Непростительно молод

— Вкус у омлета… странный… — Павел Сергеевич мягко улыбнулся, и я облегченно выдохнул. Улыбается. Уже хорошо. — Я старался, — неловко пробормотал я, делая глоток обжигающе горячего кофе. — Да, ты молодец, — кивнул мужчина. — Во сколько у тебя пара? — В девять. Он снова кивнул, думая о чем-то своем. Гнетущее молчание сумел разорвать только звонок телефона. Я глянул на экран и сперва даже не поверил. — Кто это? — поинтересовался Павел Сергеевич. — Отец. Мужчина резко вытянул руку вперед, жестом требуя отдать ему телефон, и я послушался. — Алло! — сказал он, нажав на зеленую кнопку. Выслушал что-то, что говорил отец, а потом встал и ушел на балкон. Странно. Очень странно. Отец позвонил на следующее утро после ссоры? Он ведь сам говорил, чтобы я убирался из дому. Может, мама надавила? — Все нормально, — сообщил Павел Сергеевич, возвращаясь спустя какое-то время. — Я все решил. Вместо ожидаемого облегчения я почувствовал только страх, стиснувший сердце когтистыми лапами. — И что он сказал? Я и без того есть не хотел, а теперь аппетит и вовсе пропал. Павел Сергеевич, видимо, испытывал нечто подобное. Он вздохнул, потер пальцами покрытые щетиной щеки и посмотрел на меня с уже привычной улыбкой. — Прежде всего я хочу извиниться, что разозлился на тебя вчера. Ты не виноват. Он накрыл ладонью мою руку, и я невольно вздрогнул и покраснел от такого личного прикосновения. — И я на самом деле не злюсь, — добавил Павел Сергеевич поглаживая мое запястье. — Просто я испугался за тебя. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, да? Я почувствовал, как в горле начинает образовываться неприятный липкий ком, мешающий сделать вдох. Как? Как он относится? — А отец… — смог я выдавить из себя, но Павел Сергеевич понял. — Он всегда догадывался. И про твою ориентацию тоже. Он волнуется, боится, что ты плотно на этой дряни сидишь. Я выжидающе смотрел ему в глаза, ожидая продолжения. — Сказал, чтобы я присмотрел за тобой, — добавил он, выразительно поднимая бровь. — Но я не стану насильно удерживать тебя. Ты можешь уйти в любой момент. Идея пожить немного у Лешки уже не казалась лучшим вариантом. Если у меня выпал такой шанс построить что-то с Павлом Сергеевичем, так почему бы мне не… — Но я так же не стану терпеть твои выходки, — жестко добавил он, наклоняясь ко мне. — Никаких наркотиков, никакой компании, понятно? Я заторможено кивнул, не решаясь сказать, что с Лешкой мы все равно будем общаться, ведь мы с ним одногруппники. Да и зачем? Потерять друга ради чего? Хотя, если я не повлияю на Лешку, не уговорю его прекратить общение с компанией Михи и бросить наркотики, то и так его потеряю.

***

На пары я решил не идти. Все равно у меня с собой нет даже ручки. Все это дело можно было бы купить, конечно, в канцелярском, но я все равно не смог бы собраться с мыслями, да и пересекаться с Лешкой почему-то не хотелось. А ведь еще можно было столкнуться в коридоре с Русланом и другими ребятами, которые были на вечеринке. Стыдно пиздец просто. Отец как котенка за шкирку вытащил! Я решил попробовать занять зал и немного потанцевать, все-таки завтра уже отбор, и в этот раз мне улыбнулась удача. Раннее утро, четверг… Музыка переливалась всеми цветами радуги, звенела и находила отражение во всех зеркалах и во всех моих зеркальных отражениях. Мне не с первого раза удалось войти в то особое состояние покоя, когда кажется, что все, что существует на планете — это я в этом