Непростительно молод

Предупреждения к этой главе: Даб-кон, нецензурщина, underage, харассмент, первый раз, сексуальная неопытность, кризис ориентации, алкоголь, курение и др... 16 лет — Лешка, Лешенька, Алексеюшка, — противно канючила девчонка, повисая на моем плече. — Ну, пожалуйста, зайчик, ну пойдем потанцуем! Я скривился и попытался отцепить от себя ее ручки, но она только сильнее сжала хватку. — Да что же ты сидишь весь вечер в одиночестве?! Идем! Я хочу тан-це-ва-ать! — продолжала она ныть и лезть мне в лицо, едва ли не касаясь криво накрашенными губами щеки. — Вика, да не хочу, — устало ответил я, не желая даже смотреть ей в глаза. Мне было грустно и стыдно, а еще очень-очень обидно. — И музыка тут говно какое-то… — Так я попрошу сменить! — радостно завопила она и все-таки чмокнула меня в щеку. Я тут же принялся судорожно стирать след от губной помады, уже не волнуясь, обидится она или нет. — Что попросить включить? Мне тоже Ариана Гранде не заходит, кстати. Так что? Лану Дель Рей? Или… о, подожди, точно, ты же любишь Би-2! Сейчас… Она упорхнула к парню с колонками, а мне было уже плевать. Пусть делает, что хочет. Объяснять ей, что песни моей любимой группы явно не подходят для вечеринок в подобном месте, не хотелось. Тогда придется разговаривать с ней лишнюю минуту, а я старался избегать любых контактов с недавних пор. Да, а точнее, с того самого момента, когда понял, что она меня раздражает только за то, что она моя девушка. Нет, за то, что она вообще девушка. Я подхватил полупустую бутылку вина и, убедившись, что Вика увлечена болтовней с каким-то парнем, прокрался на лоджию. Там уже забился в угол дивана и, поджав под себя ноги, уставился в ночное небо за заляпанным грязью окном. Она найдет меня минут через пять и утащит обратно в наполненный шумом зал. Заставит танцевать под меланхоличную «Моя любовь», будет пьяно размышлять о нашем будущем… Я тряхнул головой, отгоняя глупые мыслишки, и поднес к губам горлышко бутылки. К черту это все. Может, стоит переспать с ней? Может, тогда мое наваждение рассеется? Я прикрыл глаза и попытался представить себе сцену из порнухи. Вот Вика, полуголая, в одном только лифчике, который едва ли держится на практически отсутствующих сиськах, спускается вниз, берет мой член в рот… Меня затошнило, но не потому, что картинка была мне омерзительна. Нет, я просто осознал, что и сам был бы не прочь у кого-нибудь отсосать. — Сбежал от своей красавицы? — раздался надо мной насмешливый глубокий голос. Я резко распахнул глаза и уставился на Тимура, именинника и хозяина вечеринки. …да вот хоть бы и у него! А что, красавчик, если говорить откровенно. Старшеклассник, ему как раз сегодня исполнялось восемнадцать. Модная прическа, цепкий умный взгляд… — Шумно, — слабо ответил я, глядя ему в глаза. — Она ради тебя еле уговорила Димку включить БИ-2, — произнес Тимур, доставая из кармана пижонские сигареты. Открыл окно, впуская в помещение холодный воздух. — Любишь эту группу? — Голос приятный, — пробормотал я, наблюдая, как он обхватывает губами фильтр и подносит к лицу зажженную спичку. Кто вообще прикуривает спичками?.. — Мне тоже нравится, — признался Тимур, солнечно улыбаясь мне. — Куришь? Я не курил, но все равно кивнул и поймал кинутую в лицо пачку. Осторожно вытащил одну сигарету, покрутил в руках, рассматривая. Тетка предпочитала тонкие, дамские и дешевые. Эти же были обычной толщины, но почему-то завернутые не в белую бумагу, а в темно-коричневую. Лицо Тимура вдруг оказалось близко-близко, и я замер, почему-то подумав, что он меня сейчас поцелует. Я был бы не против, пусть даже мы едва знакомы. — Прикуривай, а то спичка была последняя, — произнес он несколько невнятно из-за зажатой между зубами сигареты, и я, действуя больше интуитивно, тоже