Lipstick color wine «Chateau»

Исин бесился. Нет, даже не так, он был в ярости. Всегда спокойное лицо исказилось в неприятной гримасе, играли желваки, губы сжались в тонкую нить, а глаза полыхали дьявольским огнём. Почему всегда спокойный и уравновешенный парень находился на грани? Всё просто. Вокруг царил хаос. Шум, гам, беготня, постоянные крики и громкие разговоры. Всё это мешало, отвлекало, заставляло идеальные пальцы мазать мимо клавиш ноутбука. И если поначалу Чжан стоически терпел бедлам вокруг и пытался выполнять свою работу, то после не выдержал. — А ну заткнулись все! — рявкнул он, и Чонин от шока выронил из рук набор ножей. Наплевав на чужое удивление, граничащее с паникой из-за несвойственного ему поведения, парень выдохнул и принялся заново вбивать длинные цепочки кодов в поля для пароля. Множество окошек открывались одно за другим, и на ввод пароля давалось всего несколько секунд. Исин паролей не знал, зато знал прекрасные многозначные коды, открывающие любые «двери». Но коды эти необходимо вводить в правильной последовательности и без ошибок, иначе вспыхивала «ошибка», и весь процесс необходимо начать сначала. Исин знал коды наизусть, мог набрать их на любой клавиатуре с закрытыми глазами. Но только если его никто не дёргал, не задевал, не отвлекал, не пытался разговорить и не лез с «ну что, готово?». — Ну что, готово? — в очередной раз нетерпеливо спросил Чонин, и это стало последней каплей. Захлопнув ноутбук, Исин резко поднялся, разворачиваясь к парню. — Нет, не готово! Потому что ты задолбал отвлекать меня от работы. Засунь себе в рот кляп и заткнись уже к чертям! — прорычал Чжан, подхватил ещё пару ноутбуков и покинул комнату, громко хлопнув дверью. — Да что я сказал такого? — возмутился Чонин, осматривая остальных. — Чонин, помнишь про «колумбийский галстук» и твой не в меру длинный язык? — ненавязчиво спросил До, поигрывая ножом в руке. — Я готов попробовать прямо сейчас, если ты не заткнёшься. — Я просто волнуюсь! — огрызнулся тот и получил подзатыльник от Тэмина. — Мы тоже переживаем. Но ты мешаешь выполнять Исину его работу, отвлекаешь его и к тому же шумишь. Просто сядь в угол и чисти оружие. Когда Син закончит, он сам нам сообщит, — сказал Ли и продолжил собирать сумку. Надувшись, Кай сел в угол и замолк, продолжая выбирать необходимое оружие и подготавливать его к «выходу в свет». Собственно, не он один этим занимался. Кенсу проверял своё оружие на предмет неисправностей, Тэмин только недавно закончил чистить любимую винтовку. Исин до этого момента занимался тем, что подключившись к городским камерам с помощью трёх ноутбуков, пытался открыть себе доступ к данным. Видимо, кто-то заметил, что сеть периодически взламывают, и пароли поменяли. Обойти их было не проблемой для Чжана, проблемой был шумный Чонин, который мешался под руками, так сказать. Не так давно Минсок тоже был здесь, пытаясь связаться с нужными людьми по телефону, дабы те прочесали город. Чондэ не стал лезть в это дело, не стал покидать дома Минсока на случай слежки. Но это не помешало ему связаться с Тао и попросить в который раз о помощи. Тот, узнав, в чём дело, согласился без вопросов. А дело было простое. Бекхёна похитили. Кенсу не сразу заметил пропажу друга. После ссоры они с Бекхёном разошлись по своим комнатам и не общались больше в тот день. Когда парень не явился на завтрак, Кенсу решил, что Бён всё ещё в обиде и не стал тревожить гостя. Но когда тот пропустил обед, который До готовил собственноручно, внутри вскипело негодование. Мало того, что этот засранец паразитирует в