Lipstick color wine «Chateau»

— Бекхён-а, ты слишком долго работаешь. Не пора ли тебе отдохнуть? — раздался приятный голос за спиной, а после крепкие руки обвили за плечи. Улыбнувшись, Бекхён счастливо зажмурился, чувствуя лёгкий поцелуй на макушке. — Мне осталось совсем немного, и я приду к тебе, ладно? Не жди меня, ложись спать, — ответил он, пытаясь продолжить читать доклад, но поцелуи на шее, за ухом, на скуле знатно отвлекали. — Чанёль, не вынуждай меня принимать меры. — И что ты сделаешь? — раздался смешок, и зубы сомкнулись на ухе Бекхёна, игриво оттягивая. — Начну запираться в кабинете на ключ, — ответил парень, отпихивая чужие руки и разворачиваясь вместе с креслом. — Ни единого вечера не было, чтобы ты не помешал мне работать. Тебе так не хватает моего внимания? Так оставь же меня в покое на секунду, и после я уделю тебе минуту. Оставь меня на минуту, и получишь час. Чанёль совершенно по-детски дует губы, а после разворачивается и выходит, хлопнув дверью. Бекхён устало потирает глаза и думает о том, что как только всё закончится, он соберёт вещи и махнёт на море, не забыв прихватить с собой Чанёля. Потому что в последнее время между ними всё время недомолвки и звенящее напряжение. Встряхнув головой, дабы избавиться от лишних мыслей, парень разворачивается к столу, вновь беря в руки папку с документами. Ещё полчаса, и он закончит, выключит свет и поднимется в спальню, где будет всю ночь извиняться перед Чанёлем за своё поведение. Часы бьют третий час ночи, когда Бекхён наконец-то выходит из кабинета и, проверив сигнализацию, поднимается на второй этаж. Свет нигде не горит, Чанёль наверняка уснул, пока его ждал. Пожалуй, извинения придётся оставить на утро, если только Паку не приспичит с утра пораньше куда-нибудь уехать. Войдя в комнату, Бекхён замирает. Постель застелена и пуста. — Чанёль? — негромко зовёт Бекхён и вздрагивает, когда сильное тело прижимается со спины. — Я устал ждать. Ты обещал прийти скоро, а сейчас почти утро. Знаешь, тяжело так долго стоять у двери в засаде, — раздался хриплый голос прямо над ухом, и Бекхён почувствовал, как к горлу прижалась холодная сталь ножа. — Чанёль, что за идиотские шутки? Отпусти. Но Чанёль не отпускает, и Бекхён начинает понимать, что игра далеко не шуточная, потому что при попытке дёрнуться Чанёль не убирает лезвие, и оно болезненно режет кожу на шее. Несильно, но достаточно для того, чтобы пара рубиновых капель выступила на коже. — Чанёль… — Заткнись. Мне это надоело, Бекхён. Каждый раз одно и то же, каждый раз ты мне врёшь, обманываешь, недоговариваешь. А потом ещё твоя выходка на «коронации». Мы могли быть счастливы. Мы могли быть вместе, друзьями, напарниками, союзниками, любовниками. Я мог дать тебе всё, я хотел дать тебе всё. А ты лишь играл со мной, верно? Ненавижу тебя, Бекхённи. Знал бы ты, как я ненавижу тебя. Бархатный шёпот эхом отдаёт в голове, и Бекхён кричит от боли, когда лезвие ножа резким движение вгоняется ему в живот, пропарывая кожу, разрезая кишечник, совсем чуть-чуть не доставая до позвоночника. Тело сотрясает дрожь, рот наполняется кровью, а в глазах стоят слёзы. Потому что Чанёль теперь перед ним. Он улыбается, на нём корона. А его рука лежит на рукояти ножа, что сейчас полностью погружён в Бекхёна. — Что такое, Хённи? Тебе не нравится? Но ты сам этого хотел, разве нет? Эгоистичный ублюдок. Я. Тебя. Ненавижу, — шепчет Чанёль в самые губы, а после резко выдёргивает нож. И Бекхён падает. Падает долго, медленно, почти паря в воздухе, но спускаясь всё ниже в колодец из тьмы. А там, наверху, стоит Чанёль и счастливо улыбается. С ножа в его руке капает кровь, прямо на лоб Бекхёна, хотя кажется, что они так далеко друг от друга. Эхо чужого голоса преследует до конца, до самого дна и ещё ниже. Я. Тебя. Ненавижу.