обхватил губами фильтр, приблизил лицо к нему… Я мог рассмотреть каждую ресничку, каждую бороздку на радужке его кофейных глаз. — Затягивайся давай, — выдыхая мне в лицо облачко дыма, Тимур вдруг осторожно сжал пальцами мою сигарету, направил кончиком на свою, соприкасаясь… Я затянулся, вдыхая дым в легкие. Закашлялся… — Что ты затягиваешься, как котенок?! — фыркнул парень, заметив, что моя сигарета снова погасла. И тогда я затянулся сильнее, наконец-то разжигая огонек. — Ты никогда не курил, — констатировал Тимур. — Что ж, все бывает впервые. Будто в подтверждение его слов, дым слишком больно резанул горло изнутри. Я согнулся пополам, закашлявшись, а он только посмеялся и похлопал меня по спине. Забавно… — А что, — он плюхнулся рядом со мной на диван и, понизив голос до шепота, поинтересовался: — С девчонками уже кувыркался? Викуся твоя выглядит как целочка… Я нервно вздохнул и глотнул вина, пытаясь выиграть для себя немного времени. Но ему, кажется, и не требовался ответ. — Вижу, что не трахались еще, — удовлетворенно протянул Тимур, жмурясь от едкого дыма. — Это хорошо. — Что хорошего?.. Он вдруг навалился на меня всем телом, так что я едва не вскрикнул от страха. Покосился на дверь, потому что казалось, что вот сейчас кто-то точно войдет и тогда… Хмельное дыхание обожгло мои губы, а в его затуманенных глазах плескалось такое необузданное желание, что мне захотелось отстраниться. Это было слишком. Я не мог сопротивляться, своим бездействием подтверждая его догадки, а они, я уверен, были! — Что хорошего?.. — едко прошептал Тимур, ледяными пальцами сжимая мое горло. — Я люблю нетронутых… Я мог бы подумать, что он положил глаз на Вику, но каким-то внутренним чутьем понимал, что нет, это не так. Меня парализовало от ужаса, и единственное, что я смог выдавить, это: — С чего ты вообще взял? Он ухмыльнулся и резко отстранился. Стряхнул пепел в оставленный кем-то стакан и протянул: — Радар. К тому же до того, как ты начал мутить с Викой, ты всегда был ярким и веселым мальчиком, — протянул он, вальяжно развалившись на диване. — Остроумным и в целом крутым, да. Честно признаться, когда думают, кого пригласить на вписку, твое имя звучит одно из первых, Ле-шень-ка! Его слова смутили, но и обрадовали. Мне всегда нравилось быть в центре внимания, а тут… — Подлизал-подсосал, — пряча глаза, пробурчал я. Тимур только рассмеялся. — Но ты все равно ошибся. Подводит твой радар… Я покрутил в руке потухшую сигарету и торопливо скомкал ее, осыпая джинсы рыжим табаком. Дверь вдруг открылась, и на лоджию вошла Вика. — Вот ты где! — фыркнула она, уперев руки в бока. — А я тебя везде ищу! Он подошла ближе и решительно протянула мне руку. Я кинул быстрый взгляд на саркастично хмыкнувшего парня и схватил ее за запястье, поднимаясь. Уже у самых дверей обернулся и повторил: — Ты ошибся, понял? Тимур склонил голову к плечу и ответил: — На этот счет я никогда не ошибаюсь, котеночек.

***

— Нет, прости, Вик, на этой неделе мы не увидимся. Я отравился чем-то, — нагло врал я в телефонную трубку, делая голос как можно более «убитым».  — Хочешь я приду к тебе? Поваляемся, посмотрим фильм? Я ноут возьму… Блять. Я крепко зажмурился, выдохнули, а потом обернулся на ухмыляющегося Тимура. Приложил палец к губам и ответил: — Нет, не надо приходить. Я сейчас не в лучшем виде. — А хочешь?.. — Все, не могу говорить! — торопливо выпалил я. — Увидимся в школе! Нажав на красную кнопочку, я облегченно выдохнул. Всё. Отмазался. — А девчонка-то влюбилась, — ставя на стол четыре банки пива, произнес Тимур и подошел к моему окну, подцепил пальцем занавеску. — У тебя хороший вид из окна. На парк. В доме можно курить? Я кивнул, наблюдая, как он открывает окно и садится на подоконник. Он выглядел расслабленным и уверенным в себе, но вел