Сокровище Хогвартса

Летело время. Дни проходили все по тому же распорядку, только «тихий час» больше не позволяли, вместо него опять или развивающие игры, или чтения различных книг (читала мисс Ларк вслух), как правило, полезного содержания: записки путешественника, адаптированная под ребенка история и другие. Чаще комбинировали. Больше всего мне нравилось, когда позволяли в это время возиться с «набором юного алхимика» — увлекательно. Затем был чай и самостоятельные занятия: как правило, обучение чтению или письму. Затем ужин и — свободное время, в которое я зарисовывала будущие события в жизни Гарри Поттера. Надеюсь, толк от этого будет. Несмотря на обилие новых впечатлений, тоска по дому никак не желала проходить. В какой-то момент поняла — нет, не получится. Несмотря на наличие волшебства и интересность окружающего — не получится. Чужой мир, чужая семья, чужая жизнь. Не хочу! Мне слишком дорога была та, моя настоящая, то окружение. Мой дом! Уехать на какое-то время еще ладно, но навсегда? Я не желала. А значит, необходимо искать способ вернуться. Не знаю как, не знаю, сколько времени понадобится, но — найду. Это решение странным образом уняло давящую на сердце тоску, привнеся подобие покоя. Я решила, что пока нужно привыкнуть и осмотреться, а там видно будет. Дни пошли один за другим, удивительно похожие друг на друга. Несмотря на все опасения, с няней мы неплохо уживались. Да и как по-другому, если она была рядом со мной практически постоянно. Тех же «родителей» я видела только на завтраке и ужине. Но и обедала не в одиночестве. Сначала за столом сидели двойняшки Эдриан и Эмилия, но вскоре они уехали, решив в летние каникулы погостить у кого-то из своих друзей (что и к лучшему). Так что компанию мне составляли слуги из людей: помимо Кэти Ларк — моей няни — присутствовали Арианна Брилл и Вард Лафкин. Арианна считалась личной служанкой Элоизы Паркинсон, но в основном выполняла работу экономки: следила за домом и его окрестностями, за его чистотой, состоянием, отвечала за меню, за «домашние расходы» и верховодила всеми нашими домовиками. Вард Лафкин совмещал должности дворецкого и камердинера мистера Паркинсона. Но поскольку все «домашние» заботы взвалила на себя Арианна, как дворецкий Вард отвечал лишь за праздники, такие как прошедший недавно в мою честь бал. Однако все мероприятия Элоиза Паркинсон предпочитала организовывать сама, так что и тут ему ничего не приходилось делать. И мужчина мог всего себя отдавать второй «должности», являясь личным слугой, личным секретарем и помощником мистера Паркинсона. Помогая ему не только в домашних делах, но и по работе, Вард также зачастую обедал вне дома. А вот и миссис, и мистер Паркинсон в это время отсутствовали практически всегда. Новость, что родители Панси оказывается работают, изрядно меня удивила. Нет, что Персей Паркинсон владеет небольшой фирмочкой по производству зеркал и зеркальных артефактов я приняла спокойно. На что-то же нам надо жить. Но Элоиза — и работа? Да кем! Архитектором. Точнее дизайнером-архитектором. Мама Панси оказалась мастером трансфигурации. Заинтересовавшись, постаралась расспросить няню о профессиях в магмире. Мне-то казалось, что каждый сам себе и швец, и жнец, и на дуде игрец. И, по словам мисс Ларк, это действительно так. Любой, получивший хотя бы среднее хогвартское образование и не сломавший палочку, может и дом построить, и простенькое зелье сварить, и себя защитить, и кого не надо ликвидировать. Но у каждого есть свои сильные и слабые стороны. Кто-то лучше в чарах, кто-то в тех же зельях, а кто-то в бытовой магии. И если желаешь лучшего, есть деньги или нет охоты мучиться самому с неизвестным результатом, то проще нанять специалистов. Чтобы объяснить доходчивее, няня привела в пример работу Элоизы. По её словам для возведения дома среднестатистическому магу необходимы палочка, место под жилище (сколько именно — несущественно), владение трансфигурацией, некоторыми чарами и заклинаниями. Не базовое владение, но и далеко не продвинутый уровень — для закончившего даже пять классов Хогвартса вполне доступный. Однако помимо магических знаний желательны и чисто «технические». Как я поняла то, чему у нас в архитектурных институтах учат: куда и как, чтобы дом не провалился под землю или не развалился под собственным весом. В принципе, магия способна нивелировать все косяки (Нора тому пример), но когда все правильно — оно надежнее. Мало ли что может случиться. Но главной причиной найма специалистов остается чисто эстетическая сторона вопроса. Трансфигурация своего рода искусство... Хотя не так. Некоторые разделы трансфигурации своего рода искусство. Чтобы из куска дерева создать, например, скульптуру, необходимы не только знания и умения, но и художественный талант. А в той работе, что занимается Элоиза, еще и хороший вкус. Так что она прежде всего дизайнер, а уж только потом архитектор. Причем, лучший специалист