Девочки
23 апреля 2025 г., 21:09
Редакционная комната школьной газеты гудела, как улей, в который воткнули палку. Перья царапали пергамент, чернила капали на столы, кипа свитков с заметками росла на глазах. Кто-то диктовал заголовки, кто-то — пересказывал слухи о «дуэли столетия» между Крамом и Седриком. Даже Скитер бы позавидовала скорости, с которой Хогвартс генерировал сплетни.
Посреди этого хаоса, возвышаясь над столом, как генерал перед войском, Ли Джордан раздавал указания, будто шёл в бой:
— Тобиас, ты берёшь интервью у Крама, если он тебя не сожжёт взглядом. Ханна, тебе — Делакур. Постарайся выяснить, правда ли она заколдовала весь Пуффендуй. Энтони — Седрик. Пиши о нём как о спасителе нации, но без слащавости. И — чёрт побери — кто возьмёт Гарри Поттера?
Он обвёл взглядом комнату, в которой поднялась нервная волна перешёптываний, смешанных с кашлем и перестукиванием чернильниц. Все смотрели друг на друга, явно не жаждая брать на себя этот… щекотливый материал.
— Эффи, — сказал Ли, поворачиваясь к ней с характерным «я знаю, что ты — мой спасательный круг» выражением лица, — Это должна быть ты. Ты умеешь разбираться в грязи и вытаскивать из неё золото. И ты одна из немногих, кому Гарри хотя бы доверяет.
Эффи, сидевшая в углу с прижатым к подбородку пером и полупустым свитком, даже не подняла головы. Просто выдохнула:
— Не-а.
— Чего? — опешил Ли.
Она медленно подняла взгляд, посмотрела на него с раздражённым спокойствием, которое, как знал Ли, обычно заканчивалось не в его пользу.
— Я сказала: нет. Эта тема уже воняет. И чем дольше ты её ковыряешь — тем хуже пахнет.
— Но, блин, он же Четвёртый Чемпион! — вскинулся Рикетт, — Это главный скандал с начала века. После побега Сириуса Блэка, может быть.
— Тем более, — буркнула Эффи, обводя взглядом всех, — Ты не находишь это… слишком аккуратным? Крам, Делакур и Седрик. И потом внезапно — бах, ещё один чемпион. Четырнадцатилетний. И все такие: «Ой, случайность». Как по мне — кто-то нажал не ту кнопку, и теперь мы все будем жрать последствия. Без меня.
— Но Эфф... — начал Ли, но она уже встала.
— Серьёзно, Джордан. Пишите о турнире сколько влезет. Делайте ставки, обсуждайте костюмы, шипперите кого угодно с кем угодно. Но я туда не лезу. У меня, между прочим, статья о влиянии фамильных проклятий, и если ты мне дашь спокойно поработать — возможно, мы не потеряем аккредитацию.
Она подняла свиток и закинула его себе на плечо, словно меч. Энтони с ухмылкой отсалютовал ей пером, и она, не прощаясь, вышла из редакционной комнаты.
Ли выдохнул и посмотрел на остальных.
— Ладно, кто-нибудь тогда... позовите Колина. Или Гермиону. Или кого угодно с пером и минимальным чувством здравого смысла.
Из угла хихикнул кто-то:
— А у Гермионы перо пишет само, ты же знаешь. Оно, может, и статью уже за неё закончило.
Комната снова ожила, но где-то в её центре осталась пустота — в форме Эффи, которая чувствовала слишком многое, чтобы бросаться на сенсацию вслепую.
Каменные коридоры Хогвартса шептались тишиной — уроки давно начались, и школа будто затаилась после утренней сенсации. Эффи шла быстро, свиток болтался у бедра, перо норовило выскользнуть из-за уха. Она свернула к старому двору-колодцу в западном крыле, туда, где каменные арки окутывал плющ, а мраморные плиты под ногами были испещрены прожилками времени. Место, где никто, кроме самых отчаянных, не задерживался надолго. Именно поэтому оно и стало идеальным для тех, кому нужно было... выдохнуть.
