Lipstick color wine «Chateau»

У Пак Чанёля трудные времена. Конечно, парень никогда и не думал о том, что управлять двумя огромными семьями, одна из которых к тому же всячески пытается подгадить, будет легко. Но что будет столько проблем, Глава никогда и помыслить не мог. После того, как Чондэ ушёл со сцены, его «семья» взбеленилась. Ким всегда предпочитал мягкую политику, и его ежовые рукавицы были не такие уж и ежовые. Но что «семья» начнёт грызню за лучшее место под солнцем столь скоро, Чанёль и помыслить не мог. Свою роль сыграл и тот факт, что многие «семьи» отказались от сотрудничества, считая, что Паку и так слишком жирно живётся. А если вспомнить о том, что многие из них были нужны в своих рядах для контроля их деятельности… Ким Чонин, например, создавал большие проблемы тем, что поставляет оружие направо и налево. Сехун со своими людьми с ног сбился, подавляя один мятеж за другим. И порой лилась кровь, много крови. Пока что ещё удавалось заметать следы, но многие стали замечать неладное. Как свои, так и чужие. Ещё и эта неясная ситуация с объединением мелких «семей». И пусть Исин сообщил, что жалкие людишки всего лишь дерутся за лучшие условия, потому что получили возможность покупать более свободно оружие, и что опасности нет, потому что грызня только набирает обороты, Чанёль не мог не думать о том, что как-то резко, спонтанно всё началось. И свои люди докладывали, что резня-то как раз на убыль пошла, а вот мирные договорённости всё появляются и появляются. Зачем Чжан врёт и какие цели преследует — этот вопрос Чанёль и обдумывал в тот момент, когда позвонил Сехун. Новая волна раздражения поднялась в груди, когда в трубке Чанёль услышал громкие биты. Значит, он тут голову ломает, как выкрутиться из неприятностей, а Сехун по клубам шляется? Охрененный друг, нечего сказать. Хотя, может это и не клуб, Сехун часто слушал музыку в своей машине слишком громко. — О Сехун, где ты, мать твою шляешься? Ты мне нужен! Почему не отвечал на звонки? — рычит Пак, который действительно пытался дозвониться до О несколько раз за последние пару часов. — Я нашёл его, Пак. Он здесь, в клубе. Только что спустился вниз, в подвал. Я случайно его сверху заметил. Мне пойти за ним? О говорит быстро, сбивчиво, нервно. Чанёль сразу понимает, о ком речь. И всё тут же отходит на второй план. — Сейчас буду, — только и говорит он, скидывая звонок. Для похода в ночной клуб деловой костюм не очень-то подходит, но Паку некогда тратить время на переодевание. Он выскакивает из кабинета, попутно раздавая указания и прося дворецкого передать Чунмёну, что будет в «Diamond Salamandra» на случай непредвиденных обстоятельств. И что, скорее всего, вернётся не скоро. Дворецкий, мужчина в возрасте и консервативных взглядов, лишь тяжело вздыхает, обещая передать слова юного «короля», и всем своим видом показывает, что думает о клубах в целом и ночных похождениях Главы в частности. Но Чанёлю плевать. Сев за руль, он чуть не сносит ворота, которые открываются всегда слишком медленно, чем изрядно его всегда подбешивали. Безумная гонка по вечернему городу, объезд всех пробок и постоянные проскоки на красный. Чанёль думает, что на утро ему придёт множество штрафов, но плевать. Он не может опоздать сейчас. Он не может вновь упустить Бекхёна.

