Не для печати

      Просыпаться — вообще тяжёлая задача. Просыпаться после четырёх часов сна — задача из области фантастики. Но вот просыпаться первого сентября и сразу понимать, что впереди целый год учёбы, — это уже чистая пытка, где-то между девятым кругом ада и кабинетом Снейпа. Именно с этой бодрящей мыслью Джордж Уизли нехотя открыл глаза, приподнял рыжую башку с подушки и поморщился, словно само утро оскорбило его личное достоинство.       За окном уже было светло, тоненький луч солнца пробился сквозь щель в шторе и ударил прямо в глаза. На соседней кровати, не подозревая о суровой реальности, с открытым ртом дышал Фред. Джордж сонно уставился на брата: тот, конечно же, ещё и лыбился во сне, будто у него жизнь удалась.       — Ну конечно, — пробормотал Джордж и, в знак своей безграничной братской любви, метнул в него подушкой.       Фред подскочил, как ошпаренный, глаза бешено вытаращены.       — Доброе утро, братец, — язвительно протянул Джордж.       Фред пару секунд моргал, а потом заметил ухмыляющуюся рожу напротив и тут же запустил подушку обратно. Джордж с лёгкостью её поймал, как будто только этого и ждал.       — Доброе, — Фред снова бухнулся на кровать, закинул руки за голову и простонал, — Вот же дерьмо… Мне приснилось, будто нам вернули деньги.       Джордж скривился так, будто в кофе подмешали слизней, и резко отбросил одеяло.       — Мы не можем это так оставить. Я и подумать не мог, что Бэгмен просто съебётся, как последний трус.       Фред лениво потянулся, хрустнув суставами:       — Я, кстати, предлагал тебе способ, как разговорить этого засранца. Но ты отказался.       — Потому что мы не можем его шантажировать.       — Как раз можем, — невозмутимо протянул Фред.       Джордж уже добрался до шкафа, где вещи устроили себе вечеринку на самом дне. Он наугад выдернул рубашку, но тут же обернулся, прищурившись:       — Допустим. А чем?       Фред зевнул, откинулся на подушку и, скрестив руки за головой, изрёк:       — Надо нарыть на него компромат.       — Гениально, — буркнул Джордж, натягивая рукава, — И где ты его возьмёшь? На Бэгмена и так вся страна косо смотрит. Он давно с приветом.       — У каждого свои скелеты в шкафу. Главное — копать глубже.       Джордж только закатил глаза, продолжив копаться в вещах. Звук шелеста ткани и ворчание желудка создали иллюзию утренней тишины, но Фреду скучно в тишине не жилось.       — Ты так и будешь молчать? — раздалось с кровати.       Джордж застёгивал пуговицы и раздражённо бросил через плечо:       — Давай позже, Фред.       — Может, стоит спросить у отца? Он ведь с ним знаком.       — Потом, — буркнул Джордж, натягивая через голову джемпер и направляясь к двери.       — Хотя ему вряд ли понравится, что мы в это влезаем…       — ПОТОМ! — рявкнул Джордж и с такой силой хлопнул дверью, что в раме задребезжали стёкла.       Он ещё пару секунд стоял снаружи, сжимая ручку двери так, что побелели пальцы. Потом выдохнул, отпустил и, чувствуя, как злость потихоньку уступает место усталости, поплёлся в ванную — ту самую, что находилась прямо напротив комнаты девчонок: Джинни, Гермионы и… Тонкс.       С Чемпионата по квиддичу Эффи изменилась. И не в привычном стиле «Тонкс-торнадо», когда она врывалась в любую компанию, оставляя за собой вихрь из смеха, хаоса и случайно перевёрнутых чернильниц, а по-настоящему. Она будто выгорела. Ходила по Норе как тень — молчаливая, отрешённая, чужая. Даже близнецов избегала — а это уж совсем тревожный знак. Глаза пустые, щеки впали, плечи опущены. Всё свободное время — одна, за закрытой дверью.       