Непростительно молод

К Лешке я не пошел. Я пошел домой. К себе домой, вернее, к родителям. Там осталась моя загранка и еще кое-какие вещи, да и на самом-то деле мне попросту было некуда больше идти. Я открыл дверь своими ключами и замер в коридоре, прислушиваясь. — Олег, ты? — крикнула из кухни мама. Загремели кастрюли, захлопали дверцы шкафчиков… Какие привычные звуки. Маму я в детстве видел редко, она почти все время проводила на кухне. Вечно что-то варила, жарила, тушила, консервировала, выпекала. А когда не готовила, то возилась с цветами на балконе или занималась стиркой. — Олег? — удивленно повторила она. Послышались шаги, мама выглянула в коридор. Глаза ее удивленно округлились, а потом будто по щелчку пальцев наполнились слезами. — Еся… — слабо пробормотала она, прижимаясь плечом к стене. — А ты?.. — Я ненадолго, — перебил я ее и быстро разулся, направился в свою комнату. Мама там успела прибраться, судя по всему. Насколько я помню, то, убегая из родного дома, я оставил после себя жуткий бардак. Искал свои документы и водительское удостоверение. — А Павел Сергеевич… — начала она, следуя за мной по пятам. — Не говори мне ничего про Павла Сергеевича! — резко оборвал я, доставая из ящика стола папку. — Я даже слышать о нем не хочу. — Но почему?! — возмущенно воскликнула мама, обнимая себя руками за плечи. Почему? Я и сам бы не смог ответить на этот вопрос однозначно. Возможно, если бы не Марлен и Лешка, все случилось иначе. Наверное, я так бы и думал, что все в порядке, что так и должно быть. Размеренно и правильно, под надежной защитой сильного мужчины… — Есений, объясни мне! — мама подошла ближе. Робость ушла из глаз, она снова стала той скандальной и властной матерью, которой всегда была и всегда будет. Я вскочил на ноги, чувствуя то давно забытое протестное настроение, которое, как я думал, ни к чему хорошему не приводит. Нет, приводит. Отстаивать свои интересы — не эгоистично и не безрезультативно. Я просто обязан… — Нет, это ты объясни мне, как вообще вы до этого дошли?! Я скинул с плеч рюкзак и засунул в него свой загранпаспорт, открывающий мне путь в Австрию. — До чего дошли? — проворчала мать, складывая руки на груди. — До того, чтобы буквально отдать меня Павлу Сергеевичу?! Одобрить… Боже, мама! Ты… Я был чертовски зол на нее, но я старался подбирать слова. Все-таки порой мы с ней оказывались в одной лодке. Оба зависимы от деспотичного отца, оба боимся его… — Подожди! — она вскинула ладонь, заставляя меня замолчать. — Ты сам ушел к нему! Сказал, что знать нас не хочешь и готов жить где угодно, лишь бы не с нами. Отец, конечно, лютовал, но смирился с твоим выбором. А теперь ты говоришь, что я что-то там одобрила? Я?! Твои отношения со взрослым мужчиной? Она выразительно приподняла бровь и посмотрела на меня таким взглядом, что мне захотелось спрятаться куда-нибудь под стол от стыда. Я молчал, не зная, что сказать. — Павел Сергеевич характером как твой отец, — уже чуть более ласково произнесла она, склоняя голову к плечу. — И я бы никогда не желала тебе подобного… м-м, партнера? Не знаю, как назвать. — Почему ты мне не сказала? — обижено, но уже не столь эмоционально, пробурчал я, тяжело опускаясь на кровать. — Если бы ты хоть раз взял трубку, я бы сказала! — фыркнула она. Что? Не-ет, она мне ни разу не звонила. Или, может быть… Я достал телефон из кармана и зашел в контакты. Там нашел маму, убедился, что ни сообщений, ни звонков от нее