в стране, потому берет дорого и работает редко. Просто сейчас у неё как раз был заказ. Вот так мельком и выясняешь, что твои представления о магах были ошибочны. Что на самом деле у них есть деление на «узких мастеров». Впрочем, можно было и догадаться. Если бы вспомнила об обливиаторах, которые, судя по всему, специализируются на одном заклинании, то новость не стала бы для меня сюрпризом. Попыталась вызнать о других профессиях в магмире — любопытно же, — но видимо няне эта тема поднадоела. Она вручила мне азбуку и уверила, что как только научусь читать, смогу сама выяснить все, что меня интересует. Всего лишь и надо будет заглянуть в библиотеку. Здравая мысль. И я с энтузиазмом принялась за учебу, тем более мне было легко: тот же алфавит уже знала (в своей школе изучала), так что больше приходилось делать вид, что учу, а самой лишь вспоминать. Да и читать уже умела… ну не так, чтобы хорошо, но умела. А вот с «чистописанием» дело было хуже. Писать-то у меня получалось, но с «чисто» возникли проблемы. Перья — это так непривычно! И неудобно. Ручки лучше. К тому же подаренное Обучающее перо требовало от меня красивого, каллиграфического почерка и другого признавать не желало. Приходилось страдать. Так и продолжалось. Я стала привыкать к монотонному, но выверенному распорядку. Каждый день был похож на предыдущий, так что даже дни недели порой путала. Ориентиром служил Персей Паркинсон, который по пятничным вечерам посещал неизвестный мне «клуб». Субботними Элоиза уходила в «салон», а воскресный день разительно отличался от предыдущих. В воскресенье мне позволяли поспать подольше. Жаль даже, что воспользоваться подарком не получалось, и я привычно вставала в одно и то же время. Делала зарядку, мылась, завтракала. Потом мне предоставлялось свободное время, а после ленча меня вели на прогулку. В парк. В первое тут воскресенье для меня все это стало сюрпризом. За прошедшие дни я привыкла к обычному распорядку, приноровилась и потихоньку училась справляться со злостью из-за ограничения свободы. И вот наступил выходной. Когда после второго завтрака меня нарядили не в обычную мантию для прогулок, а в более нарядный, явно «выходной» её вариант я поняла: меня ждет что-то любопытное. И не ошиблась! Мисс Ларк повела меня не к двери, ведущей на задний двор, а в каминную комнату. Ну это я её так называла, потому что главной достопримечательностью этой огромной полупустой залы был большой белый камин. На верхней части которого виднелся герб: щит, зеленое поле, черный дракон (без лап, но с крыльями), солнце и непонятная мне надпись — судя по всему, на латыни. Когда мы вошли, огонь в камине уже горел. На каминной полке стояла небольшая коробочка, в которой неярко светился зеленый порошок. Мисс Ларк зачерпнула его немного, подхватила меня на руки, бросила порошок в огонь и шагнула в позеленевшее пламя. Не первый раз вижу, но все равно не по себе. — Бредтнбатте парк, — четко произнесла она, и мы упали. Именно такое ощущение у меня возникало, когда приходилось путешествовать через каминную сеть (а приходилось уже целый второй раз). Мне казалось, что мы не через туннель летим, а падаем в нору, выкопанную пьяным кротом — так стремительно, что аж уши закладывает, да еще и мотает из стороны в сторону. Прикольное ощущение. Жаль, меня «укачивает», а то бы даже нравилось. Впрочем, процесс мне и так доставлял удовольствие, только окончание было неприятным. Когда вышли с «другой стороны», некоторое время я приходила в себя, борясь со звоном в ушах и тошнотой. Мисс Ларк поставила меня на ноги, но я продолжала держаться за её мантию: казалось, если отпущу, то земля вывернется из-под ног. Ощущение, будто только с корабля сошла. Продолжалось это недолго, вскоре уже вертела головой, рассматривая новое место. А посмотрев, ахнула — так красиво было. Мы находились в самом волшебном парке, который только видела в своей жизни: мозаичная дорожка под ногами веселым разноцветьем убегала вперед, по богам от неё то тут, то там примостились изящные скамейки, между которыми франтоватыми стражами застыли старинные кованные фонари и нарядные «леди» — небольшие белые колоны, увитые ползучими цветами с мелкими красными, синими, желтыми соцветиями. Дальше, в полях, виднелись кусты и тонкие деревца с разнообразной — зеленой и красной — листвой. Яркие солнечные лучики отражались от листьев, придавая зеленым кронам различные, карамельные оттенки — на вид такие вкусные, что хотелось лизнуть. В воздухе витал мятный свежий запах с легким оттенком цветочной сладости, а на горизонте, казалось с самого неба, низвергался огромный, белый водопад — и мелкие капельки, отлетая, переливались в воздухе всеми цветами радуги, создавая праздничное волшебство. Под одним из деревьев, на траве сидел маленький мальчик и держал в руках большую гитару. Он задумчиво перебирал струны: по парку плыла тихая, лиричная мелодия. А по мозаичной дорожке навстречу нам с