all i know is how to love you

После того дня мама Мингю заехала, чтобы забрать все его оставшиеся вещи, и, уходя, она крепко обняла Вону и передала письмо с его именем на нем. Он готовился к экзаменам, как сумасшедший, только чтобы перестать думать о Мингю и обо всем, что случилось. Он избегал всех, кто заставлял его вспоминать младшего, и на самом деле разговаривал только со своей семьей. Сдав все экзамены, Вону рад наконец поехать домой и отдохнуть хоть немного, взять передышку. Он случайно находит письмо, которое ему дала госпожа Ким, пока собирает свои вещи в рюкзак. Парень садится на диван и пялится на него целых пять минут, прежде чем открывает. Дорогой Вону, Или как там начинают письма? Так нормально? Я вообще понятия не имею, но вроде в школе с этого нас учили начинать письма к любимым людям, так что вот. Прости, что бросил тебя так. Прости, что оставил тебе лишь разбитое сердце и записку с "прости" на ней. С тех пор, как я ушел, я думал только о твоем смехе, когда я говорю что-нибудь глупое, о том, как ты морщишь нос, когда смеешься, о шоколадном запахе твоего тела после душа, о том, как мы идеально подходим друг другу, когда обнимаемся, и о том, как уютно целовать тебя. Я бы хотел сделать все правильным по отношению к тебе, я бы хотел просто избавиться от своего страха и быть с тобой. Я никогда не был так свободен и так счастлив, как когда мы были в нашей квартире вместе, смеялись и признавались в любви друг другу, поедая банановые блинчики с шоколадной крошкой, и когда ты надирал мне зад в видеоиграх. Помнишь, как мы пошли в парк аттракционов и я выиграл тебе розового зайца, которого, я уверен, ты обнимаешь прямо сейчас? Когда мы были на колесе обозрения, я хотел лишь поцеловать тебя и сказать, как сильно люблю. Я перевожусь в университет в Америке, и отец разрешил бросить медицину ради архитектуры, только если никто никогда не узнает, что я гей (однажды, когда мы с мамой обсуждали все это, он услышал и, мягко говоря, не оценил). Он даже сказал, что найдет мне невесту, чтобы я женился сразу после защиты диплома. Насколько это пиздец? Я уезжаю после Нового года. Думаю, это нечестно просить тебя подождать меня, так что, пожалуйста, обещай, что будешь счастлив. Обещай, что забудешь меня и дашь себе просто быть счастливым без ощущения, что предаешь меня. Никогда не забывай, как сильно я люблю тебя и буду любить завтра, послезавтра и через сто лет. Твой навсегда, Мингю Дочитав письмо до конца, Вону понимает, что плакал все это время, и видит следы слез на бумаге. Глупый, дурацкий, идиотский Ким Мингю, как он вообще может думать, что Вону будет счастлив без него? Как он может думать, что Вону когда-нибудь забудет его? Вот оно, осознает Вону. Он получил письмо, и это то завершение, которое ему было необходимо, разве нет? Тогда почему он чувствует себя так? Кое-чего все еще не хватает... Мингю. Но он уже не может ничего исправить. Мингю ушел из его жизни, собирается в Америку, собирается жениться на девушке, которая будет соответствовать его статусу, и в жизни младшего не будет местечка для Вону, пока отец Мингю может этого избежать. Он хватает телефон и решает отправить младшему сообщение. Кому: Мингю надеюсь, ты в порядке. скучаю по тебе. Он приезжает домой и делает все на автомате: просыпается, пытается не думать о Мингю, ест, думает о Мингю, проявляет минимальную социальную активность, пытается не думать о Мингю, снова ест и идет спать, думая о Мингю. Сполоснуть, отжать, повторить. Проходит Рождество, и ничего не происходит. Вону в обязательном порядке пишет Мингю сообщение с пожеланиями счастливого Рождества, но не получает ответа. Его родители и брат продолжают задавать