не поступало, потом перешел в режим редактирования… «Разблокировать контакт» Вот же гадство! Он кинул ее в черный список! Но зачем? Знал, что она будет звонить и отговаривать? — Я звонила тебе втайне от отца, — голос ее дрогнул, но она поспешно собралась с силами и продолжила: — Он сперва вообще ничего не говорил, особенно после того телефонного разговора, а потом как-то спросил у меня, не звонил ли ты, не приходил ли. Я продолжал пялиться в экран своего телефона, слушая ее краем уха. Зачем он это сделал? Ведь он совсем во мне не заинтересован, это же очевидно. И никогда не был. Он, кажется, вообще ни в чем не заинтересован. Книг не читает, фильмы не смотрит, только работает-работает-работает. Приезжает с работы, ужинает и садится за ноутбук, документы какие-то смотрит. А я маюсь от безделья. Зачем я ему? Почему он так поступил?.. — Он тебя ударил? — пытаясь перехватить мой взгляд, поинтересовалась мама. — Еще нет, — глухо откликнулся я. — Еще нет… — тихо повторила она. Мы посидели какое-то время молча, а потом я решительно поднялся на ноги и направился в коридор. Марлен прав. На все сто процентов прав. Я должен выбираться из этого болота. Останусь с Павлом Сергеевичем — ничем хорошим это не закончится, вернусь к родителям — вскоре снова замкнусь в себе. Жить с Лешкой тоже не смогу, они и так с теткой едва ли выживают на одну ее зарплату. Моих денег надолго не хватит, если снимать квартиру. Месяц-два я смогу оплатить, а чем питаться? Невольно вспомнилось, как месяц назад я советовал Лешке пойти работать. Что ж, теперь и мне придется воспользоваться этим советом. Или правда плюнуть на Павла Сергеевича, на университет, на родителей и поехать в Австрию? Жечь мосты, да? — Есений, ты куда? — крикнула мама, следуя за мной в коридор. — Тебе есть куда пойти? — Разберусь, — отмахнулся я, шнуруя ботинки. — Зачем тебе загранпаспорт?.. Но я ее не слушал, вылетел в подъезд, захлопнув за собой дверь, и побежал вниз, перескакивая через две ступеньки. Хотелось на улицу, подальше от всего этого тесного пространства, подальше от своего прошлого, от вопросов, от контроля. От себя. Очень уж это бегство напоминало то, предыдущее. Но тогда я думал, что мне некуда идти, а теперь я точно это знал.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь густую крону, падали на промерзшую землю, в равной степени одаривая золотом и муравья, и ничком лежащую на земле девчонку… Я барабанил пальцами по клавиатуре, не в силах остановиться, встать наконец-то со ступеней и пойти на улицу. Как-никак, уже рассвет. Можно позавтракать в одной из тех кафешек, что работают с семи утра, или вообще рвануть в Макдональдс. Он, конечно, далеко, но, наверное, стоит того. Все же позавтракать не помешало бы. От энергетика и двух шоколадных батончиков эффект был недолговременный. …Может, Лешка сегодня все-таки придет в университет?.. А потом позвоню Марлену. Нет, напишу. Прямо сейчас напишу, что согласен. Я дописал последнюю строку казалось бы давно заброшенного ориджа и достал телефон. Половина седьмого… Не рано ли? Что обычно делают люди в такое время? Спят, определенно спят. Ну или выходят на пробежку. Я поеду в Австрию. Мне брать билеты? Хотел уже убрать телефон в карман, но ответ пришел незамедлительно: 06:32 Марлен: Да. У тебя есть деньги? Если нужно, я куплю тебе билеты. Серьезно? Он даже билеты мне готов оплатить? Ну уж нет! Спасибо, не надо. Я задумчиво покусал губы, гипнотизируя взглядом буквы так долго, что они начали расплываться и меняться местами. Дописал еще: Почему не спите? 