Песнедрабблы

      — Мэри, нам… Нам надо поговорить, — Фредди стоял на пороге спальни, прислонившись головой к стене, и печально смотрел на девушку. Этот разговор должен был состояться уже давно. Но он никак не находил в себе сил.       Все они изменяли своим подругам. Хвастаться здесь было нечем. Но такова уж была жизнь рок-музыканта. Устоять перед многочисленными соблазнами было практически невозможно. Да и зачем? Только ради того, чтобы потом с гордостью говорить: «А я мог переспать сразу с двумя охренительными красотками, но послал их к чёрту, я ведь женат!»? И самому втайне кусать локти и сожалеть об упущенных удовольствиях?       Их девушки, разумеется, были в курсе. Когда вращаешься в рок-н-ролльной тусовке, пусть даже задеваешь её лишь отчасти, ты прекрасно знаешь, как обстоят дела в мире закулисья. Крисси устраивала Брайану скандалы. Доминик благоразумно делала вид, что ничего не замечает. Вероника иной раз укоризненно качала головой. А Мэри… Мэри молчала. Мэри вообще всегда молчала. Когда ей что-то не нравилось, когда чего-то хотела, когда чего-то боялась. Она молчала. Но Фредди слишком сильно её любил и слишком сильно о ней заботился, чтобы не видеть её встревоженных глаз, нервной улыбки, за которой она пыталась прятать свои переживания, не слышать, как иногда дрожал её голос…       Да, все девушки были в курсе того, что, хотя и были, несомненно, любимы своими звёздными кавалерами, не были у них единственными. Возможно, это было дешёвой отговоркой и плохим оправданием, но ведь секс на стороне, с малознакомыми партнёршами, в пьяном дурмане — всё это было совершенно не то же самое, что секс с любимым человеком.       Они закрывали на это глаза или пытались бороться. Они иногда поднимали эту тему — во время ссор или в попытках воззвать к совести… Все. Кроме Мэри. Мэри молчала. Конечно, она тоже знала, что Фредди ей не верен. Но она никогда не заговаривала с ним об этом. Почему? Он мог лишь предполагать, что причиной тому была врождённая скромность девушки, нежелание идти на конфликт. А может быть — страх перед правдой…       Так или иначе, этот разговор должен был состояться уже давно. Потому что в его случае всё было не совсем так, как с ребятами…       — Что-то случилось? — Мэри сидела у зеркала и расчёсывала перед сном волосы. Услышав его слова, она вздрогнула и замерла на месте, так и не повернувшись к нему лицом. Она чувствовала, чувствовала, что что-то не так. Сначала старалась не обращать на это внимание. Отмахивалась. Мало ли, кажется. Но что-то между ними и правда менялось. Она не могла сказать, что именно. Они не ругались из-за пустяков — они вообще никогда не ругались. Он по-прежнему был внимателен и нежен. Он делал ей дорогие подарки, которые она так и не научилась принимать без чувства вины и долга… В общем, с одной стороны, всё было как всегда. Но от неё не могло укрыться какое-то едва уловимое напряжение. Он что-то скрывал. Что-то, что чрезвычайно его тяготило. А она боялась спросить. Она совсем не была уверена, что хотела знать его тайну.       — Ну… — Фредди неопределённо передёрнул плечами. — И да, и нет…       — Что? — девушка наконец развернулась на стуле и посмотрела на него своими большими серыми глазами. Как пойманный дикий зверёк, ещё не знающий наверняка, но уже предчувствующий свою незавидную участь.       Фредди тяжело выдохнул и сел на постель, сложив руки на спинке стула и устроив на них подбородок. Как всё же трудно было делать это признание.       — Я… Мэри, дорогая…       — Не тяни, говори, пожалуйста, — она прикусила губу, только бы не расплакаться. Она понятия не имела, о чём могла пойти речь, но что-то внутри рвалось, рвалось, рвалось, необратимо и непоправимо.       — Я… я очень тебя люблю, Мэри. С тех пор, как увидел и всё это время… Но… — он снова тяжело вздохнул, никак не решаясь продолжить. И Мэри тоже ничего не говорила, стараясь унять словно сошедшее с ума сердце.       — Я тебе изменяю, — наконец произнёс Фредди. Девушка подняла на него взгляд, понимая, что это не всё. Из-за обычной измены он бы не стал поднимать столько шума.       — Я… я изменяю тебе не с девушками… Мне кажется я… Мне кажется, я бисексуален, — Фредди опустил взгляд в молчаливом ожидании её реакции.       — Что? — растерянно переспросила Мэри. — О Господи… — внезапно всё встало на свои места. И напряжение, и кажущееся ей (видимо, отнюдь не кажущееся) охлаждение к ней в постели… — Ты… Ты не бисексуален, Фред. Ты — гей! — выпалила она, подскакивая на ноги. — Как… Как давно?.. Как… да как ты посмел?!. Ненавижу! Ненавижу тебя! — по щекам текли слёзы, она металась по комнате, как загнанный зверь. Внезапно наружу вырвалось всё то, что она старательно держала в себе, всё то, о чём она так долго молчала. Девушка сбросила со столика флакончики с духами, косметику и маленькую вазочку с цветами, которая разлетелась на осколки, оставляя розы лежать в растекающейся по полу воде. — Ты обманщик! Ты подлый обманщик! — продолжала кричать Мэри. И что-то ещё, но это уже было не разобрать из-за рыданий. Она уселась на пол, закрывая лицо руками, и Фредди не решался подойти к ней, чтобы утешить.       Он знал, что причиной её реакции была не злость и не ненависть. Причиной была боль. И его самого раздирало на части — от того, что источником её боли был он сам, и от собственной боли. Ведь он правда её любил.       — Мэри?       — Я… — она всхлипнула, поднялась с пола и подошла к шкафу. Достала оттуда сумку и принялась складывать вещи. Только те, с которыми переехала в этот дом. Ни единой — купленной им. — Я сейчас уйду. И… И больше никогда, никогда в жизни не хочу тебя видеть!       — Ну куда ты пойдёшь? — Фредди подошёл к ней и осторожно обнял за плечи. Мэри попыталась было его оттолкнуть, но вместо этого только сильнее разрыдалась и, развернувшись, уткнулась носом ему в грудь. — На улице почти ночь. Куда ты пойдёшь, дорогая?       Она ничего не ответила — просто не могла, слёзы душили. К тому же она и не хотела никуда идти. Она любила его. И так не хотела терять…       — Я люблю тебя. Никого и никогда в жизни я не любил так сильно, как тебя, — Фредди обнимал и шептал ей на ухо. Зная, что его слова мало что изменят. Ведь когда он начинал этот разговор — он прекрасно понимал, к чему это приведёт. Их отношения зашли в тупик. И никакая любовь не могла помочь преодолеть эти трудности. Но расставаться со скандалом он не хотел.       — Тогда почему? — она подняла на него заплаканные глаза и облизнула солёные от слёз губы.       Фредди пожал плечами. У него не было ответа на этот вопрос.       — Прости меня…       Девушка встряхнула головой.       — Тебе… Тебе не за что извиняться, — она нашла в себе силы улыбнуться, хотя радости в этой улыбке не было, а по щекам до сих пор текли слёзы: она была не в состоянии их остановить. — Ты же… Это же… Ты же не специально, — наконец выдавила девушка и всхлипнула, чуть усмехаясь.       — Поверь, если бы я мог что-то изменить, я бы изменил это… Я правда очень тебя люблю. И я бы очень хотел быть с тобой.       «Ну так и будь! Будь со мной! Забудь про всё это безумие! Будь со мной!» — хотела бы крикнуть Мэри. Но что это могло исправить? К чему это могло привести? Пытаться и дальше быть вместе? Бессмысленно. Всё будет только хуже, чем в последние пару лет. Он будет винить себя. Она будет молчать, но втайне сходить с ума и начинать его ненавидеть…       — Я тоже тебя люблю, — Мэри тяжело выдохнула и вытерла глаза, хотя это не помогло ей успокоиться. — И… Я была с тобой очень счастлива. Несмотря ни на что, — она улыбнулась, теперь уже более искренне. — Мы… можем попробовать остаться друзьями?       — О таком друге, как ты, я мог бы только мечтать, — Фредди мягко коснулся губами её волос. — Но ты… ты навсегда останешься любовью всей моей жизни…