себя более сдержанно, чем тогда, на дне рождения. Может, не такой уж и плохой идеей было согласиться на эту встречу. «Попьем пива, поболтаем…» Все-таки знакомства со старшеклассниками лишними не будут. Я взял в руки банку пива и посмотрел на упаковку. Какое-то импортное. В «Пятерочке» такое не продают. — Попробуй, оно вкусное, — выдыхая дым в окно, подбодрил Тимур. Я открыл банку и поднес к губам. Даже запах другой, а вкус… потрясающий. — Твои родители когда с работы вернутся? — спросил он и жестом попросил принести ему пива. — Я живу с теткой. Она сегодня работает в ночную. Тимур удивленно вскинул бровь. — Да? А где родители? Эту тему я не любил, но все равно решил не скрывать. — Мать умерла от передоза, а отца я никогда не знал. Он поджал губы, выдерживая вежливую паузу, а потом произнес: — Ладно, а что все-таки у вас с Викой? Я сел на диван и поджал ноги, обхватывая себя руками за колени. Вика… Вика симпатичная девочка. Кудрявая, веселая… — Она немного не в моем вкусе, — пробормотал я, поглядывая в сторону Тимура. Меня затягивало, определенно. Потому что иначе я никак не мог объяснить, с чего бы вдруг я для себя решил, что Тимур в моем вкусе, а Вика — нет. — Ну, она своеобразная, — рассмеялся парень. — Доска и два соска, ага. Я слабо улыбнулся. Да, она стройная. Но мне как-то всегда было плевать на женские упругие сиськи и жопы. То ли дело бицепсы, трицепсы, ромбовидные мышцы на мужских телах… Боже. О чем я думаю? — Брось, котеночек, уж мне-то ты можешь сказать! Я ведь такой же, — выкинув окурок и закрыв окно, Тимур спрыгнул с подоконника и подсел ко мне, закидывая руку на плечо. Я не отстранился. — Парни, девушки, какая разница? Все люди по своей природе бисексуалы! Покраснев, я скосил на него глаза, не до конца понимая, шутит он или нет. — И что твои друзья? — осторожно спросил я, хотя ответ знал и так. Такой человек, как Тимур, родители которого, казалось, владели всеми деньгами города, просто не мог быть затравлен какими-то гомофобами. Да его папочка пальцами щелкнет, и всех врагов его любимого чада мигом поставят к стенке! — Двадцать первый век на дворе! — фыркнул он, делая глоток пива. — Но про тебя я никому не скажу! Честное слово… Я, видимо, молчал слишком долго, потому что он расценил эту тишину как-то по-своему. — Ты очень хорошенький, Лешенька, — признался Тимур, пальцами касаясь моего лица. — Лучше всех наших девок… В голове была пустота и темнота, будто кто-то выключил свет, поэтому когда он подтянул меня к себе и коснулся губ поцелуем, я не сразу врубился, что происходит, а потом… Завопила аварийная сигнализация, и я протестующе замычал, упираясь рукой ему в грудь. Он отстранился, отпустил, разочарованно вздыхая, и я уже хотел потребовать объяснений, но Тимур вдруг и сам произнес: — Прости, не сдержался. Ты слишком соблазнительный… Наверно, я поспешил, да? Не то слово, блять! …Хотя отрицать, что я хотел продолжения, было бы глупо. И не понятно до чего бы я дошел в своих размышлениях, если бы не услышал, как хлопнула входная дверь. — Тетка вернулась! — вскрикнул я и, подскочив, спрятал банки пива в шкаф. — Ты же сказал, она в ночную сегодня? — немного раздраженно пробурчал Тимур, складывая руки на груди. Я только пожал плечами и выскочил в гостиную. — П-привет, — пробормотал я, забирая у нее сумку с продуктами. — А ты… — Иди разбирай, — буркнула она и глянула поверх моего плеча. — Здрасте! — Здравствуйте, — вежливо произнес парень, склоняя голову к плечу. — Тимур, друг Леши. Я судорожно вздохнул, пытаясь придумать, что сказать и как потом объяснить тетке, откуда у меня такие взрослые и явно мажорные друзья… — Тетя Тамара, — подозрительно щурясь, ответила она. — А ты почему не на… — начал я, но она нахмурилась и прикрикнула: — Хватит болтать! Неси сумку на кухню!..

