Сокровище Хогвартса

Окружающий мир вырисовывался все четче и с каждым днем становился реальнее. Не то, чтобы до этого была иллюзия, просто несмотря на все мои переживания, метания и решения, я все равно будто бы наблюдала за собой со стороны, будто смотрела интересный сон. И мне постоянно казалось, что скоро проснусь, и дом Паркинсонов так и останется для меня занимательным воспоминаниям. Возможно, я даже запишу его в дневнике, который обычно вести ленюсь. Но время шло, и каждое утро я просыпалась в кровати с балдахином, каждый день проживала как Панси Паркинсон, и окружающая реальность становилась все более и более настоящей. Я начинала ощущать это маленькое тело как свое, даже мысленно ассоциируя себя с ребенком, а не взрослым. Дом становился домом, волшебство — чем-то обыденным, и только Элоиза и мистер Паркинсон по-прежнему были «мамой» и «папой» в кавычках. Настоящих родителей они бы не смогли заменить никогда. Удручало ли меня постепенное принятие действительности? Я сама не знала. Время бежало, а я тонула в однообразии, размеренности дней, как в киселе: вроде и сладко, но как-то оно противно. Распорядок стал привычным, не спасали ни воскресные прогулки в парк, ни игра в лагранж. В парке не только играла, его я изучила весь. Побывала на детской площадке, прошлась по всем аттракционам. Благодаря магии большинство из них было таким, что занятие это оказалось достаточно адреналиновым. Место мне понравилось, но бывала там редко — страшновато как-то. Зато полюбила кататься на лодочке по «водной улице» среди деревьев. Очень умиротворяющее место, излечивающие душу и приносящее гармонию и успокоение. Гуляла под цветочными арками — безумно красиво. Любовалась на огромный водопад вблизи. Всего один раз, правда — около него слишком холодно. А лето не отличалось жаркой погодой. Еще мне нравилось гулять по Зеленому Лабиринту. Наверное, именно он стал прототипом того, что был у Поттера последним испытанием на четвертом курсе. Даже ловушки имелись! Не опасные, конечно, — для детей все-таки — но порой довольно обидные. В сердце лабиринта находилось озеро, но видела его я лишь сверху, с летающих островов. Дойти мне пока так и не удалось. В лагранже все тоже как-то устоялось. Можно сказать, появились устойчивые команды. Как правило, мы играли друг с другом: компания Ричарда, Сьюзен и Софи против меня, Дея и Андрэ. Нет, с нами пробовал и другие тягаться, но они быстро сливались. Как-то так получилось, что наши компании стали самыми сильными командами по игре в лагранж во всем Бредтбери парке. Хотя Ричарда так злило, что он со своим гаремом теперь не безусловный чемпион! Честно говоря, эта ситуация не доставляла мне какую-то особую радость. Да, сначала мне нравилось, но как только игру освоила, стало неинтересно. Не гордиться же победой над детьми? А взрослые со мной играть не будут. И я бы давно уже бросила, если бы не увлеклась всерьез коллекционированием карточек. А таких, какие порой выпадали тут, и правда больше нигде нельзя было найти — «родители» подтвердили. Именно поэтому меня так удивляло, что ни разу не видела здесь Уизли. Выигрывать и продавать коллекционерам карточки — реально неплохой способ добычи карманных денег. Например, та, что я выиграла самой первой, пока что существовала лишь в двух экземплярах. Близнецы должны были оценить подобный вариант заработка. Или они пока маленькие для этого? Я встречала разных «знакомых по канону» людей: тут и Крэб с Гойлом — пока что милые мальчишки, в своей стеснительности похожие на Невилла, — и сам Лонгоботтом гулял с бабушкой, и Дафну Гринграсс с младшей сестрой — Асторией — видела. Но рыжее семейство так и осталось для меня незнакомым, как не получилось и познакомиться с Драко Малфоем. А ведь именно они были мне любопытнее всего! Но не везло. Наверное, если бы я была героиней попаданческого фика, то особо привередливые читатели говорили обо мне что-то вроде: «Какая глупая героиня! Чего она время на всякие прогулки и игры с детьми тратит, карточки эти дурацкие собирает? Качаться надо, качаться!». Я не могла не сравнивать себя с персонажами из книг и фиков. И, честно говоря, на их фоне явно проигрывала. Те на