— ЭФФИ-И-И! — пронёсся знакомый голос.
Она едва успела обернуться, как на неё налетела Мона, сияющая как луна в ночном небе. Волосы растрепаны, гриффиндорский галстук развязан, в глазах — неуемный энтузиазм.
— Я знала, что ты сюда пойдёшь! — выпалила она и, не сбавляя шага, двинулась рядом, — У тебя прямо на лбу написано: «Мне срочно нужно покурить, прежде чем я кого-то пришибу».
— Ага. Так и напишу в следующей редакционной колонке, — хмыкнула Эффи, пересекает внутренний дворик и усаживаясь на каменный выступ рядом с иссохшим декоративным колодцем. По периметру росли кусты розмарина и лаванды, кто-то оставил там старый плед, а под стеной валялась пустая бутылка из-под тыквенного сока.
Эффи достала тонкую самокрутку и щёлкнула огнём.
— Знаешь, — начала Мона, устраиваясь на пледе, — я так люблю, когда ты злишься. В тебе тогда такая сила. Ты вся как… как буря в банке.
— Мда. Только банка трещит.
Эффи затянулась. Дым обволакивал лёгкие с такой жадностью, будто и он хотел забыть всю утреннюю редакционную канитель. Мона между тем достала яблоко, надкусила, заговорила с набитым ртом:
— Слушай, ну ты же видела этих иностранцев? Ну просто вау. Я уже выбрала себе трёх. Один — этот, с серебристыми волосами из Дурмстранга, второй — чувак с ямочками из Шармбатона, и третий… эм… я пока не уверена, может быть кто-то из наших.
Эффи выдохнула дым, посмотрела на неё с прищуром.
— Только трёх?
— Пока. Не хочу быть жадной.
Мона усмехнулась, глядя в небо, пробивающееся сквозь арки.
— Но скажи сама, разве это не лучший шанс в истории? Турнир, куча новых лиц, ноль ожиданий. Идеальное время для интрижки без мозговых штурмов и эмоциональных качелей. Просто — ты, он, пару поцелуев у озера и до свидания.
Эффи молча затянулась ещё раз.
— Чего молчишь?
— Не для меня это, — выдохнула она, глядя, как дым стелется к небу, — Я не могу без обязательств. Уже не могу. После Вуда…
Мона прикусила губу и на секунду замолчала. В её лице мелькнула тень сочувствия, но она тут же её отогнала и заговорила мягче:
— Вы ведь давно расстались, Эфф.
— Он во мне копался, Мона, — голос Эффи был низким, сухим, — Знал, как я устроена. Превратил это в инструмент. Всё было продумано: слова, касания, тайминг. Не потому что любил, а потому что хотел победить. Убедить. И забрать. А когда я поняла, что никто не собирался меняться ради меня ... Всё... Просто закончилось.
Мона тихо вздохнула:
— Блин. Эффи…
— Вот и теперь, — продолжила она, докуривая, — если я посмотрю на очередного иностранца, который сделает мне глазки, я не увижу в этом лёгкости. Я увижу возможность снова оказаться в положении, где мне больно, а он просто идёт дальше.
— Ты это ему в лицо сказала?
— Я сказала это себе. И этого хватило.
Мона откинулась назад, глядя в голубое небо над колодцем и арками старинного дворика:
— Знаешь, — тихо сказала она, — ты очень сильная.
— Я просто устала, — парировала Эффи, — Иногда они одно и то же.
Во дворе-колодце было тихо. Девочки сидели на старой мраморной ограде фонтана — осенние листья кружились под ногами, а в воздухе вился лёгкий дымок от сигареты Эффи. Мона щебетала что-то о том, как слизеринка Розье едва не сожгла себе волосы в туалете, пытаясь осветлить пряди зельем.