моменте… — Неплохо, — раздался голос прямо у меня за спиной, когда музыка затихла, и я наконец-то замер. — Весьма посредственно, но неплохо. Посредственно?.. У меня внутри все перевернулось. — Весенний, — ядовито ухмыльнулся Марлен (кажется, так его зовут?), не делая попыток приблизиться. Так и стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и смотрел на меня своими пронзительными глазами. — Готовишься к отбору? Я кивнул, не в силах отвести взгляд. Черт, понятно, почему девки визжат, глядя на него. Красавчик. Впервые я видел его так близко и так отчетливо. — Знаешь, почему посредственно? — продолжал он. — Энергия в тебе скрыта. Ты холодный и безэмоциональный. Очень пластичный — это да, но техники для контемпа мало. Должна быть страсть, желание, одержимость… Он прищурился, как довольный кот, сожравший сочную мышь, а потом протянул: — Мой тебе совет: хочешь получить место, вытащи из себя эту энергию. А лучше займись сексом перед самым отбором. Мне помогает. И, не прощаясь, он ушел, оставляя меня в глубокой задумчивости. Во мне нет энергии, блять? Нет желания? Нет страсти? …Да, он прав, мои чувства и эмоции притуплены. И Лешка тоже был прав, моя влюбленность в Павла Сергеевича странная, не такая, какая должна быть. И тот секс тоже был очень необычный, ведь я ничего не чувствовал, кроме физического удовольствия. Но ведь вчера на вечеринке после «колеса» я, кажется, был способен на большее, разве нет? В рюкзаке в кармашке оставалась еще таблетка. Если разломать ее пополам, будет эффект? И как быстро зрачки потом вернутся в норму? Стараясь не слишком много думать, я направился в раздевалку. Я и сам бы не мог сказать, чем руководствовался в тот момент. Наверное, просто хотел еще раз убедиться, что мне не показалось. Полтаблетки — это же не много, да? Когда подействует? Вчера, кажется, накрыло через полчаса. Но сегодня я голодный, так, может, все-таки быстрее?.. Я и сам не заметил, когда начал танцевать. Реальность воспринималась иначе, не так, как обычно, и даже не так, как на вечеринке. Мне даже не хотелось что-то анализировать, я просто танцевал. Делал кучу ошибок, но двигался, двигался, двигался, не в силах остановиться. Я почувствовал то самое не сразу. По ощущениям спустя целую вечность, когда голова уже кружилась от постоянной смены положения, я вдруг будто отключился, отдавая себя с потрохами музыке. Что-то внутри будто атомная электростанция питало энергией каждую клеточку тела, приводя в движение какой-то непонятный механизм. Зацикленная музыка все повторялась, и я двигался вслед за ней, раз за разом выполняя элементы. Будто сбрасывал с себя оковы, освобождая вольную птицу из железной клетки. То, что мне говорили раньше, то, как меня учили, просто забылось, стерлось, размазалось, будто поплывший грим, обнажая истинное лицо. Пусть я не мог оценить качество выполнения, но это казалось и не важным. Я просто хотел нащупать ту энергию, о которой говорил Марлен. И, кажется, я нашел ее. Теперь бы не потерять эту ниточку… Я наконец-то выдохся. Лег на пол, прикрывая глаза руками, и просто слушал музыку, которую успел изучить вдоль и поперек. Мир вращался перед глазами, отражался в многочисленных зеркалах, разбивался на осколки, осыпая меня серебрящейся рыбной чешуей… Молчание было прервано размеренными ироничными аплодисментами — Молодец, — прокоментировал Марлен. Я открыл глаза, глянул на него прямо так, не вставая. Он больше ничего не сказал, ушел, прикрыв за собой дверь.