***

Бекхёну пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы договориться с хозяином заведения. Этот клуб ему был знаком, в своё время Бён часто проводил в нём вечера на пару с Кенсу. А потом навалилось много дел, обязанностей, и пришлось завязать с развлечениями. Впрочем, расценки с того раза не сильно-то и поменялись. Хозяин заведения был крайне удивлён, когда к нему в кабинет без труда проник худой невысокий мальчишка в довольно дешёвой на вид одежде, и предложил огромные деньги за то, чтобы иметь возможность несколько вечеров подряд поработать в этом клубе. И не кем-нибудь там, а стриптизёром. Такой деликатный товар, как мальчики и девочки, танцующие у шестов и ублажающие клиентов, всегда проходил тщательный отбор. Все они проходили предварительное, а после и более тщательное обследование на наличие каких-либо болезней. Никому ведь не нужны проблемы, верно? Так же все они проверялись на умение танцевать. А тут пришёл какой-то мальчишка с кейсом, полным денег, и нагло заявил, что ему необходимо подработать на «нижнем ярусе», как все в клубе называли подвал. Хотя, пожалуй, дал своё согласие мужчина не из-за денег, а из-за звонка. Всего лишь один звонок, грубый голос по телефону сообщает, что сравняет клуб вместе с владельцем с землёй, если Бён Бекхёну не позволят немного поразвлечься так, как ему захочется. И вот Бекхён уже пробирается к нужному коридору, что позволит спуститься вниз. На секунду парню кажется, что за ним кто-то следит, и он оглядывается. Толпа его не интересует, но разглядеть верхний этаж не получается. В мелькнувшем свете Бекхёну чудится О Сехун, и на губах расползается усмешка. Если не показалось, то Пак скоро будет здесь. Если показалось, то ничего страшного. Бекхён умеет ждать. Внизу жарко и пахнет сексом. Бекхёна воротит от этого запаха, но ничего не поделать. Пробираясь по узким коридорам, парень внимательно осматривает всё вокруг. Он уже был здесь на свой день рождения, когда очаровательные девочки выступали только для него. Но сейчас он сам должен занять их место, так что лучше осмотреться заранее. Но за прошедший год тут ничего не изменилось. Всё те же приват-комнаты, бар в углу и небольшой общий зал, где сейчас полно людей, любующихся выступающими мальчиками. Пройдя в самый конец, Бекхён останавливается перед гримёрной и заходит внутрь. Это явно мужская гримёрка, о чём красноречиво говорят висящие вокруг шмотки, ярко выраженный запах пота и сами парни, которые тут же подобрались, видя новенького. — Господи, почему здесь нет окна? — тяжело вздыхает Бён и окидывает мальчиков взглядом. — Ну что, куколки, на сегодня у вас работа закончилась. Заскочите к боссу, он отдаст гонорар. — А ты кто такой, чтобы нам указывать? — заносчиво интересуется один из них. Бекхён пристально осматривает его. Не самый популярный, но явно не из дешёвок. В клубе этом давно, кажется, Бекхён его видел уже однажды. А раз сейчас такой смелый, значит, в фаворитах у какого-то папика ходит. Бекхёну противно. Он знает, что здесь работают не бедные студенты, а вполне себе состоятельные молодые люди. И парень не может понять, что движет всеми этими ребятами, которые за деньги, пусть и большие, позволяют лапать себя, трахать, драть во всех позах. Омерзительно. И при этом эти петушки ещё и рот разевают. Идиоты. — Я тот, кто укоротит твой язык, если не заткнёшься, — улыбается Бекхён, доставая из-за пояса джинс пистолет и направляя дуло парню в лоб. — Мне повторить, или вы уже всё поняли? Щелчок предохранителя подстегнул заставших танцоров-бабочек не хуже плети. Все тут же похватали свои вещи и бросились наутёк. Удовлетворённо улыбнувшись, Бекхён принялся распаковывать свой костюм, который заранее одолжил у Чонина. Боже, и Кай носит такие шмотки? Это вульгарно даже для ночного клуба. Вот шлюшка. Впрочем, думать об отсутствующей нравственности у Кима времени нет. Бекхён спешно раздевается и начинает вспоминать указания парня. Взяв баллончик с лаком, парень щедро распыляет содержимое на ноги, а после начал натягивать кожаные штаны. Дело шло туго даже с лаком, который подсушил кожу и не давал материалу липнуть к ногам. Но вот задача выполнена, и Бекхён тяжело выдыхает. Штаны