Песнедрабблы

      На улице раздаётся резкий гудок, пронизывая тишину вечернего города. Я не дожидаюсь повторного сигнала и подхожу к окну, прекрасно зная, что вместе со мной это делают почти все соседи. Я даже могу представить себе, как миссис Робертсон со второго этажа неодобрительно поджимает губы. При следующей встрече она непременно в очередной раз выскажется о моих кавалерах и их недостойном поведении.       Роджер машет мне рукой из своего серебристого кабриолета — на улице уже почти стемнело, но я легко узнаю и лохматую голову барабанщика, и его Alfa Romeo. На косые взгляды моих соседей Роджер не обращает внимания, смотрит только на меня.       — Покатаемся?       Глупо, но от его голоса у меня едва не подкашиваются колени и я вынуждена сильнее уцепиться пальцами за край подоконника. Я улыбаюсь и машу ему в ответ.       — Сейчас выйду! — кричу из окна и снова мысленно вижу недовольное выражение лица миссис Робертсон. Пожалуй, в ближайшее время мне лучше с ней не пересекаться.       Захлопываю окно, быстро скидываю с себя домашние потёртые штаны и футболку, которая велика мне на несколько размеров, и влезаю в джинсы и свитер. Выскакиваю из дома, чувствуя, что сердце бьётся всё чаще, а губы невольно расползаются в широченной улыбке.       Роджер ждёт меня рядом с машиной. Он видит, как я выхожу из подъезда, и идёт мне навстречу, пока я вприпрыжку сбегаю по ступеням крыльца.       — Привет, красотка, — он протягивает мне руку и ведёт к пассажирской двери, усаживает на сиденье и сам возвращается за руль. Слежу за каждым его движением, затаив дыхание. Наверное, я совсем сошла с ума, если меня восхищает даже его походка, небрежная и слегка пружинящая.       Он заводит двигатель, и мы резво стартуем с места.       Машина несётся в сумерках, вот-вот готовых всецело отдать власть ночи.       Роджер молчит, только изредка поглядывает на меня. Я тоже молчу. Я знаю, что в такие моменты, когда он сидит за рулём, он поглощён только скоростью, только дорогой впереди, только рёвом мотора. Зачем он зовёт меня? На этот вопрос у меня нет ответа. Может быть, ему нужно помолчать не с самим собой, а с кем-то, кто способен разделить его эмоции и не требовать объяснять их словами. Может быть, он действительно хочет мне что-то показать. Так это или нет, но каждый раз, когда мы вот так стремительно разрываем время и пространство, летим куда-то в неведомое (я уверена, что он не планирует маршрут заранее), я и правда вижу этот город словно бы с другой, тёмной стороны. И совсем не значит, что «тёмный» в данном случае — синоним чего-то плохого. Разве можно сказать так про обратную сторону Луны? Она просто чужая и неизведанная, но уж точно не плохая…       Хотя на нашем пути встречаются самые разные представители жизни ночного города и не каждого из них можно назвать положительным персонажем…       Ветер, свежий и прохладный, давно растрепал мои волосы, но я не пытаюсь собрать их в хвост. Светлые пряди Роджера тоже развевает ветром, и я вдруг совершенно не могу оторваться от его профиля — сосредоточенного, но такого счастливого.       Он, видимо, чувствует, что я уже давно на него смотрю, и поворачивается ко мне, задерживает взгляд дольше обычного, лукаво улыбается и подмигивает мне, но продолжает молчать, и уже спустя мгновение всё его внимание снова поглощено гонкой.       С кем наперегонки мы едем? Я не знаю. Может быть, с ветром? Хотя, если честно, иногда мне кажется, что мы — и есть ветер. Свободный, дикий, не знающий преград…