Непростительно молод

Предупреждения к этой главе: незащищенный секс, даб-кон, упоминание наркотиков, алкоголь 18 лет Где я? Кто я? Почему я себя так паршиво чувствую?.. Я с трудом разлепил глаза и сразу же прикипел взглядом к стоящему на столике стакану. Но только я взял его в руки и поднес его к губам, в нос ударил крепкий запах спирта. Чёрт, это водка. Взгляд соскользнул на развалившегося на диване напротив парня, и я первые двадцать секунд не мог понять, кто он такой и почему так пялится из-под ресниц. Высокий, мощный, явно лет на пять старше… Ответ на первый вопрос нашелся где-то в архивах памяти. Точно, это же двоюродный братец Аленки, девушки моего бывшего одноклассника Никиты. Кажется, Мирослав. То ли гопник, то ли алкаш, то ли все вместе. Зачем он пришел? Кто его пригласил? Голубые глаза Мирослава, мутные от сна и похмелья, смотрели прямо на меня. Ошибки быть не могло, он изучал с пристальным вниманием. Я слишком хорошо знал такой взгляд. Он скользил по телу, подобно ядовитой змее, задерживался на губах, когда я говорил или улыбался, а потом переползал к рукам, отслеживая каждое движение пальцев. Архив памяти снова заработал, кидая мне на стол очередную папку. Я вспомнил, как вчера вечером постоянно ловил украдкой брошенные взгляды и недоумевал, когда слышал от Мирослава гомофобные шуточки. Он будто боролся с собой, заставлял отвести взгляд, но не мог и снова смотрел, смотрел, смотрел… Сперва мне было интересно наблюдать за его метаниями, а потом это наскучило. Мирослав, хах, очередной латентный педик, воспитанный улицей и уверенный, что альфа-самцом его делают мышцы и способность выглушить бутылку водки в одно рыло. Мне было его даже немного жалко. Если бы он родился немного в других условиях, мог бы работать моделью или каким-нибудь фитнес тренером. — Вставай, чмо, — промямлило тело рядом со мной и пихнуло кого-то, лежащего с правой стороны от него, в бок. Послышался удар о пол и громкий мат. Я отвернулся от Мирослава, с кряхтением повернулся на звук и встретился глазами с Никитой. — Блять, Леха, будь ты бабой, я бы тебе вдул! — в сердцах выпалил Никита, приподнимаясь на локтях и окидывая меня оценивающим липким взглядом. Я понятия не имел, что красивого он нашел в моем опухшем после вчерашней пьянки лице, но по коже все равно от этих слов будто пробежался мороз. Почему-то мне стало страшно, что Мирослав ему врежет за подобные высказывания, и я постарался перевести все в шутку, а вернее, перевести удар на себя. Мне-то не привыкать получать по морде. — Будь ты мужиком, я бы тебе дал. — Сука! — беззлобно буркнул Никита и, свесившись с кровати, спросил у Жорика: — Прости, брат, ты там не сильно ебнулся? — Я давно уже ебнулся, — промямлил Жорик, поднимаясь с пола. — Как мы втроем на полторушке разместились? — задал он волнующий всех нас вопрос и вдруг, зажав рот рукой, кинулся в сторону туалета. Я на секунду обрадовался, что вчера ограничился парой алкогольных коктейлей в отличие от ребят, которые плотно так подсели на водяру. Мы с Никитой проводили Жору взглядом и синхронно потёрли глаза. В комнате было ещё два тела: Аленка и еще какая-то девчонка, подруга Жорика. Кажется, Натали. Хах, Натали… Наташка обыкновенная! Весь вечер жрала Кровавую Мери, наверченную на дешевом пакетированном соке! Девушки полулежали на кресле, плотно обняв друг друга. Они были в одном нижнем белье, прикрытые чьей-то курткой. Никита расфокусировано глянул на них, потом перевёл вопросительный взгляд на меня. Но я тоже плохо помнил, что вчера было. Я посмотрел на часы на прикроватном столике и едва не взвыл. — Блять, мне в универ надо! — прошептал я, сползая с кровати. — Леха, ты головой ударился? После вчерашней вписки я еще неделю буду отходить, а ты… — А мне надо! — зарычал я, рассматривая свое отражение в зеркальной поверхности шкафа. Увидел в отражении Мирослава, что так же внимательно наблюдал за мной. Блять, ну чего он пялится?! — Сегодня же