Непростительно молод

Предупреждения к этой главе: изнасилование, секс под наркотиками, незащищенный секс, алкоголь, курение 22 года Я ненавидел клубы. Не потому, что считал это давно вымершим динозавром, не потому, что презирал современную музыку, а потому, что, видимо, где-то на подсознательном уровне я чувствовал, что однажды со мной в клубе случится какой-нибудь пиздец. И он случился… — Ну что, идем? — едва не подпрыгивая на месте от восторга и нетерпения, прокричала Аленка. Счастливая, глаза горели нездоровым безумием, ее непокорная душа уже предвкушала веселье… — Есений идет? — поинтересовался Никита, выискивая в сумке пачку сигарет. Я покачал головой и мельком глянул в сторону Михи и Руслана… Блять, я бы и сам не пошел, остался с Ясей. Посмотрели бы фильмец, как и планировали, пожрали чипсов, но ведь Рус идет, а значит я не могу упустить такой шанс. — Есений? Это тот милый мальчик, который тебя опекал, как мамочка и увел в самый разгар веселья? — ухмыльнулся Руслан. Я осторожно кивнул, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Если я сейчас услышу, что Яся в его вкусе, и он хочет с ним поближе познакомиться, то сдохну на месте. Ладно, спокойно. Может, Есений и в его вкусе, только вот Руслан точно не понравился Есению. Да и я всегда мог попросить друга не отвечать взаимностью на заигрывания парня, который, блять, нравится мне! Он поймет и послушается… Послушается же, правда? — Очень серьезный мальчик, — хмыкнул Рус, складывая руки на груди. — Какой-то совсем сложный… Я облегченно выдохнул и достал сигареты из кармана. Фух, пронесло. Яся для него слишком сложный, а Руслан не из тех, кто любит разгадывать ребусы. Ему бы кого попроще. Меня, например. — Парни, да вы охренели! — возмущенно завопила Аленка, переглядываясь с Натали. — Лешка, Есений — геи. Никита вон на жопы мужские засматривается… — Ничего я не засматриваюсь! — попробовал вставить парень, но она не позволила себя перебить. — Теперь еще ты тут размышляешь, кто в твоем вкусе, а кто нет!.. — Успокойся, детка, это шутка, — хмыкнул Руслан, с забавой наблюдая за ее искренним негодованием. — Я ни на что не променяю женские прелести. — Так-то лучше! Мы дружно посмеялись над всей этой ситуацией и направились в сторону второсортного клуба. Хотя в нашем провинциальном городе ничего лучше все равно не отыскать. Я курил всю дорогу, пытаясь успокоиться, потому что уже знал, что меня там будут уговариваться снова что-то принять, а я… кажется, я обещал Есению и тетке, что не стану пробовать колеса, а курить траву в клубе глупо. Размажет по диванчику и всех делов… — Выпьем? — поинтересовался Руслан, кивая на барную стойку. — Я не планировал, но, если немного, то можно. Рус не стал размениваться на коктейли и заказал сразу бутылку вискаря. — Помнишь что-нибудь с того вечера? — спросил он, подпирая голову рукой. Я собирался пить неторопливо, но этот вопрос заставил меня сделать глоток побольше. — Яся сказал, мы поцеловались? — перекрикивая музыку, сказал я, болтая лед по стенкам. Руслан ухмыльнулся, обвел взглядом танцпол, где уже вовсю вытанцовывали наши девчонки, которых, судя по всему, таблетки взяли раньше. Никита с Жорой пока что просто стояли в стороне, изредка поглядывая на своих красавиц. — Не хочешь к ним? — проследив за моим взглядом, поинтересовался Рус, а я, глубоко вздохнув, ответил: — Мне и тут неплохо. С тобой. Парень одобрительно кивнул и плеснул еще в стаканы. Мы как-то быстро пьянели, обсуждали какое-то бессмысленной дерьмо, изредка возмущаясь тем, насколько громкая музыка. — И ты же понимаешь, что бытие не имеет объективной причины и ценности? Ничто не является моральным или аморальным, ведь объективной нравственности не существует. Понимаешь? Что если Бог гей? — нес пьяную чушь Руслан, а я только поддакивал ему и кивал. — Вот видишь, мой друг сидит с какой-то девчонкой и ему хорошо без меня, — он ткнул пальцем в виднеющуюся в глубине зала ярко рыжую шевелюру Михи. — Так можно всех друзей потерять. Бывает такое: знакомишь их между собой, а они на тебя забивают.  — Может быть, он в тебе не нуждался? — предположил я. — Невозможно со всеми поддерживать отношения. Кто-то уходит, кто-то появляется. Важно только то, кто рядом в данный момент. Друг. Руслан взмахнул рукой и пьяно ухмыльнулся. — Мне кажется, дружбы не существует. Есть только корысть. Мы дружим до тех пор, пока имеем возможность получать от человека выгоду. — А как же положительные эмоции? — А это разве не выгода? — Если у тебя проблемы, а друзья безвозмездно помогают тебе, это тогда что по-твоему? — я повернулся к нему всем корпусом, заинтересованно участвуя в разговоре. — Всего лишь тешат себя, радуются, что кому-то в данный момент хуже, чем им, сравнивают, самоутверждаются в собственном превосходстве. Много чего. — У тебя детская травма что ли? — рассмеялся я, склонив голову к плечу. — Ты слишком пессимистичен. Руслан самодовольно усмехнулся. — Это называется реалистичный взгляд на жизнь, детка. — Это называется затяжная депрессия! Может быть, еще обсудим дружбу между мужчиной и женщиной? Руслан сел поудобнее, оживившись. Вот ему только дай языком почесать! — Ха, это очень хорошая тема, чтоб ты знал! — он коснулся моей руки, но не перешел ту грань, за которой начинался уже откровенный флирт. — Дружба между мужчиной и женщиной всегда имеет сексуальный подтекст. Кто-то кого-то обязательно захочет. — Хорошо, пусть так, но что тогда с хваленой мужской дружбой? — Она заканчивается там, где начинается конфликт интересов. Например, женщина. Что мужчина будет делать, если ему с его лучшим другом понравится одна женщина? Я тихо рассмеялся. Чудесный вопрос, особенно, когда он адресован гею! Но Руслану, кажется, и не нужен был ответ. Он продолжал: — Это как в физике, — он оперся локтем о барную стойку и подпер голову рукой. — Если сила реакции опоры уравновешивает силу тяжести, то тело находится в покое. Этот покой и был бы концом вашей дружбы, если бы твоя сила желания обладать данной особой не оказалась меньше, чем его. — Я не очень разбираюсь в физике, — признался я, а потом с улыбкой добавил: — И в женщинах. — Да вообще не важно, мужчины или женщины, — пожал плечами Рус. — Например, если представить другую ситуацию, где один хочет, а другой боится? Они не сдвинутся с места, пока сила одного не превысит силу другого. Если ты хочешь встречаться с женщиной, а она с тобой нет, пока ее желание не превысит твое, ты от нее не отстанешь, или наоборот, если твое желание будет сильнее, чем ее, то… — он ухмыльнулся и сложил пальцы решеткой, показывая вероятные последствия. Я окончательно запутался. В какой момент мы сползли с темы дружбы на тему изнасилования?.. — Не важно, мужчина или женщина, силой или уговорами, друзья или враги, физика или химия, важно лишь то, что я забыл, что хотел сказать… — задумчиво пробормотал Руслан, и я снова рассмеялся. С ним хорошо. Как же с ним чертовски хорошо… Я и не заметил, когда бутылка опустела. Круто, мы выхлебали ее вдвоем… Руслан вдруг быстро положил что-то в рот и резко притянул меня к себе за затылок, даже не убедившись, что никто не смотрит. Да и я тоже просто забил на то, что нас сто процентов кто-то сейчас увидит. Насрать, правда. Я приоткрыл рот, впуская его язык, и удивленно замер, почувствовав маленькую таблетку, которую он передал мне через поцелуй. Он быстро отстранился и подтолкнул ко мне стакан с остатками виски и водой от подтаявшего льда. Я послушно запил, глядя ему в глаза. Он улыбался… — Не бойся, это легкие, — прочитал я по губам. — Почти