***

Бекхён просыпается, резко садясь на постели и загнанно дыша. Руки по привычке судорожно ощупывают живот. Ткань футболки влажная от пота, но парню кажется, что это кровь. Боясь посмотреть вниз, Бён зажмуривается, кусая щёку изнутри и слушая сумасшедший стук своего сердца. Тело ватное, голова раскалывается, кончики пальцев занемели. Но через пару минут всё проходит. Слух возвращается, слышится щебет птиц за окном, лай собак. Часы тикают размеренно, и сердце постепенно подстраивается под них, переставая скакать галопом. Глубоко вздохнув и медленно шумно выдохнув, Бекхён открывает глаза и несмело опускает взгляд вниз. Никакой крови. Как и всегда. Поднявшись с постели, Бекхён подходит к окну и осторожно отодвигает штору. На улице хорошая погода, небо безоблачное. Окна с этой стороны дома выходят на сад, Бён сканирует местность взглядом и слабо улыбается, видя резвящихся около искусственного пруда псов. От разглядывания природы парня отвлекают негромкие шаги за дверью. За секунду преодолев расстояние в несколько метров, Бекхён с пистолетом наготове замирает около входа. Ручка поворачивается, и в комнату заходит служанка, вмиг замершая, когда к затылку прижался пистолет. — Ой, — испуганно выдыхает девушка и замирает. — Извините, я только хотела разбудить вас. Хозяин просил вас спускаться к завтраку. Помедлив, Бекхён всё же опускает пистолет и обходит девушку, останавливаясь перед ней. — Извини, что напугал. Передай, что я сейчас спущусь, — говорит он и усмехается, видя испуганные глаза девчонки. За ней закрывается дверь, и Бён отправляется в душ, откидывая пистолет на постель. Холодная вода всегда бодрит, прогоняет остатки сна и остужает голову. Подставив лицо под струи воды, Бекхён старается привести мысли в порядок, но после очередного ночного кошмара это несколько проблематично. Такие кошмары и раньше снились ему, особенно в первый месяц после всего произошедшего. Тогда Бекхён только и делал, что занимался самокопанием, самокритикой и самоанализом. Раз за разом парень прокручивал все свои слова и поступки, все решения и совершённые действия. Бён прокручивал всю свою жизнь, начиная от переезда к Чондэ и заканчивая сегодняшними днями. Стараясь быть честным с собой, он разбирал каждую свою ошибку и промах, пока не добрался до вечера «коронации». Проанализировать свой отказ от «короны» было намного сложнее. Парню казалось, что в его голове стоит круглый стол, вокруг которого сидят несколько Бекхёнов, каждый из которых доказывает свою правоту. Кажется, тогда Бён допустил какую-то ошибку, не смог успокоить свою совесть, не смог доказать самому себе правильность своего поступка, хотя до того момента и не сомневался в нём. Потому что пришли кошмары. Сначала он видел смерть друзей и близких, видел смерть Чондэ, видел, как «семья» рушит себя изнутри, грызясь за власть. Потом были кошмары, в которых все упрекали Бекхёна, винили его в произошедших с ними бедах. Потом снился Чондэ, который раз за разом окидывал его разочарованным взглядом и принимался читать лекцию на тему «у всех преемники как преемники, а у меня ты». А потом подсознание сыграло совсем злую шутку. Бекхёну начал сниться Чанёль. Но на этот раз всё было иначе. Сны всегда начинались одинаково хорошо. Прекрасная погода, уютный дом, тихий весенний парк, звёздная ночь, уютное кафе. И Чанёль рядом. Чанёль, который улыбается, шутит, смеётся, обнимает, шепчет нежности и глупости на ухо, который нежно целует и признаётся в своей любви. И Бекхён счастлив, по-настоящему счастлив. А после всё рушится. Авария, болезнь, несчастный случай, грабитель с пистолетом, убийца с ножом. Чанёль раз за разом умирает у Бекхёна на руках, и радужный мир вокруг рушится. А после стало ещё хуже. Не Чанёль умирал от рук преступника. Бекхён умирал от рук Чанёля. Чем дальше в лес, тем