Under the sea

Юнги встречает Тэхена задолго до того, когда тот встречает самого Юнги. В Тэгу серая зима, тонущая в сигаретном дыму, мерзкий запах одиночества и потухшие взгляды прохожих. Время года, когда сердца покрываются еще неокрепшим слоем льда, сковывающего биение, и кровь замедляет свой бег по жилам. У Юнги — драные джинсы, пуховая куртка и вечные дедлайны, до одного из которых, к слову, меньше четырех часов и половины незаконченной работы. В круглосуточном магазине через три квартала сигареты на порядок дешевле, чем в тех, что в его собственном, поэтому он плетется туда и, наткнувшись на табличку «закрыто на ревизию», в сердцах проклинает все вокруг. Возвращается, берет то, на что потратил уже полчаса вместо двадцати минут, и курит у входа. В голове рой мыслей о безнадежном будущем и бесконечных циклах «квартира — сигареты». А еще, помимо работы, у него четвертый курс университета и сдача дипломной работы. Затем — никому не нужная корочка об окончании и запах разлагающейся мечты. Мимо проходит пара школьников, и взгляд цепляется за того, невысокого. Он запрокидывает голову и громко смеется, а затем утыкается носом в вязаный широкий шарф. Что-то особенное есть в его рыжих, словно закатное солнце, волосах, яркой квадратной улыбке и бархатном завораживающем голосе. Что-то, заставляющее пропускать вдох и замереть в ожидании чуда, светлое и дарящее надежду. Сигарета тлеет на холодном асфальте. Он больше не ходит через три квартала и сам не знает, чего хочет, но каждый раз по-новому всматривается в знакомого незнакомца. Видит в парнишке того, кем никогда стать бы не смог, но отчаянно хотел: просветом меж черных туч; и немного завидует. Юнги не знает, что на него так повлияло, но, закончив университет, бросает все к черту, обрывает связи и срывается в Сеул. Снимает небольшую двухкомнатную квартиру и открывает тату-салон.

***

Школьника зовут Тэхен и он уже три года не школьник. Теперь выше на пару сантиметров и блондин, но солнце от этого только ярче и ближе — протяни руку, обожжешься. Юнги не верит своим глазам и невольно сглатывает, натыкаясь на него глазами. Одно дело — наблюдать издалека, быть рядом — совсем другое. Юнги проваливается в бездну беспамятно и бесповоротно, чувствует себя гнилым и пропавшим. Протухшим, словно яйца, пролежавшие месяцами в холодильнике. У него — все те же драные джинсы и сплошные разочарования за спиной. И будущее, такое же, лишенное радости. Тэхенова любовь вытекает отовсюду: ее видно в светящихся глазах, широких объятиях и «случайных» прикосновениях. Тэхен напоминает преданного щеночка, а щенков Юнги не любит и прижимает к себе Чимина, который такой же, но его почему-то не жалко. Чимин тот еще засранец, все понимает, ловит прикрытую безразличием нежность, направленную не на него, но жмется сильнее, со своей стороны испуская счастье и подчеркивая превосходство. Чувствует, как Юнги тянет его вниз за собой. Чимин, в общем-то, совсем не против. Юнги отталкивает Тэхена раз за разом. Бьет жестокостью в солнечное сплетение, а хочется вжать в стену и уткнуться носом в изгиб шеи, попробовать солнце на вкус. Его убивает чувство безысходности, то двоякое желание отгородить от проблемы в своем лице и привязать цепью к изголовью кровати. Или гладить долго, впитывать желанный запах и скрывать от ветра в обтятиях. Это пугает и выбивает из колеи, ибо непривычно и впервые. Юнги замечает отношение Хосока к младшему и облегченно выдыхает. Хосок хороший. Спортивный, добрый и такой же светлый. Человек, чья цветочная дорога обязательно приведет к счастливому концу. Ему можно доверять.

***

Юнги едва не срывается, касаясь чужой груди сквозь тонкие перчатки, оставляя на смуглой коже «себя», когда на своей — рыжее солнце.