первый день учебы. — И что? Думаешь, кому-то есть дело до отсутствующих? Боже, да я тоже на первом курсе думал, что меня за прогулы отчислят, как видишь, я все еще студент! Проигнорировав его слова, я упрямо сжал губы в тонкую линию и застегнул воротник помятой клетчатой рубашки. Ладно, хрен с ним, главное прийти! — У тебя на боку пятно от вина, — тыча в меня пальцем, произнес Никита. Я повернулся боком к зеркалу и поморщился. Он прав. Пятно значительное. — Ладно, дам тебе свою футболку, — вставая с кровати и направляясь к шкафу, буркнул друг. — На, самая маленькая, какая есть. — Спасибо, — улыбнулся я, стягивая с себя грязную рубашку. — Завтра постираю и занесу. — Та забей, все равно она мне в облипку. Футболка, которая была Никите в облипку, мне была как раз. Я повязал рубашку на бедрах, зачесал пальцами назад волосы, стараясь привести выбеленную челку в божеский вид, и уже хотел пожать ему руку и уйти по-тихому, но он вдруг произнес: — Сережку переставь, придурок. Я благодарно кивнул и вернулся к зеркалу. Сережку гвоздик доставать из уха было больно, а вставлять еще хуже, но я прикусил губу и заставил себя подумать о том, что прокалывать уши было больнее. Я чувствовал каждый миллиметр холодной иглы и разливающийся по телу огонь, и не хотелось бы переживать это снова, если дырки в ушах все-таки зарастут. Лучше уж так, сжав челюсти и зажмурившись, перетерпеть, чем снова самостоятельно делать этот дурацкий пирсинг! — Красавчик, — ухмыльнулся Никита, рассматривая мое отражение в зеркале. — И почему ты не девка?.. Я посмотрел на него неодобрительно, но отвлекся на запищавший телефон. 08:12 Мужик из тиндера: Конфетка, ты дома? Убедившись, что Никита не видит, что происходит на экране, я быстро напечатал: Нет, собираюсь в университет. Заблокировав экран, я наконец-то попрощался с другом, потом махнул на прощание Мирославу, постучал в дверь ванной Жорику и, когда он мне не ответил, видимо, из-за шума воды не услышав стук, выскочил из квартиры. Следующее сообщение от Димы, которого пора бы переименовать в контактах на «Диму из тиндера», пришло, когда я уже ехал в автобусе. 08:22 Мужик из тиндера: Хочешь, подъеду сегодня? Соскучился Я до боли закусил губу и ответил: У меня никак. Может, у тебя? 08:23 Мужик из тиндера: Лады, тогда я заеду за тобой в пять. И целующий смайлик. Я слабо улыбнулся и отвернулся к окну. Дима был неплохой парень, хоть и явно не опытный в гейском сексе. Он часто спешил и забывал думать о моем удовольствии, но зато и когда был в пассиве, позволял мне многое. Наверное, он немного мазохист. А еще он был старше. Гораздо, блять, старше! У меня было много любовников, но тридцатишестилетних бизнесменов еще никогда. Я должен был, наверное, называть его уважительно Дмитрий Владимирович, но сложно было обращаться на вы и шепотом к человеку, которого регулярно трахаешь и который регулярно трахает тебя…

***

В универе на первой паре была полупустая аудитория. От монотонного голоса препода тянуло в сон, но я упрямо слушал, периодически отпивая энергетик из бутылки. Скучно… — Слушай, Лех, тема есть, — шепнул мне на ухо одногруппник. — Не хочешь на перемене прогуляться с нами до ближайшего магазина купить нам пива. А мы в благодарность за тебя заплатим? Я глянул на него удивленно. — Тебе не продают что ли? — Да в этом магазине продавщица нас уже знает, жучка старая, не продает! А следующий где-то в ебенях! — У меня с собой паспорта нет, Юр, — виновато улыбнулся я, пожимая плечами. — Попроси кого-нибудь из второкурсников. Он уныло пожал плечами. — Я ни с кем не знаком. — На курилке познакомься. — Да не курю я! В этом лично я проблем тоже не видел. Не обязательно развивать привычку, можно просто постоять покрасоваться, курить не в затяг. Но, блять, курилка же лучшее место для знакомств! — Ладно, — вздохнул Юра, — наверное, придется просить у Есения, хотя я почти уверен, что он откажет. Я обернулся, глянул на мальчика на галерке. Наш