***

— Привет, — улыбнулся Тимур, пропуская меня в квартиру. — Ты чего такой растрепанный? Бежал что ли? Я нервно пожал плечами, но не стал объяснять, что да, бежал, потому что вышел из дома поздно. А поздно, потому что до последнего сомневался, нужно ли идти. После тех вчерашних неудачных посиделок он пригласил меня к себе и с вполне недвусмысленным намеком. Я сперва хотел отказаться, а потом понял, что от себя не убежишь. Лучше уж попробовать с таким, как Тимур, чем мучиться всю жизнь от неудовлетворенного любопытства. Это же всё любопытство да? Мне всего лишь хотелось экспериментов и ничего более. Я не гей, нет. Просто стоит у меня на гей-порно, ерунда ведь! А еще я был напуган. Нет, я был в ужасе! Внутри все сжималось от страха, а уж когда я прочитал на форуме, что в первый раз бывает больно, особенно, если у «верхнего» большой член. Почему я решил, что Тимур будет сверху? И какой у него член? Бля-я-я! Ну почему меня интересует размер его члена? Да потому что он скоро окажется во мне! Решимости поубавилось, и я снова хотел сбежать. — Мой руки и проходи в комнату. Я зашел в ванную, на автомате выкручивая кран и подставляя кисти под струю воды. В другое время я бы отметил, какой красивый интерьер в этой комнате, но сейчас, если бы меня спросили цвет, преобладающий в ванной, я бы ничего не смог сказать. Зачем мне все это? Почему я не мог пойти сегодня к Вике, купив цветы, шоколадку и презервативы? Она бы не отказала мне, я точно знаю. Начинать вести половую жизнь нужно с человеком противоположного пола, это точно! …Когда я успел дойти до кровати? Я вдруг понял, что собираюсь изменить Вике. Это бесчестно с моей стороны. А еще это прекрасное оправдание отказу. Да, вот прямо сейчас так и скажу Тимуру: «Я не хочу изменять Вике». И уйду. Но все слова испарились куда-то, когда на плечи легли горячие и сильные руки Тимура, заставляя меня опуститься на край кровати. — Не бойся, это всего лишь опыт, — прошептал он, приподнимая мою голову за подбородок. Мне казалось, что я пьян, потому что кивнул на его слова, позволяя расстегивать пуговицы на моей рубашке. Одну за другой… В квартире было тепло, но сейчас мне показалось, что по коже пробежал холодок, будто кто-то открыл окно. Верхнюю часть гардероба я позволил с себя стянуть, но, когда его пальцы принялись расстегивать мою ширинку, какая-то неконтролируемая паника захватила меня. Я вцепился в него, не позволяя полностью расстегнуть джинсы. Вскинув голову, я встретился с его взглядом и почувствовал, как мои глаза наполняются слезами. На его лице не было написано абсолютно ничего, кроме желания. Ни сочувствия, ни неуверенности. Он хотел только «валить и трахать», и от этого было страшно вдвойне. Я был на грани того, чтоб плюнуть на все, развернуться и уйти. — Боишься? — приподнял уголки губ Тимур. Я даже не понял, что меня банально берут на «слабо». Подростковая самоуверенность и боязнь показаться трусом взяли вверх. А может, я просто осознал, что ничего страшного не случится. Ну, займемся мы сексом, и что? Если я действительно гей, то с этим уже ничего не сделаешь, а если не гей, то мне не понравится. Ну, действительно, чего я боюсь? Зубы рвать, наверное, побольнее будет! Да и в мире-то множество геев! Наверняка они находят в этом что-то приятное?! Я отпустил его руки и лег на кровать, позволяя стянуть с себя оставшуюся одежду. Полностью голый, полностью открытый. Тимур тоже быстро стянул с себя домашнюю футболку и шорты. Телосложение у него было получше моего. Я невольно сглотнул, облизывая взглядом кубики пресса. Ни у кого из моих одноклассников не было таких мышц… — На живот перевернись. Я медленно перевернулся на живот, уткнувшись носом в простыню. Как же страшно… Щелкнула крышка какого-то крема. Возможно даже смазки. Точно, скорее всего второе. По комнате разнесся отвратительный клубничный запах. Перемазанные этой скользкой субстанцией пальцы прошлись между моих ягодиц, а потом принялись надавливать на вход, пытаясь проникнуть внутрь. Я никак не мог расслабиться, инстинктивно сжимаясь. С горем пополам во мне оказались два пальца. Не больно, но и не приятно. Поступательные движения тоже не принесли никакого результата. Я по-прежнему не чувствовал ни капли боли или удовольствия. Третий палец прошел, на удивление, почти без труда. Создалось ощущение, как будто в туалет хочется. Только чувство такое, будто я растянут до предела и больше уже некуда. Пальцы покинули мое тело, зашуршала фольга презерватива, а потом смазанный лубрикантом член начал медленно проникать в меня. Я вцепился в простыню и часто задышал, боясь даже пошевелиться. Господи, это ощущение невозможно объяснить. Ничего приятного в этом нет! Я даже сжать мышцы не