его доме, так ещё и свои права качает. Совсем охренел. Отбросив всё, Кенсу поднялся наверх и ворвался в комнату Бекхёна, желая в очередной раз высказать всё, что он думает о нём в целом и об отсутствии у него совести в частности. Вот только комната была пуста, постель заправлена, а пистолета под подушкой не оказалось. Решив, что парень просто ушёл прогуляться, Кенсу решил дождаться того и уже после высказать опять же всё, что думает о друге. Но Бекхён не появился ни спустя несколько часов, ни ночевать, ни на следующее утро. Зная, что Бекхён — не ребёнок, Кенсу не стал сразу поднимать панику. Один звонок, гудки есть, но не отвечает. Мало ли, может в клубе или по рабочим делам отлучился. «Но предупредить-то мог, или позвонить», — думает Кенсу, когда и на второй день от Бёна никаких вестей. А потом звонит Тэмин и говорит, что не смог дозвониться до Бекхёна и нашёл его по маячку, встроенному в телефон. Вот только телефон лежал в грязной подворотне, а хозяин его исчез. Тогда Кенсу слегка заволновался. Опросил всю охрану, просмотрел записи с камер. Судя по всему, Бекхён решил прогуляться на ночь глядя и выбрался через сад, не желая светиться. Вот только камера засекла его, как и пистолет за поясом джинс, когда тот лез на ограду, и задралась толстовка. Но в том, что парень взял с собой оружие, ничего странного не было. Идти куда-либо безоружным для Бён Бекхёна было бы огромной глупостью. Кенсу не считал, что найти Бекхёна — миссия невыполнима. Но шумихи поднимать нельзя, иначе кто-то может заметить и полезть не в своё дело. И под этим «кто-то» понимался Пак Чанёль, который после скандала вокруг вербовки мелких «семей» решил вычислить, кто же его так подставил, а потому установил слежку за многими людьми. В том числе и за Минсоком, который первым и последним звонил Сухо по данному поводу. Поэтому Ким мало чем мог помочь, только сделать пару звонков своим доверенным людям, чтобы они занялись поисками. Тэмин прочёсывал город, надеясь напасть на след. Кенсу даже одолжил ему одного из своих псов, чтобы тот помог отследить запах Бекхёна. И пёс вёл Тэмина по следу, который обрывался в том самом переулке. Тогда-то парни и пришли к выводу, что Бекхёна похитили. Но кто? Зачем? Одни вопросы, а ответов нет. Поняв, что самостоятельно им не справиться, Чондэ предложил попросить Исина покопаться в записях камер с того района, где обрывался след его племянника. Чжан согласился, не раздумывая, тут же собрался и приехал в дом Кенсу, который негласно был назначен пунктом сбора в любое время дня и ночи. И если бы не Чонин, которому от нетерпения не сиделось на месте, хакер закончил бы свою работу намного быстрее. Чем он, собственно, и занялся, сбежав в кабинет Кенсу. Да и сеть там намного лучше ловилась, чем в подвальных помещениях дома. Как только Чонин затих, успокоился и Кенсу, который в тишине смог наконец-то собраться с мыслями и начать обдумывать план действий. Бекхёна похитили, это совершенно ясно. Зачем и для чего? Вариантов не так уж и много. Кто? Легче составить список тех, у кого мотива нет. Кто угодно из бывшей «семьи» Чондэ, из людей Чанёля, из любой другой «семьи». И если Бекхён не нанёс этим «семьям» оскорбления лично, они вполне могут «продать» его тем, у кого с Бёном свои счёты. В любом случае это кончится плохо. Бекхен, скорее всего, умрёт болезненной смертью, а если и нет, то следы запутаются, и найти его живым или мёртвым уже не выйдет. Кенсу нервно выдыхает и резким движением вгоняет обойму в пистолет. Пусть он и не виноват в том, что парня похитили, но если бы тем вечером они не