больше дров. В конце концов, Пак становится настолько реалистичным, что Бекхён каждый раз принимает сон за чистую монету, не способный различить явь и иллюзию. Чувство вины, похороненное в глубине души, но не убитое, выползает наружу через образ Чанёля, который раз за разом упрекает, шепчет горькую правду, описывает несбывшиеся надежды, сыпет соль на свежие, своей рукой нанесённые раны. А в конце Бекхён умирает. Каждый раз от ножа, воткнутого в живот. Пак никогда не уходит в конце, стоит и смотрит в глаза, и на дне его зрачков Бекхён каждый раз видит повтор событий того судьбоносного дня. От холода посинели губы, и только тогда Бекхён вылез из душевой, подходя к зеркалу и пристально осматривая себя, попутно вытираясь полотенцем. После кошмаров он выглядел одинаково отвратительно каждый раз. Трясущиеся руки, непривычная бледность, зрачки плохо реагируют на свет, оставаясь немного расширенными, и синяки под глазами ещё ярче выделяются на коже. В своё время Бекхён пытался спастись тем, что принимал феназепам. И если поначалу помогало, то вскоре организм привык к таблеткам и отказался принимать их. Кошмары не вернулись, но пришла бессонница. А потом всё наладилось, когда Бекхён повстречал Тэмина и принялся за работу. Мысли в голове надолго не задерживались, спать получалось лишь урывками, потому что приходилось постоянно перемещаться. Заезженный организм отключался сразу и полностью, как только предоставлялась возможность. Бекхёну не снились кошмары, ему вообще больше ничего не снилось, кроме клубящейся вокруг тьмы, дарившей покой. Но, как оказалось, это было лишь затишье. Для активации повтора достаточно было лишь вернуться в Сеул. Туда, где всё началось. И где, по мнению Бекхёна, должно всё закончиться. Покинув ванную, Бекхён остановился перед кроватью. На ней лежала чистая одежда явно его размера. Белая рубашка, джинсы, совершенно новые белые кроссовки. Рядом лежал пакет с бельём. Видимо, Кенсу на него не злится, раз решил позаботиться о таких мелочах. Впрочем, Бекхёну это было только на руку, потому что в ходе одной из погонь, когда пришлось срочно покидать временное убежище, всё оружие и свои вещи ему пришлось бросить. Хорошо хоть, что документы всегда были при нём. Одевшись, парень покрепче завязал шнурки и выпрямился перед зеркалом. Намного лучше, чем раньше. Засунув пистолет за пояс джинс, и одёрнув рубашку, парень покинул комнату, спускаясь вниз по лестнице и направляясь на кухню. Видимо, он слишком долго собирался, потому что Кенсу уже позавтракал и был занят чтением газеты, попивая горячее молоко. Чонина нигде видно не было, а потому Бекхён тенью сел за стол и принялся за остывший омлет. Кенсу на его появление лишь слабо кивнул головой, не отвлекаясь от новостей. Наслаждаясь в кои-то веки нормальной домашней едой, Бён осматривался, не переставая есть. Насколько он знал, До сам проектировал свой дом, превращая его в запутанный лабиринт и в то же время в самое незащищённое место внутри. Практически все комнаты были связаны широкими арками, из одного помещения всегда было видно два соседних. Из кухни вот были виден холл и через большие окна сад. То есть если вот так просто сидеть за столом, к тебе никто не приблизится незамеченным, даже если этот кто-то будет передвигаться очень тихо. Но и ты сам со спины подкрасться не сможешь. — Всё в порядке? Выглядишь хуже, чем вчера. Разве не ты говорил, что хороший сон поможет тебе восстановиться? — спросил Кенсу, откладывая дочитанные печатные листы и залпом допивая молоко. — Кошмары замучили. У тебя нет таблеток? Чего-то вроде феназепама? — спросил Бекхён, отрываясь от разглядывания обстановки и переводя взгляд на друга. — Наркотиков, даже таких слабых, в доме не держу. Давно принимаешь? — Было дело, но после бросил, перестали помогать. Да и нужды не