— …и прикинь, теперь у неё с одной стороны — каштан, с другой — болотный. Выглядела как жаба с мелированием, — хихикнула Мона, — Жаль, что нельзя было сфотографировать. Эта Сьюзан Боунс притащила зеркало, чтобы та увидела себя. Крик был как от мандрагоры.
Эффи ухмыльнулась, выпуская кольцо дыма.
— Я всё равно не понимаю, зачем они лезут в зелья, когда есть нормальные косметические заклинания.
— Потому что Розье — идиотка, — пожала плечами Мона, — Слушай, а ты видела этого Виктора Крама без мантии? У него там не грудная клетка, а живая скала. Я б с ним закрутила, даже если бы он оказался драконом в маске.
— Удачи тебе. Особенно с теми, кто в любой момент может уехать обратно через Ла-Манш.
— Вот ты зануда, — протянула Мона, но с нежностью.
И тут, как по сигналу, что-то резко хлопнуло неподалёку — будто дверь, а может, магический барьер. Девочки вздрогнули.
— Что за… — Эффи встала, стряхивая пепел.
Из-за арки, ведущей в южную часть двора, споткнувшись и едва не упав, вышла девушка в мантии Шармбатона. Девочка держала перед собой деревянную шкатулку, которую явно пыталась скрыть под мантией.
Позади неё, из-за угла, раздался голос — хлёсткий, раздражённый:
— Arrête-toi, voleuse!
Эффи, не раздумывая, крикнула:
— Эй, профессор Спраут идёт сюда! Кто-то из старост её звал!
Секунда — и чьи-то шаги удалились, спешно уносясь обратно в арку.
Незнакомка застыла, моргнув. Потом медленно подошла к Эффи и Моне, всё ещё сжимая шкатулку.
— Ты... соврала?
— Да. А ты?
— Она хотела забрать шкатулку. Она... она не имела на это права. Тупая французская курица... Это моя мать сделала — перед отъездом. В ней ничего волшебного, просто... — девушка судорожно сжала пальцы на крышке, — Просто моё.
— У тебя почти нет французского акцента, — заметила Эффи, — Но вот американский — вон он, во всей красе.
Девушка фыркнула и уселась рядом на выступ, скрестив ноги.
— Я не из Франции. Просто учусь в Шармбатоне. Мы часто переезжали. Я долго жила в Штатах. Училась в Ильверморни до четвёртого курса.
— Ха. Это круто. Я всегда мечтала уехать в Америку. После Хогвартса хочу поступить в Салемский институт ведьм.
Незнакомка удивлённо посмотрела на неё:
— Правда?
— Ага. Отсюда, от всей этой британской клаустрофобии…, — Эффи вздохнула, — Хочется просто быть кем-то другим. Или собой, но не здесь.
— Понимаю. Я — Марина, кстати.
— Эффи.
Они пожали руки. Мона, всё ещё слегка ошарашенная, тихо добавила:
— Я — Мона. И я вообще ничего не поняла, но это было очень круто.
— Я жила в Массачусетсе, — Марина обратилась к Эффи, — Ты бы им понравилась. Там любят ведьм с характером.
И что-то в том, как она это сказала, вызвало у Эффи тепло — не грустное, не колкое. Просто настоящее.
— Тогда у Эффи был бы почётный абонемент, — немедленно вставила Мона, вытягивая ноги перед собой, — На неё один Снейп в год по пять раз протоколы пишет.
— Это клевета, — невозмутимо отозвалась Эффи, докуривая сигарету и туша окурок о край фонтана, — По статистике, не более трёх. А два остальных раза — вообще Ли Джордан подставил.
Марина рассмеялась — искренне, с лёгкой хрипотцой в голосе.
— У нас, кстати, преподаватели как в музее восковых фигур. Слишком красивые, чтобы казаться реальными, и слишком заносчивые, чтобы ими восхищаться. Всё должно быть «изящно», «достойно» и «в духе традиций». Мой любимый урок — когда урок отменяют.