поцапались, всё могло бы быть иначе, и Бекхён был сейчас дома. — Я просмотрел нужные записи, — негромко сказал Исин, возвращаясь спустя двадцать минут и замирая на пороге с несколькими распечатанными фотографиями. — Бекхёна похитили. Лиц на записи не различить. Неудачное расположение камер и отсутствие света в том проулке. Видно лишь, как Бекхён заходит туда. Возможно, он хотел срезать путь. За ним следом туда завернул какой-то амбал в маске. Даже если бы у записи было отличное качество, мы бы не узнали его. В самом проулке камер нет, но на противоположной улице висит одна. Она не засняла, что там происходило, но из этой подворотни спустя несколько минут вылетел чёрный фургон. Ни номеров, ни каких-либо отличительных знаков. Он есть на некоторых других записях этого района. Чтобы просмотреть весь маршрут понадобится время. Так же я думаю просмотреть записи своих камер. Думаю, этот фургон засветился на них. Если мы не найдём конечный пункт назначения, то хотя бы определим, в какую сторону двигаться. — Спасибо, Син. Твоя помощь неоценима. Ты сможешь прямо сейчас этим заняться? — спросил Кенсу, забирая распечатанные изображения фургона, и почувствовал облегчение, получив кивок в ответ. — Останешься здесь или вернёшься в свой излюбленный бункер? — Мне нужно вернуться, подключиться на удалёнке не получится, — пожал плечами тот и, попрощавшись, покинул помещение. — Отлично. Значит, мы сейчас подготовимся, чтобы в любой момент быть готовыми выйти, а после ждём информации от Исина и от людей, что прочёсывают город. Может быть, Бекхён не так далеко, как кажется, и мы сами сможем найти его, — сказал Тэмин, собирая небольшую «аптечку» и кидая всё в свой рюкзак. — И мы будем просто сидеть? — возмутился Кай, и терпение Кенсу лопнуло. — А что ты предлагаешь? Что? Бегать по городу с лупой? Спустить миллион собак с цепей, надеясь, что они найдут его запах? Связаться со спутником, чтобы его из космоса нашли? Чего ты ждёшь, мать твою? — прорычал Кенсу, нависая над сжавшимся Чонином с заряженным пистолетом в руке. — Не нагнетай, Ким Чонин, или клянусь Дьяволом, я выпущу тебе кишки. Заткнись и сиди тихо, иначе вылетишь из моего дома! Дело запахло жареным, потому что Кенсу вышел из себя, а Чонин сбавлять обороты не собирался, уже собираясь с мыслями, чтобы что-то вякнуть в ответ. Тэмин приготовился оттаскивать До от своего брата, но тут раздался негромкий стук. Служанка, не посмевшая войти в помещение, негромко позвала своего хозяина. Выдохнув, Кенсу удалился к лестнице. Тэмин же, пользуясь отсутствием парня, подошёл к Чонину и отвесил подзатыльник. — Прекрати выводить его и накручивать себя. Бекхёна мы найдём. Может, и не сразу. Но он тоже не кисейная барышня. Уж пара синяков от побоев не заставят его скулить и умолять. Потерпит. А наша задача — действовать слаженно, чтобы его спасти. Кенсу прав, бегая и мельтеша, ты ничего не добьёшься, только силы зря потратишь. — Тебе легко говорить. Ты не знаешь, на что способны сейчас местные. А уж если они из бывшей «семьи» Бекхёна, то дела совсем плохи. Мы можем вообще его не спасти. Этот придурок — мой друг, один из немногих, которыми я дорожу. И зная, что где-то его сейчас избивают, пытают, калечат, я не могу сохранять спокойствие, мать твою! Начавшую перебранку прервал вернувшийся Кенсу. Выглядел он озадаченным и задумчивым. Спрятав пистолет за ремень джинс, он одёрнул рубашку и посмотрел на замолчавших парней. — Сехун какого-то чёрта приехал. Мне нужно с ним увидеться. А вы сидите здесь и не высовывайтесь. Впрочем, если я не вернусь через полчаса, можете идти меня спасать от этого дотошного зануды.