из тонкой чёрной кожи очень плотно облегают ноги и задницу, у них низкая посадка. — Слишком низкая, — выдыхает Бекхён, видя обнажённые тазовые косточки. Одно неловкое движение, и будет виден лобок. Хорошо, что в плане гигиены Бекхён о себе позаботился заранее, и кожа была чистая, без единого волоска. Вот только факт того, что кто-то будет пялиться на него в таком виде бесил неимоверно. А бельё под такие штаны не наденешь. Но всё это на благо. Следующей на очереди была белая рубашка из очень тонкой ткани, из-за чего вся просвечивалась. — А вот это и к лучшему, — усмехнулся Бекхён, оставляя верхние пуговицы расстёгнутыми и осматривая выпирающее из соска колечко, оттопыривающее ткань на груди. Прокол было делать чертовски больно, но они с Тэмином были слишком пьяны, когда данное действо свершалось. Алкоголь — хорошее обезболивающее. Кажется, сначала их не хотели обслуживать, но пара бумажных купюр сделала своё дело. И вот теперь пришло время этой «изюминки». А у Тэ после того вечера появилась вязь вокруг руки. Кажется, они вкладывали в неё какой-то смысл, но теперь уже не упомнить, часть памяти была испорчена алкогольными парами. Образ завершили взъерошенные волосы, пара колец в уши и серебряная цепочка на груди. Решив, что уж крутиться на пилоне явно не будет, Бекхён зашнуровал чёрные берцы. Образ получился до «нельзя» распутный, но в то же время соблазнительный. Дело осталось за малым. Чёрный карандаш жирно ложится на глаза, а губы меняют цвет на алый, когда их касается помада. Бекхён в последнюю пару месяцев вообще пристрастился к данной вещи. У него была сотня различных тюбиков с помадой всех цветов и оттенков. И среди них были не только обычные цвета. Голубая помада, зелёная, фиолетовая, чёрная. Но больше всего Бекхён любил красную с оттенками и чёрную. Было в этом что-то дикое, вульгарное, но эпатажное. И даже если кто-то не запоминал его имя, хотя такое было только со старыми маразматиками, то уж «того парня с помадой на губах» запоминали все без исключения. Кто бы мог подумать, что невинная шутка перерастёт в столь нелепое увлечение. — Ты — псих, Бён Бекхён, — прошептал Бекхён, глядя в глаза своему отражению. Но тянуть больше нельзя. Пора выйти в люди. Ещё раз осмотрев свой внешний вид, Бён покинул помещение.

***

Оранжевый McLaren с визгом тормозит возле самого входа в клуб. Молодёжь взвизгивает и шарахается в сторону, кто-то падает, кто-то громко матерится. Охранник тут же подскакивает, но замирает преданным псом, когда Чанёль выходит из машины и кидает ему ключи. — Припаркуй, и чтобы ни единой царапины, или выпущу тебе кишки, вокруг головы оберну и на них же вздёрну, — кидает Пак, тут же направляясь в клуб и слыша, как за его спиной все тут же начинают перешёптываться. Конечно, он никогда столь нагло себя не вёл, но сегодня внутренние демоны вырвались наружу. В голове набатом бьётся «Бекхён, Бекхён, Бекхён», и ни о чём другом парень думать не может. Возле входа его за руку ловит Сехун. — Он внизу, ещё не поднимался. Не знаю, что там творится. Но все местные мальчики только что покинули заведение, — говорит он чётко, будто доклад. — Спасибо, — кивает Пак и тут же направляется вниз. Его пропускают без проблем, потому что давно знают в лицо. Спустившись по лестнице, Чанёль почти бегом преодолевает коридор. Ещё одна дверь, и за ней уже начинается всё самое интересное. Заглядывая в каждое помещение, даже не стесняясь распахивать двери в вип-кабины, где вполне себе может кто-то трахаться, Чанёль судорожно осматривает всех и каждого, надеясь увидеть Бекхёна. Но помещений остаётся всё меньше, надежда тает, и Чанёль думает о том, что нужно было всё же отправить Сехуна проследить за Бекхёном. Но его мозги сразу же отключились, когда он услышал, что Бён нашёлся. Хотя сам Чанёль даже представления не имел о том, что же сказать при встрече, как объяснить, зачем так долго и упорно искал. Впрочем, умение говорить отказывает следом за мозгами в тот момент, когда отчаявшийся Чанёль заваливается в общий зал. Как завалился, так и замер. В зале было как всегда полно народу, но вот отличие — никого из мальчиков. Никого, кроме Бекхёна, который извивался вокруг шеста.

