть плащ! Угомонилась ближе к утро. Темнота за окном сменялась предрассветными сумерками, когда я счастливая, но вымотанная до предела, слезла с метлы. И всё, на что меня хватило — переодеться и плюхнуться в кровать. Даже не умывалась! К сожалению, в этот раз никто не собирался жалеть меня и дать поспать. Мне показалось, я только легла, а няня уже будит. Она принудила меня подняться, «поставила» под холодный душ — после чего я не только проснулась, но и взбодрилась. Немного. Садистка! Однако за завтраком я все равно клевала носом. Последующая же после него попытка заняться со мной чем-нибудь полезным, пусть и в игровой форме, ни к чему хорошему не привела: я оставалась квелой и инертной. Так мы и промучились друг с другом, пока не наступил второй завтрак. После ленча няня вывела меня на прогулку в сад на заднем дворе. Погода была на удивление солнечная и теплая, воздух свежим, место интересным. Я наконец «ожила» и принялась носиться меж деревьев, с любопытством осматриваясь. Полюбовалась причудливо, в виде лежащей женщины, высаженным мхом, обрезанными фигурно (изображая различных зверей, единорога, змееподобного дракона) кустами, издалека понаблюдала на огороженную забором часть сада, где подозрительно бодрые мелкие деревца дрались меж собой. Или просто игрались — я не разобрала. Еще отыскала пруд, в котором плескались зубастые рыбки с золотистой и червленно-красной чешуей. Но мне почудилось, будто из глубины на меня уставились чьи-то круглые глаза, и я предпочла улепетнуть от подозрительного водоема подальше. Поносилась меж деревьев, нашла удивительно уютную, окруженную незнакомыми цветами беседку. Посидела, наслаждаясь видом и отдыхая. Тут наступило время обеда, и няня загнала меня в дом. Но какой бы бодрой не была на прогулке, после еды поняла — тихому часу быть. И плюнув на любое мнение по этому поводу мисс Ларк, завалилась спать. Разбудили меня ближе к пяти, напоили чаем с вкусными булочками, дали минут пятнадцать отдохнуть, после чего вручили подаренную азбуку. Не сопротивляясь, послушно принялась заучивать английский алфавит. Если честно, меня всё это злило неимоверно. Нет, не обязанность изучать то, что мне действительно необходимо знать. А осознание, что кто-то посторонний планирует, как мне проводить время, составляет за меня мой распорядок дня, за меня решает, что для меня правильно, а что нет. Бороться с глухим раздражением помогало лишь понимание, что, во-первых, всё это действительно мне нужно и полезно, а, во-вторых, сделать ничего не могу. Маленькая, зависимая, ничего толком не знающая об окружающем мире… Бесило. Ненавижу, когда мне приказывают! Хуже только, когда пытаются манипулировать. Тем не менее, с азбукой старательно работала до самого ужина. По окончанию которого мне, наконец, предоставили свободное время, и я смогла заняться своими делами. Рисованием. Заполнение «альбома будущего» (так я его называла — мысленно конечно) в данный момент было первоочередной задачей. Помимо сбора сведений об окружающем мире. Но это будет происходить само собой, так что иллюстрирование задача первоочередная. Поработать мне удалось недолго, часа два. В десять уже погнали в постель. Прочитали сказочку на ночь (не Бидля) и приказали спать. Я повздыхала-повздыхала, да и отключилась.