***

Сехун всегда знал, что Пак Чанёль умеет создавать проблемы на ровном месте. Но если раньше это происходило спонтанно, то в последнее время друг совсем мозги растерял. Безумная перестрелка в клубе, очередная потеря головы на почве возвращения Бекхёна и необходимости его поймать, безрассудная авантюра с шантажом «семей», которая здорово аукнулась Паку. Парень начал приближаться к опасной черте и словно не видел этого. Его предостерегали доверенные люди, Чунмён, Сехун, старейшина, который после слухов о нарушении Паком закона тут же заглянул «на чай». Но Чанёль не видел и не слышал, не хотел замечать очевидного. В «семье», как только Пак отвлёкся и ослабил контроль, вновь начались распри, и Сехун, который был не только правой рукой и доверенным лицом, но ещё и шпионом, махинатором и отличным добытчиком информации, решил, что с него хватит. Чанёль дел вечно натворит, а Сехуну разгребать. Надоело. Кто тут Глава вообще? Сехун что ли? Нет. Так и не обязан он решать проблемы Главы. Именно поэтому, когда в один из «рабочих» дней Чанёль куда-то неожиданно уехал, Сехун наплевал на всё и рванул в любимый клуб. Поездка на машине его знатно расслабила, как и приятная негромкая музыка. Светофоры на протяжении всего пути так удачно горели зелёным, пробок не было, и вскоре парень уже парковался возле «Diamond Salamandra». Было слишком рано для наплыва посетителей, но оно и к лучшему. Пробравшись на второй этаж, Сехун устало упал на диванчик, ослабляя узел галстука. Заказав себе чашку крепкого чёрного кофе, парень откинулся на спинку. Сейчас он выпьет кофе и взбодрится. Потом немного поиграет на бильярде, после, если настроение будет, в покер. А потом нажрётся. Вот прям в хламину, чтобы не помнить, кто он, где и что делает, где живёт и чем занимается. И пусть Пак его обыщется и обзвонится, но Сехуну будет параллельно. Чьи-то ладони неожиданно ложатся на глаза, закрывая обзор и руша надежды и планы на приятное и «спокойное» продолжение вечера. Не давят, не хватают, а просто прикрывают. Аккуратные руки, светлая кожа, длинные пальцы, на оголённом манжетой чёрной рубашки запястье ярко выделяется синяя венка. Сехун на мгновение застывает, когда перед лицом возникает своеобразное препятствие. Он только собирается вскинуть голову вверх, чтобы посмотреть на лицо подкравшегося человека, действующего столь смело, как тёплые губы касаются его уха. — Угадай, кто? — шепчет пропитанный мёдом голос, и у Сехуна волоски на загривке встают дыбом. Он знает, кому принадлежит этот голос. И по телу пробегает дрожь удовольствия от близости этого человека. Закрыв глаза, Сехун заводит руку назад и вплетает пальцы в мягкие волосы, чуть сжимая и оттягивая их. Раздаётся смешок, а после лёгкий поцелуй оседает за ухом. Чужая рука сжимает пальцы О, отстраняя и не давая подольше насладиться шелковистостью прядей. — Не наглей, Сехунни, — тихое мурлыканье и ещё один поцелуй за ухом. — Снова дразнишь меня, да? — выдыхает разочарованно Сехун, когда касания прекращаются. — Не знал, что ты вернулся в Корею, ЛуХань. — Ну, это было тайной. Меня здесь в последнее время не жалуют, знаешь ли. Усмехнувшись, ЛуХань обходит диванчик с сидящим на нём парнем и опускается в кресло напротив. Он хочет что-то сказать, но подошедший официант заставил его повременить. Чашка кофе опускается на столик между ними, и Хань кривится в отвращении, чувствуя горький аромат. — А мне виски с колой. Побольше колы, поменьше виски. Вечер только начинается. Официант уходит, и Хань переводит внимание на