ленивой, хищной грацией шагал тигр. В очках почему-то. — Ой, — тихо сказала я, судорожно вцепляясь в край няниной мантии. Мисс Ларк проследила за моим взглядом. — Не беспокойся, — спокойно проговорила она. — Это мистер Блишвик. — Кто? — переспросила я, с уважением поглядывая на тигра, которого уважительно именовали «мистер». — Кентиджерн Блишвик, — сухо произнесла женщина, — любит гулять в своей анимагической форме. Очень… эксцентричный джентльмен. Слово «эксцентричный» в устах мисс Ларк несло яркий оттенок неодобрения. Моя няня явно осуждала любовь мистера Блишвика к своей тигриной ипостаси. — Ааа, — понимающе протянула я, успокаиваясь и отпуская край чужой мантии. Но тут же уточнила: — А почему он в очках? — Особенность его анимагической формы. Очки всегда остаются на его носу, кому бы этот нос ни принадлежал: тигру или человеку. — О, — выдохнула я, с любопытством и настороженностью следя за приближающемся зверем. Тигр как тигр. Красивый и страшный. Вот только эти очки… Очки на тигриной морде смотрелись сюрреалистично. Поравнявшись с нами, зверюга повернул голову и приветливо рыкнул. — И вам доброго дня, мистер Блишвик, — ровно ответила мисс Ларк. Я же зачем-то сделала книксен, со страхом глядя на полосатого хищника. Кто бы что ни говорил и какие бы аксессуары на нем не были, в его разумность поверить было… сложно. Тигр окинул меня равнодушным взглядом желтых, хищных глаз и, отвернувшись, проследовал дальше. А я судорожно выдохнула, переводя дух. — Пойдемте дальше, мисс Паркинсон, — ровным тоном предложила няня. — Эа… да, — ответила я, и мы пошагал. Постепенно я успокоилась, и стала с большим интересом оглядываться вокруг. Через некоторое время деревья остались позади, сменившись яркими, разноцветными полями: на них распускались красные, белые, желтые, синие цветы, посаженные так, что с неба наверняка казались диковинной картиной, написанной самой природой. Да и с земли это смотрелось великолепно. Над цветами порхали разнокрылые бабочки и маленькие птички, немного похожие на колибри, но, кажется, не они. Из воздуха окончательно исчез запах мяты, сменившись цветочной сладостью с легким привкусом кофейной горечи. Уж не знаю, откуда она тут взялась. Я неторопливо шла, задавая темп и для няни, наслаждалась приятным ароматом, солнцем, которое в тот день было неожиданно знойным, невесомым ветерком и сказочным видом. И когда мозаичная дорожка привела нас к выложенной такой же плиткой площади, умудрилась немного устать. Совсем чуть-чуть. Хорошо, что на площади стояли все те же изящные, чрезвычайно удобные (в чем я тут же и убедилась, сразу же плюхнувшись на ближайшую) скамейки. А еще то тут, то там виднелись мороженщики со своими тачками и маленькие палатки, в которых продавалась еда. Посредине площади стоял фонтан с красивыми, раскрашенными под карамель бортиками. Фонтан украшала скульптура мальчика и присевшей у его ног девочки. Мальчик держал в руках треснувший кувшин, из «щелей» которого просачивалась странного зеленоватого оттенка вода. Девочка же тянулась ладонями, словно желая «поймать» ускользавшую из кувшина воду — но вместо этого та вытекала из её сложенных лодочкой «ладошек». На краткий миг мне стало жаль эту несуществующую девчушку: такое отчаянное и печальное выражение было у неё. В противовес ей мальчик стоял гордо вскинув голову, с лицом полным безнадежности и решительности. Скульптур был просто мастером! Не знаю как, но он умудрился наделить свои творения этими противоречивыми чувствами. Не только лица, но и вся их поза, фигуры словно говорили без слов об обуревающих их эмоциях. Дети казались живыми. «Надеюсь, на самом деле их никто оживлять не стал», — подумалось вдруг. Почему-то мне действительно хотелось, чтобы они оставались только скульптурами. Талантливым, но мертвым творением гениального мастера. «Кто бы ни был прототипом, хорошо бы закончилось у них все хорошо», — подумала я. И выкинула из головы грустную парочку. Погода была слишком хороша, чтобы предаваться печальным мыслям. Солнечно, тепло, вокруг бегают и играют ребятишки, и их визги, писки и заразительный солнечный смех сливался, создавая чудесную музыку. Музыку простого, погожего буднего дня, настолько беззаботно-счастливого, что все дурные думы и затаившееся переживания неотвратимо таяли, будто мороженное летним, знойным днем. Кстати, мороженное съесть было бы неплохо. Я завертела головой в поисках ближайшего. И практически сразу увидела недалеко разукрашенную рожицами и шариками тележку. Рожицы кривлялись, шарики прыгал по поверхности, а над всем этим стоял невысокий паренек с угрюмым лицом. Я поморщилась. «Только настроение портит», — подумала с досадой. Но расстроил меня не он. Загрустила я, внезапно вспомнив, что теперь маленькая девочка и денег мне никто не давала. Если хочу мороженку — нужно просить. Печально. Недолго подумав, отказалась от этой идеи. И уже не в столь благодушном настроении посмотрела вокруг.