***

Бекхён думал о том, что ему будет противно. Но нет. Пара таблеток феназепама, которые Бекхён купил по пути к клубу, и вот уже тело расслабилось, напряжение и нервозность ушли в небытие. Мальчиков нет, толпа тут же начинает возмущаться, и местный менеджер поднимается на сцену и сообщает, что сегодня особенный вечер, и ублажать взор достопочтенных посетителей будет новая «жемчужина», которая никого не оставит равнодушным. Бён на это заявление лишь фыркает, неторопливо направляясь к сцене, как только начинает играть музыка. — Только попробуй не поставить, мозги по всему залу будешь собирать, — сладко шепчет он на ухо дрожащему пареньку незадолго до своего выхода и всовывает в руки флешку, покидая затем диджейскую. И вот играет первая песня, самая любимая из тех, что нравятся парню. Слушая музыку, Бекхён поднимается на сцену, и все взгляды тут же прилипают к нему. Для того чтобы расслабиться окончательно и постараться забыть о том, что на него глазеет десяток жирных отвратительных похотливых мудаков, которых хочется перестрелять, Бекхён закрывает глаза. Обхватив ладонями прохладный металл пилона, парень неторопливо начинает покачивать бёдрами, стараясь попадать в такт. Судя по довольному свисту, он всё делает правильно. Медленно развернувшись, Бекхён приоткрывает глаза и прижимается спиной к пилону, медленно опускаясь вниз и раздвигая колени в стороны. Ткань неприятно давит на пах, и парень кладёт ладонь поверх ширинки, хотя и осознаёт, что штаны всё равно не растянутся. Зато напряжение в зале тут же подскакивает. Музыка играет не настолько тихо, чтобы слышать короткие разговорчики между сидящими на диванах извращенцами, но и не настолько громко, чтобы не услышать коллективный ропот, промчавшийся по рядам, когда Бекхён сдвигает ноги и опирается ладонями о пол сцены справа от себя, после разворачиваясь вправо всем корпусом и медленно поднимаясь вверх, выпрямляясь. И конечно полувставшие члены среагировали не на красоту движения, а на ягодицы, прижатые к пилону настолько сильно, что тот вжимался меж ними. О да, Бекхён точно знал, какие фантазии бродят сейчас в головах этих идиотов. Но его это не волновало. Где-то в коридоре послышался грохот, топот, двери хлопали одна за другой. И Бекхён знал, что это значит. А он только втянулся. Но тут в голове мелькнула мысль, и парень развернулся спиной к пилону, прижимаясь к нему спиной, и руками скользя по своему телу. Рубашка медленно поползла вверх, удерживаемая ладонями, мышцы на животе напряглись от адреналина в крови, и Бекхён оскалился, когда молодой мальчишка-официант робко приблизился к сцене, чтобы передать деньги от клиента. Убрав руки от рубашки, Бён поднял их над головой, хватаясь за пилон и медленно сползая вниз, ни на секунду не переставая двигать бёдрами. Опустившись на пол, парень встал на колени и руки, и «кошечкой» приблизился к краю сцены. Мальчишка протянул ему деньги, щёки его заалели. Скользнув взглядом по вздыбившейся ширинке парня, Бекхён оскалился и слитным движением перекатился на спину, выгибаясь всем телом и смотря в глаза парня, который явно желал коснуться такого совершенства. Смотреть на всех «наоборот», в перевёрнутом виде было так забавно. — Ну же, коснись, — прошептал Бекхён, проводя рукой по своей груди, по бедру и ниже, кладя ладонь на пах и вскидывая бёдра вверх. Грохот приближался, и игру нужно было заканчивать как можно быстрее, иначе нужного эффекта не получится. — Нельзя, — дрожащий голос был ответом, по пересохшим губам тут же скользнул язык. Бекхён понял, что перед глазами начали летать разноцветные мушки. Отчего-то в животе волной поднялось возбуждение. Дело ли в танце, в вульгарном виде, в адреналине от осознания, что Чанёль совсем рядом, или в том, что сейчас все вокруг желают его одного? Эго удовлетворённо замурлыкало, и Бекхён вновь перевернулся, оказывая на четвереньках. — Ну, тогда я не приму деньги, и тот жирный кретин тебя за это по головке не погладит. Ну