мог. Одно резкое движение принесло первую порцию настоящей боли, будто внутри оказалось что-то колючее, а потом заболел низ живота. Немного потянуло и прошло. Он полностью внутри? Я выдохнул, но долго отдыхать мне не дали. Тимур остановился буквально на минуту, а потом начал движение назад и снова вперед. — Ты в порядке? — прошептал он, целуя меня в шею. Я кивнул, утыкаясь лбом в сложенные руки. Любовник из меня так себе… Бревно бревном! Но самостоятельно двигаться сейчас не хотелось, а уж когда темп ускорился… Скомкав в руках край простыни, я закусил губу и зажмурился. Все тело напряглось. Темп увеличился еще больше. Видимо, был выбран неправильный угол. Больно. Я заскулил, мысленно умоляя его поскорее кончить. Не знал, сколько прошло времени. Казалось, это длилось целую вечность. Одна непрекращающаяся тянущая боль и едва ощутимое томление внизу живота. Я подумал, что наверное, если бы я сумел сконцентрироваться, это томление переросло во что-то приятное, но распробовать и привыкнуть не успел. Вроде бы и долго все, но как-то быстро и бессмысленно. Когда он наконец-то кончил и откатился в сторону, я не смог сдержать облегченного вздоха. Я остался лежать на животе, чувствуя, как пощипывает задница, и к горлу подкатил липкий ком обиды. Я ничтожество. И анальный секс — это мрак. Ничего приятного в этом нет. — Не загоняйся, — прошептал Тимур, пробежавшись пальцами по моей спине. - Давай, переворачивайся. — Я не хочу, — слабо отозвался я. — Леш, так всегда первый раз. Думаешь, девчонкам очень нравится, когда они девственности лишаются? Аргумент, конечно, так себе. У женщин это предусмотрено физиологией, а сношения в задницу вообще не природный процесс! Тимур полежал еще минутку, а потом схватил меня за плечо и резко развернул, быстро сел между моих расставленных в стороны ног, и я мучительно покраснел от невозможности прикрыть свой вялый член и зияющую блестящую дырку… Стыд-то какой, боже! И как я на это решился? — Если тебе интересно, то я тоже занимался сексом в пассивной позиции, — пожал плечами Тимур, пробежавшись языком по губам. — И нет здесь ничего, чего стоило бы стесняться. Он щелкнул крышкой пузырька со смазкой и вылил немного на свою ладонь. Я завороженно наблюдал, как он размазывает ее по пальцам, согревая, а потом касается моего члена… — Что ты?.. — Тш-ш, расслабься, — улыбнулся он, скользнув по всей длине от головки до основания. — Ты знал, что у тебя очень красивый член? Будто кукольный. Такой розовый, мягкий, как игрушка. Я в восторге! — Боже, что ты несешь?! — простонал я, пряча пылающее лицо в ладонях. Он тихо рассмеялся и несильно сжал пальцами мои яйца, скользнул ниже, обведя колечко мышц… Щекотно! Я сжался и попытался отстраниться, но он перестал дразнить и засунул сразу два пальца. — Прекрати! — всрикнул я, перехватывая его руки. — Что ты творишь! — Делаю тебе приятное, — улыбнулся он и вдруг наклонился, укусил меня за запястье, так что я отдернул руки и болезненно взвизгнул… — А еще учу тебя получать удовольствие от секса. Я же говорю, что люблю целочек… Фраза была грязная и какая-то неправильная, но я от нее только развязно застонал, насаживаясь на пальцы. Ладно, пусть так. Мне тоже хотелось получить удовольствие. Одновременно с надавливанием на простату он лизнул мой член, собирая языком прозрачные капельки выступившей смазки, и мне окончательно сорвало крышу. Все мысли о том, что я ничтожество и шлюха, просто улетучились, когда я смотрел широко распахнутыми глазами на то, как сам Тимур, мать его, Волков, брал в рот мой член! Он не брезговал, не стеснялся, не считал это ниже своего достоинства, нет! Он просто хотел сделать мне приятное! Я невольно выгнулся в пояснице, потому что и физическое, и эмоциональное возбуждение стали настолько сильными, что я едва сдерживал крик. Пальцы Тимура двигались во мне как-то издевательски неторопливо, то подталкивая к пику, то оттаскивая. Он в последний раз лизнул головку, а потом плотно обхватил ее губами, и я всхлипнул от столь сильной стимуляции, насадился глубже на пальцы, с тоской понимая, что трех мне уже не хватает и хотелось бы снова почувствовать в себе член, но обдумать это желание я не успел, кончил, шумно выдохнув, и, пытаясь продлить яркие вспышки удовольствия, с силой сжал мышцы, обхватывая пальцы Тимура… — Офигенно, да? — улыбнулся он, отстраняясь. Он шумно дышал и облизывал губы, кажется, собирая языком мою сперму… — Ты… проглотил что ли? — недоверчиво прищурился я, опустив глаза на свой живот. Чисто, только скользкий прозрачный след от естественной смазки. — Сперма, конечно, не ванильное мороженное, но ничего омерзительного, — пожал плечами Тимур и вдруг подался вперед, целуя меня. Я почувствовал слегка солоноватый привкус, но ничего настолько противного, чтобы отстраняться. Причин отстраняться вообще не было…