06:33 Марлен: С собакой гуляю. Ого, не знал, что у него есть собака. Вскоре пришло фото — огромный белый алабай на фоне реки. Черт, это же совсем близко! Я торопливо написал: Можно присоединиться? 06:35 Марлен: Конечно. Сунув ноутбук в рюкзак, я вскочил на ноги и, чуть пошатываясь от усталости, кинул вниз. — Спасибо, что пустили! — искренне поблагодарил я охранника, улыбаясь во весь рот. Ну и пофиг, что не спал, что голодный и на самом-то деле понятия не имею, что творю. Я счастлив сейчас, именно в этот момент, именно в это морозное солнечное утро. — Без проблем, Есений, — махнул рукой подслеповатый дед охранник, открывая дверь на улицу. — Ты куда так спешишь? — К Марлену, — честно признался я, накидывая на голову капюшон и застегивая куртку. — Он с собакой гуляет возле реки. — А, ну, беги! — закивал мужчина, и я действительно побежал. Заскочил еще в кофейню, взял два стакана кофе и направился к реке. На фотке была видна спортивная площадка, там же площадка для выгула собак. Наверное, он еще не ушел… — Есь! — окликнул меня Марлен, и я резко обернулся, едва не выронив кофе. — Ты-то чего в такую рань? — с улыбкой поинтересовался он, поигрывая поводком. Я с некоторой опаской посмотрел на совершенно спокойного алабая и подошел ближе, чтобы вручить один стакан Марлену. — Да так… не спалось… — уклончиво протянул я, делая глоток карамельного капучино. — Домой не возвращался? — поинтересовался он, направляясь по берегу в сторону мостика. Подул холодный ветер, и я невольно поежился, а вот ему хоть бы что. Идет себе в распахнутом пальто, на солнце жмурится. — Был у родителей. Выяснил, что Павел Сергеевич зачем-то заблокировал в моем телефоне маму. Она мне звонила, а я думал… — мысли снова стали мрачными и невеселыми. Я замолчал на какое-то время, а когда продолжил, голос стал слабым: — Не понимаю, зачем оно ему надо. Марлен только кивнул. Я ожидал, что последуют другие нравоучения, советы, подсказки, но он ничего не сказал. Ну, только когда перехватил мой удивленный взгляд, с понимающей ухмылкой произнес: — Что? Ждешь указаний? Я не стану давать советы касаемо отношений. Очень некрасиво с моей стороны было бы сперва внушить тебе, что ты должен поступать по-своему, чтобы потом посоветовать поступить по-моему, не находишь? Он поднес к лицу стаканчик, вдохнул карамельный аромат и уже мягче добавил: — Прислушивайся к себе. Обычно люди даже не подозревают, что на самом деле знают ответы на большинство своих вопросов. Они ждут подсказок, знаков судьбы, потому что так проще. Всегда можно найти крайнего. — Ну, а если я сам спрашиваю совета? — поглядывая на шествующего впереди алабая, пробормотал я. Вообще-то очень хотелось послушать мнение Марлена, но, может, он прав? Он нахмурился, поднял глаза к небу и уверенно произнес: — Твой любовник не успокоится. — Думаете? — Да. Он действует без особой логики. Думаю, ему не интересно обладать. Когда ты был еще сам по себе, он тебя хотел. Когда ты начал влюбляться — он охладел. Когда стал его — потерял интерес. И вот ты снова не принадлежишь ему. Конечно же обидно. Очень похоже на правду. Если провести параллель между его схемой и тем, что было на самом деле… О да, я помню, как в пятнадцать Павел Сергеевич неприкрыто флиртовал со мной. Я сперва испугался, а потом… Какой идиот! — Я знаю таких людей. Они только ухаживают красиво, но не более.