одни и те же вопросы и получают одни и те же ответы. ("Я в порядке." "Этот семестр был довольно трудным, вот и все." "Я просто устал." "У нас с Мингю все нормально.") А правда в том, что ничего не нормально. Вообще ничего. Мингю, запертый в собственном доме с мужчиной, который его ненавидит. Отъезд Мингю. Мысль о том, что Мингю чувствует себя несчастным и одиноким. Так что под Новый год Вону берет родительскую машину и говорит им, что едет к Мингю и будет попозже. Когда он подъезжает, вся его смелость вдруг обращается страхом. Он глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Это мой последний шанс, — думает Вону. Если ничего не выйдет, он знает, что должен будет отпустить Мингю, как бы тяжело и больно это ни было. Когда он звонит в дверь, последний, кого он ожидает увидеть, — господин Ким, и Вону понимает, что было бы разумнее написать Мингю и попросить того спуститься, чтобы поговорить. — Помнится, я говорил тебе держаться подальше от моего сына, — то, как он выплевывает эти слова, полные отвращения, делает Вону больно. — И смотри-ка, ты сделал из него педика. Вону хочет ответить что-нибудь, но просто застывает на месте. — Мой сын был рожден для великих вещей. Ты ворвался в его жизнь и разрушил все его планы, сделав его грязным, как и ты сам, — и каждое его слово в этой бредовой речи похоже на раздражающее жужжание в ушах, от которого Вону никак не может избавиться. — У вас нет права, — наконец-то говорит Вону. — У вас нет права диктовать сыну, как жить, у вас нет права говорить ему, кого любить, и нет права относиться к нам, словно мы — грязь. Он смотрит на отца Мингю и знает: тот не ожидал, что Вону вообще заговорит. — Вы ужасный отец, ненавидящий своего сына за то, кто он есть, и заставляющий его быть кем-то, кем он быть никогда не хотел. Он ненавидит себя из-за вас, он плачет перед сном иногда, и это только ваша вина, когда вы должны были любить его, несмотря ни на что! — кричит Вону. — Вы отвратительный человек. Вы разрушили его. Вы разбили его на части и не даете шанса собрать себя снова. Он вас ненавидит! Единственное, что чувствует Вону, — это тяжелый удар в скулу, и, когда падает на землю, чувствует следующий удар в живот. Он с трудом разбирает, как кто-то кричит "что ты наделал?", и даже не может понять, кто это, потому что все такое нечеткое и, блять, это просто чертовски больно. Глаза Вону закрыты, потому что голова пульсирует, и теперь он чувствует его руки. Он точно знает, что это Мингю, потому что помнит каждую его черту, каждую маленькую деталь, каждый шрам и каждую родинку. Мингю помогает Вону подняться. — Что ты делаешь здесь, идиот? Ты самоубийца? И Вону лишь смеется. — Что за ребенок. Хватит смеяться. Вону вспоминает, что они не одни, только когда отец Мингю оттаскивает его. Вообще-то, его мама тоже здесь, и Вону видит, как сильно она страдает. Мингю умоляет отца отпустить его, пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня, пап, пожалуйста, и Вону становится больно. Ему так больно, что все так, что отец не может любить сына таким, какой он есть. Мингю вырывается из цепкой хватки отца и бежит к Вону, обнимая его так крепко, как только может. — Эй, Мингю, все в порядке, — они соприкасаются лбами, смотря друг другу в глаза, и Вону слышит, как мама Мингю умоляет мужа дать им минутку. — Пожалуйста, не плачь. Нужно что-то намного большее, чем твой отец, чтобы разлучить нас. Я буду писать тебе каждый день, буду звонить, буду отправлять письма, как во всех тех фильмах. Ну, знаешь, таких слащавых. Мингю смеется. — Боже, у тебя самый красивый смех на планете. Обещаю, что не отпущу тебя, пока ты сам не попросишь. Как только Вону говорит это, отец Мингю