— О, тогда ты бы сдружилась с близнецами Уизли, — хихикнула Мона, — Они уже подумывают объявить себя новой традицией.
— Я их видела, — Марина поджала губы, но уголки рта выдали её: сдерживала смешок, — Один из них вчера подмигнул мне, сказал, что видел меня раньше и до сих пор не может забыть.
— Фред. У него романтический период, не обращай внимания, — Эффи закатила глаза, — Только недавно перестал смотреть на всё, что двигается, с видом «а может, она — та самая».
— Я ответила, что если бы он правда меня видел, он бы не забыл, что я не переношу пикап в духе дешёвого романа, — усмехнулась Марина, — Но он, похоже, не сдаётся.
— Никогда, — с сожалением сказала Мона, — Уизли не из тех, кто понимает слово «нет». Им нужно ударить их этим «нетом» по башке. Дважды. В разной упаковке.
Марина улыбнулась.
— А как вам ваша школа? Правда, что у вас постоянно что-то происходит? Турниры, тролли, призраки, загадочные исчезновения?
— О да, — Эффи тяжело вздохнула, — Хогвартс — это как если бы взять старую крепость, добавить магию, подпустить подростков с травмами, а сверху вылить ведро древнего зла. Получается уютно, но с привкусом катастрофы.
— И постоянно кто-то лезет в Запретный лес, — добавила Мона, — Иногда — просто по приколу. Или за сигаретами.
— Мы вообще, кажется, выживаем вопреки, — Эффи усмехнулась, — Но это как дом. Немного разваленный, с жутковатыми портретами и проходами, которых никто не знает, но всё равно — родной.
Марина на секунду замолчала.
— У нас тоже есть тайные проходы. Только если тебя ловят — всё, вылет. Шармбатон — это как балетная академия, только с палочками и ядами.
— Господи, как ты там выживаешь?
— По привычке, — пожала плечами Марина, — Но всё сложнее. Они… не любят, когда ты отличаешься.
— Добро пожаловать в клуб, — тихо сказала Эффи, — Мы тут по анонимным недонормам. Кружок пятничный.
Марина смеялась всё громче, пока не пришлось закрыть рот руками, чтобы эхо не разнеслось по пустому двору. Листья шуршали над ними в тишине, как будто сама осень слушала разговор.
— Вы, девочки, кайфовые, — сказала она наконец, всё ещё улыбаясь, — Я не думала, что найду кого-то нормального за пределами своей школы.
— Мы не нормальные. Мы просто классные. Это разные вещи, — сказала Эффи, скинув шарф с плеч и протянув его Марине, которая уже начинала мёрзнуть, — Держи. Только не вздумай потом возвращать. Он пахнет дымом, совами и моей психической нестабильностью.
— Прекрасный коктейль, — кивнула Марина и закуталась.
И в этот момент что-то словно щёлкнуло. Как пазл, в который вдруг встала нужная деталь.
Их стало трое.
И стало теплее.
