Не для печати

      Сначала было шипение. Мягкое, липкое, как сырое дыхание в ухо. Потом — шелест. Он понял, что это шаги, и они множились, заполняя лес, окружая со всех сторон. Ни листьев, ни света. Только влажная земля под ногами и тысячи глаз — без зрачков, без мига. Это были они. Он отпрянул, хотел закричать, но не мог. Он забыл, как дышать.       — Джордж! — Фред ткнул его в бок подушкой, — Серьёзно, ты бьёшься, как будто играешь в квиддич во сне. Проснись, пока я тебя метлой не шлёпнул.       Джордж дёрнулся, сел, будто вынырнул из воды. Мгновение молчал, втягивая воздух.       — Всё нормально, — выдохнул он наконец, вытирая пот со лба, — Просто сон.       — Ну, если ты назовёшь «просто сном» драку с подушкой, то, пожалуй, да. Особенно если судить по звукам, будто тебя гнал маньячный куст.       — Не куст, — пробормотал Джордж, — эти...твари.       Фред притих, внимательно посмотрел на брата:       — Опять?       — Мелочи. Уже прошло, — Джордж неуверенно встал, подбирая школьные брюки с пола, — Давай о чём-нибудь другом.       — С радостью. Потому что у нас, между прочим, сегодня... день великого триумфа.       — Первый учебный день?       — Первая проделка, Джо. Первая. Если не задать правильный тон, дальше весь год — под откос. Станем как… как эти, когтевранцы. Ответственные. Чёткие. Без огонька, — Фред задрожал всем телом, будто от холода.       — Ужас.       — Вот именно. А теперь — план. Помнишь греллингов?       — Этих маггловидных псов, которых тянет туда, где кто-то собирается накосячить?       — Именно. Шумные, пушистые, неуправляемые и… мы их вчера забрали у Хагрида.       Джордж приподнял бровь:       — Хагрид добровольно отдал тебе магических псов?       Фред торжественно положил руку на сердце:       — Мы с Джорданом объяснили ему, что это для... научной работы. По наблюдению за поведением волшебных существ в замкнутом социальном пространстве.       — Ты серьёзно?       — Нет, конечно. Он любит нас, — пожал плечами Фред, — И ещё больше он любит, когда кто-то проявляет интерес к «малышам». Мы его так и подцепили — зашли после вчерашнего ужина, принесли баночку с мёдом, начали разговор о поведенческой магии зверей, намекнули, что скучаем по Укротителю...       — О, глупый, глупый Укротитель, — вздохнул Джордж, — Лучший козёл на свете.       — ...и всё. Через десять минут мы уже слушали лекцию о щенках греллингов, пока Хагрид скармливал одному из них маринованный паучий глаз. А потом сам предложил их взять «для адаптации к школьной среде».       — И сколько ты взял?       — Трёх. Прелесть в том, что их почти невозможно поймать, если они не хотят — они телепортируются на короткие расстояния. Особенно, если рядом кто-то злится или кричит.       — Это... просто прекрасно. Они пронумерованы?       — Конечно, — ухмыльнулся Фред, — Один, два и... четыре.       Джордж уставился на него, потом кивнул, как будто всё встало на свои места:       — Идеально. Все будут искать №3, которого нет.       — Добро пожаловать в Хогвартс, детка, — произнёс Фред, подмигивая своему отражению в зеркале, — Пора запустить хаос.       — До завтрака осталось двадцать минут, — заметил Джордж, завязывая шнурки, — Где они сейчас?       — В корзинке под кроватью, связаны лёгким заклятием. Но как только мы окажемся у входа в Большой зал — снимаю чары, и...       — Греллинг №3, которого не существует, станет самой обсуждаемой загадкой этого дня.       Они переглянулись и одновременно ухмыльнулись. Год начинался правильно.       Утро в Большом зале было как всегда суетным. Сотни голосов, топот сов, хлопанье крыльев, стук кубков о столы — всё сливалось в один сплошной поток шума, под который особенно трудно было просыпаться, если ты только вчера ночью таскал из Запретного леса клетку, доверху набитую пушистым бедствием.       