было. — Вот и не начинай. Сделаю тебе крепкий мятный чай, он получше таблеток. Поднявшись со своего места, Кенсу принялся доставать всё необходимое. Вскоре засвистел чайник, оповещая, что вода закипела. Насыпав в стеклянный чайник сушёную мяту вперемешку с чаем, До залил всё водой и накрыл крышкой. Стекло тут же запотело изнутри, и Бекхён зачарованно уставился на кружащиеся чаинки и зелёные листочки. В голове стало вдруг пусто, и Бён подумал, что нервы у него действительно ни к чёрту в последнее время. Быть может, стоит устроить себе небольшой отпуск? — Что за кошмары мучают? — спросил Кенсу, ставя чайник на стол и доставая к нему стеклянные чашки и сахарницу. Дёрнувшись, Бекхён улыбнулся, ероша волосы и поднимая взгляд на парня, что колдовал с ситцем для чая и рафинадом. — А как ты думаешь, что может сниться такому, как я? Всё по стандарту. Смерть, кровь, крики, упрёки. В последнее время всё чаще снился Чанёль, раз за разом разделывающий меня словно свинью. Впрочем, был у меня перерыв в пару месяцев, когда даже подсознанию не до кошмаров было. Сон был непозволительной роскошью. А вот сегодня снова эта дрянь приснилась. Кенсу ничего говорить не стал, разлил чай по чашкам и предложил переместиться в гостиную. Бекхён согласился сразу, сидеть на высоком барном стуле было крайне некомфортно. А потому парень прихватил поднос, составив на него всё необходимое, и направился в гостиную. И замер на пороге, нос к носу столкнувшись с Чонином и Исином. — Здравствуй, Бекхён, рад видеть тебя живым и невредимым, — поздоровался Исин, чуть кланяясь и не обращая внимания на то, как дёрнулись руки Бекхёна в желании бросить поднос и схватиться за оружие. — Полагаю, я должен был предупредить о своём приезде. — Чонин, — обманчиво мягкий голос раздался за спиной, и даже у Бёна побежали мурашки по спине, — не желаешь объясниться? — Для начала давайте все успокоимся и присядем, — нервно сказал Чонин, делая шаг назад. — О, мятный чай! Это то, что всем нам сейчас нужно. Кенсу-я, солнышко, не принесёшь ещё две чашки? — Поверь, Ким Чонин, придёт день, и мне захочется собственноручно попробовать сделать «колумбийский галстук». Моли Дьявола, чтобы в этот день ты был на другом конце света, потому что ты и твой не в меру длинный язык отлично мне подойдёте для первого раза, — прошипел Кенсу, а после удалился на кухню. — Ты плохо выглядишь. Давай, я помогу, — взяв из дрогнувших рук Бекхёна поднос, Чжан спокойно повернулся к нему спиной и направился в гостиную. Зыркнув на Чонина, Бекхён отправился следом, сразу занимая большое кресло возле стены, чтобы иметь возможность видеть всех остальных и холл. Чёртова паранойя вновь разыгралась. Исин сел на диван, и Чонин тут же сел рядом, не оставляя Кенсу выбора. Хозяин дома, явившийся мгновение спустя, разлил чай по чашкам и сел во второе кресло, которое стояло дальше от дивана и давало Чонину иллюзию недоступности для чужих рук, давно мечтавших его задушить. — Пожалуй, я начну разговор, — спокойно произнёс Исин. — Мы с Чонином очень давно работаем вместе. Я занимаюсь разными видами деятельности, в частности — информацией. Мало кто знает весь спектр моих услуг и моего происхождения. Я не принадлежу к какой-либо «семье», но в последние несколько лет мне комфортнее всего было работать с Чонином и Минсоком. Впрочем, я так же когда-то давно работал с Чунмёном и Чондэ, точнее, с их отцами. Не нужно делать такие лица, я действительно гений с рождения и начал заниматься хакерством в четырнадцать. Конечно, на тот момент я занимался этим тайно, лично ни с кем не встречался. Помог мне раскрутиться Ли Тэмин, старший брат Чонина. На тот момент мне было шестнадцать, а их родители были живы. Я был тем, кто помог установить убийцу их семьи. Я же был и тем, кто помог Тэмину скрыться, заметая следы. Чонин приехал ко мне сегодня рано утром, чтобы я помог установить ему местоположение его брата. Собственно, когда я понял, что он точно знает, что Ли жив, я рассказал правду. Впрочем, это их семейное дело, посвящать вас в это или нет — дело Чонина, так что опустим детали. Когда Чонин допытывался, где его брат, он был несколько на взводе и случайно упомянул тебя, Бекхён. Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. По его выражению лица я понял, что твоё возвращение — тайна. Но я хотел с тобой увидеться. — И для чего же, интересно? — с подозрением спросил Бекхён и ошарашено захлопал ресницами, когда услышал ответ. — Я искал тебя по заданию Минсока и не смог найти. Мне любопытно, где, как ты смог спрятаться, что я не смог тебя обнаружить. Это мой личный провал, фиаско, пятно на репутации. Так как же ты спрятался, а, Бён Бекхён? — спросил Син, склонив голову на одно плечо и смотря на парня с любопытством, что металось на глубине глаз, хотя ни одна мышца лица не дёрнулась. — Всё просто, — усмехнувшись, ответил Бекхён. — Я «положил» себя на самое видное место, как оказалось. Всё это время я жил дома у Тэмина, с которым встретился в Сувоне. Секунда, и по гостиной разнёсся негромкий смех. Улыбнувшись самыми уголками губ, что было так не свойственно этому парню, Исин обвёл всех собравшихся взглядом. — Что ж, это всё объясняет, потому что я и представить не мог, что вы встретитесь. Вероятность была нулевая. Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Я хочу знать, что ты собираешься делать дальше. Объединение семей — только первый шаг, да? А потом? Бекхён перевёл напряжённый взгляд на Чонина, но тот сам выглядел удивлённым. Кенсу бы не стал кому-то передавать то, о чём Бекхён попросил молчать, значит, Исин сам узнал. Но откуда? — Твоё удивление мне вполне понятно. У меня везде свои люди, Бекхён. И это не те люди, которых везде распихивают «семьи». Мои ребята — серые кардиналы. Мне достаточно нескольких простых цепочек кодов, и я могу получить доступ к любой камере в этом городе. Но не только к обычным, что висят на всех углах. В своё время я потрудился поместить камеры в «слепых» зонах, в «закрытых» или якобы заброшенных районах. Тебя засекла одна из этих камер около недели назад. Не буду говорить, где и когда, это не имеет значения. Но после ты снова пропал, я не мог найти тебя, было недостаточно времени. Просмотреть все записи не так-то просто. Я хотел встретиться с тобой, потому что не был уверен, стоит ли мне передать эту информацию Минсоку и твоему дяде. Ты скрывался даже от них, это было очевидно. Ещё был вариант за большие деньги продать запись Пак Чанёлю. В своё время ему пришлось прекратить твои поиски, но он дал мне поручение — при первом же твоём появлении сообщить ему незамедлительно. — Так вот он я, сижу напротив. И что же ты хочешь от меня услышать? — с ехидным смешком спросил Бекхён, принявший к сведению, что Паку он зачем-то нужен. — Скажи мне, что ты затеваешь, и насколько это опасно. Судя по тому, что сейчас творится среди мелких «семей», ты уже на пути к своей цели. В мире мафии ничто не остаётся безнаказанным. Судя по твоему прошлому, ты не собираешься жить так как все. Но не стоит забывать, что многие «семьи» ставят закон превыше всего. Я просто хочу заранее выбрать сторону. Знаешь ли, кто-то ценит свою «семью», а кто-то предпочитается оберегать собственную шкурку. Я — из последних. Так что ответь мне, — сказал Исин и, как ни в чём не бывало, принялся попивать чай. Бекхён на мгновение задумался, а после кивнул сам себе. Чжан Исин — жемчужина. Он может здорово пригодиться. Лучше сообщить ему правила игры и ставки в ней, чтобы не потерять его сейчас, и чтобы в будущем до этой жемчужины не добрались другие. На данном этапе Бекхён только и занимался тем, что заручался чужой поддержкой и пытался