угрожает убить его, если он только подумает достать его сына любым способом. Как только Вону оборачивается спиной и идет к машине, он слышит, что Мингю горько всхлипывает и без остановки повторяет отцу, как сильно ненавидит его. Мингю бежит к себе в комнату, как только входит в дом, и отказывается покидать ее, даже когда мама стучится, потому что уже почти полночь. — Пожалуйста, спустись и отпразднуй Новый год с нами, — но Мингю даже не утруждается ответить. — Пожалуйста, сынок. Он знает, что расстраивает маму, но не может смотреть в лицо отцу, не чувствуя себя при этом ужасно. Все, что он может делать сейчас, — это думать о том, как Вону должно быть больно. Он думает, что это несправедливо, что что-то подобное происходит с ними. Почему людям можно любить, но, когда это идет вразрез с мнением общества, тебе внезапно запрещают, как будто это какое-то расстройство? Мингю хватает телефон и отправляет сообщение Вону. Он улыбается, когда видит, что контакт все еще записан как "Вонвау". Старший сам изменил его, потому что, по его словам, "я так хорошо выгляжу, просто невероятно, уверен, твоей первой реакцией, когда ты увидел меня, было ВАУ!!!", и едва ли он знал, что был прав. Кому: Вонвау Мне так жаль. Я люблю тебя и обещаю, что никогда не отпущу. Я позвоню, когда прилечу в Америку, обещаю. Кому: Вонвау С Новым годом. Пожалуйста, никогда не забывай, что я люблю тебя. Мингю засыпает в ожидании ответа, и часть его, маленькая-маленькая часть, надеется, что он не проснется никогда, но другая часть отбрасывает эту мысль. Он думает о Вону и о том, что должен быть сильным для него в первую очередь, сколько бы раз старший не сказал, что он должен быть сильным только для себя. Мингю думает о том, что должен поработать над собой и принятием себя, чтобы быть счастливым и любить Вону всем сердцем; он думает о маме, о том, как тяжело ей должно быть, когда ее сын в такой ситуации, и еще думает об отце и о ненависти к нему за то, что тот разрушил его жизнь, прижал к земле и не дает подняться. Это словно тонуть. Словно каждый раз, когда Мингю почти выбирается на поверхность, отец толкает его глубже под воду. Вону не помнит, как добирается до дома. Вся поездка проносится неясным пятном, а когда он останавливается напротив своего дома, то крепко сжимает руль, потому что, нет, он не будет плакать, не будет, не будет, не будет. Он делает глубокий вдох и смотрит на себя в зеркало заднего вида, и, блять, он выглядит, как будто попал под поезд. На его лице красный след от тяжелого кулака, и Вону размышляет, какого черта должен теперь сказать родителям. Он не может просто пойти и сказать, что случилось, не упоминая о Мингю, и Вону не разрушит его доверие так, это не его секрет. Он пытался выглядеть нормально перед всей своей семьей, оправдываясь за то, что выглядит таким вымученным и грустным (этим он занимался с тех пор, как приехал домой), но это не особо помогает, когда ты выглядишь так дерьмово. Так что в пять минут первого он снова отмазывается и идет к себе в комнату под странным взглядом брата, и Вону понимает: брат, вероятно, знает, что что-то не так и что все его отговорки — полнейшая херня, но он достаточно добр к нему, чтобы никак не комментировать это. Он берет телефон, видит два сообщения от Мингю, и это становится последней каплей. Только начав плакать, он думает, что уже не сможет остановиться. Вону так зол, очень-очень сильно зол. Он хочет кричать, крушить и ломать все вокруг. Когда он успокаивается, то отвечает Мингю. Кому: Мингю не беспокойся обо мне. и с новым годом тебя тоже, капризуля. люблю тебя!!!!! Они никак не контактируют следующие пять недель. Вону знает, что Мингю, скорее