***

— Ты чего вчера не пришел? — ехидно улыбнулся Лешка, поглядывая на меня из-под ресниц. — Весь день в кроватке со своим «папиком» валялся? Я только фыркнул на такое заявление. — Нет! Ничего не было! Голубые Лешкины глаза округлились от удивления. — Вы живете вместе, нравитесь друг другу и все еще не… — Все еще не! — резко оборвал я его, но потом понял, что злюсь без повода. Черт, это же Лешка, мой друг! Какого хрена я срываюсь? — Извини, сегодня отбор, я волнуюсь. Друг понимающе улыбнулся, кажется, совсем не обидевшись. — Расскажешь, как все прошло? Ну, с отцом. — Поорал, я ушел из дома, позвонил Павлу Сергеевичу, он меня забрал, а на утро позвонил отец, и они о чем-то поговорили… — Хочешь сказать, родители одобрили ваши отношения? — переспросил Лешка, нахмурившись. — Дай угадаю, лучше он, чем я, да? Отвечать не было смысла. — Ну, я не удивлен, — кивнул он, задумчиво барабаня пальцами по столешнице. — И что? — А что? Он прав, Леш, — я отодвинул от себя тетрадь и повернулся к нему всем корпусом. — С этим нужно заканчивать. Это путь в никуда, понимаешь? Однажды придется бросить. Лицо друга стало совсем недружелюбным. — Я не зависим, — холодно отчеканил он, поглядывая на меня несколько враждебно. — Так чего ты ждешь? Пока зависимость разовьется? Лешка ничего не ответил. Фыркнул и отвернулся, погружаясь в мрачную задумчивость. Пары я отсидел с трудом. Впереди отбор, и я все думал, получится ли мне провернуть мою маленькую хитрость. Если кто-то узнает о наркотиках — мне пиздец. Может, не стоит так рисковать? Что я не смогу найти в себе силы? Смогу. Один раз смог и теперь тоже получится. — Марков! Когда объявили мою фамилию, вся уверенность в собственных не подкрепленных таблетками силах куда-то подевалась. Я вышел на паркет и попытался собраться мыслями, но под прицелами десятка глаз это сделать было сложно. Раз. Два. Три. Четыре… Музыка заиграла. Я замер, выжидая. Черт, это же контемп, Есений, соберись! Вспомни, как круто получилось вчера! Блять, это же шанс… Мелодия переливалась из одной ноты в другую, трепетала невесомыми крыльями бабочки, и я пытался и себе отрастить крылья. Раз. Два. Три… Не заваливаться. Вес на опорную ногу. Правую руку вверх… Закрыть глаза, отдаться музыке. Это же так просто! Я же делал это уже! Вверх, вверх, потом вниз и поворот. Быстрее! Музыка ускоряется, и я тоже должен ускориться, лететь вслед за ней. Марлен смотрел на меня, Арина смотрела на меня, еще какие-то незнакомые мне люди смотрели на меня, другие ребята смотрели на меня, и я каждую секунду, каждое правильно выполненное движение считал своим достижением. Без ошибок. Я все сделал без ошибок! Музыка замерла, и я тоже замер, выжидая паузу. Выпрямился, посмотрел на преподавателей. — М-м, хорошо, садись пока, — махнула рукой Арина, и я послушно сел на пол рядом с Анькой. — Ты молодец, — похвалила она, мягко улыбнувшись. — Не знаешь, кто прошел? — Они не говорили, — покачала она головой, не отрывая взгляда от следующего конкурсанта. — Хотят всех посмотреть. После меня выступали еще две девчонки, и наконец-то все закончилось. Четыре фамилии, и моей среди них явно не было. Анька прошла. Здорово. Блять… Я кинул взгляд на Марлена, и он неожиданно посмотрел в ответ, подошел ближе. Я ожидал, что он скажет что-то вроде «ну ничего, в другой раз», но он только схватил меня за локоть и толкнул в сторону коридора. — Что, наркота закончилась? — со злобным ехидством поинтересовался он. — Ну, хоть сегодня у тебя хватило совести не употреблять! — Так вы знали? — немного пришиблено пробормотал я в ответ, обнимая себя руками за плечи. — Значит, нет во мне энергии? — Я такого не говорил! — отрезал Марлен, затаскивая меня в раздевалку. — Я сказал, что она скрыта, и тебе стоит вытащить ее наружу. — Здорово, — уныло протянул я, направляясь к своему шкафчику. — Я не могу вытащить ничего. На тренера я старался даже не смотреть. Доставал свои вещи, стягивал с себя футболку, стараясь даже не задумываться, почему он все еще тут торчит и не уходит к остальным. Разве он не должен обсудить с победителями организационные моменты? — У тебя прекрасная техника, Есений, — совершенно серьезно произнес Марлен. — Лучшее исполнение, если говорить о мастерстве. И тело у тебя потрясающее, и гибкость, и сила. Я невольно