молчаливый одногруппник сидел как всегда в наушниках, положив голову на сложенные на парте руки. Чего он грустный такой?.. — Сам с ним поговорю, — прошептал я, заглядывая Юрке в глаза. Прозвенел звонок, и я, быстро собрав свои манатки, подсел к кудрявому пареньку прежде чем он успел уйти. — Привет, — улыбнулся я, включая все свое обаяние. — Меня Леша зовут, а тебя? — я протянул ему руку, и он, как я и думал, немного завис. Посмотрел на меня удивленно своими то ли серыми, то ли зелеными глазами, и едва заметно улыбнулся. — Есений. Он пожал руку, и я почувствовал, какие холодные у него пальцы. Но красивые. Он вообще был какой-то кукольный. — Нихуя ты благородный, Есений! — решил я перевести все в шутку. — Будешь Есей! Нет, Ясей! Он понимающе кивнул, видимо, не впервые его имя как-то переиначивали. — Смотрю, тебе здесь не очень нравится, да? — я окинул взглядом стремительно пустеющую аудиторию и тоже поднялся на ноги. — Я не силен в точных науках, — он тоже сгреб в рюкзак свои тетради и ручки и, подхватив явно дорогущий телефон, вышел вслед за мной в коридор. — А чего тогда пошел? — Отец настоял, — пожал плечами Яся, а потом как-то робко поинтересовался: — А тебе нравится? Я нахмурился и покосился на Юрку, что стоял вдалеке и едва ли не подпрыгивал от нетерпения, ожидая нас. Блять, а я уже и забыл, что должен был спросить! — Автоматизаторы могут зарабатывать деньги, а нравится или не нравится… да мне как-то все равно. Я вообще работать не очень хочу. Он понимающе закивал. Мы помолчали какое-то время, а потом я собрался с духом и спросил: — У тебя паспорт с собой? Есений поднял на меня смеющиеся глаза и пошутил: — Хочешь взять на мое имя кредит? Я тоже улыбнулся, радуясь, что ледышка наконец-то растаяла. Подумав немного, как бы закрутить вопрос так, чтобы он не подумал, что я просто его использую, я наконец-то выдал: — Ребята предложили пойти пива купить, а ни у кого паспорта нет. Хочешь с нами? С них бесплатное пиво. Он нахмурился, что-то обдумывая, но потом немного устало вздохнул и кивнул. — Ладно, идем… — Стой! — я поймал его за руку и добавил: — Если ты не хочешь, ты не обязан. Смущенно улыбнувшись, Яся закусил губу и признался: — Я не люблю пиво, но, может, колу?

***

— Еще… — простонал, чувствуя, что горячая волна грозит вот-вот накрыть с головой, погрузив в пучину беспамятства, снеся все мосты и дамбы. Боль, граничащая с удовольствием. Удовольствие, скрывающееся под маской боли. — Еще чуть-чуть. Да. Да, немного. М-м… И меня накрыло. Дыхание перехватывало, все тело затрясло в оргазме, и я конвульсивно задергался, хватаясь за его крепкие плечи. Он тоже глухо застонал что-то и повалился на меня, придавливая всем телом, так что я едва ли мог дышать. А уж как омерзительно чувство, когда до безумия чувствительный член зажимают между двумя телами... — …черт, Лешка, у тебя такие порнографичные ноги! — воскликнул Дима, когда мы наконец-то немного отойдя от оргазма, смогли встать с кровати. — Пожалуйста, походи в одной футболке! Хотя нет, подожди!.. Я замер, так и не натянув на себя смятую футболку. Дима открыл дверцу шкафа и принялся сосредоточенно греметь вешалками, а я тупо рассматривал свое отражение в зеркале. И что здесь порнографичного? Обычные ноги, бледные, как у мертвеца, потому что все лето я как дурак проходил в джинсах. Вон синяк на коленке. Взгляд метнулся к лицу. Покрасневшие щеки, зацелованные губы, голубые глаза блестят, волосы во все стороны… — Вот! — любовник торжественно вручил мне простую белую рубашку. — Всегда мечтал, чтобы ты походил по моему дому в подобном. Все это напоминало сопливую мелодраму, но я не стал сопротивляться. Поднялся на дрожащие от слабости ноги и, не стесняясь наготы, надел то, что он просил. Ткань была явно дорогая и очень приятная на ощупь. Мне нравилось ощущать ее кожей, и даже то, что она едва ли прикрывала ягодицы, меня совсем не смущало. — Покрутись, — попросил Дима, складывая руки на