трава, только эффект интересный. Тебе понравится. — Этого я и боюсь… — пробормотал я, оглядываясь назад. Мне показалось, что таблетка уже подействовала, потому что в толпе я заметил знакомое лицо. Да нет, бред, быть такого не может… — И зачем нам клуб? — растянув губы в хмельной улыбке, спросил Рус. — Пойдем отсюда, а? Тут рядом есть потрясающе красивое место. Я согласно кивнул, желая убраться отсюда, потому что голос уже охрип из-за того, что постоянно приходилось перекрикивать музыку, а бас неприятно отзывался в грудине. Кружилась башка, а виски пронзала боль… — Конечно пойдем, только подожди, я сейчас. Мне уже было, мягко говоря, не хорошо. Меня замутило, и язык не ворочался. Руслан улыбнулся, коснулся моей руки, и… чертовский сложно было уйти от него прямо сейчас, но я чувствовал, что должен был немножко развеяться и вернуть себе адекватность. Хотя бы крохи осмысленности, чтобы запомнить этот момент… Я старался не шататься, но все равно ноги меня не слушались. Я был готов лететь на крыльях, но мог передвигаться только держась за стеночку. Омерзительный голубой неоновый свет в комнатке для курения перед дверями в уборную раздражал до крика. Я закурил, опираясь бедрами о столик, на котором стояли пепельницы, и закрыл глаза. Очнулся, казалось, спустя час, хотя по факту прошла минута. Держал дрожащими пальцами затухающую сигарету, потому что сил поднести ее к губам не было, и слушал гудящую вытяжку и вливающийся в ее мерное жужжание тяжелый бит. — Блять… — я кинул окурок в пепельницу и на ватных ногах добрел до туалета. Нужно умыться, а то совсем паршиво. Не столько тошнило, сколько кружилась голова. Состояние на грани обморока. А дальше… я и сам не понял, как все закрутилось. В голове туман, но перед глазами знакомое лицо из прошлого. Из моих кошмаров. — Ты? — хрипло спросил я, хватаясь руками за умывальник. Тимур улыбнулся мне своей ласковой змеиной улыбкой. Он кивнул и сделал шаг вперед, а я не понял, что произошло и когда он успел затянуть меня в кабинку. Как только дверь закрылась, он впечатал меня в стену, и я непроизвольно застонал, больно ударившись затылком. Теплые губы и запах перегара. Замечательный, блин, поцелуй. От нехватки воздуха, мне совсем поплохело. Ноги подогнулись, и я начал оседать. Перед глазами замелькали звездочки… — Эй-эй, котенок, так легко ты от меня не отделаешься! — ухмыльнулся он, грубо вздергивая меня на ноги. Стало действительно страшно. Я был будто в тумане, меня качало из стороны в сторону. А жесткие пальцы уже стаскивали мои брюки и нижнее белье. Я дернулся, почувствовав грубое проникновение пальцев в судорожно сжимающееся колечко, но мог только закрыть глаза. Попытался выдернуть руки из его цепкой хватки, но безрезультатно. — Мальчик мой, — слова больно обожгли. В глазах предательски защипало. Хочу домой. Хочу к Руслану. Пальцы исчезли. Первый толчок. Я закричал, не в силах сдерживать эмоции. Ощущение, будто он порвал меня. Может быть, так и было. Больно. — Отпусти! — я дернулся, но тело не слушалось. Я плохо соображал и вообще не контролировал себя. Но боль чувствовал отлично. Еще толчок, и снова вскрик. Блаженный стон и сопение над ухом. Черт, откуда здесь вообще взялся Тимур?! Я не знал, сколько это продолжалось. Движения приносили лишь острую боль. Когда он кончил в меня и вышел, вытирая член о внутреннюю сторону бедра, я грохнулся на пол и хрипло разрыдался. От боли, от унижения. Но ведь… За что? Что я такого сделал? Почему опять?! На этот раз я не боялся что-то подхватить. На душе было так гадко, что я почти мечтал о каком-нибудь страшном заболевании… Желательно, убивающем мгновенно. Я сидел на грязном полу рядом с толчком и ревел, размазывая слезы и косметику по лицу, и чувствовал себя самой грязной