обернулся, совсем не ожидая, что меня будут хвалить. — Я видел раньше, как ты делал поддержку. Остальные пацаны едва ли не сгибались под весом партнерши, а для тебя она будто вовсе ничего не весила. Это просто подарок небес — иметь такую мускулатуру, что не выпирает бугрящимися мышцами. И пластичный ты, я уже говорил. Марлен сложил руки на груди и оперся спиной о стену, глядя на меня оценивающим, очень внимательным взглядом. Как-то так, кажется, смотрел тогда Руслан, когда перечислял мои достоинства. И Павел Сергеевич тоже, когда говорил о моей фигуре и навыках. Только вот от их слов мне становилось не по себе, а от взглядов так глупо хотелось куда-то спрятаться, а сейчас… сейчас я мог расправить плечи. Я не чувствовал себя просто красивым мальчиком, который танцует свои танцульки ради спортивной фигуры. Может, все дело в том, что Марлен и сам профессионал? Я внимательнее посмотрел на него. Высокий, стройный, чем-то отдаленно напоминающий Иржи Килиана, только вот не внешностью, а той самой кричащей самоуверенностью… Энергией, да? О ней он говорил? — Ты же начинал с бальных, да? Я кивнул и слабо улыбнулся, вспоминая свои первые шаги на этом непростом пути. Бальные танцы… хах, черт, мне было восемь! Эти нелепые брюки с высокой талией, туфли, а рядом разукрашенная маминой косметикой девочка в ярком платье. — А вы с чего начинали? — решился спросить я, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Балет, — спокойно ответил Марлен. — Но я поздно пришел. Мне было уже тринадцать. — Почему бросили? — Ноги не хотел угробить, — очень серьезно ответил он, а потом хмыкнул, покачав головой. — На самом деле меня ужасно бесило название «балерун». Будто ругательство какое-то! Я тоже невольно заулыбался. Действительно, забавное. — Ладно, — резко взмахнул рукой Марлен, отгоняя беззаботность и возвращая меня в прошлое мрачное расположение духа, которое, судя по всему, еще долго после этого провала будет меня преследовать. — Я хочу еще раз посмотреть, как ты танцуешь. Времени на личное занятие у меня пока нет, так что приходи послезавтра на тренировку с моей группой. Посмотрим, на что ты способен. Он даже не дал мне возможности что-то ответить, просто ушел! Блять, у них что, занятия в воскресенье? Я не планировал идти на тренировку в воскресенье, но, видимо, придется. Хотя ради чего? Все равно свой шанс я уже просрал. В раздевалку возвращались ребята, весело переговариваясь о предстоящей поездке. Кто не прошел были расстроены, но не слишком сильно. Они, почему-то проще воспринимали. Может, это я просто слишком много значения придаю танцам? Я достал телефон из кармана куртку. Черт, пять пропущенных от Павла Сергеевича. Наверное, мне стоило сообщить ему мое расписание и впредь предупреждать, когда задерживаюсь, но… — Алло? — Ну и где ты? Чего трубку не берешь? — голос его был раздраженным, колючим. — Я на тренировке. Сегодня был… — Скоро буду, никуда не уходи! — перебил он и отключил телефон. — Ладно… — пробормотал я в пустоту, растерянно глядя на погасший экран. Да, стоило предупредить. Я переоделся и выскочил на улицу, едва не врезавшись в спину Марлена. Черт, да что ж сегодня за день?! — Тебя подвезти? — поинтересовался он, прокручивая ключи на пальце. — Н-нет, спасибо, — неловко ответил я, отступая на шаг. Холодно. Черт, почему так холодно? А ему вот вроде нормально в легком плаще… — Ты уверен? — вкрадчиво повторил мужчина, прищурив свои темно-синие глазищи. — Меня заберут, — судорожно закивал я. Марлен дернул уголками губ в неком подобие улыбки и, видимо, хотел уже уйти, но из-за поворота выехала машина Павла Сергеевича и остановилась рядом с нами. Вот черт. Черт-черт-черт! — Твой отец? — хмыкнул Марлен, но я только отрицательно покачал головой. Павел Сергеевич выбрался из салона и, будто вовсе не замечая преподавателя, крикнул мне: — Чего ты замер? Садись! Я коротко попрощался с нехорошо ухмыляющимся Марленом и поспешно забрался в машину. — Извините, я забыл предупредить, что у меня сегодня тренировка, — пробормотал я, поворачиваясь к Павлу Сергеевичу лицом. Он хмурился еще какое-то время, а потом вдруг расслабился, вздохнул… — Прости меня, — тихо произнес он, сворачивая на шумный проспект. — На работе устал просто, пришел домой, а тебя нет. Я подумал, что ты опять со