***
— Это окончательное решение, — заявил Джордж, взъерошив волосы так, будто собирался на рок-концерт, а не на потенциально болезненную процедуру, — Мы с Фредом долго обсуждали, взвешивали за и против. — То есть тридцать секунд, из которых двадцать вы спорили, будет ли "W" смотреть влево или вправо, — флегматично уточнила Эффи, вытянув ноги на диване в гостиной. — Не обесценивай наш творческий процесс, Тонкс, — фыркнул Фред, бросая подушку в подругу. — Как скажете. А теперь вставайте. Я знаю, к кому вас отвести. — Тебе не показалось это подозрительно легко? — прошептал Джордж, когда они уже семенили за Эффи в сторону слизеринской гостиной. — Похоже, она давно ждала, чтобы подвернуть кого-то под иглу, — ответил Фред, поёживаясь. Аврора Роу — семикурсница, слизеринка, чёрные как чернила волосы, пронзительный взгляд и ногти, острые, как её остроумие. Она встретила Эффи с полуулыбкой и без капли удивления: — Привела мне жертв? — Добровольцев, — уточнила Эффи, — Фирменная буква. Что-то вроде... братской памяти. — Или просто мания величия, — хмыкнула Аврора, но кивнула, — Заходите. Ковёр чистый, инструменты продезинфицированы. Хочу, чтобы вы запомнили меня с лучшей стороны, пока не начну ковыряться в ваших рёбрах. Эффи усмехнулась. Они с Авророй были знакомы ещё до Хогвартса — обе родом из Бристоля. Когда-то вместе ждали автобус на ту единственную маггловскую улицу с приличным кафе. С тех пор, несмотря на факультетскую пропасть, оставались в каком-то своём формате: ни дружба, ни вражда. Просто понимание. И авторство всех татуировок Эффи. — Это звучит... успокаивающе, — с сомнением сказал Джордж. — Подозрительно возбуждающе, — добавил Фред, — Почти как наше первое ограбление школьной кухни. — Итак, кто первый? — Аврора уже вытаскивала небольшой резной футляр с мерцающим, странно вибрирующим пером — не чернильным, явно магическим. — Он, — в унисон сказали братья, указывая друг на друга. — Прекрасно, — сказала Эффи, — Бросьте монетку. Или я выберу за вас. Методом пинка. Фред сел первый. Снял рубашку. — Ух ты, какие у нас храбрые гриффиндорцы, — Аврора наклонилась, едва касаясь пальцами кожи под рёбрами, — Глубоко дыши. Не двигайся. И не визжи, как драконья пиявка. Я их терпеть не могу. Перо коснулось кожи, и Фред выругался сквозь зубы. — Это… не похоже на пощипывание, Тонкс! — Это потому, что это не пощипывание, — равнодушно ответила Аврора, проводя символом по его коже, — Это арканная линия крови, волшебное гравирование, если хочешь. Будет держаться вечно, даже если тебя кто-то обратит в мангуста. — Ну уж спасибо, теперь я ещё и беспокоюсь, что меня могут обратить в мангуста, — простонал он, стиснув зубы. — Какой милый звук, — прокомментировала Эффи с откровенным удовольствием, наблюдая за его мучениями, — Мне кажется, я хочу записать это и слушать на сон грядущий. Фред отозвался непечатным. Когда очередь дошла до Джорджа, тот попытался было сбежать, но был пойман за ворот и усажен обратно. — Я... передумал. Я — копия брата, мне можно не делать, всё и так понятно! — А вот и нет, — Эффи с ухмылкой прижала его к стене, — Симметрия — наше всё. Через пятнадцать минут оба брата сидели, обняв подушки, спинами к стене, с аккуратной, идеально выведенной магической буквой «W» на левой стороне тела, под рёбрами. Она чуть светилась — волшебные линии ещё впитывались в кожу. — Я горжусь вами, мальчики, — сладко сказала Эффи, прижимая ладонь к груди, — Настоящие идиоты. Но теперь ещё и с татуировками. — Добро пожаловать в клуб, — кивнула Аврора, подавая каждому по маленькому пузырьку зелёного бальзама, — Не чесать. Не колдовать на это место. — Это было... круто, — выдохнул Джордж, — Но я больше так не хочу. Хотя