же, дотронься, — шепчет он, словно змей-искуситель, и довольно скалится, когда мальчишка неуверенно протягивает руку, касаясь его щеки. Бекхён видит краем глаза, что один из толстосумов хмурится и недовольно что-то шепчет своему охраннику. Видит мелькнувшую возле входа тень, а после видит и Чанёля. Пак застыл на входе, во все глаза пялясь на него. И от этого член в штанах начинает болезненно ныть, поднимаясь и тут же оказываясь сдавленным чёрной кожей. Бекхёну кажется, что он под наркотиками, ощущение лёгкости такое знакомое, в голове пусто. Игнорируя появление нового действующего лица, Бекхён подаётся вперёд и широким мазком языка проходится по губам отшатнувшегося паренька. Он не забирает деньги, перенося вес с рук на колени и откидываясь назад, садясь на пятки, а после и вовсе поднимаясь. Резко развернувшись, Бекхён подходит к шесту и в такт музыке запрыгивает на него, обхватывая ногами. Чёртовы штаны скользят, тело держится лишь на руках, и Бекхён сочувствует остальным танцорам. Наверное, уметь крутиться на шесте, делать различные фигуры — всё это даётся только годами тренировок. У Бекхёна не было практики, но есть упорство. Взбираясь всё выше и стараясь не кривиться от того, как больно давит пилон на член, Бён забирается под самый верх, чтобы после отпустить руки и рухнуть вниз. Под самый конец он всё же успевает схватиться за металл и остановить падения. Оставшийся метр парень преодолевает, крутясь вокруг шеста, словно планирующий на землю лист. Это оказалось на удивление не так сложно. Музыка заканчивается, тут же начинается другой трек, и нет времени на передышку. Но так, видимо, считает только сам Бекхён. А вот Пак Чанёль ждать не намерен. Раздаётся выстрел, потом ещё один и ещё. Слышатся крики, грохот, визг девиц, что-то бьётся. Но Бёну плевать. Он продолжает танцевать, извиваться вокруг шеста, крутить своей задницей и тереться вставшим членом о прохладный металл. Последнее оказалось неожиданно приятным, если не прижиматься слишком сильно, и бёдра сами собой двигаются из стороны в сторону, по кругу, восьмёркой, волной, да как угодно, но обязательно под таким углом, чтобы задевать пилон. Всё вокруг затихает, и вскоре чужая рука ложится на плечо, дёргая, заставляя повернуться. Это было несколько грубо, Бекхён теряет равновесие и вжимается спиной в пилон. Чанёль прямо перед ним. Злой как сто чертей, ноздри раздуваются как у загнанной лошади, дыхание тяжёлое, чёлка прилипла к взмокшему лбу. И в его руке пистолет, который через секунду упирается Бекхёну в лоб. — Наконец-то я нашёл тебя. Если бы не упустил тот факт, что ты всегда был той ещё шлюшкой, то найти тебя было бы легче, — шипит Чанёль, смотря в чужие расширившиеся глаза. Бекхён тяжело дышит и давит в себе желание податься вперёд бёдрами, потереться о Чанёля, который стоит так близко и в тоже время далеко. Это раздражает крайне, и парень фыркает, отводя взгляд в сторону и замирая. Мертвы. Все вокруг мертвы. Глупый официантик валяется прямо рядом со сценой, у него две дыры от пуль в голове. И брызги крови вокруг. В глазах темнеет от осознания, что Чанёль перебил здесь всех. Все эти козлы, пускающие на него слюни, мертвы. И от этого хочется прямо сейчас опуститься на колени и отсосать Паку. «А, собственно, что мне мешает?» — мелькает шальная мысль в голове. — «Разве я придумал, о чём буду говорить с ним?». Вот только Чанёль не выглядит так, будто желает отсоса. Он выглядит так, словно желает немедля прострелить парню череп. Но Бекхёна это не коробит. Не обязательно идти напролом, можно и окольными путями. Встретившись взглядом с Паком, Бекхён позволяет себе усмешку и медленно начинает вести руками от своих бёдер вверх. Рубашка на секунду задирается и падает вниз, пальцы с нажимом проводят по колечку в соске, и Пак тяжело сглатывает, следя за каждым движением. Вот руки поднялись выше, пальцы приласкали ключицы, а после Бекхён медленно кладёт руки поверх руки Пака, удерживающей пистолет, и