подзаборной шлюхой из всех грязных подзаборных шлюх. И даже не мог себе объяснить, почему мне так казалось в тот момент Тимур почти бережно поднял меня на ноги, натянул на меня джинсы и усадил на закрытую крышку унитаза. Я поморщился от ощущений в заднице, но слезы мгновенно высохли, как только он склонился ко мне, обдавая хмельных дыханием. Как же паршиво… Мысли путались. Я то обижался, то жалел себя, а то вовсе ни о чем не думал. — Сам из себя нихуя не представляешь, нихуя не имеешь, а требуешь, как валютная проститутка! — прошипел он, хватая меня за подбородок и грубо задирая голову. Нет. Я ничего у него не просил и ничего не требовал. Я не хотел его денег, мне не нужны были подачки, мне… — Ты не звездный мальчик, нет. Ты просто дешевая шалава, — он вдруг без предупреждения засунул пальцы мне в рот, схватил язык… На вкус его кожа была соленая и пахла табаком. Я закрутил башкой, почувствовав, что пальцы скользнули глубже в глотку. Зажмурился, чувствуя, что вот-вот сработает рвотный рефлекс, но зубы не сжал. — Хорошая шлюха, — процедил он, вытаскивая пальцы и ударяя меня по лицу вымазанной моей слюной открытой ладонью. Я посмотрел на него сквозь застилающие глаза слезы и, едва шевеля губами, попросил: — Отпусти меня. Я уже не чувствовал ни боли, ни страха, ни стыда. Я просто хотел примостить куда-нибудь гудящую голову и уснуть. Наркотики действовали до омерзения гадко: меня размазало, но я понимал все, что происходит. И завтра утром, когда придет осознание… — Эта встреча подарок небес, но, конечно, я тебя отпущу, — согласно закивал он, притягивая меня к себе за волосы. — Вот только сперва хочу убедиться, что ты уяснил: тебя никто не будет любить так сильно, как я… Гадство. В глазах снова защипали слезы. Я судорожно заморгал, почувствовав прикосновение его холодных губ к тыльной стороне моего запястья. — Ты понял? — еще раз спросил он, глядя на меня своими гипнотическими глазами. — Да, понял, — хрипло отозвался я. — Так скажи мне, что именно ты понял! — рявкнул он и снова ударил меня по щеке. — Никто не будет меня любить так сильно, как ты! — всхлипнул я, пытаясь отстраниться от него. Я был готов сказать все, что угодно, лишь бы он отстал. Тимур, придурок такой, просто неадекват! Я еще тогда заметил, что он больной на всю голову, а теперь… И как так получилось, что я впервые пошел в сраный клуб, и он тоже оказался в нем в это же время?! Следил или, может, это все заговор? Ну не бывает таких совпадений! Еще и эта таблетка… Что если Руслан с ним заодно? Но зачем? Чтобы трахнуть меня? Так моя задница не настолько ценная, чтобы за нее так стараться, наркоту тратить, набухивать… Это глупо! Тем более я наскучил Тимуру еще тогда, восемь лет назад! Но если все-таки Рус… — Леш! Лешка ты здесь? — раздался голос Руслана совсем близко… Тимур покосился на меня, я уставился на него, а потом будто в замедленной съемке увидел, как он поднял руку, видимо, желая закрыть мне рот. Паника в который раз захлестнула, но в расплывающемся сознании все еще билось желание жить, и я, вытащив из себя жалкие растоптанные остатки адекватности, со всей силы врезал ему и заорал во всю глотку: — Да-да-да, помоги мне! Послышался громкий стук, и Руслан отрывисто рявкнул: — Отойди от двери! Жалобно застонал вырванный с мясом замок, дверь в кабинку резко открылась и ударилась в стену. Я закрыл лицо руками, чтобы не видеть, как Рус бьет Тимура в челюсть, как его голова дергается назад… Меня трясло, я не мог пошевелиться. Слышал только крики, кто-то, кажется, оттаскивал парней друг от друга, кто-то вызывал охрану, но мне было уже плевать. Мир кружился с бешеной скоростью, гравитация, беспощадная сука, притягивала меня к себе своими демоническими силами. Я рухнул на грязный кафельный пол и отключился.