моем бы месте уже владели беспалочковой магией и восхищали всех окружающих своим умом и сообразительностью. Я же просто... жила. Но не была такой уж беспечной! Что-нибудь намагичить попробовала сразу, как немного пришла в себя и освоилась. Идея стать крутой волшебницей, овладевшей беспалочковой магией еще до Хогвартса, неимоверно манила своей сладостью. В конце концов, я же попаданка! Мне положены рояли! Первым делом попыталась придумать, а на чем проверить свою магию. Для начала требовалось чего-нибудь простенькое. Я принялась вспоминать прочитанные книги и использованные их персонажами способы. Зажечь свечку? Да нет, опасливо что-то: а вдруг зажжется? Спалю комнату, и мне здорово попадет. Да и единственные свечи в люстре под потолком. Они далеко и я их толком не вижу. Пытаться управлять водой в стакане? К сожалению, никаких напитков в комнате не было, а идти за ними откровенно лень. Можно попросить домовиков, но эти ушастые создания по-прежнему меня игнорируют. Даже знание имени одной из них не помогло! Делают, что хотят: могут выполнить мою просьбу, могу не выполнить. И что от чего зависит, я не понимаю. Но главное — я так ни одного ушастика и не увидела! Скрываются, как партизаны в ночном лесу — последствия их деятельности вот они, а самих нет. Арр, аж бесит. Но ничего, мы еще посмотрим кто кого! Ладно, я отвлеклась. Что там еще может быть? Телекинез и поднятие в воздух разных предметов. На первых порах желательно легких. Осенних листьев у меня под рукой нет, зато есть бумага. Оторвав маленький кусочек — чтоб легче был — положила перед собой и пристально уставилась. Старалась сосредоточиться и мысленно заставить подняться его в воздух. Получалось… ну никак. То ли я не то и не так делаю, то ли таланта к беспалочковой магии нет. Хотя при эксперименте показалось, что моя собственная, та самая, подаренная на день рождения, как-то отреагировала. Чуть потеплела, чуть посветлела… или показалось? Повертела ее в руках, но так и не поняла, изменилось в ней что или нет. В который раз подумала, насколько же странный этот подарок. Палочка костяная, не деревянная, и колдовать ей нельзя. Я даже сначала подумала, что это игрушка для малолетних волшебников. Но оказалось, что у нее есть свои полезные функции: если постучать палочкой по некоторым магическим вещам, то они начинают работать. Как, например, те инструкции в картинках, которые начали двигаться. Интерактив в книгах без нее не включался, многие аттракционы в парке без магии не работали, и мне бы пришлось просить няню, если бы не было этого подарка. Я даже потайную дверь ей открыла, найдя тайный проход в подвал, — абсолютно пустой и неинтересный, надо признать, но зато достаточно обширный, чтоб в нем можно было вволю налетаться. Проход мне показало изображение сэра Брайана — какого-то из моих пра-пра-пра-пра родственников. В общем, удобный подарок, я теперь без него никуда. А когда няня увидела, как я с палочкой управляюсь, то поругалась и научила правильному хвату. Сплошная польза. Вот только магичить не с помощью него, не без него я не могу. Печально. Помучившись с клочком бумаги и наконец осознав, что это бесполезно, отбросила его в сторону. В голову в который раз закралась мысль: а волшебница ли я вообще? Да у настоящей Панси случился стихийный выброс, что подтверждает ее магичность. Но то у нее. У меня за все время ни разу ничего такого не было. Разбитые и порванные вещи сами собой не восстанавливались, ничьи волосы не перекрашивались, никого не раздувало и случайно в воздух не поднимало. Так могу ли я, именно я, колдовать? А вдруг нет? Что тогда делать? Нет, не так. Что тогда сделают мои родственники? Выгонят на улицу или помогут устроиться в магловском мире? Да даже если и помогут! Я хочу вернуться в свой мир. В свое тело. К своей семье. Хочу увидеть их. Честно, вроде времени прошло мало, но я уже начинаю скучать. Если бы была возможность хотя бы поговорить, написать на худой конец, то еще бы задумалась о том, чтобы остаться здесь. Магия манила. Но мне необходимо было знать, что с моими родными и друзьями все хорошо. Знать, а не надеяться! Да и с каждым днем я все больше сомневаюсь, что она есть у