Но сегодня дверь была приоткрыта. И чёрт дёрнул Джорджа заглянуть.       Он вошёл почти бесшумно, но сердце всё равно колотилось так, что казалось — сейчас его выдаст. Тонкс сидела на краю раскладушки, спиной к нему. Длинные чёрные волосы свисали на лопатки, на лицо. Она обнимала руками колени, пряча в них подбородок. Тонкая фигурка казалась ещё меньше и беспомощнее, чем обычно.       Скрипнула половица. Девушка резко обернулась.       Джордж замер. Эффи была в одних трусах, и на мгновение он увидел её беззащитной, обнажённой до боли. Она вскочила, закрывая руками грудь. Несколько секунд они таращились друг на друга, как два преступника, застуканные на месте.       — О, бля… прости, — выдохнул он первым и тут же отвернулся, чувствуя, как в уши хлынул жар.       Эффи прикусила губу, медленно нагнулась, подняла с пола майку и надела её прямо на голое тело. Движения — размеренные, слишком спокойные, словно в насмешку над его смущением.       — Можешь повернуться, — сказала она хрипло.       Джордж осторожно развернулся, но взгляд опустил к полу, словно там было что-то очень интересное.       — Ты что-то хотел?       Он поднял глаза и застыл. В спутанных прядях, в усталой осанке, в покусанной губе было что-то упрямо прекрасное. Она выглядела одновременно потерянной и опасно живой, и от этого — ещё более желанной.       Эффи чуть приподняла бровь, заметив его задержавшийся взгляд. Джордж будто очнулся.       — Просто хотел спросить… как ты.       — Нормально, — коротко кивнула она.       Нормально? Да ни черта не нормально. Что-то в нём треснуло. Какого хрена он думает о её ногах и губах, когда она выглядит так, будто прошла сквозь ад и обратно?       — Ещё вопросы? — её голос прозвучал холодно.       — Эффи… — он поймал её взгляд, — Ты ходишь как неживая. Что с тобой?       — Тебе показалось.       — Да брось. Ты почти не разговариваешь. Ни с нами, ни с кем.       Она откинула прядь волос за ухо, но лицо осталось неподвижным, как маска.       — Чего ты добиваешься, Джордж?       — Правды, — его голос прозвучал твёрже, чем он рассчитывал, — Я не тупой. Я вижу. Скажи… что случилось в ту ночь?       Он ожидал вспышки, резкого крика, хотя бы привычного «отстань». Но Эффи только чуть улыбнулась — странно, устало и почти зло.       Она медленно поднялась и, ступая на цыпочках, как кошка, подошла к нему вплотную. Джордж почувствовал, как у него внутри всё сжалось: смотреть ей прямо в глаза было мучительно трудно, особенно когда он краем взгляда заметил, как сквозь тонкую ткань майки проступают очертания груди.       Эффи поднялась на носки, склонилась к нему ближе, так что он ощущал её дыхание. На губах — всё та же загадочная улыбка.       — Не лезь ко мне в голову, Джордж Уизли, — прошептала она.       И в тот же миг что-то обрушилось. Он сам не понял — сердце ли, стены ли, здравый смысл, — но рухнуло точно с грохотом.              Эффи замерла. Она сразу поняла, что перегнула. Её слова прозвучали не как шутка, не как игра, а как укус. Как крик.       Она опустилась и отвела взгляд, губы дрогнули.       — Прости, — выдохнула, — Я… не знаю, зачем я так. Просто…       Джордж ничего не ответил. Он стоял, упрямо молча. Не злился, не ушёл. Просто смотрел на неё.       — Там… в лесу, — начала она вдруг. Голос дрожал, будто она не хотела, но уже не могла остановиться, — Это было не просто страшно. Это было... неправильно, — она сглотнула, — Будто что-то сломалось внутри. Я не знала, кто я. Ни снаружи, ни внутри. И при этом… я не чувствовала боли. Ни страха. Почти. Только... — Эффи потерла руки, — Только холод и... тишину. Противоестественную тишину.       