***

Утро было, мягко говоря, тяжелым. Я проснулся, но открывать глаза и шевелиться не спешил. Вот так, в темноте, я пытался понять, где нахожусь. Под пальцами отвратительно скользкий сатин дешевого постельного белья. Принюхался. Пахло сыростью и химозной вонючкой, носящей гордое название «ароматическое саше с запахом Испании». Честно говоря, я повелся на название. Не знаю, как пахнет в Испании, но явно не этой приторно-сладкой дрянью. Все понятно, я дома. И, судя по впивающимся в спину пружинам, в своей комнате. Как я и думал, воспоминания о вчерашнем дне были очень четкими вплоть до самой отключки. Никаких признаков похмелья, никакой тошноты или головной боли. Только всепоглощающее чувство стыда, от которого хотелось биться головой о стену. Я осторожно перевернулся на бок и вдруг мне на лоб легла теплая ладонь. — Фух! Холодный! — облегченно выдохнула Аленка. — Леш, ты как? Осторожно разлепив глаза, я посмотрел на встревоженную подругу и решил включить дурачка, чтобы выяснить, как много ей известно. — Вчера… что вчера было? — хриплым после сна голосом, поинтересовался я. Девушка пригладила свои растрепанные волосы и поднялась на ноги. Вот в этом вся Аленка! В трусах, майке и смешных носках спала со мной в одной постели, и плевать ей на то, что она уже пять лет встречается с Никитой. И Никита молодец, доверяет ей, знает, что не изменит… Или все потому, что я гей?.. Или… — К тебе какой-то мудак цеплялся, как я поняла, — спокойно ответила она, протягивая мне стакан воды. — Тебя долго не было, Рус пошел искать, а потом, кажется, начистил ему хлеборезку. Я так и не поняла. Мужики какие-то Руслана от того мудака оттащили, вытолкали на улицу, а тебя Никита с Жорой потом вывели. Я ничего не поняла, если честно. Такая неразбериха была. Ты бэд-трип поймал? Что Рус тебе дал? Она говорила шепотом и то и дело косилась на дверь, так что я понял: тетка дома. — Колесо какое-то, — я сделал глоток воды и посмотрел вниз. Я был в том же, в чем и вчера. Осторожно двинул бедрами и едва сдержался, чтобы не вскрикнуть. То, что вчера под действием наркотика смазалось, сегодня предстало передо мной во всей красе. — Я пыталась тебя раздеть, но ты начал кричать и драться, — объяснила она мой полураздетый вид. Ну, в смысле то, что я был в расстегнутых джинсах и распахнутой рубашке. — Я тебя ударил? — смущенно спросил я, понимая, что, если действительно ударил, то прямо сейчас сгорю со стыда… — Это я тебя ударила! — с гордостью ответила Аленка, присаживаясь на кровать. — По лицу. Вполне возможно. Но до того мне врезал несколько раз Тимур, поэтому ее удар был ерундой. По сравнению с тем, что случилось в той кабинке… Аленкин телефон вдруг запищал и она достала его из-под подушки, глянула на экран. — Это мой брат, — пробурчала она, быстро печатая что-то. Кромсалов?.. — Что хочет? — тихо поинтересовался я, делая глоток воды. — Да спрашивает, может ли он одолжить мою колонку… М-м… — Аленка сосредоточенно что-то наклацала в ответ и заблокировала экран, но буквально через пару секунд пришло новое уведомление. Она снова глянула и удивленно приподняв бровь, произнесла: — Он спрашивает, как ты себя чувствуешь. — Напиши ему, что я себя чувствую так, будто меня били… — хрипло отозвался я, убирая стакан на комод рядом с диваном. — И мне нужно в душ. Теперь передо мной встала задача дойти до ванной комнаты и при этом не показать, насколько между ног все болит и тянет от засохшей спермы и, возможно, крови. Опять. Надо мной снова нависла угроза подхватить какую-то дрянь. — Помочь тебе? — спросила Аленка, но я только покачал головой. — Тетка дома? — Ага. Попросить ее приготовить тебе чего-нибудь? Идеально. Нужно спровадить девчонку из комнаты под любым предлогом. — Да, пожалуйста, — прошептал я и, дождавшись, пока она уйдет, выдохнул и подполз к краю дивана, осторожно спустил ноги на пол. Зашипел на очередном неловком движении, сжал пальцы в кулаки, пытаясь перетерпеть боль и не зареветь… Черт, почему я? Почему? Ладно, хрен с ним, ничего страшного не произошло. Я пока еще жив, никто, кажется, ничего не узнал, а главное что? Главное то, что Руслан заступился за меня.