***

— Молодой человек, документы! — потребовала продавщица, глядя на меня своими густо накрашенными глазищами. Я нервно похлопал себя по карманам, делая вид, что ищу паспорт, в надежде, что ей надоест ждать и она махнет рукой, пробивая пиво без документов. Черт… Люди в очереди уже начали возмущенно переговариваться, а я все стоял, как дурак, уже заведомо понимая, что план провальный. Да и не выгляжу я на восемнадцать… — Пропустите, пожалуйста! — раздался знакомый голос, и я резко обернулся, посмотрел на спешащего ко мне через толпу Тимура. — Вот, у меня есть паспорт, а мы одноклассники! Он сунул продавщице документы и коротко ободряюще подмигнул. Кассир окинула меня пристальным взглядом, и я понял, что она все еще в сомнениях. Но документы есть, а значит все по закону. Я наконец-то получил свое пиво, оплатил карточкой и вышел вместе с Тимуром на улицу. — Ты меня преследуешь что ли? — подозрительно прищурился я, засовывая руки в карманы. — Немного, — хищно улыбнулся парень. — Чем сегодня занимаешься? По телу пробежал неприятный озноб. — Мне еще нельзя… Тимур вскинул ладони, показывая, что ничего такого не имел в виду, и заговорщицки протянул: — Просто хотел пригласить тебя в кино. Это тебе уже можно? Я покраснел и отвернулся, но он только хмыкнул. — Да ладно тебе! Всего лишь кино! Там сейчас потрясающий ужастик идет. Жека ходил, говорит понравился. — Я не могу, — вяло отозвался я. — С деньгами напряг… — Боже, Лешка, — закатил глаза Тимур. — Я приглашаю, значит я плачу. Считай это свиданием. — У меня девушка есть… — попытался вразумить его я, но он был непреклонен. — Она не узнает, поверь мне. Мы просто идем в кино как два друга, окей? Никаких приставаний.

***

— Ты с ума сошел! — зашипел я, когда Тимур прижал меня спиной к двери туалета и, щелкнув замком, запирая нас изнутри, толкнул меня к подоконнику, заставляя опереться руками. — Мне на работу надо! — уже всерьез задергался я, уворачиваясь от его поцелуев. — Правда, Тим, мне нужно идти! Он сорвал с моего плеча рюкзак и швырнул его на пол. — Мы быстро, — серьезно выдохнул он и принялся расстегивать пуговицу на джинсах. Черт, это так грязно! — Нет, Тим, я не могу, я опаздываю! Он раздраженно зарычал, отстранился и отрывисто спросил: — Сколько ты получаешь, раздавая эти свои листовки? — Сотку в день, — прошептал я в ответ, поворачивая к нему голову и почти испуганно глядя в горящие похотью глаза… — Я дам тебе три сотни, если ты сейчас останешься со мной! — бросил он, и не дожидаясь реакции, резко сдернул с меня штаны. Я уже и не сопротивлялся, когда смазанные пальцы скользнули в меня, грубо растягивая. А он готовился, раз даже смазку притащил. — Тц… больно! — пожаловался я, вцепляясь пальцами в подоконник. — Скоро привыкнешь, — просто ответил он, раскатывая презерватив по своему члену. Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как он медленно проникает в меня. Хорошо хоть не рывком! Больно шлепнув меня по заднице, процедил: — Расслабься. Как же это унизительно! Я будто дешевая шлюха, пьяная девочка, которую сняли в клубе и зажимают теперь в туалете. Обида и жалость к себе на время отвлекли от тянущей боли. Глаза защипало от непрошеных, неконтролируемых слез. Я должен был немедленно прекратить это, одеться и убежать на работу, чтобы получить честные деньги, а не вот так, раздвигая ноги… Положил голову на скрещенные руки, я незаметно стер слезы, но тем самым еще больше прогнувшись. Ему это понравилось. Он снова шлепнул меня по заднице, отчего мышцы непроизвольно сжались, еще плотнее обхватывая его член. Тимур застонал и еще раз ударил меня ладонью, параллельно с этим быстро двигая бедрами. Наконец-то он кончил. Я стоял, не в силах даже пошевелиться. Мне казалось, что этот кошмар никогда не закончится. — Давай собирайся уже. Звонок скоро, а у меня еще один урок, — беспечно пробормотал Тимур, стягивая использованный презерватив и выкидывая его в мусорное ведро. Я поспешно вытер заплаканное лицо и застегнул джинсы. — Ну, чего ревешь? — уже мягче поинтересовался он, доставая из бумажника хрустящие купюры. — И лишнего там себе не надумывай, хорошо? Я просто оплатил то, что ты мог бы получить на работе. Ничего такого в этом нет, хорошо? Но я уже не мог остановить поток слез. Я продался за деньги. Я просто шлюха. Я… — Боже, котенок! — простонал Тимур, заключая меня в объятия. — Ну хватит, Лешка! Не реви, ничего ведь страшного не произошло! Я просто думал о тебе все выходные, вот и не сдержался. Ну, все, не плачь. Пойди умойся, хорошо? Он погладил меня по спине и, быстро отстранившись, покинул помещение.