груди. Я послушно сделал поворот вокруг своей оси, рассматривая себя в зеркале со всех сторон. — Неплохо, — закусив губу, произнес он. — Но кое-чего не хватает. Он хитро ухмыльнулся и достал из шкафа то, что обычно называют косметичкой. Я с интересом заглянул в нее и невольно нахмурился. — Косметика? Серьезно? — Только не нужно говорить, что мне не хватает женского тепла! — отмахнулся Дима, беря в руки какую-то коробочку. — Это эксперимент, понятно? Он опустил кисточку аппликатора в тени для век, и я покорно закрыл глаза, позволяя вытворять с собой все, что он захочет. — Только не ярко! — попросил я. — Не бойся, драг-диву я из тебя делать не буду. Это всего лишь нежно-розовые тени, чтобы чуть-чуть высветлить верхнее веко. У тебя и без того красивые глаза, но это сделает их выразительнее. Дима наконец-то закончил с тенями и позволил открыть глаза. — Можно посмотреть? — попросил я, потянувшись руками к лицу. — Нет, потом, — он перехватил меня за запястье и придирчиво окинул взглядом свою работу. — Неплохо. Теперь подведем немного… Тушью пользоваться не будем, мне нравятся твои ресницы. Кивнув, я позволил ему приблизить острый кончик карандаша к своему лицу, но, когда он коснулся нижнего века, я зажмурился и дернулся назад. — Да не переживай ты! — фыркнул мужчина, положив руку мне на плечо. — Я не выколю тебе глаз! — А вдруг! — огрызнулся я и выхватил у него карандаш. — Дай я сам! Я никогда раньше не делал ничего подобного и, честно говоря, не собирался, но лучше самому попробовать, чем доверить такое опасное дело другому человеку. Я подошел ближе к зеркалу и внимательно посмотрел на свое отражение. Дима не обманул, он действительно использовал нежно-розовые тени, которые не опошляли образ, а подчеркивали мои глаза. — Ты обворожительный, — произнес он, неотрывно глядя на меня через зеркало. Я покраснел, улыбнулся и, чтобы скрыть смущение, принялся осторожно подводить веки… — Нет-нет! — вдруг воскликнул Дима. — По линии ресниц и чуть ниже, видишь? И во внутренних уголках не крась, лучше во внешних растушуй… — Блять, откуда ты столько знаешь? — проворчал я, но постарался следовать его указаниями. Действительно, получалось красиво. С верхним веком было сложнее. Прокрашивать между ресниц не получалось, и потому я больше растушевывал. — Черт, я кажется, все испортил! Ты уверен, что тени нужно было наносить сначала, а не потом? Потому что теперь это какое-то бурое нечто… — Наверное, ты прав, — Дима прищурился и протянул мне ватную палочку. — Подправь немного… Я вытер лишнее и позволил ему снова нанести тени. Теперь получилось красиво. Действительно красиво. Мои голубые глаза казались в несколько раз ярче, а взгляд таким дерзким и вызывающим, что у меня дух перехватило. Так вот, что ощущает девушка, когда смотрит в зеркало на улучшенную версию себя! Я коснулся лица и отпрянул, заметив позади себя Диму. — Ты прекрасен, конфетка, — усмехнулся он, притягивая меня к себе. Пальцами прошелся по моей щеке, обхватил за талию, а второй рукой залез под рубашку, приподнимая край, чтобы я мог увидеть свой уже порядком возбужденный член. — Ты весь такой сладенький, что мне хочется тебя съесть, — он припал губами к шее, и я прогнулся в пояснице, прижимаясь ягодицами к его паху. Он без ума от меня… — Останься сегодня на еще одну ночь, — прошептал Дима, поглаживая меня между бедер, будто случайно задевая края растянутой и чувствительной дырки. Я шире расставил ноги, давая ему пространство для действий, и он одобрительно зарычал, проталкивая в меня сразу два пальца. Они вошли без боли и сопротивления, но я все равно не был уверен, что готов к очередному заходу. Правда, Дима моего мнения не спрашивал. Он толкнул меня к зеркалу, заставляя опереться о шкаф, и, обхватив одной рукой за талию, приподнял сзади край рубашки и, приспустив свои штаны, приставил член ко входу… Я уже слабо что-то соображал, глядя своему отражению в блядские глаза, но одна мысль, которую