меня, эта магия. Если уж мне предстоит жить в магловском мире — то однозначно лучше в своем. Но чтобы вернуться, мне опять таки нужна магия. Замкнутый круг какой-то! В общем, получить прозвище Мэри Сью мне не светило: с беспалочковым колдунством у меня ничего не получалось. Разумеется, я не сдалась после первой же неудачи, попробовав позже разные варианты: и свечу зажигать, и с водой что-нибудь сделать, и телекинезить опять, и даже мысли читать у няни (ну а вдруг?!). К сожалению, у мне так ни разу ничего и не вышло. Так что почти уверилась, что не ведьма. И это значит, оставаться мне в магмире не так уж долго: до 11 лет и не пришедшего письма из Хогвартса. Значит надо найти способ вернуться домой до этого времени. Но как это сделать? После некоторых раздумий пришла к выводу, что начинать нужно с книг. Вдруг подобные мне случаи уже встречались и где-то описаны? Или хотя бы намек на то, куда копать, найти можно. Однако прийти в домашнюю библиотеку с бухты-барахты и начать выискивать там что-нибудь о других мира и перемещении между ними, я не могу: няня бдит. То есть, мой интерес надо залегендировать, приучить к тому, что я книгоман, и надеяться, что вскоре за моим выбором литературы следить не будут. Поэтому для начала решила увлечься художественными книгами. То, что у магов кроме сказок Биддля ничего нет, я не верила. Нет, учитывая как их мало, Шекспиров и Пушкиных у них наверняка в разы меньше, чем у нормальных людей. Но вот Локхортов (пусть и не столь раскрученных) наверняка достаточно. У меня дома, например, каждый второй хоть стишки в стол да пишет. Вряд ли тут по-другому, все же стремление человека к творчеству неистребимо. Интересно, в волшебном мире фэнтези пишут? Надо обязательно проверить! Но начать я все равно решила с тех самых сказок. Правдоподобнее как-то. Мой план прошел без сучка и задоринки: мое читательское рвение няню вроде как даже обрадовало. Но за выбором литературы она действительно следила, так что паранойя моя оказалась оправданной. До выяснения, есть ли у них фэнтази, я так и не дошла, увлекшись детективами. И не потому, что так уж люблю этот жанр — хотя ничего против и не имею. На такой выбор была своя причина. Как и те попаданцы из фиков, я так же задумывалась о том, что делать со своим знанием канона. Если попаду в Хогвартс, кончено. Все же слабая надежда, что магия у меня еще проявиться, теплилась. Поэтому решила заранее подумать, вмешиваться ли во все, пользуясь послезнанием, или нет... Хотя ладно, будем честны: герои тех фиков, что я прочитала, особо над этим не мучались. Как-то они с первых же строчек решали, что Дамби — гад, и строили планы по его низведению и курощению. Но справедливости ради стоит признать, что попадали как правило в Поттера, а у таких выбор был небольшой. Однако я — «персонаж второго плана» (как это странно все же!), и у меня выбор есть. И все чаще склонялась к мысли ничего не трогать. Сработает же! Да и не уверена, что это именно тот канон, как-то окружающее от книг отличается. В общем, принятое решение было простым: посмотрю, как оно там все будет на первом курсе. Если совпадает с каноном — значит по возможности постараюсь какого-нибудь спасти из тех, о чьей смерти знаю. А в остальное не лезу, они и сами разберутся. А если не совпадает, то тем более лучше не соваться, никаких преимуществ у меня нет. Я ж не Мэри, как выяснила. Меня вон даже магия не слушается. И вот это мое твердое решение будто специально было практически сразу подвергнуто испытанию. Свой «альбом будущего» я, разумеется, рисовать не прекращала. Что там с магией непонятно, а информация — она всегда в цене. И вот, закончив седьмой, первый и второй курс, добралась до третьего. А там Блек. Как-то я за всеми своими проблемами о нем и не подумала, а тут вспомнить пришлось. Невиновный человек, сидящий в таком страшном месте, как Азкабан. Конечно, он сбежит через семь лет. И раз он может это сделать, но остается в тюрьме, значит сам не видит смысла в побеге. И все же я знаю, что Азкабан далеко не курорт. И знаю, что этот человек невиновен. И могу ему помочь Правда не знаю, как. Но решила же ни во что не вмешиваться! Однако совесть. Совесть