О, который взял чашку в руки и неторопливо потягивал напиток, сверля его хоть и тяжёлым, но крайне любопытным взглядом. Конечно, Сехун был удивлён появлению Ханя. И очень рад. После той шумихи с убийством ребёнка начался разбор полётов, и Триада оказалась под подозрением. Крис ещё пытался как-то решить данный вопрос, а вот ЛуХань сразу вернулся на родину и залёг на дно. Конечно, этот поступок только сильнее убедил всех в его виновности. Но не Сехуна. Уж он-то, постоянно наблюдающий за Ханем, отслеживающий его перемещения, дабы «случайно» где-нибудь столкнуться, прекрасно знал, что пусть этот мужчина тот ещё ублюдок, но законы честно соблюдает. Может он и причастен, но только косвенно. Вытворять подобное на чужой территории? ЛуХань тот ещё кадр, но точно не псих. Не настолько. — Итак? — ненавязчиво начинает Сехун, отстраняя чашку от губ и облизывая влажные губы. — Ты бы не сунулся сюда просто так. Тебе что-то нужно? С кем-то увидеться? Деловая встреча или личная? Возможно даже в этом самом клубе? Или ты тоже любишь здесь отдыхать? А, может, тебе нужна была встреча со мной? — Ты так мил в своих попытках выведать у меня информацию. Малыш Се, ты с возрастом не меняешься, всё такой же лапочка. ЛуХань улыбается совершенно очаровательно, и щёки Сехуна заливает краска. Не то от злости из-за детского прозвища и явной издёвки, не то от смущения. Пожалуй, это была любовь с первой драки. В их первую встречу Хань ещё не был большим боссом и приехал на переговоры вместе с отцом. Отца Сехуна назначили ответственным за проведение сделки по сбыту оружия, и приём гостей проходил в доме семьи О. Сехуну на тот момент было всего шестнадцать. А много ли нужно подростку, в котором шалят гормоны, чтобы разозлиться на ровном месте? ЛуХань, которому на тот момент недавно исполнилось двадцать, на деле доказал, что нужна всего лишь пара слов. — У вас такой милый сынишка, — лепетал Хань, целуя руку матери Сехуна. — Ему сколько? Четырнадцать? Такой миленький малыш. И такой серьёзный. Эй, О Сехун, тебе надо чаще улыбаться. Будешь хмуриться — морщины рано появятся. Посмотри на свою маму. Сразу видно, эта прекрасная дама по жизни идёт с улыбкой! Они подрались в тот же вечер в саду. ЛуХань тогда вышел покурить и застал Сехуна с книгой в руках у бассейна. — Эй, Хунни, так всю жизнь за книгами и просидишь, — пропел он, отнимая книгу и отбегая в сторону. — Такой малыш ещё, а уже такой серьёзный. Взбодрись, эй! И Сехун взбодрился. Его бесило, что какой-то выскочка называет его малышом, ребёнком, тыкает в возраст и вообще всячески пытается подначить. И если поначалу он просто гонялся за Ханем, пытаясь отобрать книжку, и старательно игнорировал все комментарии, то в конце не выдержал. — Может я и кажусь тебе ребёнком, но мне шестнадцать! И лучше быть собранным и умным, чем таким придурком, как ты! Говоришь, что я — ребёнок? Пусть так. Я хотя бы не похож на смазливую девчонку! ЛуХань тут же затормозил и резко обернулся, откидывая книгу в сторону и сжимая кулаки. — Попробуй повторить это снова, — прошипел он, и Сехун оскалился. — Ох, ну надо же, я наступил на больную мозоль? И что ты сделаешь, если я повторю это снова? — съязвил он, видя, как в чужих глазах всё сильнее разгорается злость. — Достанешь кружевной веер и побьёшь меня? Или обидишься, как настоящая принцесса? Они дрались долго, катаясь по траве, и колотя друг друга кулаками. Взмокшие и взъерошенные они не остановились, даже когда охрана заметила происходящее и попыталась оттащить их друг от друга. Они пинались, кусались, выворачивались из сдерживающих рук амбалов