***

— Мне звонила твоя учительница, — жестко заявила тетка вечером за ужином. — Почему тебя не было в школе? — Прогулял, — равнодушно произнес я. Нужно было не так. Нужно было извиниться, сказать, что этого больше не повторится, что просто захотелось адреналина (и плевать, что прогуливаю не первый раз, просто раньше не палился), но я не мог промолвить ни слова. Язык не ворочался. Я чертовски устал бояться. — И ты так спокойно об этом говоришь? Тетка была в бешенстве. Она и так недовольна моими оценками, а тут еще и прогулы. — У тебя вообще голова на плечах есть? Сплошные двойки, постоянные замечания… Пока не подтянешь свои оценки, на гульки даже не рассчитывай! — Я не гуляю, — слабо промямлил я, незаинтересованно ковыряясь ложкой в супе. — Тогда где ты шляешься после школы?! — гневно фыркнула тетка. — Не пудри мне мозги, Леша! — Да правда! — в отчаянии, едва ли не крича, выпалил я. Ну не говорит же ей, что я устроился раздавать листовки, чтобы хоть какие-то деньги приносить в семью, потому что нам за долги по коммуналке скоро отключат электричество! Теткиной зарплаты едва хватало на еду, а скоро зима, скоро начнутся простуды… Но я не мог признаться ей, что работаю. Она всегда говорила, что моя работа — это учеба, что я должен поступить в хороший ВУЗ и получить образование. — Почему ты прогулял? Отвечай! На этот вопрос я тоже не мог ответить. Я прогулял, потому что вот уже неделю бегаю от Тимура. Его приставания стали слишком навязчивы и неприятны. Он зажимал меня по углам, а потом рассовывал деньги по карманам, объясняя это тем, что у него денег много, а мне нужнее. Но я знал, что это плата за секс. Меня делали проституткой. Я продавал свое тело. Нет, не так. Он покупал мое тело. Зачем? Я же и так не сопротивлялся! Не нужны были мне его деньги! Порой то, что он делал, было приятным, а порой болезненным. Он часто отсасывал мне и никогда не заставлял отсасывать ему, но все равно после каждого такого «акта любви» я чувствовал себя униженным и грязным. Омерзительно… — Леша, у тебя проблемы? — тетка встревоженно заглянула мне в глаза. — Ты себя хорошо чувствуешь? Я почувствовал, что на глаза навернулись слезы, и кивнул, судорожно моргая. — Может, пойдешь приляжешь? Ты побледнел, — она положила ладонь мне на лоб, проверяя температуру. — Вроде не заболел… Ну, ладно, доедай тогда и иди уроки делай. И смотри не прогуливай больше!.. Я тупо кивнул и, быстро расправившись с супом, ушел в комнату. Мыслей то ли вообще не было, то ли они летели с космической скоростью, но в душе чувствовалась такая зияющая пустота, что становилось даже страшно. Казалось, все чувства выключили, и я будто опьяненный пытаюсь в полной темноте найти выключатель. Только обида… Да, какая-то детская, эгоистичная обида жгла меня изнутри. На смену обиде пришла злость. Я с силой захлопнул дверь и закрыл на щеколду. Пнув валяющуюся на полу подушку так, что она отлетела в противоположный угол, я схватил первую попавшуюся в руки книгу и швырнул ее туда же. Злость не отпускала. Сжав руки в кулаки, я почувствовал, как все тело затряслось от клокотавшей внутри отчаянной волны энергии. Было страшно. По-настоящему страшно. Я никогда не был так зол. Мне казалось, что эта неведомая сила разорвет меня… …ближе к полуночи полегчало. Я лежал на кровати в позе морской звезды и думал, какой же я дурак. Обиженный маленький мальчик, не способный справиться с проблемами. Я, конечно, как и всякий подросток, порой думал, что все знаю, все умею, что мое мировоззрение уже сформировано, то, что мне нравится сейчас — будет мне нравиться всегда, что я могу со всем справиться. Но реальность оказалась такова, что я, оказывается, беззащитен перед волей судьбы. И дело даже не в ориентации. Оно в ориентирах. Казался унизительным тот факт, что я на самом деле всего лишь ребенок. Да, в моем возрасте уже занимаются сексом, но ведь не за деньги же! Я метнул взгляд на ящик стола, где аккуратной стопочкой лежали купюры, заработанные и на раздаче листовок, и грязным способом, на который я не подписывался. В общей сложности получалось около тысячи. Долг по коммуналке составлял чуть больше двух. Вот насобираю нужную сумму и попрошу Тимура отъебаться от меня…