Она подняла на него глаза. Глубокие, краснеющие, слезящиеся.       — Это было хуже, чем страх.       Джордж, решился поднять голову:       — Я… видел их, — тихо сказал он, — В лесу.       Он не сказал кого. Но она всё поняла.       Джордж хотел что-то сказать, дотронуться, но в этот момент — бац! — дверь распахнулась.       — Ну, птички мои, как мило вы тут уединились, — пропел Фред, засовывая голову в комнату.       Они оба вздрогнули. Эффи поспешно вытерла глаза. Джордж резко отстранился.       — Всё нормально, — бросил он быстро.       Фред посмотрел на них, на выражения лиц, фыркнул, но ничего не сказал.       — Ну и отлично, — пробормотал он, — А то я уж подумал, что зашёл не вовремя. Хотя… когда это меня останавливало?       Тонкс поспешно натянула пижамные шорты и, взяв с раскладушки полотенце, спешно двинулась к выходу.       — Слушай, это конечно всё очень здорово, — обратилась девушка к Фреду, — Что у тебя нет понятия личных границ и всё такое, — она остановилась прямо напротив парня, — Только вот не всё в этой жизни — сцена для твоего выступления.       С этими словами она вышла и скрылась за дверью ванной. Джордж собрался было спускаться на завтрак, но прямо перед носом у него возникло ухмыляющееся лицо брата.       — Скажи мне, пожалуйста, я должен напрячься из-за выражения твоей рожи?       — Какого выражения? — Фред продолжал ухмыляться, но в глазах был знакомый огонёк — пытливый, не по возрасту проницательный.       — Того самого, из-за которого мне хочется тебя придушить, — процедил Джордж, отводя взгляд.       Фред прищурился, не отпуская:       — Ты в курсе, да, что у тебя лицо краснее, чем у Рона после стычки со слизеринцами?       — А у тебя — мозгов меньше, чем у гоблина в запое.       Фред рассмеялся, и прежде чем Джордж успел отойти, внезапно обнял его за плечи и, склонившись к уху, выдохнул:       — Мне сейчас показалось, или ты смотришь на Тонкс так, как раньше смотрел на ту метлу из каталога «Квиддич Сегодня»? Ты знаешь, ту, с кожаным седлом и выточенной ручкой…       Джордж рванулся так резко, что лбом въехал брату в скулу.       — Ай, твою мать! — одновременно застонали оба, отшатнувшись друг от друга. Фред схватился за лицо, Джордж держался за лоб, стиснув зубы.       — Мерлин... Я реально вижу звёзды, — простонал он, опускаясь на корточки, — Ага, вон, одна мигнула. Или это люстра?       Фред, хохоча, снова наклонился:       — Ты мне ответь, шишкой, значит, обзавёлся, а в чувствах признаться не можешь?       — Да пошёл ты, — устало выдохнул Джордж, — И шишку себе забери.       Он поднялся, отряхнул штаны и повернулся к лестнице.       — Подожди, — догнал его голос Фреда. В этот раз — тише. Почти серьёзно, — Это же… что-то не просто так, да?       — Иди в задницу, Фредди.       — Короче, — старший близнец преградил Джорджу дорогу, — Пока ты тут ничегонеделал с Тонкс, — он уставился на брата с преувеличенным скепсисом, — я кое-что вспомнил.       — И что же?       — То, что наш дорогой и крайне перспективный родственник — Билл, играл за школьную сборную.       — Допустим.       — Значит, нам срочно надо его найти.       — А зачем?       — А вот за этим. Пошли.       Фред потянул Джорджа за рукав и повёл наверх, туда, где размещались спальни старших братьев. На время пребывания гостей в Норе Билл и Чарли ютились в одной комнате. Утром они собирались проводить всех до вокзала, но внезапно в их комнату ворвались два урагана.       — Эй, потише! — Билл, стоя у шкафа с голым торсом, держал в руках жёлтую футболку, — С чего с утра такой энтузиазм?       — Иногда кажется, что они вообще не ложатся спать, — вздохнул Чарли.       — Возмо-о-ожно, — протянул Фред, — Доброе утро, братцы. Как спалось?       — Ты думаешь, раз мы живём отдельно, то забыли, какие вы подлизы? — Билл натянул футболку, захлопнул шкаф и скрестил руки.       — Мы на это и рассчитывали, — Джордж шагнул вперёд, сцепив пальцы.       — Ну-ну, — Билл изогнул бровь, — И на что же именно?       — Понимаешь, Билл, — начал Фред, — Мы с братом решили восстановить справедливость.       — Миссия непростая, — подхватил Джордж, — Поэтому начали с себя.       — Нас недавно очень жёстко нае... облапошили, — добавил Фред.       — Не будем вдаваться в подробности, — Джордж поднял ладонь, — Но, возможно, вы владеете полезной информацией.       Братья переглянулись — теперь с явным недоумением.       — Так, два хитрых лиса, — Чарли рухнул на кровать, — Что вы там замыслили?       — Буду проще, — сдался Фред, — Кто-нибудь из вас может нарыть что-то на Бэгмена?       Они с братом уставились на старших с одинаковым выражением полной решимости.       — А-а-а, — Билл прищурился, — Так вот вы о чём. Увы, ребятки...       — Это ещё почему?       — Потому что вы чуть ли не единственные идиоты, кто вообще ставил у Бэгмена. Он заядлый игрок, все это знают. А в тот вечер он всё просрал в партию виста с гоблинами и ещё остался должен. Сейчас за ним охотятся. Так что, боюсь, ни совой, ни фестралом вы своих денег не дождётесь.       Джорджа это расстроило по-настоящему. Утро и так было паршивое — с какой-то другой ноги встал, и тучи, и... Тонкс.       А вот Фред, похоже, только завёлся.       — Если есть хотя бы шанс вернуть своё — мы его не упустим.       Билл пожал плечами.       — Не всё так безнадёжно, — вставил Чарли, — Я знал парня в Румынии, у него брат с Бэгменом в сборной играл. Спрошу, может что и нарою.       Улыбка Фреда растянулась до ушей.       — Спасибо, Чарли. Надеемся.       — Ладно, идите уже, — Билл подтолкнул их к двери, — Кому-то ведь ещё на учёбу.       — А я тебе говорил, Билл, что по утрам ты просто редкостный засранец?       — Шевелитесь!       Кухня в Норе встретила их звоном посуды, ароматом овсянки и голосами. Молли хлопотала у плиты, Гарри и Рон полусонно ковыряли кашу, напротив сидели Джинни и Гермиона — у той на коленях валялся Живоглот, оставляя шерсть где угодно, кроме своей подстилки.       — Мам, нас же куча. Как мы доедем до вокзала? — Фред подпер щеку и лениво зачерпнул кашу.       — Ох, Артуру пришлось срочно отправиться в Министерство, и теперь провожаю вас я... — Молли с озабоченным лицом поставила на стол чай, — Только вот как мы все доберёмся — ума не приложу.       — Можно вызвать такси, — предложила Гермиона, — Несколько машин, и всё.       Молли поджала губы, но возражать не стала.       После завтрака компания отправилась в ближайшую деревню, где на местной почте миссис Уизли, пересилив свой страх, заказала обыкновенное маггловское такси. Места в этих машинках было очень мало, и все с трудом туда помещались.       —А куда я сяду? — поинтересовалась Тонкс, когда таксист положил её чемодан последним в багажник и захлопнул его.       —Давай к нам, — предложил Фред, — Мы втроём вполне поместимся, а Джинни на коленки посадим.       Та лишь пожала плечами и села в машину.       Эффи продвинулась поближе к окну и уткнула голову в стекло, с другой стороны- Фред и Джинни у него на коленках, Джорджу же досталось место по середине.       Хмурые тучи, затянувшие небо ещё с самой ночи, дали дождь. Капельки воды барабанили по крыше и стекали по запотевшим окнам. Эти звуки действовали на сознание, как релаксирующая музыка, и поэтому все мысли Джорджа постепенно растворялось и он понял, что вот-вот заснёт прямо тут. Он прикрыл веки, и голова его медленно наклонилась набок.       — Интересно, а что ты делаешь ночами? — раздался шепот с левой стороны.       Глаза парня резко открылись. На него, всё так же прижавшись головой к окошку и вся съёжившись то ли от холода, то ли ещё непонятно от чего, смотрела Тонкс.       — Мне ответить, что сладко сплю и вижу разноцветные сны, или правду? — он проговорил это так же тихо, хоть и сам не понимал зачем. Наверное, это сохраняло некую таинственность между ними.       — Наверное, это значит, что твоя правда гораздо интереснее, чем разноцветные сны.       Парень помотал головой:       — Моя правда скорее похожа на кошмары.       — Ты ведь тоже… — вдруг сказала она так тихо, чтобы слышал только он, — Тогда, в лесу. Тебе тоже было страшно?       Он не отвечает сразу. Только смотрит в окно, словно прокручивая что-то — не матч, не побег, а нечто другое, гораздо более личное.       — Да, — говорит он наконец, — До сих пор снится, если честно.       — Что?       — Что они снова там. И я не успеваю. Не добегаю. Не нахожу тебя. Или хуже — нахожу, но уже поздно.       Она молчит. Так долго, что он уже почти жалеет, что сказал.       — А мне снится, как будто оно изнутри, — выдыхает Тонкс, — Как будто я одна из них. И я не могу остановиться. Как будто я — это не я. Только голод. И чёртов холод.       Машина вдруг оказывается тише, чем была.       — Слушай, это просто... — начинает он, но обрывает. Потому что никакое «просто» не подходит.       — Теперь я думаю, — говорит она, — что мы оба немного не вернулись. Из того леса.       Он хмыкает. Не весело.       — Ну, мы точно не вернулись прежними.       Тонкс улыбается краешком губ.       — Может, это и к лучшему.       Они сидят молча ещё немного. Машина качается на ухабах. Потом он вдруг поворачивается к ней:       — Только не вздумай снова убегать, ладно?       Она смотрит на него, серьёзно. И кивает.       Такси затормозило. Сонные ребята стали по одному выползать из машины. Фред, решив подшутить над Тонкс, встал на одно колено и подал ей руку, будто та была английской королевой, которая только что вышла на красную дорожку. Эффи, смекнув что к чему, решила подыграть Фреду и, достав из кармана джинс завалявшийся там кнат, вручила в его раскрытую ладонь:       — На, сдачи не надо.       Вокзал Кингз-Кросс вот уже который раз встречал волшебников своими огромными витражными окнами, стеклянной крышей и башней с часами, на которых было без двадцати одиннадцать. Дождь начал лить ещё сильнее, и ребята все промокли, пока дотащили чемоданы. Чтобы незаметно попасть на платформу 9 3/4, им пришлось группами преодолевать барьер между девятой и десятой платформой. Джордж, Фред и Эффи прошли сквозь сплошную стену предпоследними и тут же очутились на просторной, окутанной клубами пара, платформе.       Платформа по-настоящему гудела, со всех сторон доносились голоса волшебников, скрип тележек и уханье сов. Робкие первокурсники пугливо жались к родителям, ребята постарше, наконец-то встретившись со своими школьными друзьями, смеялись, обнимались и обменивались последними новостями.       Тонкс убежала от них вперед и уже через мгновение Джордж увидел ее, стоящую с родителями.       Он узнал её маму — похожа на неё, только взгляд мягче. И волосы собраны строго, аккуратно. А отец — высокий, светлый, с тёплым лицом. Эффи что-то говорила, и мама улыбаясь, тронула щёку дочери. Та чуть отстранилась, но не по-настоящему — просто привычка.       Джордж замедлил шаг.       Он так редко видел её такой.       