Гриффиндорцы сидели ближе к центру зала, разложив на столах бутерброды, кашу, пироги и стопки свитков. Некоторые уже делились вчерашними впечатлениями от дороги в поезде, кто-то судорожно дописывал домашку, забыв о ней ещё в июне, а кто-то с подозрением косился на близнецов.       Фред и Джордж, вопреки всем ожиданиям, вели себя тихо. Ужасно, до неприличия тихо. Они сидели чинно, ели без театральных вздохов, почти не хихикали, и даже не запихнули никому сахарную пудру в мантию. Эффи прищурилась.       — Вы что, заболели?       — Мы? — Фред воздел бровь, — Ни в коем случае.       — Просто... новое начало. Новый учебный год, новые горизонты, — добавил Джордж благоговейно.       — Пугаете, — буркнула Тонкс и вернулась к своему бекону.       На другом конце стола Лаванда Браун что-то восторженно рассказывала Парвати Патил о новом модном ободке, в то время как Невилл пытался подправить подгибающуюся ножку у скамеечки. Даже у Анджелины, обычно стойкой как форпост Гриффиндора, от этой утренней идиллии нервно дёргался глаз.       И в этот момент в зал вошла профессор Макгонагалл.       Как всегда — прямая, строгая, с кипой расписаний в одной руке и выражением лица, которое могло заставить замолчать даже портрет Сэра Кадогана.       — Расписания, — коротко сообщила она, и как дирижёр, начала раздачу, ровно, без суеты, с точностью швейцарских часов, — Мисс Джонсон, — кивнула она Анджелине, — Мистер Лонгботтом. Мисс Браун…       И, наконец, подошла к близнецам.       — Мистер Уизли... и, разумеется, мистер Уизли, — сказала она, вкладывая им в руки их расписания.       Она не ушла сразу. Макгонагалл выпрямилась, глядя на них поверх очков. В её голосе не было ни злости, ни упрёка — только сдержанное разочарование, которое, как ни странно, било сильнее.       — Вы оба сдали всего три СОВ. Три. Это значит, что в этом году вы продолжите обучение только по трем предметам: Защите от Тёмных искусств, Заклинаниям… и… — она чуть наклонилась вперёд, интонация стала особенно холодной, — …Трансфигурации.       Фред покосился на брата.       — Ну, троечка — это же почти классика, — пробормотал он.       — Почти священное число в волшебстве, — поддакнул Джордж.       — Не искушайте моё терпение, — отчеканила Макгонагалл, — Надеюсь, что в этом году вы приложите усилия к учёбе. Хотя лично я полагаю, что если в зале появится гоблин с факелом, я смогу с достаточной точностью угадать, кто за этим стоит.       — Это мог бы быть Ли, — сказал Джордж, невинно кивая на друга.       — Или Невилл, он выглядит подозрительно бодро, — добавил Фред.       Макгонагалл молча уставилась на них, потом резко повернулась и пошла дальше, оставляя после себя шлейф уважения и лёгкой тревоги.       Джордж потянулся за тыквенным соком:       — Знаешь, братец, что она действительно имела в виду?       — Что ей ещё больше понравится наш сюрприз за обедом, — кивнул Фред.       И они снова улыбнулись, совершенно безмятежно. Щенки Греллингов мирно спали в клетке в спальне, заклинание было установлено, маршрут — рассчитан. В обед начнётся веселье.       Первые занятия в учебном году всегда казались Фреду и Джорджу чем-то вроде необходимого зла — вроде как нужно появиться, чтобы не вылететь из школы, а дальше уже можно жить по совести. Сегодняшний урок Трансфигурации проходил в привычной аудитории с высокими окнами и стойким запахом магии, впитавшимся в каменные стены за столетия.       Макгонагалл стояла у преподавательского стола, выпрямившись, как статуя. На её строгой мантии не было ни единой складки.       — Прошу тишины, — сказала она, — Прежде чем мы начнём повторение материала, я должна сообщить вам о важном изменении в учебной программе шестого курса.       Фред театрально закатил глаза. Джордж, сидевший рядом, ткнул его локтем в бок. Алисия поправила перо, словно предвкушая диктант. Ли беззвучно зевнул. Эффи внимательно смотрела на Макгонагалл. Анджелина, как обычно, сидела с идеально прямой осанкой и готовым к записям блокнотом.       — В этом году каждому из вас предстоит выполнить исследовательскую работу. Это не просто расширенное домашнее задание. Это самостоятельный проект, который станет основой вашей итоговой курсовой работы.       Некоторое молчание. Стук пера о край стола. Хруст чьей-то жевательной конфеты.       — Вы вправе выбрать любую область магии, преподаваемую в Хогвартсе, — продолжала она, — Ваш куратор — преподаватель соответствующего предмета. Вы будете обязаны согласовать с ним тему и план. Работа может быть как теоретической, так и практической. Учитывая, что большинство из вас планирует продолжить обучение после окончания школы, результат исследования будет играть роль в рекомендательных письмах.       Анджелина слегка напряглась. Эффи это заметила — плечи у подруги вздрогнули на долю секунды, словно невидимая рука коснулась спины. Что-то было не так.       — Я жду от вас предварительных тем и имён кураторов до конца следующей недели. И, мистеры Уизли…, — Макгонагалл повернулась к близнецам с выражением, знакомым им с первого курса, — …настоятельно рекомендую не относиться к этой задаче легкомысленно. С трёх СОВ вам и так повезло оказаться на этом курсе. Было бы неплохо, если бы вы это доказали на деле.       — Профессор, у нас есть амбиции, — серьёзно сказал Фред.       — Просто очень скромные, — добавил Джордж.       — Настолько скромные, что вы их даже не замечаете, — отозвалась Макгонагалл с иронией в голосе, — Переворачивайте пергаменты. Повторим базовые элементы замены материи.       Пестрая тишина наполнилась шорохом перьев и едва заметным гулом магии. Но в голове Джорджа крутились совсем другие мысли — одна из них бегала по замку на четырёх лапах и носила номер «2».       Когда прозвенел гонг, возвещающий об окончании занятий, шестикурсники потянулись из аудитории, обсуждая горы уже навалившейся домашки. Анджелина шла чуть поодаль, уткнувшись в записную книжку, в которой явно уже было записано не меньше дюжины заданий. Алисия пыталась напомнить всем, что сначала нужно пообедать, а потом уже паниковать.       А вот Фред и Джордж шли чуть позади, поглядывая друг на друга и сдерживая хищные ухмылки.       — Всё готово? — спросил Фред, незаметно сжав лямку рюкзака, который подозрительно шевелился.       — Абсолютно, — Джордж похлопал по внутреннему карману мантии, — Лично угостил каждого кусочком пирога, чтобы они не вздумали сбежать к Хагриду.       — №1, №2 и №4?       — В строю.       Фред хмыкнул:       — А №3?       — Всё ещё не существует.       — Мой любимый вид хаоса.       Они вошли в Большой зал вместе с остальными, старательно изображая скуку. За столами уже было полно народу — шум, звон столовых приборов, запах жареной курицы и яблочного пирога. Пуффендуйцы выглядели довольными самим фактом еды. Когтевранцы спорили о длине научной части курсовой. Всё как всегда.       — На счёт три, — прошептал Джордж, подмигивая Фреду, сидящему через стол от него.       — Один… два…       — ТРИ!       Из-под гриффиндорского стола выскочил первый щенок греллинга — крошечный, мохнатый, с круглыми глазами, светящимися, как новогодние гирлянды. За ним — второй, чуть крупнее, с красной ленточкой на хвосте. Последним — четвёртый, в жёлтых штанишках (чтобы не перепутать, по словам Фреда). Все трое с визгом побежали в разные стороны по залу, цокая коготками по каменному полу.       Крики поднялись моментально:       — Что это?!       — Он съел мой пудинг!       — Они в кастрюле с рагу!       — Поймайте эту штуку!       Щенки-греллинги лавировали между ногами учеников, перепрыгивали через скамейки, запрыгивали на столы и врезались в кувшины с соком. Один умудрился вскарабкаться по мантии профессора Трелони, вцепившись ей в повязку на голове. Она завыла о «признаках грядущей катастрофы» и упала на стул.       