***

— Вставай, давай, — быстро собирая разбросанные по всей комнате вещи, громким шепотом потребовал я. Сгрузив одежду в шкаф, я кое-как закрыл дверцы и принялся разгребать завал на столе. — Сейчас тетка придет, пиздец будет! В тишине квартиры раздался уставший вздох и последовавший за ним скрип ржавых пружин на старом диване. Руслан приподнялся на локтях, а потом опустил ноги на пол и сел. Нашарил в темноте свой телефон и посмотрел на время. — Блять, семь утра, Леш, ты с ума сошел! — Посмотри на этот кошмар! — закричал я, указывая на пивные банки и водник, стоящий посреди стола. — Она мне таких звиздюлин выпишет… Я распахнул тяжелые шторы и спальню залил яркий свет. — И с чего вдруг ей заглядывать в твою комнату в такую рань? — пробухтел Руслан, потягиваясь. — Ты бы не бурчал, а лучше помог мне, — собирая с пола пустые банки и завязанные узлом презервативы, рассержено рявкнул я. — Вон пепельницу пойди отнеси на балкон. Пепельницей служило блюдце из чайного сервиза, сколотое, с растрескавшейся эмалью. Я залип на него, не понимая, какого хрена оно вообще здесь делает. Потому что обычно в комнате я не курил. — Это… — я приподнял блюдце двумя пальцами и вопросительно уставился на Руслана. — Это мы все скурили? Целую пачку, блять, сигарет? Парень взъерошил свои волосы, потом покосился на мусорный пакет в моей руке и ехидно поинтересовался: — Детка, а то, что мы вчера почти две упаковки презиков использовали, тебя не смущает? Я поежился, вспоминая эту ночь. Под наркотой и не такое бывало… Но нужно отдать Руслану должное, он был предельно нежен и никогда не забывал про защиту. С того самого дня, когда я второй раз в жизни с ужасом ожидал результаты анализов на венеричку, а потом едва ли не сдох от счастья, когда понял, что ничего не подхватил от Тимура, у меня касаемо безопасного секса был пунктик. — Ахереть, — пробормотал я, скидывая окурки в пакет с мусором. — Это не нормально, Рус. У тебя хоть еще встает без наркоты? — Не неси ерунды, Лех! — поморщился парень и, подхватив с пола свои джинсы, надел их. — Хочешь трахнуться без наркотиков? Убедиться? Он поймал меня и обнял, сцепив руки в замок на животе. Я запрокинул голову назад, заглядывая в потемневшие хищные глаза, и улыбнулся, чувствуя, как растворяются все тревоги. Даже обида на него за то, что на людях он меня игнорировал. Заигрывал с девками, зажимался с ними по углам, а я… а меня будто вовсе не существовало. Но сейчас ведь все хорошо? — Ты красивый, — прошептал Руслан, склоняясь ниже и целуя в шею. — И сладенький, как конфетка… Одна рука с живота переместилась выше, пальцы до приятной покалывающей боли сжали сосок, а вторая рука скользнула вниз, к уже не способному на полноценную эрекцию члену. Я был выжат досуха и до сих пор не успел восстановиться после секс-марафона. — Хочу тебя… — произнес Рус, лаская мой член через ткань домашних штанов. — Постоянно, представляешь? Ни одну девку так не хотел, как тебя… Он врал, я точно это знал. Руслан говорил так каждому и каждой, но мне чертовски хотелось поверить в эти слова и довериться. Мои чувства к нему — это горящее масло, которое он тушил водой своих приторно сладких фраз. Я откинул голову назад и совсем не сопротивлялся, когда он оттеснил меня к стене и сдернул штаны вниз. Единственное, что я мог проконтролировать — это чтобы он надел резинку. Но напоминать об этом было не нужно. Зашуршала фольга, щелкнула крышечка смазки, и в саднящую растянутую дырку без труда скользнул его член. Руслан был гиперсексуален, я просто не мог за ним угнаться… — Ты такой хорошенький, — ласково проворковал он, поглаживая мои бедра. — Тебя так и хочется нагнуть и жестко выебать! И он действительно нагнул, заставляя упереться руками в стену, и жестко выебал, так что я кончил почти на сухую, почти без удовольствия… Мы убрали беспорядок в рекордно короткие сроки