найти опору для дальнейших своих действий. Исин мог бы оказаться очень полезным, особенно, если помогать будет не ради денег, а потому что заинтересован. Это вдвойне выгодно. — Я собираюсь создать свою «семью», которая будет жить по тем законам и правилам, что выберу я. Я не собираюсь развязывать войну или вмешиваться в чужие дела. Но если кто-то попробует вмешаться в мои дела, если кто-то попробует принудить меня жить по вашим идиотским законам, я скажу «нет». А если попробуют заставить силой, то вот тогда прольётся кровь. Сейчас я наращиваю силу, и процесс этот идёт хоть и медленно, но успешно. Я оставался в тени, действовал осторожно. Кроме тебя никто не знал, что я жив. Но мне нужна помощь Чонина и Кенсу, поэтому я связался с ними. И коли уж ты знал о моём возвращении из «мёртвых», то хочу сказать спасибо, что не слил эту информацию, а придержал у себя. Я был бы рад, если бы ты оказал мне некоторую помощь в будущем, помог разжиться информацией, но я так же не могу гарантировать, что твоя шкурка в процессе не пострадает. А потому решай сам, — пожал плечами Бекхён и по расслабившимся плечам Чжана понял, что тот если не на его стороне, то в помощи точно не откажет. — Хорошо. Я тебя понял. Но что теперь? Ситуация с «семьями» заинтересовала Пака. По его поручению со мной связался О Сехун и попросил нарыть информацию. Мне нужно дать ответ. — Всё просто. Скажи правду. «Семьи» пытаются подняться с колен, но ничего у них не выходит, потому что они слишком слабы и постоянно грызутся меж собой за власть. А к усилившейся бойне их подтолкнул более свободный поток оружия, организованный Чонином и не сдерживаемый теперь «семьёй» Пака, — пожал плечами Бекхён, попивая чай. — Ага, вот уж спасибо, — недовольно фыркнул Чонин. — Как только Пак подумает, что это из-за меня, тот тут же попытается вставить палки в колёса. Я только раскрутил бизнес. И что, опять в подполье? — Не волнуйся. Даже если Пак перекроет официальные каналы, я и по подпольным к тебе клиентов проведу. Схема накатанная, я уже так делал и не раз. Думаю, ты замечал пару скачков в прошлом месяце. Люди Чанёля перехватывали товар, и из-за этого у тебя были знатные проблемы, которые я по своему старому долгу и разрешил. — Ах да, дело о тюбике помады. Так мог бы называться сопливый роман. Хотя, это и был почти он, верно? — усмехнулся До, который был в курсе ситуации. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Бекхён и перевёл взгляд на недоумевающего Исина. — Не бери в голову. Из нашего разговора я много чего вынес. И сейчас мне нужно кое-что знать. В старые добрые времена я где-то слышал, что у Пака есть любимый клуб, где он частенько проводит время. Мне нужно название этого клуба и достоверная информация о его устройстве.  — В последнее время он не часто посещает клубы. У него слишком много работы, насколько я «слышал», так сказать. Впрочем, есть один клуб, в котором его видели пару раз за последний месяц. Этот клуб находится на северной «границе» района и называется «Diamond Salamandra», — ответил Исин, задумчиво смотря в окно. — Этот клуб с высоким статусом, туда не всякому дано попасть. Впрочем, с мафией он не связан. Владелец — обычный бизнесмен, гребущий деньги лопатой. Там много развлечений для тех, кто готов платить. Чанёль редко его посещает, но, тем не менее, другие заведения его не интересуют. Не знаю, почему, не интересовался. — Я знаю, о каком клубе идёт речь. И почему Пак выбрал именно его, предположить тоже могу. Идеальное место для выхода в свет, — улыбнулся Бекхён, поднимаясь. — Прошу меня извинить, мне нужно хорошенько подготовиться. — К чему? — поднялся со своего места Кенсу, ловя парня за руку. — Что ты задумал? — Пора перестать прятаться, Кенсу-я. Думаю, раз Пак так рьяно ищет меня, то будет рад встрече, — широко улыбнулся Бекхён.