безжалостно грызла. Чем дальше продвигалась мой домашний комикс по сюжету книги, тем больше она свирепствовала. Я перестала спать по ночам, и даже полеты не помогали. К сожалению, сколько бы не думала, приемлемого способа помочь не находила. Ну не смогу я организовать побег из Азкабана! Единственное, что пришло в голову — оповестить Уизли о том, что их крыса не совсем крыса. Ну в смысле, та еще крыса, но и анимаг. Конечно, самой поймать было бы надежнее, но я никого из рыжих даже не видела то ни разу. Сомневаюсь, что Элоиза захочет меня с ними знакомить, а я смогу придумать правдоподобное объяснение, откуда вообще знаю об их существовании. Так что вариант, показавшийся мне приемлемым, был таков — послать анонимку. Светиться в этом деле я не хотела. Придумывать, откуда узнала, да с чего взяла, было бы затруднительно. Тут у них сыворотки правды, мозголомы всякие, а мне есть, что скрывать. В общем, не настолько я альтруистична. Поверят — хорошо, нет... ну, он же все равно сбежит. Чуть позже просто. Решение, хоть и сомнительное, я нашла, а вот с реализацией возникли проблемы. Столько сложностей! Прежде всего сова — где ее взять? Не принадлежащую же нашей семье посылать — это верх идиотизма. Но где найти нейтральных, общественных почтовых сов — и есть ли вообще такие — я не знала. И второй момент: будут ли проверять это письмо авроры? Ну я подумала: у нас вот отпечатки пальцев снимают. А могут ли тут какие-нибудь отпечатки ауры снимать с предметов? Найти по почерку? Да даже те же «пальчики» — все же магловский мир магическому достаточно близок, могли же маги перенять практику. Проблема в том, что я ничего не знала о следственных мероприятиях и возможностях в этом направлении волшебников. В поттериане об этом не упоминали, а если какие косвенные сведения и были, то я не помню. Расспрашивать взрослых опасалась: с чего бы у меня такие интересы появились? И тут меня осенило. Литература. Детективы! Это должно помочь. Стоит только вспомнить все прочитанные мной в реальной жизни книги этого жанра. Откроешь, и там и про отпечатки пальцев, и про экспертизы, и про методы расследования. Думаю, волшебники тоже основывают свои произведения на реальных фактах и практиках. Может и не будут рассказывать прям все секреты, но общее представление, чего нужно избегать, дать должны. А так как реализовывать свой план «я — книгоман» уже начала, то переключиться со сказок на детективы не составило труда. И надо сказать, этот жанр меня действительно увлек! Особенно понравилась серия «Воинственный официант Дырявого котла» А. Грейгуса. Главный герой там такой лапочка! Ну и узнала, конечно, немного о следственных мероприятиях магмира. Не всё, наверняка, но и это было открытием. Идею о проверке отпечатков пальцев они действительно позаимствовали. Ауру с обычных предметов — вроде письма — снимать не могут, другое дело, если он зачаровывался магом. Тогда есть возможность считать «почерк магии» — так это назвали в книгах. Насколько поняла, что-то вроде индивидуальных особенностей волшебства и манеры колдовать. Вроде как все делают это одинаково, но каждый немного по-другому. Впрочем, метод не слишком надежный. Достаточно поменять палочку или быть в очень плохом состоянии (сильно пьяным, например), как «почерк» незначительно, но меняется. Так что, это служит зацепкой, но доказательством в суде не является. Хотя любители беспалочковой магии в этом плане намного более уязвимы — такая магия сложнее, пьяным не применишь, а способов «затирать» следы пока не придумали. Мне это показалось довольно занятным. Сначала обрадовалась: колдовать не умею, так что и не засвечусь. Достаточно найти перчатки, где-нибудь приобрести пергамент, которого никто из домашних не касался (и на всякий случай — домовики тоже), отыскать сову — и дело в шляпе. Так наивно думала, пока не прочитала «Воинственный официант и таинственные письма». Там и узнала еще одну маленькую деталь о магмире, которая добавила занозистую проблему в миссию «Спасти невиновного Блека». Я думала, маги пишут пером потому, что застряли в консерватизме и не хотят перенимать у неволшебников такое полезное изобретение, как ручку. Но оказалось, они