мне все вбивали в башку с четырнадцати лет, все еще ползала едва живая в затуманенном сознании. — Презервативы, черт, Дима! — всхлипнул я и попытался выпрямиться, чтобы он смог сделать буквально пару шагов до прикроватной тумбочки и достать сраные гандоны. Я совсем не ожидал, что меня плотнее прижмут к себе и втолкнутся прямо так, на сухую, без защиты… — Нет!.. — вскрикнул я, пытаясь отстраниться. Всё возбуждение мгновенно испарилось, а взгляд из похотливого стал испуганным. Я дернулся, попытался руками оттолкнуть его бедра, но куда там! Дима зарычал что-то матерное, кажется, клялся, что ничем не болеет, и, преодолевая сопротивление, вошел до конца. Я впал в настоящую панику. В голове уже пронеслись ужасающие фантазии, как я буду в тридцать лет умирать от СПИДа в какой-нибудь вонючей палате, а тетка будет смотреть на меня разочарованно и зло, и я… — Пожалуйста, прекрати! — закричал я не столько от боли, сколько испугавшись собственных мыслей, но рот мне уже зажала крепкая рука, и я мог только мычать и инстинктивно сжиматься. А еще смотреть на свое отражение в зеркале. Блестящие от слез обреченные затраханные глаза, размазанный карандаш и мокрая от пота светлая челка. Я был похож на дешевую шлюху… Опять. Я опять чувствовал себя шлюхой. Вскоре я перестал чувствовать боль. Рваные толчки больше не вызывали никаких эмоций, я не пытался прислушиваться к себе, не пытался уловить хотя бы отголосок удовольствия. Мне даже не было обидно за то, что Диме было плевать на мои ощущения. Он тихо рычал, делая поступательные движения, и вскоре кончил, буквально оттолкнув меня от себя. Я упал на колени, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекают белесые капли спермы, и понимал, что ни в коем случае не должен был этого допустить. Никогда. Но я допустил. Смотреть на свое отражение было гадко, и я поспешно отвернулся, стирая слезы. — Леш… — он коснулся моего плеча, но я не дернулся, позволяя обнять. Обнять так, будто ничего этого не было. Будто это нормально — игнорировать мои просьбы. — Лешенька, я правда здоров… — Нахуй иди, — прошипел я, не пытаясь пошевелиться и отстраниться. Он и сам понял все. Не препятствовал, когда я уходил в ванную и там поспешно стирал полотенцем подсыхающую сперму, а потом долго умывался, пытаясь оттереть въевшуюся косметику. Не препятствовал, когда я надевал свои шмотки и уходил из квартиры. Он, кажется, понял, что сделал что-то сильно не то. Наверное, я был психом, но после всего этого кошмара я пришел на пары. Успел как раз со звонком и, ничего не видя перед собой, сел на свое место. — Леш, все в порядке? — раздался рядом удивленный голос. Я посмотрел на Ясю и слабо улыбнулся. — Да, а что? — На тебе лица нет, — произнес Есений, но докапываться не стал, видя, что я не настроен на разговор. Я был ему безмерно благодарен, потому что объяснить свое состояние не мог. Мы ведь не настолько близкие друзья, чтобы делиться подобным, да? Уронив голову на парту, я принялся судорожно обдумывать план действий. Дима кончил в меня, и, пусть даже он утверждал, что здоров, я все равно должен провериться на все венерички, какие только существуют в этом мире. И желательно анонимно… Ужасные картинки моего возможного будущего сменялись одна за другой, и я едва ли не задыхался, сжимаясь от страха перед нависшей надо мной угрозой. Я уже представлял, как получаю результаты анализов, а там в графе «ВИЧ» стоит «положительный». Блять, да я там на месте поседею! — Ясь, ты не знаешь, где у нас на СПИД можно сдать тест? — совсем одурев от ужаса, прошептал я, наклоняясь к одногруппнику. Он удивленно вскинул бровь, но так же тихо ответил: — На Мельничной. У меня мамка там медсестрой работала. — Анонимно делают? — Да, — кивнул Есений и больше ничего не говорил и не спрашивал. Я облегченно выдохнул и снова лег на парту. Вопросов про незащищенный секс я бы сейчас не выдержал… С горем пополам отсидев все пары, я благополучно свалил домой, мечтая