Паника достигла апогея, когда откуда-то из-за колонны раздался крик:       — Мы нашли №1!       — И №4!       — А где №3?!       Молчание. Затем:       — О Мерлин! Их четыре! Где же третий?!       Истерия началась по новой. Ученики начали заглядывать под столы, за драпировки, в кубки с водой и за воротники друг друга. Кто-то предположил, что №3 может быть невидимым. Или умеет проходить сквозь стены.       Фред и Джордж сидели, чинно доедая картофельное пюре.       — Мне кажется, ты недооценил масштаб, — Джордж откинулся на спинку скамейки, наблюдая, как Дин Томас прыгает на одной ноге, пытаясь поймать щенка №2.       — Неа. Всё идёт по плану, — Фред посмотрел на часы, — Через пять… четыре… три…       — УИЗЛИ!       Рёв Макгонагалл пронёсся по залу, как заклинание оглушения.       Щенок №4 подкатился к её ногам, вывалив язык. Мимо пролетел поднос с едой, за ним промчались два щенка с табличками «Греллинг №1» и «Греллинг №2». Хвостики мелькали между столами, ученики вставали со своих мест, а Филч с криком «Не-е-ет! Опять!» выронил совок.       Через десять минут третий греллинг,точнее, его отсутствие, стал легендой.       Профессора Макгонагалл застали за попыткой наложить чары «Локаторус Общий» на карту Хогвартса, в то время как профессор Синистра предлагала вызвать астрономов из Европейской академии:        — Возможно, это редкий магический феномен, связанный с фазой Юпитера.       — Это щенок, Аврора, щенок!       К вечеру поиски Греллинга № 3 переросли в массовую истерию. Коридоры кишели учениками с картами и блокнотами, кто-то притащил детектор теней, одолженный у Флитвика, а кто-то — банку с вареньем «на приманку». Слизеринцы обвинили гриффиндорцев в саботаже, гриффиндорцы в ответ подшучивали над слизеринцами, и только Пуффендуй в панике перекрыл все лестницы и искал «бедного напуганного зверя».       Ужин в Большом зале проходил под пристальными взглядами. Все ждали, вернётся ли Греллинг №3.       Щенков №1 и №2 Хагрид к тому моменту уже забрал, усмехаясь себе под нос:        — Ну вы и проказники… Сейчас отнесу их обратно к мамке, а то она ещё завоет.       Макгонагалл ужинала с каменным лицом, поглядывая на близнецов поверх очков. Те притворялись, что обсуждают расписание, но с трудом сдерживали ухмылки. Ли и Эффи заливались хохотом, делая ставки: сколько ещё дней они будут искать номер три. Джинни что-то записывала в блокнот с грифом «гениальные проделки старших братьев» — на будущее.       Когда поток шепотов и восторженных возгласов наконец стих, профессор Макгонагалл сложила салфетку, встала из-за стола и направилась к выходу. Необычно тихо. Никто даже не заметил, как к ней присоединилась высокая фигура в гриффиндорской мантии — Анджелина Джонсон.       — Профессор? — Анджелина догнала её в коридоре, — Можно с вами поговорить?       — Конечно, мисс Джонсон. Я как раз собиралась вас позвать, — профессор кивнула в сторону своего кабинета, — Полагаю, у нас накопилось несколько тем для обсуждения.       Проходя внутрь, Анджелина почувствовала, как на плечи наваливается знакомый холод — не от атмосферы кабинета, а от самой мысли: «Сейчас начнётся. Сейчас она скажет, что я недостаточно хороша».       Макгонагалл села за стол, выпрямившись, как всегда, идеально. Словно этот кабинет — продолжение её самой: прямой, сдержанный, требующий уважения.       — Во-первых, поздравляю. Вы утверждены в должности капитана гриффиндорской сборной по квиддичу. Ваши оценки, дисциплина и вклад в команду говорят сами за себя.       Анджелина моргнула. Она знала, что это возможно. Надеялась. Но сейчас, услышав это от самой Макгонагалл, она испытала не радость, а почти… облегчение.       — Спасибо, профессор. Я постараюсь… не подвести.       И всё равно в её голосе прозвучала неуверенность. Хоть она и старалась казаться собранной. Надо держать спину прямо. Не показывать, как дрожат пальцы.       — Уверена, — ответила МакГонагалл тем тоном, в котором всегда звучало «но», — И всё же, мисс Джонсон, в следующем году выпускной класс. Вас ждёт не только квиддич, но и экзамены, и, конечно, исследовательская работа, о которой вы уже слышали сегодня утром.       Как же я это услышала, — подумала Анджелина, вспоминая, как пыталась писать под чей-то приглушённый смех. Конечно, это были Фред и Джордж. Они кривлялись, пока она перебирала в голове темы — ни одна не казалась «достаточно хорошей».       — Да. Я… ещё не определилась с темой. И с преподавателем.       Что сказать? Что родители хотят, чтобы она писала о теории заклинаний? Что мама уже наверняка составила список «подходящих профессоров»? Что ей самой хочется просто летать и побеждать?       — Родители по-прежнему настаивают на поступлении в Лондонский магический университет?       Прямо в сердце.       — Да, — она с трудом выдохнула, — Они считают, что спорт — это... увлечение. А я должна заняться чем-то реальным.       Вот это слово — «реальным» — звучало у неё в голове каждый раз, когда она заходила в раздевалку. Каждый раз, когда она держала метлу. Каждый раз, когда она чувствовала, что живёт.       МакГонагалл внимательно посмотрела на неё. Не как профессор. А как... женщина, которая помнит.       — Спорт — это дисциплина. Это стратегия. Ответственность. Умение работать в команде и брать на себя лидерство. Всё, что пригодится вам, мисс Джонсон, в любой профессии. Если хотите, я могу написать вам рекомендацию — и в Лондон, и в Академию магического спорта.       Анджелина подняла взгляд. Она не знала, что сказать. Столько месяцев чувствовать себя так, будто идёшь по канату, и вдруг кто-то говорит: «Я вижу, как ты держишься».       — Спасибо, профессор.       И впервые — по-настоящему — это была не вежливость, а благодарность.       — Но я могу рекомендовать только ту, кто действительно справляется со всем, что берёт на себя. Подумайте, что вы хотите доказать. И кому.       И вот он — самый трудный вопрос. Потому что ответ на него менялся каждый день. Себе? Родителям? Команде? Или той маленькой Анджелине, которая в десять лет сказала, что обязательно станет капитаном?       — Я подумаю. Спасибо вам.       К глубокому вечеру поймали и греллинга №4. А вот греллинг №3 так и остался легендой.       Слухи распространялись, словно их подкармливали зельем-удобрением: кто-то уверял, что видел его на плече у Пивза, кто-то клялся, что слышал ночью тихое рычание из-за портрета Фатинии Толстопузой. А профессор Трелони, войдя в класс на следующее утро и обнаружив кучу конфетных фантиков в своём чайнике, утверждала, что дух проказника поселился на Астральном плане.       И всё же никто так и не нашёл доказательств причастности близнецов Уизли. Ни записок, ни следов чар, ни даже ухмылок — хотя, по мнению Макгонагалл, последнего хватало и без повода.       — Я пока не могу вас наказать, мистеры Уизли, — произнесла она на следующее утро, пристально глядя на них поверх очков, — Но не сомневайтесь: я помню.       Фред с абсолютно невинным видом кивнул.       — Мы тоже, профессор. Особенно греллинга №3.       Джордж покашлял, пряча смешок:       — Такой проныра.       И хотя впоследствии Хогвартс привык жить в постоянном ожидании, что Греллинг № 3 выскочит из чашки, шкафа или даже учебника по ЗОТИ, он не появился ни в тот день, ни на следующей неделе.       Некоторые считали, что он сбежал в Запретный лес. Другие — что он поселился у самого директора и каждую ночь ест лимонные дольки из его личных запасов.       Но в любом случае с того дня в Хогвартсе появилось новое правило:       "Если не нашли №3 — ищите №5."       И каждый раз, когда в коридоре что-то падало, хлопала дверь или с потолка сыпался перец, кто-нибудь обязательно шептал:       — Это он… Он вернулся.