столь консервативны, потому что магия. По художественным книгам сложно понять техникомагические детали, но суть уловила. Перья, как часть «живого», могут «проводить» магию. А созданные волшебниками чернила — неплохо удерживают ее. Этим пользуются при создании некоторых артефактов, в определенных профессиях (кабалистика, например), в ритуалах — мел пригоден только для определенной группы. То есть все пишут перьями, во-первых, чтобы тренировать навык — ручками то в разы проще, а во-вторых, — каждое письмо несет «отпечаток» магии владельца. Это своеобразное подтверждение, что написал именно этот человек — как печать или подпись. Что удобно, конечно, когда надо быть уверенным в отправители, но очень неудобно, когда хочется написать анонимку. Тут либо доставать неволшебную ручку и надеяться, что она и правда не проводит магия (преступник в книге так и поступил), либо брать на вооружение технику из магловских детективов и вырезать буковки из газеты, а затем клеить. Проблема в том, что брать газету в доме, где ее перетрогали все — от эльфов до домочадцев — я не хотела. Мало ли. И спасательная операция в результате зависла, не начавшись. Я честно не понимала, как решить все возникшие проблемы будучи ребенком, не имея денег и свободу передвижения. Поэтому продолжала жить, рисовать, носиться по ночам на метле и перед сном составлять все более дикие идеи и методы решения проблем. Но ни одна из них не дотягивала до того, чтобы хотя бы попытаться ее реализовать. А потом приехал дядя. Это было неожиданно — спуститься на завтрак и увидеть за столом совершенно незнакомых людей. Честно говоря, я растерялась, застыв в дверях. — Доброе утро, Панси! — произнесла Элоиза, заметив меня. — Доброе утро, мисс Паркинсон! — поприветствовали сидящие тут же слуги. — Доброе утро, — тихонько ответила и, сделав над собой усилия, все же сдвинулась с места и прошла к своему стулу. Усевшись, осторожно поинтересовалась: — У нас гости? — Мой брат привез Адама ночью, — пояснила Элоиза, — было слишком поздно, чтобы тебя будить. Да я и не видела в этом смысла. — А, вот как, — покивала головой с невозмутимым выражением на лице. Так, ее брат — это значит «мой» дядя. А кто такой Адам, черт побери?! Я осторожно покосилась на сидящего рядом черноволосого мальчика с тонкими чертами и по-азиатски раскосыми глазами. Он невозмутимо ел запеканку, не обратив внимание на то, что говорим о нем. Даже не поздоровался со мной! Кажется, мы не подружимся. — Доброе утро, Панси, — внезапно сказал дядя, и я вынужденно была перевести взгляд на него. — Доброе утро, — ответила, постаравшись улыбнуться. Но вышло как-то... кривовато. Мужчина мне не нравился. Высокий, стройный, подтянутый и симпатичный, длинные пепельные волосы небрежно рассыпались по плечам, но в резких чертах лица проскальзывает что-то хищное, порочное. И его глаза... Он смотрел на меня как на результат случайного эксперимента. Его взгляд будто спрашивал: «получилось ли что-то хорошее или можно выбросить это в мусорку?» Он пугал меня. И ответив на приветствие, я поспешно перевела взгляд на свою тарелку. Но всей кожей чувствовала, что он продолжает смотреть, смотреть, смотреть... Да чтоб его! Разозлившись, я с силой ткнула вилкой в тарелку. И услышала: — Сайлас, ты надолго к нам? — спросила Элоиза. И несмотря на привычно холодно-равнодушный голос, мне показалось, она тоже не рада его визиту. И мечтает, чтобы брат поскорее убыл. Или это я принимаю желаемое за действительное? — Думаю, погощу у вас пару недель, — невозмутимо ответил мужчина. Да что б его! — Мы так давно не виделись, не общались толком. — О, вот как, — невозмутимо ответила на секунду «мама», задержав на нем взгляд, но тут же вернувшись к своей тарелке. Мне почему-то показалось, что у нее мелькнула мысль: «И дальше бы с удовольствием не виделись». Завтрак проходил в молчании. Как-то оно неуютно. И где Персей? Уже на работе? Хотя меня больше волновал вопрос: а кто такой Адам? Судя по «привез», мальчишка живет с нами. Но не мой брат, и вообще не родственник: на гобелене никаких Адамов не видела. Так что он тут делает? Кто такой вообще? Я снова покосилась на по-прежнему невозмутимого