своими дружками. — Нет, просто сегодня был важный отбор. Павел Сергеевич молчал, видимо, решив, что разговор окончен, но я продолжил. — Отбирали людей для поездки в столицу попробовать себя там в танцевальном театре. Я не прошел. — Ну, ничего, может, оно и к лучшему, — он только пожал плечами и, мягко улыбнувшись, положил руку мне на колено, чуть сжав. — А почему не прошел? Почему не прошел? Хороший вопрос. Я пытался разозлиться на себя, но даже это сделать не мог, будто у меня внутри действительно не было ничего. Но ведь на том неудачном свидании у меня получилось выплеснуть эмоции! Может, Марлен прав? Может, я действительно просто должен научиться вытаскивать из себя эту энергию? — Почему не прошел?.. — повторил я, давая себе время на то, чтобы собраться с мыслями. — Сказали, мне нужно заниматься сексом, чтобы быть более раскрепощенным. Павел Сергеевич чуть изумленно приподнял бровь и совершенно серьезно уточнил: — Ты хочешь заняться сексом? — А почему нет? Он помолчал какое-то время, а потом пожал плечами. — Ладно, давай. Сегодня? Блять, планируем, будто какой-нибудь поход в кино! — Можно и сегодня, — решительно кивнул я. Правда, когда мы подъехали к дому, моя уверенность несколько поугасла. Я старался не показать виду, но внутри все затряслось от волнения. С Лешкой было не так страшно. С Лешкой… не знаю, я был уверен, что даже если ничего не получится, мы просто забудем об этом и продолжим жить, а вот перед Павлом Сергеевичем я облажаться не хотел. А еще я боялся неловкого молчания за ужином. Вот уж что явно не располагает к интиму! Но он начал разговор о работе, и я с радостью поддержал его, пусть даже нихрена не понимал в этих странных финансовых показателях, о которых он твердил. Все было как-то… не так, как я себе представлял. Первый раз точно не должен быть таким! Даже то, что было с Лешкой, больше походило на первый секс, но может, оно просто поначалу так? — Ложись, — улыбнулся Павел Сергеевич, когда я вышел из душа, кажется, полностью готовый. — А… — Не переживай, я сам все сделаю, — он приглушил свет и, дождавшись, когда я лягу на свою половину кровати, сел рядом. — Волнуешься? Я кивнул, чувствуя ком в горле, мешающий говорить. А когда его теплая ладонь легла на мое бедро в опасной близости от паха, то меня и вовсе затрясло. — Посмотри на меня. Я заставил себя оторвать взгляд от изучения лампочек на потолке и взглянуть ему в лицо. Красивый, черт возьми! Такой, какой мне всегда нравился — немолодой, крепкий, с широкими плечами и сильными руками… Я на его фоне кажусь маленьким-маленьким. — Есений, — позвал Павел Сергеевич, осторожно задирая мою футболку и касаясь пальцами поджавшегося живота. — Ты доверяешь мне? Я кивнул второй раз. — Хорошо, — тихо произнес он, а потом наклонился ниже, целуя мой оголившийся живот, поднялся поцелуями выше, мазнул губами по шее, по щеке и наконец-то опалил дыханием губы. Поцеловал сначала мягко, ненавязчиво, давая возможность распробовать, а потом углубил поцелуй, и я прикрыл глаза, отдаваясь на волю чувств. Это было приятно, немного кололась его щетина, а уж когда крепкая рука легла на пах, я и вовсе невольно простонал, прогибаясь в пояснице. Черт, приятно! Он подцепил мои домашние штаны вместе с бельем и стянул их ниже, освобождая пока что вялый член от одежды. Сжал у основания… — Вот так, мальчик… — прошептал Павел Сергеевич, неторопливо водя рукой по всей длине. — Ты молодец… Колючее удовольствие расползалось по телу, и я уже хотел большего, хотел попробовать по-взрослому, а еще боялся упустить это настроение, загнаться, улететь мыслями не в ту сторону. Он оторвался от моих губ, отстранился, помог снять футболку и штаны, потом сам разделся, и я неосознанно закусил губу, вспоминая Лешкин член. У Лешки было прям произведение искусства! Маленький, аккуратный, с красивой розовой головкой и приятными на ощупь синими венками. У Павла Сергеевича был побольше, не такой ровный, с крупной головкой… Но я все равно потянулся руками, желая потрогать. Да, и на ощупь совсем другой. — Сожми сильнее, — попросил он, толкаясь мне в кулак. Я сделал так, как он просил, и сам двинул рукой, получив в ответ одобрительную улыбку. Это было странно. Всё это было как-то странно… — Ложись на живот, — скомандовал он, положив подушку по центру