всего, приспосабливается к новой стране и пытается привыкнуть к жизни в месте, где никого не знаешь. Он все еще в обязательном порядке отправляет небольшие сообщения на почту и на телефон, чтобы младший знал: Вону все еще здесь и никуда не уйдет. С началом учебы и Вону наконец, делает над собой усилие: видится с друзьями и ходит на их вечеринки, но ему все время жутко не хватает Мингю. Мингю ненавидит штаты. Мингю ненавидит всех, кто пытается быть с ним дружелюбным. Мингю ненавидит находиться так далеко от дома. Он просматривает почту и все сообщения, что отправляет Вону, но не отвечает на них, потому что все еще пытается осознать и принять факт того, что он далеко от дома, далеко от всех, кого любит; и еще потому что не знает, что ответить. — Привет, дружище, — Вону поднимает взгляд и видит Сынквана с довольно жуткой улыбочкой. Парень садится по другой край стола, продолжая странно на него смотреть. Вону встряхивает головой и читает свою книжку дальше. — Спроси меня, что я делаю тут, Вону. Вону вздыхает. — Что ты тут делаешь, Бу Сынкван? — О, рад, что ты спросил, мой милый друг, — он знает, как заставить Вону улыбнуться, даже если и ведет себя, как говнюк. — Как ты можешь помнить, у Чана день рождения в эти выходные, и знаю, знаю, "я не в настроении, чтобы тусить", — он пытается изобразить голос Вону. — Я не говорю так. — Вообще-то, говоришь, но не суть, соберись, Вону, — он щелкает пальцами перед носом старшего. — Как я уже сказал, у Чана день рождения в эти выходные и у нас намечается небольшая вечеринка, ничего грандиозного, только наша компания. Вону задумывается, и, наверное, ему действительно стоит выйти из квартиры, а то он сойдет с ума. Но, с другой стороны, он не очень-то и хочет идти. Друзья всегда носятся вокруг него, словно он хрустальный, это раздражает и Вону хочется кричать. — Ну, давай, Вону. Тебе нужно отвлечься, — добавляет Сынкван мягким голосом. И вот он, этот его щенячий взгляд. — Я подумаю об этом, — он говорит, собирая вещи, чтобы уйти. — Лучше бы тебе явиться, гаденыш! — Сынкван кричит из-за стола. Когда Вону приходит домой, он благодарен, что нового соседа здесь нет. Не то чтобы он его ненавидит или типа того, просто они всего лишь незнакомцы, и этот парень очень любит поговорить, а Вону никогда не в настроении для этого на самом деле. Он принимает душ немного дольше, чем обычно, но это единственное, что помогает ему расслабиться в последние дни. Он делает банановые блинчики с шоколадной крошкой, которую все еще ненавидит, но так ему кажется, что Мингю немного ближе. Он не ест их, и всегда оставляет своему новому соседу. Когда Вону проверяет сообщения (двадцать от Сынквана, в которых постоянное "не забудь. плз, приходи"), он видит два от Мингю, и его сердце бьется, как сумасшедшее. Глупое сердце. От: Мингю Я устроился, У. О, и мои способности в английском реально на 5+++++ Надеюсь, тебе стыдно за то, что смеялся надо мной. ялт!!!!!!!! От: Мингю Прости, что не написал раньше :( Вону должен бы чувствовать себя глупым, если два простеньких сообщения делают его таким счастливым, каким он не был долгое время, но похер, это же Мингю. Это же любовь всей его жизни, и его сердце бьется со скоростью света, так что он нажимает на контакт и звонит. — Да? — боже, он так скучал по его сонному голосу. — Прости, что разбудил. — Вону, — и все тело Мингю вдруг проснулось. — Вону. Он повторяет снова, и это лучшее, что Вону когда-либо слышал. — Привет, — все, что старший может сказать, пока его сердце колотится так быстро, что он боится, как бы оно не выпрыгнуло из груди. — Привет, — отвечает Мингю, и Вону слышит небольшой смешок. — Вону, как ты там? Ты хорошо питался? Я знаю, ты