***

Сехун любил этот клуб. Приятная обстановка, заводная музыка, качественный алкоголь. Официанты — незаметные тени, «бабочки» выглядят словно конфетки. И пусть внизу беснуется золотая молодёжь, называющая свои пьяные конвульсии танцами, наверху было всё равно спокойно. Бильярд, дартс, покер, баккара, экарте, ставки, тотализаторы, и многое другое. А если у тебя очень много денег, то можно нашептать об этом неприметному менеджеру, всегда крутящемуся рядом, и тебя проводят в подвальное помещение клуба, где и стриптиз, и секс в одном флаконе. Мальчики, девочки на любой вкус всегда готовы обслужить клиента, каким бы он ни был. Впрочем, Сехуну было плевать на секс. Единственный человек, вызывающий дрожь желания и при этом дикий страх, заставляющий сердце бешено биться от выбросов адреналина не рассматривал самого О в качестве сексуального объекта. — Глупый маленький Се, подрасти сначала, — шептала эта наглая смазливая морда каждый раз, когда сначала зажимала О по тёмным углам, наслаждаясь желанием в чужих глазах, а после исчезала, будто никого и не было. А вот Чанёль любил секс. И в этот клуб выбирался только ради него. Тяжесть бремени и ответственности принесла свои плоды, Пак стал нервным и раздражительным. А уж когда накалилась ситуация с мелкими «семьями», когда стало ясно, что не найти и единой зацепки, то парень вообще с цепи сорвался. Поэтому Сехун и предпочитал сейчас отсиживаться в клубе. Чанёль сюда точно не сунется, слишком рано для него, а после можно будет незаметно смыться и хоть одну ночь провести в постели, а не за рабочим столом или в какой-нибудь подворотне, выслеживая очередную «крысу» по поручению Пака. Оперевшись о перила, опоясывающие второй этаж, Сехун неторопливо потягивал виски и осматривал беснующуюся внизу толпу. Многие там, внизу были его ровесниками. Но чего они добились? Безмозглые идиоты и курицы, которые только и знают, что прожигать родительские деньги. Из таких никогда не будет толку. Крашеные идиотки мечтают выйти за богатого папика, чтобы доить его кошелёк. Пустоголовые груды мышц считают, что они — короли этого мира. Это так забавно, что даже от мыслей об этом Сехун не может сдержать улыбки. От ди-джея за пультом и то больше пользы, чем от существования этих никчёмных людишек. Взгляд скользит по барному уголку, где девушка в зелёном коротком платье умело подкидывает, крутит, трясёт бутылки, создавая из их содержимого самые разные по вкусу и крепости коктейли. За её спиной — стеклянный стеллаж, и Сехун думает о том, что одно неверное движение, и эта девчонка за всю жизнь не расплатится за разбитые бутыли. Скользнув по зеркальной стене, что была создана для зрительного расширения пространства, Сехун отводит взгляд. Но через секунду он резко подаётся вперёд, чуть не падая с «балкона». Взгляд выцепил в толпе фигуру. Может быть потому что одежда была слишком убогой для такого места, а может потому что шестое чувство сработало, но Сехун обратил внимание на парня, что пробирался к коридору, ведущему вниз. Мгновение, мальчишка вскидывает голову, словно чувствует, что за ним наблюдают, и Сехун давится воздухом. Да неужели? Парнишка скрывается внизу, и О достаёт из кармана мобильник, набирая наизусть номер. — О Сехун, где ты, мать твою шляешься? Ты мне нужен! Почему не отвечал на звонки? — рычит Пак, но Сехуну плевать. — Я нашёл его, Пак. Он здесь, в клубе. Только что спустился вниз, в подвал. Я случайно его сверху заметил, — сбивчиво говорит Сехун, залпом допивая виски. — Мне пойти за ним? — Сейчас буду, — кидает Пак, и звонок обрывается.