давит вниз. В глазах Чанёля отражается непонимание, но он почему-то ослабляет хватку, позволяя Бекхёну переместить пистолет ниже. Для него это было фатальной ошибкой, и Бекхён видит, Пак понял это за секунду до того, как дуло пистолета оказывается прижатым к накрашенным алой помадой губам. Вновь поймав взгляд Пака, Бекхён подаётся вперёд, обхватывая холодный металл губами. Он выглядит сейчас как дешёвая шлюха, и осознание того, что Паку нравится, заставляет негромко застонать и всё же податься бёдрами вперёд. Но Пак всё же недостаточно близко, и Бекхён разочарованно стонет, отстраняясь и напоследок медленно обводя отверстие для выхода пули в дуле. — Ты искал меня? Как мило. И зачем же импотенту вроде тебя искать шлюшку вроде меня? Хочешь пригласить на чай? — мурлычет Бекхён, задевая оружие губами и пачкая металл красным цветом помады. — Повтори это ещё раз, сучка, — рычит Пак, кладя руку Бекхёна себе на пах и заставляя сжать. О да, Пак Чанёль совершенно точно не импотент. Но ничего не задевает мужчину сильнее, чем вопрос его несостоятельности как самца. А Бекхён и так всё время бесился, что Чанёль не может просто зажать его в углу и распустить руки. Хотя парень даже сам себе в этом никогда не признается. Но сейчас можно. Уже можно. Обходной путь привёл к финалу, и Бекхён скалится, медленно опускаясь на колени и не сводя с Пака взгляда. Глаза в глаза, пока пальцы борются с чужим ремнём, пуговицей и молнией замка. Ткань белья уже намокла от смазки, и Бекхён оттягивает резинку вниз. Продолжая смотреть Паку в глаза, Бекхён подаётся вперёд губами. Сослепу он промахивается, и влажная головка упирается в подбородок, но это мелочи. Чуть склонив голову, парень касается влажной горячей плоти губами. Не облизывает, не вбирает в рот, а просто касается. А после усмехается. Чанёль тут же негромко рычит и толкается бёдрами вперёд в нетерпении, но губы не раскрываются навстречу, и головка лишь оставляет мутноватые разводы смазки на чужих губах. — Попроси меня, Пак Чанёль, — шепчет Бекхён, скользя губами по крайней плоти. — Тебе нужно лишь попросить меня. — Какая же ты всё-таки сучка. Всегда ею был, не так ли? — шипит Пак, кладя руку на чужой затылок и собирая отросшие пряди в кулак. — Отсоси. Он думает, что Бекхён рассмеётся, отстранится, но нет. Губы послушно размыкаются, и Бекхён разрывает зрительный контакт, закрывая глаза и подаваясь вперёд. До конца принять не получается, он давится и подаётся назад, тут же крепко обхватывая головку губами и втягивая щёки. Чанёль матерится, ладонь сильнее сжимает волосы, и Бекхён гортанно стонет от кайфа. Ему нравится вот так: грубо, пошло, грязно. Когда Пак думает, что главный здесь, но на самом деле он уже давно ведомый. Чанёль сейчас в его полном распоряжении, и это заводит ещё сильнее, хотя куда уж казалось бы. А потому Бекхён всё же набирается смелости и, задержав дыхание и с трудом, но справляясь с рвотным рефлексом, принимает чужой член до самого горла. Язык с силой прижимает член к нёбу, крайняя плоть съезжает вниз, и оголённая головка с силой проезжается по нёбу. Это немного болезненно, и когда воздуха перестаёт хватать, Бекхён хочет вдохнуть, но дыхательные пути перекрыты. Он подаётся назад, с силой сжимая губы, и лишь успевает ухватить малую долю кислорода, как Пак уже сам толкается в его рот. Резко, грубо, глубоко. Бекхён жмурится до выступивших слёз на ресницах, но не отстраняется. Ему нравится всё происходящее. Нравится настолько, что он тянется рукой к собственному члену. Стоит только расстегнуть ширинку, и покрасневший от длительного сжатия член тут же прижимается к животу. Бекхён лишь на мгновение коснулся головки, размазывая смазку по нежной плоти, когда его резко дёрнули за волосы, заставляя выпустить чужой член изо рта. — Я разве разрешал тебе трогать себя? — шепчет Чанёль, чуть шевеля бёдрами, отчего влажный член раз за разом скользил по чужим губам. — А мы разве играем в хозяина и его раба? — усмехается