завалиться спать. По пути зашёл в магазин и купил продукты, а на оставшиеся деньги пачку сигарет. Слишком много курить стал, но меня совершенно не волновало, что оно там вызывает, рак легких или импотенцию. В квартире было холодно и сыро. Я зябко поежился и пошел разгребать сумки. Но мне не дали даже молоко до холодильника донести. В дверь позвонили. На пороге стоял запыхавшийся Есений. — Э-э, — неловко протянул я, отступая на шаг. — Что ты тут делаешь? — Ты телефон забыл. Я побежал за тобой, но ты куда-то делся. Пришлось узнавать у старосты твой адрес, и, вот… — он протянул мне мой мобильный и уже развернулся, чтобы уйти, но я схватил его за рукав куртки. — Спасибо! Ты не хочешь зайти? Я тебе чай заварю и, ну, не знаю… что-то еще попробую найти в холодильнике. Он виновато улыбнулся, глянул на наручные часы и произнес: — Я бы с удовольствием, но у меня тренировка через полчаса. Если хочешь, мы можем завтра прогуляться. Я закусил губу и отвел глаза. Завтра я планировал сдать анализы, но… Вздохнув, я пробормотал: — Пойдешь со мной завтра в больницу? Ну, на Мельничную? А после можем в парке посидеть или по району пошататься. Есений посмотрел на меня длинным нечитаемым взглядом и коротко кивнул. Улыбнулся. — Конечно, — ответил он. — Не переживай, все будет хорошо.

***

— Леха, с днем рождения! Ты на еще один день ближе к смерти, что может быть лучше?! — Жорик перехватил бутылку пива левой рукой и протянул мне правую для крепкого рукопожатия. Я растянул губы в искренней улыбке, чувствуя себя так, будто вот-вот не сдержу радостного крика. Я здоров. Я абсолютно, блять, здоров! — Ну, умирать я пока не планирую, — хмыкнул я в ответ, заглядывая ему за спину. Аленка оттеснила Жорика плечом и повисла на мне, лепеча что-то про «счастье-здоровье» и «успехи на любовном фронте». Потом пришла очередь Никиты и Натали. Я принимал поздравления, подарки, бутылки горячительного и наконец-то смог представить им еще одного гостя: — Ребята, знакомьтесь, это мой одногруппник Есений. Можно Еся, можно Яся, как вам удобно! Кажется, моего нового друга ребята приняли тепло. Они по своему обыкновению пытались его растормошить провокационными вопросами, но тихий и меланхоличный мальчик только улыбался и отвечал предельно вежливо. — Все, идем бухать! — радостно воскликнула Натали, хлопнув Жорика по спине. Парень закашлялся, посмотрел на нее возмущенно. — Ты чего-о?! — завопил он и в отместку шлепнул по заднице. Наконец-то они прекратили свои любовные игры, и, оставив подарки в моей комнате, мы все дружненько поднялись на крышу дома напротив. «Бухать» — это было очень громко сказано. Было всего три бутылки вина и несколько бутылок пива, а еще пачки чипсов и сухариков. Про стаканчики мы благополучно забыли, поэтому пили с горла. — Алён, в который раз говорю тебе, отойди от края! — крикнул Никита, оттаскивая девочку за руку. — Ты бухая в говно, когда только успела? Но она только отмахивалась и продолжала любоваться красотой открывшегося с высоты девятого этажа вида на город. Сразу можно было понять, кто пришел просто выпить, кто насладиться компанией, а кто созерцать прекрасное. Натали хотела просто нажраться, поэтому прикладывалась к бутылке больше всех, Жорик с Никитой безостановочно шутили и обсуждали свою студенческую жизнь, подработки вне универа и перспективы развития собственного ЧП, а Есений больше молчал, сидя на невысоком заборчике, и смотрел вдаль. Видимо, их с Аленкой зачаровал закат… Я подсел ближе к нему и произнес: — Хорошо, когда день рождения в сентябре. Тепло еще. Я мечтаю однажды встретить день рождения в солнечной Испании, на каком-нибудь пляже… — Там красиво, — улыбнулся он, а потом спросил: — Тебе девятнадцать исполняется. Ты пропустил год после школы? — Ага, — кивнул я, делая глоток вина. — Мне не хватило баллов, чтобы поступить на бесплатное, и пришлось самостоятельно готовиться год и поступать еще раз. Он кивнул и, поджав ноги, обхватил