кровати. Я послушно лег, чуть раскинув ноги в стороны. Зашуршала фольга презерватива, потом щелкнула крышка лубриканта и в меня проникли смазанные пальцы. Холодно, черт возьми! Я вспомнил, как дернулся Лешка, а потом вспомнил все, что он мне говорил. Это бывает больно поначалу. Нужно расслабиться. Пока что не было больно, только очень дискомфортно. Ощущения странные, непривычные и какие-то будто совершенно неправильные. Я уткнулся лбом в сложенные руки и выше приподнял бедра, выгодно прогибая спину. Знал, что картинка красивая, и хотел сделать еще лучше… — Ты готов? — срывающимся от возбуждения голосом спросил Павел Сергеевич, сжимая пальцами мое бедро так, что синяки, наверное, останутся. — Да… — прошептал в ответ я, хотя совсем не был в этом уверен. Он устроился между моих ног и приставил головку к смазанному входу, толкнулся. Я сделал глубокий вдох, умоляя свое тело не сжиматься. Мышцы поддавались неохотно, иногда тупая ноющая боль от растяжения становилась невыносимой, и тогда я отводил руку назад, судорожно пытаясь приостановить его, замедлить. Черт, я и не думал, что будет так! Это было чем-то похоже на процесс растяжки на шпагат. Больно, неприятно, но какое же моральное удовлетворение получаешь, с каждым разом продвигаясь все дальше и дальше! Так и тут, когда он вошел полностью, я едва дышал от боли, но все равно ликовал, что у меня получилось! — Тш-ш, уже все… — целуя в плечо, зашептал Павел Сергеевич. — Ты умница… — Больно, — пожаловался я, незаметно вытирая о простыню выступившие слезы. — Это пройдет. Ты привыкнешь. Я знал, что привыкну. Спустя всего десяток секунд натяжение из категории невыносимого перешло в категорию терпимого, а потом и вовсе трансформировалось во что-то иррационально приятное. Я на пробу сжал мышцы и двинулся сам. Павел Сергеевич понял и медленно вытащил член до половины, добавил еще немного смазки и осторожно вошел снова до конца. Это действительно не было похоже на секс в активной позиции, и мне даже не хотелось подрочить себе. Лешка говорил, нужно учиться получать удовольствие от анального секса… Я зажмурился, попытался сконцентрироваться на ощущениях, и вскоре мне действительно удалось прочувствовать, хотя ладони Павла Сергеевича, сжимающие мои ягодицы, отвлекали. Он не торопился. Касался губами моей шеи, прихватывал зубами кожу, не оставляя следов, осторожно и медленно двигаясь во мне, а я не знал, чего желал больше: прекратить, заставить остановиться или просто получить поддержу, помочь пережить неприятные моменты. Я вздрагивал, морщился, жмурился, то отталкивал его бедра, то притягивал к себе, но он не реагировал на мои трепыхания, будто машина двигаясь вперёд-назад с неизменной медлительностью. Когда жжение показалось совсем уж несносным, я попросил: — Пожалуйста… остановитесь. И он действительно замер на середине и, стараясь не двигать бёдрами, наклонился ко мне, накрыл мою руку, судорожно комкающую угол подушки, переплетая пальцы с моими… Секунда, две, три, десять, и я почти расслабился. Да, десять секунд бездействия, и мне уже стало мало. Я подался назад, насаживаясь, сквозь колючую боль наконец-то начиная чувствовать то самое обжигающее удовольствие. Непроизвольный стон сорвался с губ, дыхание сбилось. Сладкая волна выворачивала наизнанку, и я уже не мог сдержать вскрик, когда он начал двигаться во мне, практически лег сверху, прижимая всем весом меня в матрас. Больно? Приятно? Черт, как разобраться?! Ещё несколько глубоких толчков, и он кончил, откатился в сторону, а я перевернулся на спину, обхватывая свой жаждущий прикосновений член пальцами. …Воздух вырывался из легких резко, болезненно. Судороги, наступающие после оргазма, сотрясали тело и почему-то никак не хотели проходить. Меня трясло. Я чувствовал рядом распаленное тело Павла Сергеевича, но так же чувствовал и невыносимое одиночество. Вот он, рядом, ничего не говорит. Кажется, планирует просто уснуть. Молодец, хорошо поработал! Удружил, так сказать… Полежав еще немного, прислушиваясь к размеренному дыханию Павла Сергеевича, я тихо, чтобы не разбудить, взял свой телефон и, предварительно выключив звук, написал Лешке: Я переспал с ним. Ответ пришел через пару минут. 22:47 Лешка: Поздравляю Подумав, я дописал еще: И я провалил пробы. На это сообщение ответа не было.