***

Как же больно! Черт… — Полегче! — попросил я, когда очередной грубый толчок принес новую порцию боли. Я сжал край парты одной рукой и прикусил кожу на второй, чтобы не закричать. Почти на сухую, почти без подготовки, да еще и на жесткой школьной парте. Спина болела, пальцы Тимура сжимали мои бока, и я уверен, что синяки останутся там значительные. — Остановись… — прошептал я, пытаясь оттолкнуть его бедра от себя. Он перехватил мою руку и прижал ее к парте, буквально втрахивая меня в твердую столешницу. От толчков я съехал на самый край и теперь голова моя почти висела. Я зажмурился. Боль мешала здраво мыслить. Последние секунды были самыми болезненными. Я почти прокусил кожу на руке. Тимур кончил и замер еще на несколько секунд внутри, прикрывая глаза от удовольствия. — Ты с ума сошел, — заплетающимся языком, прошептал я, отпихивая его от себя ватными руками. — Больно же… — Одевайся давай и вали домой, — холодно произнес он, выходя из меня. Снял презерватив, завязал его и принялся вытирать член салфеткой. Обидно. Я как шлюха, да? «Одевайся, вали домой»… Проглотив обиду, я аккуратно, не делая лишних движений, натянул джинсы, застегнул рубашку и пиджак. В зеркале, висящем возле двери, я уловил свое отражение. Кошмар! Лицо красное, губы распухшие, будто целовался с кем-то, глаза на мокром месте, волосы растрепанные, а на руке след от моих же зубов. Кожу не прокусил, но сходить будет еще долго. Мне стало как-то тошно от собственного вида, и дело было даже не в последствиях грубого секса, нет. Тимур говорил, я смазливый. Густые темные волосы, голубые глаза, аккуратный вздернутый нос… Чем я его так привлек? Всем этим? Только внешностью? Он подошел ко мне со спины, посмотрел в отражение и вдруг обхватил за талию, прижимаясь ближе. Он почти на голову выше, шире в плечах, и взгляд такой, будто весь мир у него в кармане, будто все ему подвластно. — Извини, перестарался, — улыбнулся он и поднял руку выше, сжал пальцами мой подбородок и чуть повернул голову, и я… задохнулся от ужаса. На моей шее, чуть выше ключиц, расцветал лиловый засос. — Блять, — ошарашено прошептал я, рассматривая отвратительное пятно, как напоминание о его неуемной страсти. Я должен был закончить все раньше, я же планировал остановиться, но… Почувствовав прикосновение к своему бедру, я поспешно опустил глаза вниз, уже зная, что там увижу. Он затолкал смятую купюру мне в передний карман, и я вдруг с обидой выпалил: — Зачем ты платишь мне за секс? В отражении я увидел, как он приподнял бровь и с притворным недоумением в голосе ответил: — Это не плата за секс, это просто дружеская помощь. — Нет, ты прекрасно знаешь, что это не так! — слабо отозвался я, глядя на себя в зеркале. Ничтожество. Жалкая шлюха… — Ладно, — пожал плечами Тимур, обнимая меня поперек груди обеими руками. Он внимательно наблюдал за моей реакцией, когда говорил: — Если тебя эти деньги оскорбляют, тогда верни мне их. Меня… меня будто ударили в солнечное сплетение. Я невольно сгорбился, чувствуя, как обрываются нити-артерии, и сердце стремительно падает вниз, а потом подскакивает и начинает биться где-то в глотке. Стыд, злость, обиды, страх — все перемешалось в тошнотворный коктейль, и я чуть не взвыл от досады. Потому что я действительно хотел отдать ему эти деньги, но так неосмотрительно буквально вчера их потратил, погасив долги… — Успокойся, котенок, — читая меня, как открытую книгу, ласково протянул Тимур, положив подбородок мне на плечо. — Не думай об этом. Никто не узнает. Ну, что плохого в этих деньгах? Тебе они нужны, а мне нет. Зато мне нужен ты, — и, прижавшись возбужденным членом к моей заднице, добавил: — Чувствуешь, как сильно ты мне нужен?..