и ушли из дома раньше, чем с работы вернулась тетка. Мне было стыдно смотреть ей в глаза, потому что запах травки она точно учует и снова будет разочарованно вздыхать, но… молчать. — Пойдешь в универ? — засовывая руки в карманы, поинтересовался я. — Не, в пизду! — отмахнулся Руслан, выкидывая пакет с пивными банками и другим мусором в контейнер. — А ты что, собираешься? — Конечно, — немного смущенно ответил я. — Сессия скоро… — Брось, Леш, ты едва ходишь! Пошли ко мне? Порубимся в приставку. Предложение было заманчиво, но я только рассмеялся, покачав головой: — Нет, еще одного захода я не выдержу! Рус закатил глаза и проворчал: — У тебя мысли только об одном! И кто здесь извращенец?.. — Что? — хмыкнул я и притворно удивленно протянул: — А-а, так ты действительно предлагаешь просто порубиться в приставку? И больше ничего, да?.. — Ну-у, еще можно купить пива, — подхватил он, заговорщицки улыбаясь. — И немного нюхнуть? — с воодушевлением продолжил я, не желая вообще никуда уходить от него. Так бы и стоял вечность возле этих мусорных контейнеров и болтал с ним о какой-то ерунде. — И немного нюхнуть, — согласно закивал Руслан. — Ну так что, идешь? Я закусил губу от досады и покачал головой: — Нет, мне в универ надо. — Ладно, — вздохнул Рус, доставая из кармана чехол для беспроводных наушников. — Иди учись, детка. Чувствуя себя придурком, окрыленным первой такой сильной влюбленностью, я, едва не подпрыгивая, направился к универу. Я даже забыл про боль в натруженной дырке, забыл про то, что вечером придется объясняться с теткой, я просто, наверное, был счастлив в тот момент. На паре было не много народа. Я осторожно приземлился рядом с Ясей и ехидно поинтересовался: — Ты чего вчера не пришел? Весь день в кроватке со своим «папиком» валялся? Друг покраснел и почти возмущенно воскликнул: — Нет! Ничего не было! В смысле не было?! — Вы живете вместе, нравитесь друг другу и все еще не… — Все еще не! — огрызнулся Есений, смущенно опуская глаза. Ну, его можно было понять. Нет, вернее, я не понимал его, потому что сам всегда очень легко относился к сексу, но я знал, насколько Яся темный во всем этом человек. И робкий. Я уже открыл рот, чтобы извиниться за свои слова, но он и сам вдруг вскинул голову и пробормотал: — Извини, сегодня отбор, я волнуюсь. — Расскажешь, как все прошло? — решил перевести тему я. — Ну, с отцом. Вспоминать на самом деле было неприятно. Я плохо помнил тот вечер, но вот распахнутые в испуге глаза Еси, его едва сдерживающего ярость отца, а потом взрыв хохота ребят, помнил отлично. Обдолбанные неадекваты, кажется, даже до конца не поняли, что произошло. Ох, каких трудов мне стоило вытолкать их всех за дверь! — Поорал, я ушел из дома, позвонил Павлу Сергеевичу, он меня забрал, а на утро позвонил отец, и они о чем-то поговорили… Я не поверил своим ушам. Я плохо знал родителей Яси, но и той информации, которой я обладал, было достаточно, чтобы понять, что они не из тех людей, кто так легко простил бы подобное. — Хочешь сказать, родители одобрили ваши отношения? — осторожно переспросил я. А потом меня поразила догадка. Я вспомнил тот поцелуй и, с трудом скрывая обиду в голосе, произнес: — Дай угадаю, лучше он, чем я, да? Есений промолчал, смущенно опустив глаза в парту. Нужно было что-то сказать… — Ну, я не удивлен, — я нервно забарабанил пальцами по столешнице и спросил: — И что? — А что? — дернулся Яся. — Он прав, Леш! С этим нужно заканчивать. Это путь в никуда, понимаешь? Однажды придется бросить. Блять, еще один решил мне на мозги капать! Хотя, я ведь буквально час назад и сам все это высказывал Руслану… — Я не зависим, — затравленно глядя на друга, заявил я. — Так чего ты ждешь? Пока зависимость разовьется? — продолжал наседать Есений, но мне на это ответить было нечего. Он прав. Чертовски прав. Как бы еще донести это до Руслана…