руками колени. Мы помолчали какое-то время. Я «хмели» не чувствовал совершенно, то ли потому что было прохладно, то ли потому, что было мало. — Как там результаты теста? — вдруг робко поинтересовался Яся, покосившись на увлеченно болтающих парней. — Все хорошо, — кивнул я и протянул ему бутылку. — Здоров. Он посмотрел на меня с интересом, а потом, понизив голос до шепота, спросил: — Ты же гей, да? Я удивленно приподнял бровь, ожидая, что же он скажет еще. Станет осуждать? Но Есений коснулся своего уха, и я понял. А, все ясно, сережка. — Да, — с улыбкой ответил я, понимая, что он не собирается вскакивать на ноги и с криками «Педик!» убегать прочь. — А глаза зачем подводишь? Я потянулся к лицу и аккуратно провел пальцами по веку, чтобы не размазать карандаш. — А черт его знает, — честно ответил я. — Как-то попробовал и мне показалось это красивым. Тебе не нравится? — Тебе идет, — помотал головой Яся. — Твой образ вообще очень интересный. Но ты не боишься, что все, ну… — он махнул рукой, делая какой-то неопределенный жест, — …узнают? Ну, не твои друзья, они, кажется, в курсе, а остальные. Я дернул уголками губ, но так и не улыбнулся. Почему-то его слова немного задели, но не обидели, нет. Узнают. Узнают о чем? О том, что я не такой, как они? Вернее, что я такой же, только… Блять, я все-таки немного пьян, раз всерьез пытаюсь мысленно сформулировать свое отношение к собственной ориентации. — Мне все равно, что подумают окружающие, — соврал я, но, кажется, Есения такой ответ устроил. Вино закончилось, теперь все были ближе друг к другу, лениво перекидываясь какими-то отрывистыми фразами. — Еся, а ты чего такой грустный?.. — пьяно хохотнул Никита. Я ожидал, что сейчас последует продолжение про «хуй сосал невкусный», но он только проворчал: — Как ты вообще можешь грустить, когда у тебя такая охеренно красивая жопа?! Кинув взгляд на нисколько не смущенного Есения, я ехидно поинтересовался у друга: — А тебе что, нравится?.. — А я что виноват, что у вас, пацанов, жопы лучше, чем у девок? — взвился Никита, за что получил от Аленки по башке. — Ай, за что?! — За то что на чужие жопы смотришь! — беззлобно рявкнула она. — Ты пацанам больше комплиментов говоришь, чем мне! Жорик рассмеялся и приобнял Натали за плечи. Она вздрогнула и плотнее прижалась к его боку. Холодало… — Пойдем ко мне? — поинтересовался я, поднимаясь на ноги. Ребята согласно закивали и принялись собираться. Мы сгрузили пустые бутылки и упаковки от чипсов в пакет и спустились по лестнице вниз. — Может, возьмем еще чего-нибудь? — кивнув в сторону супермаркета, поинтересовался я. — У меня есть кое-что поинтереснее, — заговорщицки ответил Никита, похлопав себя ладонью по карману джинсовки. Я вздохнул, но постарался сделать вид, что все нормально. Ну, подумаешь, трава! Кто сейчас не курит? — У меня нет бутылки для водника, — тихо ответил я, смущенно поглядывая на Есения. Он, кажется, тоже понял о чем речь, но выглядел невозмутимым. Яся вообще выделялся из нашей компании. Такой примерный мальчик из хорошей семьи среди маргиналов. С ним было приятно общаться, но… как он относится к наркотикам? — Ладно, давайте зайдем купим двушку колы, — пожал плечами Жорик, но девчонки тут же воспротивились, утверждая, что пепси вкуснее. Сошлись на байкале. Я прихватил еще пару пачек чипсов. Тетка работала в ночную, можно было не переживать на ее счет. — Слушай, а можно в гостиной курить? — на скорую руку конструируя водник из ведра, пластмассовой бутылки и фольги, поинтересовался Никита. — Лучше все-таки на балконе, — покачал головой я. — Тетка учует — пиздюлей выпишет. — Она тебя еще не спалила? — удивленно глянула на меня Аленка. — Мы с тобой столько раз курили косяк в твоей комнате… Хотя, конечно, одна самокрутка на двоих и водник на шестерых это разные масштабы… Кстати, Есений, ты будешь? Я заинтересованно глянул на Ясю, ожидая, что он откажется, но он пожал плечами и ответил: — Почему бы и нет?..