Бекхён и принимается ласкать себя, ловя губами головку члена, маячившую перед глазами и чуть сжимая её основание зубами. Он был аккуратен, но, видимо, вышло всё же болезненно. Чанёль отпрянул с шипением и дёрнул вверх за плечи, заставляя подняться. Схватив Бекхёна за горло, он наконец-то сделал то, о чём мечтал всё это долгое время. Впившись в чужие губы, кусая их, сминая, посасывая и облизывая, Чанёль прижал Бекхёна к себе, а после и обхватил руками под ягодицы, подталкивая резко вверх и заставляя оседлать свои бёдра. — Прямо так, навесу? Пак Чанёль, да ты не импотент, ты чёртов сексуальный маньяк, — с восторгом шепчет Бекхён, отстраняясь, и Чанёль несдержанно стонет, когда видит размазанную вокруг распухших губ блядскую красную помаду. — Заткнись, — шипит Пак и несдержанно сдирает с чужих ягодиц штаны. Это выходит легко и без проблем, ведь они и так сидели слишком низко. Бекхёну неудобно, он на секунду слезает с Пака, чтобы стянуть надоевшую «вторую» кожу, но тот слишком нетерпелив, и как только одна из штанин оказывается снята, Чанёль тут же подхватывает Бекхёна под ягодицы и прижимает спиной к пилону. Тот на секунду замирает, держась за чужие плечи, а после ухмыляется и поднимает руки над головой, хватаясь за пилон над головой как совсем недавно в танце. — Ну же, Чанёль, действуй, я весь твой, — на выдохе стонет он, поводя бёдрами и чувствуя, как Пак подаётся вперёд, вжимаясь меж чужих ягодиц членом. И Чанёль действует. Удерживая Бекхёна одной рукой, второй стаскивает брюки с бельём ниже, оголяя член полностью и скользнув в карман за пакетиком одноразовой смазки. Оторвав зубами край упаковки, Чанёль размазывает прохладный гель по члену и в отместку за чужой смешок прихватывает выделяющееся сквозь тонкую ткань рубашки кольцо в соске, оттягивая его. Бекхён стонет, вплетая пальцы в чужие волосы и прижимая голову Пака ближе, желая продлить болезненное удовольствие. Но когда чужой член начинает проникать внутрь без подготовки, становится не до удовольствия. Парень шипит, выпуская коготки, раздирая чужие плечи в кровь. — Грёбаный Пак Чанёль, нихрена не знающий о подготовке, — рычит он, и Чанёль усмехается ему в губы. — Хорошие шлюшки не нуждаются в растяжке. Ты примешь меня так. Бекхён не может ничего ответить, потому что ему чертовски больно от члена, распирающего изнутри, и чертовски хорошо от того, что рука Пака обхватывает опавший от боли член, начиная надрачивать. Губы снова встречаются в развязном поцелуе, языки трутся друг о друга, слюна стекает по уголкам губ, но обоим плевать на такие мелочи. А после Чанёль замирает ненадолго, и Бекхён стонет, чувствуя, как чужие яички трутся о мошонку. Ему нужна пара минут, чтобы привыкнуть, но Пак несдержан, почти сразу начинает двигаться. Смазка, пусть и малое её количество, помогает, двигаться не так сложно, и Бекхён думает о том, что от удовольствия вперемешку с болью совсем забыл держать над всем контроль. Чанёль отрывается от чужих губ, скалится довольно и двигается всё быстрее. И это бесит. Подавшись вперёд, Бекхён до боли прокусывает чужую губу, а после хватается за пилон, перенося часть веса на руки, и начинает двигаться самостоятельно. Бёдра двигаются плавно, волной, и Чанёль пытается удержать их, пытается двигаться в собственном ритме, но может лишь жалобно скулить и подстраиваться, когда Бекхён сжимается, и член почти болезненно сдавливают тугие стенки. — Что бы ты там себе ни напридумывал, имеешь не ты меня, а я тебя, — шепчет Бекхён, одной рукой обхватывая член и принимаясь дрочить в такт своим движениям. Ему не нужно много, чтобы кончить. Достаточно одного сильного несдержанного толчка, когда Пак наконец-то задевает простату. Бекхёну кажется, что он видит звёзды. Внутри всё сжимается, по чувствительной головке течёт обжигающая сперма, и это настолько крышесносно, что тело содрогается в конвульсиях. Теперь ему не до контроля, и Чанёль сразу понимает это, обхватывая крепче и начиная