Не для печати

      Зима пришла в Хогвартс, как будто по расписанию. За одну ночь мир за окном преобразился: башни замка, как сахарные шапки, утонули в сугробах, а черепичные крыши припорошило инеем. Хруст снега под ногами, туманное дыхание на морозе и миллионы снежинок, кружащих в воздухе, наполняли каждый день чем-то волшебным — даже несмотря на то, что Хогвартс и без того был самым волшебным местом на свете.       Окна Большого зала начали покрываться морозными узорами, а преподаватели, будто сговорившись, стали носить ещё более нелепые рождественские свитера. У Флитвика появился один с поющим снеговиком, у Трелони — с астрологическими картами, которые реально вращались, а Макгонагалл по-прежнему держалась в чопорной мантии, но с вышитым на воротнике еловым венком.       Именно в этот снежный, хрустящий, волнующе-прекрасный день профессор Макгонагалл, сжав губы в тонкую линию, встала из-за преподавательского стола и обратилась ко всем ученикам:       — Господа и дамы. Полагаю, вы уже слышали слухи… Но пришло время подтвердить их официально. В рамках Турнира Трёх Волшебников в Хогвартсе состоится традиционный Святочный бал, который пройдёт в Сочельник. Он открыт для учеников четвёртого курса и старше. Приглашать партнёров можно из любого факультета и... любой школы, — она многозначительно перевела взгляд на стол гостей, где сидели делегаты из Шармбатона и Дурмстранга.       В зале пронеслась волна возбуждённого шёпота, чьих-то восторженных возгласов и сдавленных ахов. Девчонки переглядывались, парни делали вид, что им всё равно, но уже мысленно составляли списки кандидаток. И в воздухе началось... то самое. То, от чего даже самые брутальные старшекурсники начинали путать слова, а гриффиндорцы — ронять ложки в тыквенный суп.       Бал. Святочный бал.       Настоящий гормональный вихрь окутал Хогвартс.       После уроков коридоры замка опустели: ученики разбрелись по своим факультетским башням, а снег снаружи ложился на узкие окна в молчаливом спокойствии. На широком подоконнике в галерее третьего этажа, где старинное стекло дрожало от сквозняков, уютно устроились две гриффиндорки.       Эффи сидела, прижавшись спиной к откосу, болтая в воздухе ногой в потёртой красной кеде. Она расстегнула мантию, под которой виднелась футболка с эмблемой маггловской рок-группы. Напротив неё, свернувшись почти в клубок, сидела Анджелина, вытянув на камень обе ноги и сосредоточенно чертя на коленке схемы расстановки квиддичной команды.       — Ты вообще думала, с кем пойдёшь на бал? — Эффи лениво закинула голову на откос, — Или тоже надеешься на чудо?       — Ага. Сейчас появится мой идеальный парень, вылетит из сундука с надписью «осторожно, неукротимый романтик», и такой: «Привет, я твоё рождественское спасение», — буркнула Анджелина, не отрывая взгляда от схемы, — Мечтай, Тонкс.       — Ну а что, можешь просто пойти с Фредом, — хмыкнула Эффи, щёлкнув по снежинке, прилипшей к оконному стеклу.       Анджелина фыркнула, но краем губ всё-таки улыбнулась.       — Не смеши. С самого утра за этими двумя бегают девчонки со всех курсов. Я видела одну третьекурсницу с открыткой, где написано «Твоя метла всегда укажет мне путь». Мерлин, Тонкс, они как кролики на размножении, не нужны им никакие балы — у них и так хоровод из фанаток.       — А если бы он предложил сам? — невинно спросила Эффи, чуть сузив глаза.       — Фред? Сам? — Анджелина оторвалась от схем и уставилась на неё, — Он, может, и предложит, если случайно не забудет, что бал — это не костюмированная шутка и нельзя приходить в костюме клоуна. А потом ещё будет отпускать кривые комплименты про мою метлу и смеяться, когда я его по лбу ей приложу.       — Значит, у тебя уже есть сценарий, — заключила Эффи с лёгким смешком, — Это продвинутый уровень. Скоро начнёшь примерять воображаемое платье и репетировать с кем пойдёшь в туалет, если всё пойдёт по плану.       Анджелина захихикала, уронив голову на колени.       — Чёрт, да. Всё идёт к катастрофе, но я хотя бы умру с красивыми локонами.       Они переглянулись, и на секунду в этой уютной, заледеневшей пустоте коридора стало как-то особенно тепло.             — Слушай, — Анджелина прищурилась, оглядывая подругу, как будто вдруг поняла, что в их болтовне появилась странная инициатива, — А с чего это ты вообще заговорила о бале, мм? Ты же такие мероприятия игнорируешь с лицом «оставьте меня и мою траурную ауру в покое».       Эффи дернулась, словно кто-то наступил ей на шнурок мысли.       — Просто… снег, гормоны, давление сверстников, понимаешь, — буркнула она и потянулась к сумке за шоколадной лягушкой, — Меня затянуло в водоворот социальных ожиданий. Завтра куплю себе блестки и новую заколку.       — Ага, — протянула Джонсон, не отводя взгляда, — Просто так, значит.       Она сделала вид, что возвращается к своим схемам, но потом как бы между прочим заметила:       — Знаешь, несмотря на всех этих визжащих девчонок, я ставлю на то, что Джордж выберет вполне определённую особу. Совсем рядом, между прочим.       У Эффи выпал изо рта кусок лягушки.       — Пф, ну да, определённую. Типа ту, что не прерывает его, когда он в пятый раз рассказывает один и тот же анекдот про взрывающийся подгузник? Или ту, кто смеётся над шутками про слизеринцев, которые ты слышала еще на первом курсе?       — Ага, именно её, — с усмешкой подтвердила Анджелина и, не глядя, дорисовала ещё одну стрелку в своей схеме, — Ту, которая может вот так начать юлить, как только тема становится интересной.       Эффи закатила глаза и демонстративно уткнулась в свою лягушку:       — Не-не, давай, я тебя поняла, всё, сменим тему. Что там у тебя — два охотника, один загонщик?       Анджелина сверкнула глазами, но не подняла головы.       — 1:1, — усмехнулась она.       Эффи хмыкнула, поджав губы, и снова глянула в окно. Снег валил так густо, что башни Хогвартса почти исчезли в белой пелене. За этим окном всё было не так сложно. Там просто зима.       — Только не пугайся, — вдруг сказала Эффи, выглядывая с подоконника в глубь коридора, — кажется, к нам идёт стихийное бедствие.       Анджелина подняла голову, как раз в тот момент, когда к ним уверенной походкой шла девушка — в свободной тёмно-синей куртке с контрастной молнией, из-под которой виднелся красный свитер с американским колледжным шрифтом. На ней были узкие тёмные джинсы, высокие кеды и нелепо огромный рюкзак, украшенный пришитыми вручную значками и надписями. Волосы — тёмные, густые, чуть волнистые, распущены до плеч, с небрежно сбитой челкой.       — Эээ, — Анджелина приподняла бровь, — А это кто? Из Шармбатона? Почему от неё пахнет чем-то очень дорогим?       — Ну привет, — улыбнулась она, подходя ближе.       — Марина, это Анджелина, капитан моего сердца и по совместительству любимая заноза в заднице. Джонсон — это Марина. Мы с ней случайно пересеклись в курилке, и с тех пор она не может от меня избавиться.       — О-о-о, — Анджелина многозначительно взглянула на Тонкс, — Ну, кто бы сомневался. Где же ещё?       — Ага, — подтвердила Марина, скрестив руки на груди, — Стокгольмский синдром. Всё как в сказке.       Анджелина усмехнулась, скользнув взглядом по девушке.       — А ты ничего. Только я не уверена, что Хогвартс готов к ещё одной саркастичной ведьме. Мы тут своих едва выносим.       — Это прозвучало как вызов, — отозвалась Марина и села прямо на подоконник рядом с Эффи, закинув ногу на ногу и кивнув в сторону плана расстановки, — Спортивная стратегия? Выглядит как бойня.       — Это и есть бойня. С человеческими жертвами. Например, вон той, — Анджелина ткнула в Эффи, — когда я заполучу ее в команду.       — И не мечтай, — с невозмутимым видом ответила Тонкс, — Меня вполне устраивает ходить по твёрдой земле.       Марина наблюдала за перепалкой с лениво-весёлым интересом. Было видно, что она уже привыкла к язвительному стилю Эффи и совершенно не тушуется перед Анджелиной.       — Ты симпатичная, — игривый взгляд шармбатонки скользнул по лицу Джонсон, — И шипишь, как кошка. А ты, — лицо Марины повернулось к Эффи, — Умеешь находить себе интересных подруг.       — Ты сама не хуже, — сказала Эффи и, чуть откидываясь к окну, кивнула Марине, — Просто никому об этом пока не говори.       — Обещаю. Могу даже подписать, — с усмешкой отозвалась та и сделала вид, что клянётся на воображаемой бумаге.       — Ваша честь, свидетельница сбежала с места преступления, — лениво пробормотала Анджелина, даже не поднимая головы от плана.       — Девочки, привет, — раздалось у них за спинами. Голос — на полтона ниже обычного, игриво-ленивый, как будто Фред собирался сейчас выдать какую-нибудь очередную байку про слизеринцев, — Прервать ваш совет ведьм можно?       Эффи фыркнула, Марина скосила взгляд и тут же выпрямилась — слишком грациозно, чтобы это было случайно. Она смотрела на Фреда чуть насмешливо, чуть с вызовом.       Анджелина, не оборачиваясь, замерла на долю секунды. Потом так же молча собрала свои пергаменты, чиркнула заклинанием по схеме, словно подчёркивая последний штрих — и, не сказав ни слова, встала.       — Энджи,— Эффи чуть повернулась, но та уже шагнула прочь, даже не удостоив Фреда взглядом.       Фред приподнял бровь, провожая её спину, но не сказал ничего. Только кивнул сам себе, как будто подводя итог.       — Она всегда уходит так эффектно, или только когда видит меня? — пробормотал он и, не дожидаясь ответа, уселся рядом с Эффи, чуть потеснив её.       — Может, ты сам знаешь ответ, — спокойно сказала та, глядя в окно.       — Возможно. Но куда интереснее загадки... — Фред перевёл взгляд на Марину, — Например, как ты ещё не сбежала от всех этих сумасшедших? Или ты тайно питаешь слабость к эксцентричным личностям?       — Только если у этих личностей есть чувство юмора, не связанное с хлопушками и жабами в шляпах, — ответила Марина с невозмутимой улыбкой, облокачиваясь на подоконник.       — Ну это ты зря, я как раз думал пригласить тебя на грандиозное выступление. С огнём, конфетами и, быть может, трагическим поцелуем под омелой.       — Трагическим — потому что она отравлена ядом? — уточнила она.       — Трагическим — потому что я упаду с лестницы, засмотревшись на тебя, — сказал он с драматическим вздохом.       Марина хмыкнула.       — У тебя есть будущее в театре. Где-то в районе дорожного театра третьего разряда.       Фред откинулся, как будто получил комплимент года.       — Вот за это я тебя и ценю, Шармбатон. Умеешь ставить границы с изяществом.       Марина только неестественно улыбнулась, но в глазах у неё плескалась искра. Эффи смотрела на всё это со смешанным выражением: то ли веселье, то ли лёгкое замешательство, как человек, наблюдающий одновременно за комедией и драмой.       — Так, — внезапно начал Фред, словно продолжая мысленный монолог, — Я тут подумал: если приглашать кого-то на бал, то нужно делать это с размахом. С фейерверками, фанфарами, в сопровождении хора жёлтых жаб…       — И чтобы с неба падали лепестки роз? — лениво подбросила Эффи, не отрывая взгляда от окна.       — Именно! Но... — он хитро прищурился и перевёл взгляд на Марину, — ради особенных дам можно отказаться даже от жаб.       — Велика жертва, — фыркнула та.       Фред наклонился вперёд, упёршись локтями в колени. Его тон вдруг стал чуть мягче, почти серьёзный — настолько, насколько это возможно в исполнении Уизли:       — А если серьёзно. Бал. Ты. Я. Не скажу, что буду в смокинге, потому что, честно, он меня душит. Но я могу быть обаятельным до неприличия. И, возможно, не выкину ни одного фокуса в течение вечера. Почти.       — Почти? — Марина приподняла бровь, скрестив руки на груди.       — Ну ладно, один фокус. С огоньком. Для эффекта.       — Ага. А потом ты убежишь в кладовку, чтобы поменять галстук на мигающий, и с громким «бууу!» выскочишь из-за ёлки?       — Ты нарисовала идеальный вечер, — с улыбкой выдохнул Фред, — Но нет. С тобой — без «бууу». Только... буу на медленный танец, может?       Марина немного склонила голову, рассматривая его. Улыбка не сходила с её губ, но взгляд оставался настороженным.       — Ты симпатичный, Уизли. И, что пугает ещё больше — вроде как добрый. Но, — она наклонилась чуть ближе, — я не из тех, кого впечатляет пара забавных реплик. Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на бал?       — Ага, именно. Прямо вот хочу.       — Тогда придётся доказать, что ты не только слова бросаешь в воздух. Я не кукла, которой поманил — и она пошла. Мне нужны поступки, Уизли. Настоящие.       Он чуть откинулся назад, не ожидая такого разворота. В его глазах промелькнул азарт, будто перед ним поставили новый вызов — не на шутку, а на серьёз.       — Настоящие, говоришь? — он прищурился, — Ладно, Марина. Принимаю вызов. Клятвенно обещаю: до бала будет минимум один героический поступок в твою честь. Какой — не знаю. Но ты запомнишь.       — Тогда посмотрим, — просто сказала она, уже отворачиваясь к Эффи, — Может, к балу я и подумаю.       — Ах, как же вы, девушки, любите этот драматизм, — вздохнул Фред, вставая и отряхивая мантию, — Словно экзамен по Защите от тёмных искусств. Только хуже — потому что на кону моя гордость.       — У тебя ещё осталась гордость? — удивилась Эффи.       — Небольшой кусочек. Я берегу его на случай, если мне откажут все сразу.       Марина хмыкнула, встала с подоконника и, поправив ворот свитера, кивнула Эффи:       — Пойду. У меня встреча с преподавателем по трансфигурации. Обещал не кричать, если я хоть раз правильно произнесу «anima transmutatio».       — Удачи, — рассмеялась Эффи.       — И тебе. Уизли, — Марина метнула в сторону Фреда насмешливый взгляд, — Постарайся не устроить фейерверк в мою честь прямо в библиотеке. Или наоборот — лучше устрой, если хочешь, чтобы тебя выкинули.       — Я запишу это как одобрение, — отозвался он с широкой улыбкой, — До встречи.       Марина ничего не ответила и вскоре исчезла за поворотом.       Фред несколько секунд смотрел ей вслед, покачивая головой.       — Дикая.       — Ага, — протянула Эффи и театрально закатила глаза, — Спасибо, Фред Уизли, что распугал мне всех подруг. Что ты будешь делать, когда останусь только я?       Он повернулся к ней с притворным ужасом на лице:       — Мерлин, надеюсь, ты хоть умеешь играть в шахматы? А то совсем беда.       Эффи усмехнулась и ткнула его носком кеды в бок.       Фред вытянул ноги на подоконнике и уставился на витраж.       — Честно, не ожидал увидеть вместе Анджелину и Марину. Они же... ну... вообще из разных вселенных. Что у них может быть общего?       — Например, то, что обе дружат со мной, — невинно ответила Эффи.       — Ну, тебе вечно везёт на каких-то безумных подруг, — буркнул он, щурясь на снежные сугробы под окнами, — Марина — прям на лбу написано: «не подходи с ерундой». А Джонсон... ну, ты знаешь. Не прощает фигни. Особенно моей.       Эффи посмотрела на него сбоку, но ничего не сказала. Только покачала ногой и глубоко выдохнула, чувствуя, как под кончиками пальцев вибрирует холод витража.       — Так, может, в этот раз тебе стоит попробовать без фигни?       Фред задумался. Долго. И на удивление серьёзно кивнул.       — Может, и стоит.       Эффи перевела взгляд на Фреда, отрываясь от своих мыслей.       — Только ты подумай хорошенько, — спокойно сказала она, — Марина не из тех, кто бросится в игру ради забавы. Она знает себе цену. И не потерпит полумер.       Фред чуть усмехнулся, но без привычной легкости. Взгляд его оставался прикованным к стеклу, где снег тонкими полосками скользил по витражу.       — А я и не собираюсь играть, — тихо сказал он, — Мне надоело всё это... — он запнулся, подбирая слова, — Просто хочется... быть собой. И чтобы это было по-настоящему.       Эффи молча кивнула, чувствуя в его голосе ту самую искренность, которая случалась редко — слишком редко для такого, как Фред Уизли.       Подоконник под ними слегка поскрипывал, снег за окном ложился всё плотнее, а между ними повисла странная, почти уютная тишина.

***

      В комнате стоял запах горячего воска и чего-то цветочного — Мона устроила перед зеркалом целое волшебное представление. Пряди её светлых волос одна за другой поднимались в воздух, аккуратно скручиваясь в упругие локоны под действием маленьких вихрей заклинаний. Сама Мона, сияющая от нетерпения, болтала без остановки:       — Ты бы видела его, Эффи! Ростом под потолок, плечи — ух, а как он смотрит! — она мечтательно закатила глаза, — Просто Крам, только улыбчивый!       Эффи, лёжа на кровати, перевернулась на бок и подперла подбородок рукой.       — Так как его зовут-то, сердцеедка? — лениво спросила она, с трудом сдерживая улыбку.       — Ой... — Мона на секунду задумалась, махая палочкой так, что очередная прядь закрутилась в идеальный завиток, — Стивен? Или... Стефан? Ну, какая разница!       Эффи не выдержала и громко рассмеялась, закатив глаза:       — Только умоляю тебя, Мона, — сказала она, вытягивая руку к потолку, словно клялась, — не тащи его в первый попавшийся пустой кабинет ЗОТИ. Оставь хоть какую-то загадку!       Мона прыснула от смеха, но поджала губы, делая вид, что ужасно возмущена.       — Ну всё, мисс добродетель, — фыркнула она, — Ты просто завидуешь!       — Конечно, — с самым серьёзным лицом подтвердила Эффи, — Завидую твоей способности забывать имена быстрее, чем я съедаю шоколадную лягушку.       Обе прыснули в голос, и в комнате снова стало тепло и легко, как бывает только между самыми близкими подругами.       — Тебя ещё никто не пригласил? — Мона обернулась от зеркала, аккуратно подправляя локоны руками.       — А? — Эффи приподняла голову от подушки, будто вынырнув из своих мыслей.       — Брось, Эффи, — фыркнула Мона, — Парни шеи сворачивают, когда ты проходишь по коридору. Неужели ни один не осмелился?       На самом деле, осмелились. Пару дней назад один семикурсник из Редакции неловко пытался пригласить Эффи — она поспешила соврать, что уже идёт с другим. С иностранцами было ещё проще: стоило кому-то начать что-то лепетать по-французски или на ломаном английском, Тонкс просто хлопала глазами и притворялась, что вообще ничего не понимает.       — Не хочу я ни с кем идти, — буркнула она, уткнувшись носом в подушку, — Уеду на Рождество домой и всё.       