и вновь сцеплялись. А после Хань запнулся о книгу, которую сам же и кинул на землю, и оба парня полетели в бассейн. На улице был не май месяц, вода оказалась ледяной. Сехун всё никак не мог вспомнить впоследствии, почему там вообще была вода. Но она спасла их от серьёзных травм. Потом пришли родители и долго их ругали. Контракт был подписан несмотря ни на что, сделка была выгодной, и мужчины не стали смешивать бизнес и дела семейные. Хань вместе с отцом тут же уехал, а О сбежал в свою комнату, прячась там от разгневанного отца. Конечно, Сехун не забыл о наглеце. Он думал о нём постоянно. Как оказалось, слишком часто. Парень вспоминал кукольные черты лица и мягкую кожу, огромные красивые глаза с янтарными жилками, в которых постоянно плясали смешинки. Волосы у Ханя были мягкие, губы красивые, да и в целом весь он был очень привлекательный. И совсем не похож на девчонку, как утверждал сам Сехун в порыве злости. Просто нет в Хане мужской грубости и неотёсанности. Он был красивым, изящным, напоминал статуэтку. Но на тот момент хотелось лишь задеть посильнее. После были ещё встречи, на званых вечерах. И Сехун понял, что между ними ничего не изменилось, когда на очередном приёме он был в сопровождении дамы, а ЛуХань налетел со спины, ероша волосы и лепеча сладким голосом, что его малыш Хунни вырос, но всё такой же очаровашка. Это был личный провал и позор Сехуна. Просто потому что ЛуХань сам сильно изменился внешне, и с девчонкой его теперь уже не сравнишь. А ведь это был его единственный козырь, способный раньше урезонить Ханя. Встреча за встречей, подначка за насмешкой, и с взрослением всё больше поигрываний бровями и томных облизываний губ. Сехун не удивился, когда однажды Хань зажал его в каком-то углу, прижимая к стене и притираясь всем телом. — Снова пытаешься дразнить меня, Сехунни, — прошептал он в чужие губы и усмехнулся. — Не пытайся заставить меня ревновать. Все твои дамочки мне побоку, потому что ты думаешь только обо мне с тех пор, как мы впервые встретились. Уж я-то знаю, сладенький. Сехун не помнил, что ещё говорил Хань. Он помнил лишь жар чужого тела, чужое колено между ног и руки, сжимающие его запястья. Жаркий шёпот в губы отчего-то сводил с ума. Возможно, выпитое шампанское всё же ударило в голову. И О потянулся за поцелуем. Он успел коснуться чужих губ совсем чуть-чуть, будто и не было ничего, а после Хань со смешком отстранился. — Глупый маленький Се, подрасти сначала, — прошептал он и просто испарился. Подошедший официант слишком громко опустил бокал с алкоголем на стеклянную поверхность стола, и Сехун вынырнул из воспоминаний, осознавая, что улыбается. ЛуХань же напротив, нахмурился, смотря на него с недоумением. Взяв тамблер в руку, мужчина сделал глоток и чуть наклонил голову в бок. — Ты чего это? — Да вот вспомнил банкет, организованный «семьёй» Лин. Ты тогда зажал меня в какой-то подсобке и сказал, что я якобы заставляю тебя ревновать и поэтому завожу так много девушек. Я тогда мало что соображал, был пьян, но сейчас вот что-то стукнуло в голову при виде тебя. И вспомнил. Забавно то, что я никогда ничего не делал, чтобы заставить тебя ревновать. И девушки ко мне сами липли. Имён некоторых я даже мог не знать. Но ведь ты зажимал меня где-нибудь и дразнил своей мимолётной лаской именно в те дни, когда я был с девушками. Значит ли это, что ты ревновал и боялся, что меня кто-то охмурит, и я позабуду про тебя? Хань подавился виски, сдавленно кашляя и резко выпрямляясь. Отставив стакан, дабы не расплескать напиток, мужчина потянулся за салфетками и промокнул