вбиваться в податливое тело. Всего несколько толчков, и он кончает, впиваясь в чужие губы жадным, последним поцелуем. Бекхён мелко дрожит, отвечая на поцелуй и чувствуя, как по бёдрам стекает сперма. Минута на то, чтобы перевести дыхание и подарить друг другу ещё пару ленивых, почти нежных поцелуев. Пак опускает Бекхёна на пол слишком бережно, продолжает удерживать за пояс, и Бён позволяет себе ненадолго прижаться к чужой груди щекой, унимая дыхание и слушая быстрый стук чужого сердца. — Это было потрясающе, — честно признаётся он и улыбается почти счастливо, когда слышит смешок, когда чувствует поцелуй на макушке. — Потому что ты сам потрясающий, — шепчет Пак, поднимая чужое лицо за подбородок и ласково касаясь мягких губ своими. — Я рад, что ты наконец-то это понял. А сейчас мне пора, — шепчет Бекхён и отстраняется. Чанёль не успевает ничего сказать. Холодные подушечки пальцев давят на точку на шее, мгновенно перекрывая доступ кислорода в мозг. Одна секунда, этого достаточно для того, чтобы Пак безвольным мешком с костями осел на пол, поддерживаемый лишь чужими руками. Улыбнувшись, Бекхён натягивает штаны и морщится от липкой спермы, неприятно стягивающей кожу. Достав из кармана миниатюрный тюбик помады, парень снял крышку и нарисовал на щеке Чанёля сердечко, а после достал чужой мобильник и сделал снимок на фоне отключившегося Пака, проделав ту же операцию и со своим телефоном. — Спасибо за прекрасный вечер, Чанёлли. Мы обязательно его повторим. Улыбнувшись, Бекхён в последний раз целует чужие губы, а после находит в телефонной книжке Пака номер Сехуна и нажимает на «вызов». Пара секунд, и на том конце провода принимают звонок. — Чанёль? Всё в порядке? Ты нашёл его? — сразу спрашивает Сехун, и Бекхён звонко смеётся. — Здравствуй, Сехунита. Пак меня нашёл, всё верно. И не просто нашёл, а перебил к чертям всех, кто здесь был, ради возможности трахнуть меня навесу, прижав к пилону. Боже, это было горячо. Я бы повторил, но время поджимает. Мы уже закончили, и мне пришлось его отключить, чтобы спокойно удалиться. Забери своего «короля», а то столько трупов… Знаешь, участок совсем рядом. Ой, что будет, когда копы приедут. Не слушая чужих угроз, тут же посыпавшихся вперемешку с нецензурными выражениями, Бекхён сбросил звонок и кинул смартфон на грудь Чанёля, который всё ещё находился в бессознательном состоянии. Подумав секунду, парень всё же натянул на Пака бельё и брюки. А то ну совсем по-свински получится. Всё же Чанёль смог сделать этот вечер незабываемым. В коридоре послышался грохот ударившейся о стену двери и гул голосов. Кинув последний взгляд на Пака, Бекхён улыбнулся и поспешил к узкой настенной лестнице, ведущей под самый потолок. Он как раз успел подняться наверх и пробраться по металлической балке, на которой крепились огромные фонари, к небольшому люку, ведущему на крышу, когда в зал ворвались люди во главе с Сехуном. Тот застыл на секунду в ужасе, а после бросился к Паку, тряся его за плечи. Закатив глаза, Бекхён распахнул люк и выбрался наверх, опуская за собой крышку на место. Потянувшись всем телом, Бён поёжился от налетевшего ветра и неспешно направился к дальнему углу крыши. Там была ещё одна лестница, по которой Бекхён и спустился в грязную подворотню. Притаившаяся в темноте машина на миг ослепила включенными фарами, и парень от души ругнулся, уже через секунду залезая в тёплый салон, пропитанный запахом дорогих сигарет. — Всё прошло хорошо? — усмехнулся Чонин, осматривая затраханный вид друга. — У меня в заднице полно спермы, и я мечтаю о душе. Так что потом задашь свои идиотские вопросы, — фыркнул Бекхён, доставая из бардачка пачку сигарет и тут же прикуривая одну, наслаждаясь горьким дымом. Чонин понимающе кивает головой, не переставая улыбаться, и машина срывается с места. Отвернувшись к окну и подставив лицо ветру, Бекхён совершенно глупо улыбается и давит в себе желание рассмеяться. Хорошо? Нет. Всё прошло просто отлично.