Мона шумно вздохнула и, резко развернувшись от зеркала, взмахнула своими только что завитыми кудрями так, что те в воздухе описали пышную дугу.       — И что, Джордж тоже не пригласил тебя?       Эффи уткнулась лицом глубже в подушку, издав приглушённый стон.       — Да почему вы все думаете, что мы... — начала она, но махнула рукой, обессиленно сдаваясь, — А впрочем... Да ну тебя.       Эффи закрыла глаза, слушая, как Мона за её спиной что-то напевает под нос, колдуя над новой завитушкой.       Правда была в том, что среди всех тех, кто намекал, мялся или пытался пригласить её на бал, был только один человек, с кем она действительно хотела бы туда пойти. Один-единственный.       Джордж.       Эффи чуть глубже утонула в подушку, чувствуя, как в животе неприятно завязался тугой узел. Последние дни они словно нарочно избегали друг друга — с тем странным напряжением, которое повисло между ними ещё после Чемпионата мира. Как будто оба боялись сделать шаг вперёд и окончательно всё испортить.       Она тихо выдохнула, чтобы ни Мона, ни сама комната не услышали этого вздоха, — и с какой-то жалкой решимостью подумала: и правильно, нечего себе придумывать глупости.       — Ох, если он окажется хоть вполовину таким же красивым при дневном свете, — радостно протянула Мона, поправляя последнюю прядку, — я вообще замуж за него выйду.       Она хихикнула, поймав отражение Эффи в зеркале:       — А ты давай, не кисни. Может, твой идеальный бал всё ещё впереди.       Эффи проводила Мону, сияющую и раскрасневшуюся, пока та почти вприпрыжку не выскочила через портретную дыру.       Треск камина наполнял гостинную Гриффиндора густым тёплым светом. Эффи завалилась на ближайший диван и уставилась на огонь, ни о чём не думая.       — Привет, Эффи, — вдруг раздался знакомый голос за спиной.       Она вздрогнула и обернулась. Джордж, ухмыляясь, облокотился на спинку дивана.       — Мерлин, Джо, — пробормотала Эффи, — а я-то надеялась хоть пару минут посидеть в тишине.       Он обошёл диван и бесцеремонно плюхнулся рядом, вытянувшись почти во весь рост.       — Я сам в шоке, — сказал Джордж, закинув руки за голову, — думал, здесь будут только коты и пара полусонных портретов. А тут ты. Луч света в тёмном царстве.       Эффи хмыкнула и поёрзала, чтобы устроиться удобнее.       — Тебя ещё не разорвала толпа пятикурсниц? — шутливо спросила она, прищурившись.       Джордж покосился на неё, притворно важно нахмурившись:       — Была одна попытка, — серьёзно кивнул он, — Но я мужественно сбежал через кухню. Почти не потерял достоинства.       Эффи фыркнула.       — Почти?       — Ну, знаешь, — он комично развёл руками, — трудно выглядеть внушительно, когда за тобой бегают первокурсницы и кричат: «Джордж, возьми меня на бал!»       Эффи расхохоталась, спрятав лицо в ладонях.       Джордж улыбался. И в этой улыбке было что-то такое тёплое и чуть-чуть неловкое, что Эффи вдруг очень захотелось остаться вот так — рядом с ним, в уютном свете камина, где весь мир не требовал от неё быть кем-то другим.       Какое-то время они просто молчали, глядя на огонь. Тишина в гостиной была уютной, без напряжения.       Потом Джордж наклонился вперёд, положив локти на колени, и, не глядя на неё, спросил:       — А как ты вообще? Ну... правда.       Эффи натянула на колени край свитера, разглядывая вязку.       — Да нормально, — ответила она с лёгкой усмешкой, — Если не считать того, что от нового лекарства я сплю как убитая. Иногда прямо в прямом эфире.       Она поморщилась, вспомнив недавний случай, когда Ли пришлось пнуть её под столом, чтобы разбудить во время утреннего эфира.       — Серьёзно, однажды я начала читать новости... во сне, — добавила Эффи, глухо рассмеявшись, — Ли сказал, что это звучало довольно убедительно.       Джордж тоже усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными.       — А я, наоборот, не сплю, — тихо сказал он, глядя на огонь, — Иногда... иногда мне до сих пор снятся те твари. Чемпионат. Тот чёртов лес.       Они оба надолго замолчали, потому что знали: некоторые кошмары не проходят за одну ночь, даже если притворяться, что всё в порядке.       Эффи, не поднимая взгляда, медленно сказала:       — Знаешь... Мы ведь всегда были друзьями. С самого детства. Ты, Фред... Я, — она выдохнула, чувствуя, как дрожит её голос, — Но только после той ночи я... я поняла, как сильно ты мне дорог.       Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Взгляд Джорджа был очень внимательным, почти пронзительным, и впервые за долгое время — без его обычной защитной ухмылки.       — Это взаимно, — тихо сказал он, слегка кивнув, — Даже больше, чем ты, наверное, думаешь.       Камин потрескивал, отбрасывая мягкие отблески на их лица. И в этой зыбкой, полувыдуманной тишине между ними словно выросло что-то новое — не громкое, не требовательное, а очень настоящее.       Эффи лениво поводила ногой, задевая носком его ботинок.       — А где Фред? — спросила она.       — Да там, — Джордж махнул куда-то в сторону спальни, — Разрабатывает стратегию. План по обольщению этой самой Марины.       Эффи прыснула.       — Похоже, он действительно настроен пойти с ней на бал.       — О да, — усмехнулся Джордж, — Придётся прыгнуть выше головы, чтобы это случилось.       Они дружно рассмеялись. Смеялись по-настоящему, искренне, и от этого стало чуть легче. Но в комнате снова повисло знакомое, тяжёлое молчание. Всё снова вертелось вокруг этого дурацкого бала.       Эффи нерешительно пошевелилась на диване, словно собираясь встать, но осталась сидеть.       — А ты... ты уже выбрал пятикурсницу, с которой пойдёшь? — спросила она нарочито небрежным тоном, но он прозвучал так натянуто, что ей самой захотелось застонать.       Джордж мгновенно уловил её настроение и с ленивой ухмылкой парировал:       — А ты скольким уже из Редакции успела отказать?       — Всем.       Джордж хмыкнул.       — Значит, действительно всем, да?       — Да, — повторила она, глядя ему в глаза чуть более дерзко, чем ей хотелось.       Он на секунду задумался, потом легко пожал плечами:       — Тогда, может... чтобы не придумывать всякие дурацкие оправдания перед другими... просто пойдём вместе?       Эффи замерла. На мгновение она забыла, как дышать. Где-то в груди бешено застучало сердце, словно только и ждавшее этого вопроса.       — Вместе? — выдохнула она, почти не веря.       Джордж, улыбаясь той самой ленивой, чуть застенчивой улыбкой, кивнул.       — Ну да. Как друзья.       — Оу, ну... конечно, как друзья, — быстро подтвердила Эффи, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам.       Он наклонился ближе, озорно сощурившись:       — Только теперь будь осторожна. Вдруг обиженные пятикурсницы объединятся и нашлют на тебя Летучемышиный сглаз.       Эффи тихо фыркнула и слегка толкнула его плечом.       — Справлюсь. Главное, чтобы ты не ослеп на балу от такой ослепительной спутницы, — сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе за привычной бравадой.       Джордж посмотрел на неё с такой теплотой и нежностью, что у Эффи снова подкосились ноги — даже сидя на диване.       Они ещё какое-то время сидели рядом в свете камина, и впервые за много дней — за много долгих, странных недель — тишина между ними была лёгкой, тёплой и почти безмятежной.       Почти.