бы до следующего безумного плана. — Следующий будет про пирсинг? — оживилась Эффи. — Только если ты пойдёшь первая, — хором сказали близнецы. — Ладно, шоу окончено, — провозгласила Аврора, вставая и хлопнув в ладони, — Вон отсюда, гриффиндорские герои. У меня тут ещё работа. Фред что-то пробормотал о заслуженном отдыхе и оскорблённой плоти, натянул свитер, попрощался жестом мира и скрылся за дверью. Джордж задержался, встретившись взглядом с Эффи. — Ты что, тоже? — тихо спросил он. — Ага, — коротко кивнула она, — У нас с Авророй еще осталась незавершенная работа. — Так... можно остаться? — он был непривычно серьёзен, почти насторожен. Аврора уже открыла рот, чтобы отправить его вслед за братом, но Эффи её опередила: — Пусть будет. Он не пищит. — Это не пищание, это... — начал было Джордж, но Аврора уже фыркнула и отвернулась. Эффи сняла рубашку с плеча и скинула бретельку, обнажая левую лопатку. Там уже была пара крошечных, почти незаметных шрамов — старая магия, неудачные падения, что-то ещё. Эффи устроилась на ковре, глядя перед собой, пока Аврора готовила инструмент. — Ты в итоге решила, что будем делать? — спросила слизеринка, поднося перо к коже. — Воронку. Такую, как на чёртежах алхимиков, — тихо сказала Эффи, — Снизу вверх. С узким горлышком и закрученной спиралью внутри. Чёрным. Без блеска. Аврора кивнула, словно это было вполне обычным пожеланием. — Мрачно, — прокомментировал Джордж, присев на прежнее место у стены, — Даже по твоим стандартам. — Ну, я же не про цветочки на лодыжках, — отозвалась Эффи, чуть скривившись, когда перо коснулось кожи, — Это... как напоминание. — О чём? Пауза повисла. Тонкая вибрация перышка прошлась по коже, оставляя за собой первый чёрный штрих. — Что всё, что во мне — тянется внутрь. Вовнутрь. Как в воронку, — Эффи говорила неохотно, будто каждое слово вытаскивалось сквозь зубы, — Энергия, чувства, свет, тени. Всё засасывает, и всё там остаётся. Иногда кажется, что обратно ничего не выходит. Джордж не ответил сразу. Просто смотрел. Он никогда не смеялся над такими её признаниями. Не увиливал. И не притворялся, что всё в порядке, если это не так. — Думаешь, так всегда будет? — тихо спросил он, — Эта воронка. Эффи на секунду прикрыла глаза, когда Аврора перешла к следующей линии. — Не знаю. Но если будет — пусть хотя бы будет красивая. Он кивнул. Это звучало как что-то её. Чёткое, горькое, честное. — А ты? — Эффи чуть повернула голову, заглянув ему в глаза, — Символизм своей «W» продумал? — Конечно, — Джордж расплылся в полуулыбке, — Это ж буква. «W» как… Weasley. Wicked. Wild. Whatever. Всё, что мы захотим. — Или всё, что вы пытаетесь спрятать за дурацкими шутками? — с мягким прищуром предположила Эффи. Он пожал плечами. Ни подтвердил, ни опроверг. — А твоя воронка? — спросил он после паузы, — Может, это не про засасывание. А про фильтрацию. Типа... ты всё в себя вбираешь, да, но оставляешь только нужное. Она усмехнулась, хоть и еле заметно. — Спасибо, мистер позитивный взгляд на разрушительные архетипы. — Всегда к твоим услугам, мисс «Я символизирую эмоциональную автоканнибализацию через алхимические формы». Они оба слегка улыбнулись. Аврора продолжала молча работать — уверенно, почти бережно. Не вмешивалась. Но слушала. Это чувствовалось. — Готово, — наконец произнесла она и откинулась назад, — Не двигайся. Пусть остынет. Потом обработаешь вот этим. Она подала пузырёк, и Эффи кивнула. Несколько секунд все молчали. Потом Эффи выдохнула, повернулась к Джорджу и хрипло сказала: — Спасибо, что остался. — Спасибо, что позволила. Когда они покидали комнату Авроры, дверь за ними закрылась с лёгким щелчком. И на секунду, мимолётно, Джорджу показалось, что Эффи идёт рядом чуть легче. Как будто боль от татуировки немного вытеснила другую. И это, чёрт возьми, стоило того.***