Без дерзости, без хохота, без этой своей фирменной улыбки. Она выглядела… тише. Настоящей. Как будто оставила свою броню дома. Нет, она всё ещё шутила — он видел, как она что-то сказала, и отец рассмеялся. Но в этом было что-то другое. Как будто она держится. Не показывает. Не позволяет.       Он заметил, как она слегка вздрогнула, когда рядом кто-то крикнул. Незаметно, но он видел. Как её плечи сжались на секунду, прежде чем она снова выпрямилась. И как мать взяла её за руку, нежно, будто чувствовала: что-то не так. Но не понимала, что именно.       Эффи что-то ответила, качнула головой. Показала язык отцу — и тот снова рассмеялся.       Джордж обернулся — Фред уже был у платформы, а Ли Джордан махал рукой. Он шагнул вперёд, но перед этим бросил ещё один взгляд на Эффи, уже на лестнице вагона.       Пройдя несколько первых вагонов, где по понятным причинам все места уже были заняты, они дошли практически до самого хвоста, где за приоткрытой дверью одного из купе доносился гогот и шум.       — Ай! Ты куда свой чемодан пихаешь?!       — Сам убери ногу, кретин!       — Джонсон, ты мне волосы прищемила!       Рыжие головы возникли в проёме купе почти одновременно. В хаосе было сложно понять, кто кому и где мешает: чемоданы с грохотом падали с полок, Ли Джордан безуспешно пытался навести порядок, а девочки с переменным успехом подбирали свои вещи с пола.       — Воу-воу, спокойно! — Джордж влетел в купе и поймал чемодан Анджелины, который едва не пришиб ему голову, — Что за битва?       — Объясни мне, Джордж, — выдохнул Ли, вскидывая на полку проклятую сумку, — нафига девчонкам столько шмоток, если их рюкзаки даже не закрываются? Вы что, до пенсии собираетесь в Хогвартсе жить? — обратился он к девчонкам.       — О-о-о, мой наивный друг, — вмешался Фред с философским видом, — эту тайну все цыпочки уносят с собой в могилу. Привет, народ! Здравствуй, Джонсон.       Анджелина закатила глаза и поднялась с сиденья, щёлкнув языком.       — Уйди с дороги, Уизли. Мне не до твоих цирков.       — Проходи, не задерживаю, — с самым невинным видом отступил Фред, но, стоило ей пройти мимо, тут же шлёпнул её по заднице.       — Дебил! — взвизгнула Джонсон и отвесила ему звонкую пощёчину.       Фред только залился хохотом, упал на лавку и, потирая пылающую щёку, довольно произнёс:       — Оно того стоило.       Наконец, чемоданы уложили, всё более-менее пришло в порядок, и близнецы выбрались на платформу попрощаться с семьёй.       — Ох, мои родные… я уже скучаю! — Молли Уизли, вся на эмоциях, выудила платочек из рукава и промокнула глаза.       — Мам, да мы вернёмся на Рождество, — усмехнулся Фред, когда она поцеловала его в щёку.       — Да если бы…       — Что?       — Ничего, ничего… Идите сюда, обниму вас всех.       Миссис Уизли по очереди крепко прижала к себе всех детей, потом Гарри и Гермиону. Все попрощались с ней, Биллом и Чарли, и вернулись в поезд.       — Пока, мои милые! — напоследок она махнула им платком, как в старой маггловской постановке.       Фред и Джордж проводили Гарри, Рона и Гермиону до их купе в середине состава, а потом направились к своему, в самом хвосте.       Там царила привычная, уютная анархия.       На лавке уже развалилась Тонкс — в своём рваном джемпере, с бутылкой сливочного пива в руке. Рядом с ней сидели Митчелл и Спиннет, тоже с напитками. Джордан напротив, в своей стихии, расписывал байки с таким жаром, что даже зашедшие пуффендуйцы — один с гитарой, другой с мешком чипсов — слушали, раскрыв рты.       — Да уж, — пробормотал Джордж, падая рядом с братом, — эта поездка обещает быть… весёлой.