Песнедрабблы

      — Родж? Милый, ты далеко? — Дебби с Руфусом на руках выглянула в холл.       — К Фредди, скоро вернусь, — отозвался барабанщик, подхватывая с полки ключи от одной из своих многочисленных машин.       — Не торопись, — улыбка исчезла с лица Дебби: она, как и Роджер, как, собственно, и все из близкого окружения группы, прекрасно понимала, насколько тяжёлой была ситуация.       Роджер только кивнул головой и выскочил за дверь. Разговаривать на эту тему он не хотел.       Сколько бы они все ни пытались держать хорошую мину при плохой игре, сколько бы они ни отгоняли прочь мрачные мысли, отрицать очевидное было всё сложнее. Фредди становилось хуже. С каждым днём, с каждым часом. И если раньше они верили, что решение непременно найдётся, что плохие вещи происходят только с какими-то чужими, далёкими людьми, а у них-то обязательно всё наладится, то теперь ни у кого не оставалось и тени сомнения: Фредди умирал.       Роджер сел за руль новенькой ярко-красной Феррари и выехал из гаража. До дома Фредди не больше получаса езды, но и эти полчаса казались Тэйлору нестерпимо долгими. Он спешил к другу, с которым его связывало куда больше, чем музыка. Он, да и остальные ребята, старался проводить с ним как можно больше времени, осознавая, что его у них почти не осталось…       Роджер рассеянно переключал радиостанции, не в состоянии отделаться от невесёлых размышлений. Он не заметил, как стрелка спидометра перевалила за допустимые 30 миль в час. И слишком поздно увидел, что на перекрёстке с главной дороги выехал патрульный автомобиль… Тэйлор ударил по тормозам, выворачивая руль в сторону, и ему почти удалось избежать столкновения. Почти, но не совсем.       Нос Феррари глухо стукнулся о задний бампер полицейской машины. Роджер чертыхнулся и заглушил мотор. Штраф волновал его в последнюю очередь…       — Что же вы так… неаккуратно? — молодой сержант, качая головой, переводил взгляд с помятых машин на Тэйлора и обратно.       — Тороплюсь, — мрачно усмехнулся Роджер, протягивая сержанту документы.       — Видимо, повод серьёзный, мистер Тэйлор…       — Серьёзнее некуда, — Роджер посмотрел на часы и с досадой ударил кулаком по рулю.       — Ваши права и страховка в порядке… Но мне придётся составить протокол и выписать вам штраф…       — Я был бы чертовски признателен, если бы вы могли как-то ускорить весь этот процесс, — перебил полицейского Тэйлор.       — Сэр, это стандартная процедура, и…       Слова сержанта прервал телефонный звонок, и сердце Роджера в буквальном смысле пропустило пару ударов. Он жестом попросил патрульного помолчать и потянулся к трубке, облизывая вмиг пересохшие губы. Вот, оказывается, как бывает, когда тебя охватывают дурные предчувствия…       — Алло? — Роджер едва узнал собственный голос, хриплый и надломленный.       — Родж? — голос Фристоуна, впрочем, звучал ничуть не лучше, и сердце Тэйлора во второй раз за последнюю минуту отказалось выдавать привычный ритм.       — Да, Фиби, я еду…       — Можешь… можешь не спешить… Он… его больше нет…       Роджер почувствовал, как к горлу подступил ком и глаза застлала пелена… Он снял очки и, тяжело выдохнув, провёл рукой по лицу. Всё это было… нереально? Немыслимо? Мир, его персональный мир, который до сегодняшнего дня, до этого самого момента продолжал хоть как-то держаться на одном волоске, в одну секунду пошатнулся и рухнул, осыпаясь миллионом чёрно-белых осколков.       — Роджер? Родж? Ты слышал, что я сказал? — продолжал окликать его в трубку Питер, но Роджер не мог найти в себе сил, чтобы что-то ему ответить.       Он не был готов к этому. За те четыре года, на протяжении которых Фредди боролся со своей страшной болезнью, Роджер так и не смог смириться с тем, что когда-нибудь их энергичного, яркого, полного жизни вокалиста не будет рядом. Что рядом не будет его друга, одного из лучших. Друга, с которым они смеялись, пока живот не начинало сводить судорогами. Друга, с которым они ругались едва ли не до драки. Друга, с которым напивались в хлам. С которым делил квартиру и гостиничные номера. С которым они прошли через бедность, граничащую с полной нищетой, и поднялись на вершину славы... С которым преодолели всё. Кроме этого последнего испытания судьбы...       — Сэр? — сержант обеспокоенно обратился к Тэйлору, и тот, не без труда взяв себя в руки, поднял на полицейского глаза.       — Я… я больше никуда не тороплюсь…