***

Привычная процедура регистрации, перелет… Моего знания английского хватало, спасибо родителям, которые предпочитали отдыхать в европейских странах и с самого детства таскали меня за собой. Я был с совсем небольшим количеством вещей и огромным багажом страхов, который сразу куда-то делся, когда я заметил в гулком многоголосом зале человека, что решительным шагом направлялся в мою сторону. То, что он танцор, я понял сразу и без труда. Плавная походка, идеальная осанка. Когда он подошел ближе, я и лицо его узнал. Марлен настоял, чтобы мы поговорили в Zoom. Познакомились лично, так сказать. У Элиаса было симпатичное молодое курносое лицо, хотя Марлен сказал, что ему уже под сорок. Я немного удивился, но виду не подал. Кто их разберет этих австрийцев. — Добро пожаловать! — улыбнулся он, протягивая руку. — Нормально долетел? Я собрался с мыслями не сразу. Было сложно перестроиться на английский. — Да, отлично. Спасибо, что встретил. Мы направились к выходу. Попутно Элиас рассказывал мне о планах на день. — Ты, наверное, устал. Давай отвезем твои вещи в гостиницу и заедем пообедаем в ресторан? Заодно обсудим наши дела. — Хорошая идея, — я кивнул, рассматривая лица спешащих навстречу людей. Поверить сложно, что буквально позавчера я гулял с Марленом и его собакой, а сегодня уже здесь, в Австрии. Так все быстро, черт возьми! А я даже никого кроме Лешки не предупредил… Время летело с невероятной скоростью. Я и не заметил, когда успела наступить ночь. В уютном гостиничном номере я долго не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, думая, как завтра будет проходить «собеседование». Наверное, это нельзя назвать собеседованием. Они посмотрят, как я танцую, переговорят и решат. И тогда я или возьму билеты домой, или… Если они возьмут меня на работу, мне нужно будет оформить рабочую визу. Может, стоит вернуться на это время на Родину? Или попытаться обвыкнуться тут? Мне хватит денег на аренду квартиры или комнаты? Я перевернулся на другой бок и уставился в окно. На небе не было видно звезд из-за огней ночного города, зато луна светила подобно прожектору. Вздохнув, я достал из-под подушки телефон и написал сообщение Марлену: Спасибо. Я думал, что ответ не придет, но он пришел. 01:12 Марлен: Удачи завтра Опять не спит?..

***

«Меня взяли» — так написал я Лешке на следующий день, когда сидел в кафешке с Элиасом, отмечая успешное подписание контракта. Две недели обучения, за время которых мне сделают рабочую визу, а к тому же еще и оплатят полную стоимость за жилье, которую потом понемногу вычтут из зарплаты. Я был в шоке, честно говоря. Все казалось слишком нереалистичным. Не сказать, что предел мечтаний, нет. Были свои подводные камни. Например, отработанность движений. Группа должна была двигаться, как единый механизм, синхронно, без какой-либо самодеятельности раз за разом повторяя одни и те же танцы, но Марлен убедил, что это только начало. Он прав, я должен закрепиться в этой среде и научиться зарабатывать. А потом… а потом посмотрим. Ответ от Лешки пришел, когда нам уже принесли заказ. 15:45 Лешка: Поздравляю! Я не сомневался, что у тебя все получится! Пришли фотки! Я невольно заулыбался. Ну наконец-то, черт возьми, мой друг ожил! Фотки? Все что угодно! Я готов перефоткать ему всю Европу, лишь бы он улыбался! Пришлось после кафе тащить Элиаса по городу, щелкая все вокруг. Вообще мы подружились, кажется. Он был очень дружелюбным человеком, улыбчивым и отзывчивым. Поддерживал любую инициативу и только посмеивался с моего искреннего восхищения Кунстхаусом. Вечером написал Марлену, как обычно ожидая получить быстрый ответ, но ответа не было вовсе. И утром тоже. И в обед… Ладно, может занят. Я тоже был занят. Искал вместе с Элиасом подходящее жилье, а ужинал вместе с ним и его женой. Телефон сообщил о новом уведомлении ближе к ночи. Но, вопреки моим ожиданиям, это было сообщение от мамы. 19:27 Мама: Я звонила Леше. Он сказал, ты в Австрии. Почему ты меня не предупредил? Ничего отвечать на это не хотелось, и я решил оставить разговор на потом. Лучше позвонить, да? Некрасиво как-то получилось. А вот от Марлена сообщений по-прежнему не было.