Комната девочек-гриффиндорок дышала вечером. За окнами клубился холодный воздух, подсвеченный золотыми отблесками факелов, а внутри царило тепло — привычное, живое, слегка небрежное, как сами её обитательницы. Когда Эффи вошла, дверь мягко скрипнула, пропуская её в пространство, где всё было на своих местах. Угол Моны — самый ближний к окну. Там висели рваные постеры с ведьмами-рокершами, засушенные цветы в стеклянных банках и привязанный к потолочной балке ловец снов, который та притащила из летней поездки в Ирландию. На кровати была раскинута школьная форма, перевитая ярким шарфом, и в кресле подогнув ноги сидела сама Мона — читала какой-то бульварный роман, уткнувшись носом в страницы, хихикая про себя. Рядом — уголок Алисии. Идеальный порядок: книги ровно выстроены по размеру и цвету, на прикроватной тумбочке — мерно подрагивающий пузырёк с ароматической эссенцией лаванды. На стене висел плакат с квиддичной командой «Холихедские Гарпии» и фотография младшей сестры в сияющей рамке. Алисия сидела за столом, сосредоточенно писала пером — аккуратные, будто напечатанные, строчки ложились в свиток с курсовой по зельеварению. Анджелина заняла самый тёмный угол спальни — не по настроению, просто из-за тишины. Здесь никто не мешал. На кровати перед ней была аккуратно разложена форма капитана и тренировочные перчатки — с заметными следами недавнего матча, но уже начисто вычищенные. Рядом — блокнот с записанными фамилиями, заметками по каждому игроку, стрелочками и пометками. Расстановка на весенний сезон, возможные замены, слабые зоны — всё продумано. Сама Анджелина сидела, поджав ноги, в простой серой толстовке и тренировочных штанах, с карандашом в зубах. Лоб нахмурен, пальцы щёлкали ручкой: одна строка не складывалась в схему. Она листала записи и методично вычеркивала лишнее. Всё должно быть по делу. Без истерик, без догадок — чётко, точно, по плану. Команда не прощает хаоса. Пламя камина отбрасывало тёплый свет на строгие линии её лица. Даже в расслабленной позе в ней чувствовалась собранность. Эта девчонка пришла побеждать — и не привыкла тратить время зря. А угол Эффи... Её угол был наполнен шелестом бумаги, засушенными страницами писем, перьями, склянками чернил. Над кроватью — вырезки из старых магических газет, фотографии из семейного альбома, рисунки, кое-где — собственные. На полке — россыпь амулетов, некоторые — чужие, отданные, как знак дружбы. Её кровать была не заправлена как следует, но тёплая, уютная, будто обжитая с рождения. Эффи остановилась в дверях, оглядела всю комнату — свою стаю. Мона, смеющаяся тихо над книжкой. Алисия, всё такая правильная, как часы. Анджелина, как огонь, раскинувшаяся посреди дня, живущая в кадре. И она сама — наблюдатель, связующее звено между разными мирами. В этом царстве подушек, мелочей и запахов духов с корицей всё было на своём месте. И, впервые за весь день, Эффи почувствовала, как напряжение отпускает. Всё органично. Всё родное. Она закрыла дверь за собой, не сказав ни слова. Но в воздухе, как всегда, висело что-то невысказанное. — Удивительно, как ты находишь время на всех, — голос Алисии был сух, как потрескавшийся пергамент, — Особенно если рядом кто-то из Уизли. Эффи остановилась у своей кровати и взглянула на отражение Алисии в зеркале — та не поднимала головы, делая вид, что перечитывает записи. — В чём, чёрт возьми, твоя проблема, Алисия? Анджелина оторвала взгляд от схем, Мона замерла с книгой в руках. Алисия отложила перо и повернулась — взгляд жёсткий, губы поджаты. — Моя проблема? — она коротко и невесело