иногда забываешь. — Ах, Мингю, я не ребенок, — это все настолько привычное и родное, что его глаза начинают слезиться, и это почти смешно. — Но ты ведешь себя, как маленький, большую часть времени. — Вот сопляк, а. Не важно, я позвонил узнать, как поживает мой самый любимый человек. — Посмотри на себя, комок милостей, — и Вону вздыхает на это. — Но у меня все неплохо, учитывая обстоятельства. Отец снял мне здоровенную студию, потому что думает, что, если я буду жить с другим парнем, это никогда не закончится. Даже если Мингю говорит так, будто это смешно, Вону знает, что младшему больно, после всего, через что они прошли, он знает Мингю даже слишком хорошо, он знает, что парень не хочет показывать слабость снова. Он предпочитает быть для людей гиперактивным и вечно веселым Ким Мингю. — В любом случае, мама решила, что мне не помешает сходить к психологу, ну, чтобы он помог мне адаптироваться, — он замолкает ненадолго. — Я думаю, это все херня. Я ходил на сеансы с тех пор, как приехал, но все еще ненавижу это место и... Они затихают, просто слушая дыхание в трубке, и это чувствуется таким правильным, будто они одни на планете. Нет никакого господина Ким, чтобы разлучал их, никто не давит на них, и никому не нужно врать: на планете только Мингю и Вону, наслаждающиеся друг другом. — Мингю? — М-м-м, — Вону понимает, что Мингю почти спит, и это вызывает у него улыбку. — Я люблю тебя, — и это не то, что он собирался сказать, но оно просто само срывается с его губ. — Спокойной ночи, Гю. Не забывай есть и заведи друзей. — Я не маленький. Кстати, пока я не ушел, одна птичка принесла мне на хвосте новость о том, что ты затворничаешь в нашей квартире и не выходишь никуда, кроме универа, скрепка ты ржавая, — сердце Вону подпрыгивает, когда Мингю говорит "наша квартира", и он чувствует себя немного жалким. — Подожди, ты реально сейчас назвал меня ржавой скрепкой? Что это вообще значит? — Это не важно, Вону. Важно то, что ты должен жить, гулять с друзьями, быть счастливым. Айщ, почему этот ребенок учит меня, как жить? — Вону, я не хотел, чтобы ты затворничал из-за меня. Я в совершенно другой стране и буду здесь еще три года, может, больше, кто знает, так что в последнюю очередь я бы хотел, чтобы ты заперся дома из-за меня, потому что это даже не твоя проблема. — Я все равно никогда не выходил особо много. И какого черта, Мингю? Теперь Мингю уже не собирается ложиться спать. — Ты мог бы быть хоть, блять, на луне, и это ничего бы не изменило. Я бы не перестал любить тебя или скучать по тебе. Ты хоть представляешь, каково это — просыпаться и не слышать твоего до ужаса громкого смеха ранним утром, когда ты смотришь Шин-чана; каково не иметь возможности слушать твою болтовню о том, как шоколадная крошка делает все лучше, или о каждой архитектурной детали, если мы гуляем где-то в городе? Мингю хочет что-то сказать, но Вону продолжает. — Или как это отстойно, когда я прихожу в нашу квартиру, иду к тебе в комнату и зову тебя по имени, потому что хочу рассказать о своем дне, а это уже не твоя комната и в ней парень, которого я едва ли знаю, потому что в этом доме так много воспоминаний, и я не был готов покинуть его. Все отстой без тебя, так что, нравится тебе это или нет, это и моя проблема тоже, потому что я люблю тебя и видеть твои страдания убивает меня изнутри понемногу. И еще, блять, я скучаю по клубничному запаху твоих волос так сильно. Вону слышит тихий всхлип на другом конце. — И в миллионный раз, я не затворничаю из-за тебя, Ким Мингю. Ты любовь всей моей жизни, и я всегда буду ждать тебя. Если мне нужно пройти через все снова, я сделаю это, и еще раз, и еще раз, потому что ты значишь целый мир