мальчишку. У него было такое равнодушно-скучающее лицо, что стукнуть парня хотелось просто так. Странное желание, я вроде не кровожадная. Наконец этот напряженный завтрак закончился. Няня увела меня в учебную комнату на уроки и — сюрприз! — Адам пошел с нами. У него была более «взрослая» программа. Если на меня сбросили: почитать, переписать, решить примеры самостоятельно — то с ним няня занималась более интенсивно. Тут и французский, и латынь немного, и география. Уроков этикета правда не было ни для него, ни для меня. А я была уверена, что они обязаны быть! Дальше день пошел по стандартному сценарию, единственное отличие — нас теперь было двое. И на учебе, и на прогулке, и за столом сидели рядом. Разве что когда было свободное время, парень куда-то утопал по своим делам. И отлично! Его присутствие рядом неслабо меня напрягало, за весь день он не сказал мне ни слова. Вообще ни одного! Я тоже не навязывалась, кончено, но на стесняшку и скромняшку он не походил. Скорее ему было просто все равно. Раздражало оно как-то, потому я была рада, что на сегодня избавлена от его общества. Но ночью мы встретились вновь. Я как всегда летала по коридорам, наслаждаясь темнотой и чувством свободы и стараясь избавиться от напряжения сегодняшнего дня, как возникшая впереди смутная тень заставила резко потянуть метлу вверх. Сделав головокружительное — в прямом смысле кружительное! — сальто в воздухе, я все же удержалась, не упала, остановилась и сердито уставилась на внезапное препятствие. В неровном свете, отбрасываемом закрепленным на метле фонариком, Адам выглядел немного зловеще. Почему-то вспомнился фильм «Омен». — Чего тебе? — нервно выдохнула, ежась. Хотя еще секунду назад хотела наорать. — Что ты делаешь? — вместо ответа спросил мальчик. — А разве не видно? Летаю я! — По дому? — Где могу, там и летаю! — отрезала, неожиданно обидевшись. Что за претензии вообще? Но через минуту пожалела о своей вспышке. Адам не ответил, и между нами повисла тишина. Она не была зловещей, но неслабо так напрягала. Просто улететь вроде как невежливо, а что сказать — я не знала. Мучительно пытаясь придумать тему для разговора — хотя какие разговоры ночью посреди коридора? — ляпнула первое из подходящего, что пришло в голову. — Хочешь дам покататься? — предложила. Кажется, он удивился, хотя по его сонному лицу сложно было понять точно. — Нет, спасибо, — ответил он. — Ну нет, так нет, — облегченно выдохнула я. — Тогда я полетела, а ты иди спать. И развернувшись, упорхала от него подальше. Все время пока летела по коридору чувствовала пристальный взгляд за спиной. Но, когда свернула, остановилась и осторожно выглянула из-за угла — коридор был пуст. Адам уже ушел. Подумав, я решила вернуться в комнату — настроение летать как-то пропало. Утром меня ждал такой же напряженный завтрак, хотя в этот раз Персей присутствовал за столом. Но легче от этого не стало, даже наоборот — кажется они с моим «дядей» недолюбливают друг друга. Редкие вежливые взаимные подколки мужчин делали атмосферу еще более невыносимой. Так что из-за стола я сбежала с удовольствием. День прошел как обычно, став буквально близнецом предыдущего. Единственное — ночью я сразу легла спать, не став летать по коридорам. Как-то не было настроения. И на следующую ночь тоже, и на следующую, и наконец поняла, что тупо боюсь. Даже днем мне стали мерещиться странные тени, посторонние звуки, чьи-то голоса. С одной стороны я наконец стала высыпаться, с другой — потеряла какую-то важную частичку нынешней жизни. Больше не было отдушины, и каждодневная рутина стала убивать, мне словно перекрыли последнюю щель, в которую поступал свежий воздух. Я стала задыхаться. А потом наступило воскресенье. Я не ждала от него ничего необычного, хотя это первый раз, когда шла в парк не только с няней, но и со спутником. В лагранж играть не очень и хотела, и предпочла бы погулять по Лабиринту, но мне показалось это нечестным. И решила, что если Адам захочет сыграть, то я поддержу его. Он захотел. Честно говоря, то, с каким энтузиазмом включился в игру, меня удивило. Обычно невозмутимый и даже какой-то сонный мальчик аж засветился. Правда вот вступать в мою «команду» высокомерно отказался. — Мне не нужен балласт, — ответил на мое предложение. Разозлившись, решила проучить выскочку. Кто ж знал, что он выиграет! У обеих наших команд, признанных чемпионов всего парка! Просто напросто стравил нас между собой, и когда мы выпилили друг друга, с легкостью взял победу. И куда только делось его замкнутость и молчаливость? Вот уж не ожидала, что он может быть таким разговорчивым! Провоцировал и злил игроков просто мастерски, играя на нервах и заставляя ошибаться. И самое обидное, ему досталась очень редкая карточка. Я так хотела ее заполучить в свою коллекцию. Но просить? Нет уж! Сказать, что была в бешенстве от этого проигрыша — значит ничего не сказать. Меня аж трясло. «Он ребенок, он ребенок», — старалась успокоить себя, чтоб не сорваться на мальчишке. Но от этого злилась еще больше. Проиграть малолетке было даже обидней. Чертов гений! И задевал даже не столько проигрыш. Просто я была уверена, что лагранж не выигрывают в одиночку. И тут мне наглядно доказали, как ошибаюсь, ткнув в собственную неполноценность. Это уязвляло. «В следующий раз выиграем!» — пообещала себе. Отказывать от своей команды я не собиралась, хотя где-то внутри и хотела попытаться победить самостоятельно. Без чьей-либо помощи. Но нет — бросать своих ради этого не стоит. А ночью никак не могла заснуть. В голове вертелась прошедшая игра, различные сценарии, как надо было, где ошиблись, да и просто злость никак не утихала. Проворочавшись до 2-х часов, поняла, что пытаться уснуть — бесполезное занятие, и схватилась за метлу. Сегодня меня никакие страхи не мучили. Носясь по темным коридорам, постепенно успокаивалась, волнение и напряжение отпускали. И когда спустилась вниз, в гостинную, как и в понедельник впереди возникла тень, преграждая путь. Я резко затормозила, мрачнея. Что ему надо? — Что тебе надо? — раздраженно спросила. — Я тут подумал, — невозмутимо, неторопливо проговорил мальчишка, — что соглашусь, пожалуй. — Что? — не поняла я. — Полетать на твоей метле, — пояснил он, — ты предлагала мне, помнишь? Я решил, что соглашусь. — Ха, — вот же наглец! — Нет уж, поздно! Отказался, значит отказался. Упущенные возможности не возвращаются, знаешь ли! — О, — протянул он, и в его глазах впервые по отношению ко мне рыбье равнодушие сменилось интересом. Но мне было все равно. Развернувшись, я полетела от него. — Эй, подожди! — окликнул он. Я остановилась. — А если я выиграю право покататься на твоей метле? — Выиграешь? — повернулась к нему. Как же он меня злит! Не знаю почему, но просто бесит. — Отлично, давай сыграем в загадки. Отгадаешь мою — покатаешься. — Загадки? — удивился. Кажется, он имел в виду что-то другое. Но практически сразу кивнул: — Отлично, давай. Блин, а я как-то не ожидала его согласия. На волне злости все это предложила. И что загадать? — Отгадай, сколько лет своей жизни я помню. Ох, это самое тупое, что могла спросить! Мозги, вы чем думаете вообще?! Но не идти же на попятной. — Шесть? — подумав, предположил он. Я посмотрела на него, как на придурка. — Мне всего 6 лет! Кто ж помнит себя в младенчестве? — Я? — ответил он. — Чертов вундеркинд, — прорычала, развернувшись и теперь точно улетев. Когда вновь вернулась к тому же месту, Адама уже не было. Что не удивительно. Но я все равно зачем-то остановилась. Слезла с метлы, вздохнула. Летать больше не хотелось. — Пойду-ка я спать, — решила. И уже собиралась так и поступить, когда на глаза попалась дверь. Во всех домах это должна была быть входная дверь. Но куда она вела в этом доме, я не знала. Гости сюда прибывали, как правило, по камину, если нам куда-то надо, то пользуемся им же. Дверь в сад с противоположной стороны. Так куда же ведет эта? Любопытно. Может я вызнаю, где стоит наш дом. Неужели посреди пустыря, как Нора в книгах? Как-то не верится. Подойдя, я толкнула дверь. Честно говоря, думала, что та будет заперта. Но неожиданно она с легкостью и совершенно бесшумно распахнулась. На меня пахнуло ночью, в темноте горели огни фонарей, доносился шум проезжающих машин. Я смотрела на улицу. На обычную. Магловскую. Лондонскую улицу. — А? — в полном ошеломлении застыла с открытым ртом.