рассмеялась, — Моя проблема в том, что ты появляешься из ниоткуда — и все сразу же забывают, что я вообще здесь. Эффи вскинула брови. — Прости, что я существую, — бросила она, скрещивая руки на груди. — Оливер, — голос Алисии стал тише, но твёрже, — А теперь Джордж. Ты вообще в курсе, что они мне нравились? — Я не играю ни с чьими чувствами, если ты об этом, — отрезала Эффи, — Я встречалась с Вудом, потому что мне так хотелось. С Джорджем мы друзья. Всё. — Конечно, — Алисия поджала губы, — Только почему-то именно те парни, которые мне нравятся, внезапно оказываются рядом с тобой. Интересно, правда? Повисла пауза. Мона даже перестала дышать, глядя то на одну, то на другую. Эффи сдержанно смотрела на Алисию, но в её глазах сверкнуло что-то острое. И тут, словно брошенный якорь, — голос Анджелины, спокойный, но тяжёлый: — Господи, девчонки, вы серьёзно? Из-за парней? Правда? Давайте я скажу вам, что действительно хреново, — пауза, — Это когда ты вроде бы делаешь всё правильно, стараешься, держишь команду, учёбу, себя в узде… А дома на тебя смотрят так, будто ты самое большое разочарование в жизни родителей. Она чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Так что нет. Я не готова сидеть и смотреть, как вы грызётесь за внимание мальчиков, когда у некоторых из нас есть проблемы куда посерьёзнее. Тишина опустилась, плотная и вязкая, как плед, наброшенный поверх разгорячённых слов. Алисия уставилась в пол. Эффи молча подошла к своей тумбочке и присела на край кровати. Только Мона, съёжившись в углу, выглядела так, будто хотела спрятаться под подушками. Никто больше не произнёс ни слова. Но воздух стал другим. Настоящим. Нервным. Живым. Анджелина хлопнула дверью и ушла, ни на кого не глядя. Тишина в комнате стала звенящей, липкой, и Эффи, не раздумывая, бросилась за ней. Коридор был пуст. Лунный свет проникал сквозь высокое узкое окно, отбрасывая на пол бледные полосы. Эффи догнала Анджелину на повороте у лестницы вниз. Та стояла, опершись на каменную колонну, и сжимала кулаки, прижимая их ко лбу. — Энджи, — мягко позвала Эффи, — Что ты имела в виду, говоря о родителях? Анджелина не ответила сразу. Несколько секунд она просто дышала — тяжело, ровно, как будто восстанавливала дыхание после бега. Потом выдохнула: — Письмо. Получила сегодня утром, — она фыркнула, — Такое... сдержанно-разочарованное. Они не написали прямо, конечно. Но — «жаль, что не ты», «мы думали, ты покажешь себя». Как будто я провалилась. Хотя выбор Кубка — это просто... случайность, понимаешь, Эффи? Чёртова случайность! Она резко выпрямилась, отвернулась к окну. — Я всю жизнь стараюсь быть лучшей. Сильной. Смелой. Чтобы они... не стыдились. А выходит, зря. Всё зря. Эффи подошла ближе, осторожно, словно к раненому животному. — Энджи... ты не обязана никому ничего доказывать. Ни им, ни Турниру. Ты и так офигенная. И не просто спортсменка. Ты настоящий лидер. Люди тянутся к тебе, даже когда ты этого не хочешь. Ты целеустремлённая, умная, яркая... Анджелина усмехнулась, не оборачиваясь. — Ты плохо разбираешься в людях, Тонкс. — Я не так уж плоха, — Эффи мягко улыбнулась, — Знаешь, в Хогвартсе есть как минимум один человек, который гордится тобой. Даже если ты просто встала с кровати утром. Даже если ты не попала на Турнир. Это я. Анджелина медленно повернулась. В её глазах блестели слёзы. Не совсем слёзы. Но что-то очень близкое к ним. — Ну ты и зануда, — пробормотала она, скривив губы, — Даже не даёшь нормально поныть. — Нет, я просто предлагаю поныть в компании, — Эффи протянула руку. Анджелина вздохнула, но взяла её. Они пошли обратно в сторону спальни — молча, плечом к плечу, в том редком молчании, когда слова уже не нужны.