для меня. Этот телефонный разговор вышел немного более депрессивным, чем Вону хотел, но, если Мингю нужно каждый раз напоминать, что Вону никуда не исчезнет, — старший будет напоминать. — Вону, — Мингю говорит своим самым нежным голосом. — Мне так повезло, что ты у меня есть. Не знаю, чем заслужил тебя, но это точно было что-то героическое. Вону издает смешок, а Мингю смеется и плачет одновременно. Они болтают обо всем, что могут вспомнить, и Вону говорит, что надерет зад тому, кто сказал Мингю, что он сидит дома и что выглядит таким грустным, что люди тоже начинают грустить, только находясь с ним в одном помещении (он на 99,99999999% уверен, что это все был Сынкван, особенно последнее). Когда они прощаются, с громким смехом и поцелуями в трубку, им обоим кажется, что они никогда не были так счастливы. Привыкание к новому университету и вообще к новому месту проходило у Мингю просто пиздецки ужасно, и он обязательно озвучивал эту мысль каждую консультацию у психолога между тишиной и жалобами, что консультации ни капельки не помогают. Он говорит маме, что это просто трата денег, но она просит его продолжать, потому что ему нужна помощь, и Мингю молчит, ведь она и в правду ему нужна. Но это не значит, что психолог сделает все проще. Хотя Мингю все еще ненавидит находиться так далеко, он смог завести парочку друзей. Они все очень громкие и очень счастливые, что напоминает ему о его друзьях дома. И это ему нравится. Мингю почти забывает про собственный день рождения. Почти. Он вспоминает, потому что просыпается от стука в дверь и видит на пороге кого-то с букетом цветов и письмом в руке. Мингю смущается и не понимает, что происходит. Или он намного более обаятельный, чем считает, или кто-то ошибся адресом. — Вы уверены, что это для меня? — Ваше имя Ким Мингю, сэр? — он хочет смеяться, потому что это забавно, что люди обращаются к нему так, когда ему только что исполнилось двадцать. — Да. — Тогда они для вас. Девушка улыбается ему и уходит. Мингю смотрит на цветы. Кто бы это ни был, он знает, что парень любит тюльпаны, и почему-то это согревает изнутри. Давно уже никто не делал для него чего-то такого. Он ставит цветы в банку с водой и открывает письмо. Мингю, МинМин, Гю, Видишь, я пишу тебе письмо, как и обещал. Чтоб ты знал, было очень тяжело найти хорошего флориста там, где ты живешь, и они почти отказались (что-то про слишком трудную задачу, хотя на самом деле нет, они просто должны были доставить цветы и письмо), но, к счастью, они не могут устоять перед грустными историями типа нашей. Ты хорошо спал? А питался? Пожалуйста, скажи, что регулярно принимал ванну. Знаю, ты ненавидишь говорить о твоих встречах с психологом, так что не спрашиваю, но я надеюсь, там тоже все идет хорошо и тебе уже лучше. В любом случае, ребята просили передать, что очень скучают и что ты не умрешь, если будешь писать или звонить хоть иногда, потому что "не забывай про нас, гнилой ты орех", и это слова Сынквана, не мои. Сегодня я испек банановых блинчиков с шоколадной крошкой, и ты наверняка сейчас сделаешь то непонимающее выражение лица, потому что знаешь, что я ненавижу их, но я сделал их, чтобы чувствовать себя чуточку ближе к тебе (это глупо? да, наверное, да). Это, конечно, не то же самое, но иногда, когда делаю их, я почти чувствую, как ты обнимаешь меня со спины и дышишь мне в шею. И еще иногда кажется, что я схожу с ума. Однажды мы гуляли с Сынчолем по городу, и я мог поклясться, что увидел тебя, так что я побежал, выкрикивая твоя имя, а это оказался парень, который вообще ни разу не был похож на тебя. Я, что, правда, схожу с ума? А помнишь день, когда мы встретились? Кажется, будто прошла уже целая