губы. Повисло неловкое молчание. Точнее, неловким оно было для самого Ханя. Сехун же, поняв, что попал в цель, просто продолжил уничтожать поостывший кофе мелкими глотками. Пожалуй, он был неправ, когда думал, что развлечений этим вечером не будет. ЛуХань его прекрасно развлечёт. — Не знаю, с чего такие глупые выводы, — говорит Хань спустя пару минут и поднимает взгляд на собеседника. — Впрочем, мы тут не старые добрые времена собрались обсуждать. — О, так я был прав? Ты здесь для того, чтобы поговорить со мной. Итак, я слушаю тебя, — с видом кота, объевшегося ворованной сметаны, заявил Сехун, отставляя опустевшую кружку и чуть «стекая» вниз по дивану. По лицу собеседника О понял и то, что попал в цель, и то, что разговор будет серьёзным, раз Хань больше не юлит и не пытается шутить. — Я действительно приехал в Сеул по делам. Всё то время, что я провёл на родине, я занимался поисками идиотов, что подставили меня. Впрочем, раз они смогли эту авантюру провернуть, значит не такие уж и идиоты. Я вышел на этих ублюдков, но они так не вовремя сбежали сюда. Сейчас они под покровительством Пака, и если что-то случится, будет очередной скандал. Мне сейчас нельзя вновь светиться, я и так слишком часто подставляюсь. А люблю быть сверху, знаешь ли, — усмехнулся Хань и медленно провёл языком по губам, отмечая, как зрачки О расширились. — Итак, мне нужно их выманить. Но только очень аккуратно. Это не совсем «семья», скорее кучка предпринимателей, которые на короткой ноге с нашим миром. К ним сложно подобраться. Особенно сейчас. Так что мне нужна твоя помощь. Поделись информацией, где их спрятал Чанёль? Я ведь знаю, что они попросили убежище, и вы его предоставили. — Хм… Говоришь, они подставили тебя, и та девочка в доме — их рук дело? Ну так нанеси Чанёлю визит, предъяви доказательства, и готово, — пожал плечами Сехун, а после задумчиво пожевал губу. — Хотя, раз ты явился ко мне, доказательств у тебя нет. Только домыслы. — Это не домыслы. Я долго их выслеживал, проверял своих людей и все их связи, контакты. Я точно знаю. Но фотографий, где они воруют девчонку и запихивают в дом, как мышь в лабиринт, где вместо сыра в конце ждёт смерть, у меня нет, — фыркнув, Хань залпом допил алкоголь и помассировал виски, тяжело выдыхая. — Есть подозрение, что подставить хотели не только меня. Возможно, они хотели убить двух зайцев разом, подставив и Бён Бекхёна. В каком-то из отчётов я видел, что шестёрка одного из этих кретинов редко, но встречается с шестёркой, принадлежащей на тот момент «семье» Ким Чондэ. Может быть, был сговор, и подставить хотели и меня, и его. Впрочем, Бекхён из воды вышел сухим. Кто знает, что там доподлинно было задумано. — Интересное предположение. Допустим, я напрягу людей и проверю информацию, которую ты мне сообщил. Допустим, связи есть, и у этих людишек рыльца в пушку. Но с какой стати мне помогать тебе? Ты наверняка будешь вершить самосуд. А если ты ошибся? Я знаю, о каких предпринимателях ты говоришь, если их можно так назвать. Они не последние люди, они обладают большим влиянием. Будут огромные проблемы, если что-то пойдёт не так, если мы совершим ошибку. Ты-то просто сбежишь, как всегда это делаешь, а мне придётся объясняться с Чанёлем. В последнее время он сумасбродный как никогда, и какой приговор он мне вынесет — тот ещё вопрос. ЛуХань слабо улыбнулся, а после взгляд его подёрнулся дымкой раздумий. Он смотрел на Сехуна пристально, изучающе, а после решительно поднялся и, обойдя столик, фривольно умастился на коленях удивлённого таким поворотом событий парня, сжимая