жизнь. Тогда все было намного проще, я всего лишь хотел залезть к тебе в трусы (боже, я реально подумал, что ты горяч, в ту же секунду, как увидел тебя, но не зазнавайся, тебе это не идет). Сейчас я хочу сыграть свадьбу, состариться с тобой, завести детей и уживаться с тобой, засранец, до конца жизни. Думаешь, так будет когда-нибудь? О, и ты знал, что Чонхан и Джису съехались? Возможно, они немного поторопились, но они уже заканчивают свои дипломные работы и они реально очень любят друг друга, что, если честно, даже немного противненько, так что, думаю, это просто обязано было случиться. Мне всегда нравилось, что люди влюбляются в разном темпе. Ну, знаешь, кто-то очень сильно влюбляется в пятнадцать за месяц или два, и эти люди проводят всю оставшуюся жизнь вместе, а кто-то любит страстно и ревностно, но через несколько месяцев уже перегорают. Всегда думал, что это глупо разделять любовь на настоящую и нет (только что вспомнил концовку Голодных игр, жесть, она была ужасна, но не суть), основываясь на твоем возрасте. Вау, я закончил свою болтовню, представляешь? Я утомил тебя, Мингю? Ты все еще любишь меня после такого? Ты готов провести остаток жизни с кем-то настолько скучным? Ну, если что, я посмеюсь над тобой, потому что не собираюсь тебя отпускать. Люблю тебя больше, чем Гейла Хоторна, и это о многом говорит, надеюсь, ты понимаешь. Что-то я затянул. С днем рождения, Ким Мингю! Я люблю тебя так сильно и не представляю, насколько скучаю. Я бы убил, чтобы быть с тобой сейчас, печь блинчики и обниматься. Не знаю, чем заслужил тебя (хотя, вообще-то, думаю, это потому что я помог соседской очень, очень, о-о-о-о-о-очень старой бабушке донести покупки, когда мне было двенадцать), но, блять, я так рад, что ты есть в моей жизни. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя!!! P.S. Я отправил немного подарочков, но они, наверное, приедут после твоего дня рождения. Только не расстраивайся, что ни один из них не будет мной, стоящим под твоей дверью с розовым бантом на голове. От твоего самого важного человека, которого ты любишь больше всех, милейшего старикана, единственного и неповторимого, Вону Мингю смеется. Он смеется так сильно, что это начинает пугать. Даже на другом конце света Вону все еще делает его самым счастливым человеком, и этот парень — действительно тот, с кем он хочет провести остаток жизни, — понимает Мингю. Конечно, он уже говорил это Вону и, правда, имел это в виду, но только сейчас он твердо понимает, что никогда не полюбит никого сильнее Чон Вону. Он фотографирует письмо и цветы и отправляет фото старшему. Кому: Вонвау Спасибо за все. ялт!!!!!!!!!! И ему не приходится долго ждать ответа, хотя дома уже чертовски поздно. От: Вонвау аааааа они и вправду отправили самые красивые тюльпаны, как я и просил. знаешь, я сказал, что хотел бы такие же красивые тюльпаны, как ты. ялт тоже, капризуля!!! Он получает подарки следующие несколько недель. Поначалу это просто еда, о которой Мингю жаловался, что не может найти ее в США, но потом он получает альбом с заметкой, которая гласит: "Для момента, когда ты решишь рисовать снова (я имею в виду рисовать мое прекрасное лицо, а не всякую архитектурную хрень)". Потом ему приходят ручки, карандаши, и он, правда, хочет слетать в Южную Корею, чтобы пнуть Вону, потому что тот, наверное, потратил целое состояние на все это. Почти каждую неделю он получает что-то, иногда даже два подарка в неделю, не важно, каких маленьких, и Мингю продолжает говорить Вону, чтобы он прекратил, а то избалует его. А Вону получает фото Мингю с глупейшими выражениями лица каждый раз, как младшему приходит подарок, и это всегда делает его день светлее.