его бёдра ногами и кладя руки на плечи. Придвинувшись максимально плотно, он тыльной стороной ладони поднял лицо О за подбородок, встречаясь с ним взглядом. — Мне очень важно, чтобы это дело выгорело. И я добьюсь своего любыми путями, Сехунни. Я мог бы сам добраться до этих идиотов, мог бы заплатить нужным людям, и те доставили бы этих шакалов ко мне на дом, как обычных проституток. Я мог бы взломать вашу базу и скачать нужные данные. Но всё это так долго, опасно и затратно. А мне нужно сделать всё быстро, пока эти крысы снова не улизнули. Под ещё чьё-нибудь крылышко, более большое и сильное, чем у Пака. Искать их по всему миру мне откровенно лень, жажда мести не настолько сильна. Вот только упускать подарки судьбы я не намерен. Я пришёл к тебе, потому что ты можешь помочь мне быстро и без особых усилий. Вопрос в цене, да? Так я обозначаю цену, Сехунни, — сладко шепчет мужчина, задевая своими губами чужие. — Я предлагаю тебе себя. На одну ночь. И ты можешь делать всё, что пожелаешь. Тебе нужно лишь назвать адрес. — Заманчиво, — негромко отвечает Сехун, касаясь чужой щеки ладонью, и Хань ластится словно котёнок. — Ты предлагаешь мне себя. Такая высокая цена должна убедить меня согласиться, да? Признать важность этого суда для тебя и твоего задетого самолюбия? Ты играешься со мной, откровенно манипулируешь, потому что знаешь о моём желании обладать тобой. И ты предлагаешь себя… Как продажная девка. Последние слова Сехун буквально выплёвывает, и ЛуХань тут же дёргается в сторону, но крепкие руки обхватывают, не давая подняться. — Пусти меня, — рычит Хань и снова пытается подняться, но О не даёт. — Тише, тише. Кто же знал, что простое «девчонка» всё ещё задевает тебя до глубины души. Я согласен, — усмехается Сехун, и Хань настороженно замирает. — Я залезу в базу с компьютера Чанёля, у которого есть доступ к этим файлам, и найду адрес, где сейчас проживают эти господа. Информацию отправлю сообщением с мобильного, так безопаснее всего. Это моя часть сделки. Получится у тебя или нет, свершится твой «суд» или они сумеют каким-то образом ускользнуть — не мои проблемы. Ты приедешь ко мне, когда я позову. И выполнишь свою часть сделки. А после мы разойдёмся, и больше ты не будешь попадаться мне на глаза. Будто меня для тебя не существует. А ты перестанешь существовать для меня. На последнем заявлении глаза ЛуХаня расширяются, и он смотрит неверяще, как-то загнанно. Будто олень, которого загнала в угол и окружила стая голодных волков. Сехун думает о том, что был прав, и мужчина к нему всё же чувствует хоть что-то. Но для О это не имеет значения. Уже нет. Он не считает Ханя шлюхой, продающей тело за информацию и, возможно, не ему одному. Этой мысли нет в голове, потому что он слишком часто играл с парнем, восседающем на его коленях в «игры», понятные лишь им одним. Но запретный плод сладок лишь потому, что он запретен. И сейчас, когда Сехун наконец-то добился своей цели, пусть и таким грязным способом, он вдруг понимает, что нужно заканчивать. Они давно выросли из этих детских забав. Пора прекращать. — Хорошо. Даже если ничего не получится, я выполню свою часть сделки, — отвечает Хань как-то сухо, слишком резко и поднимается с чужих колен. Сехун с недоумением смотрит на поджатые губы, сведенные, будто в приступе головной боли брови, на руки, судорожно и неловко поправляющие галстук, затягивая его настолько сильно, будто ЛуХань решил удавиться им. А после мужчина просто кивает на прощание и уходит. Сехуну кажется, что только что он упустил что-то важное. Но эта мысль тут же выветривается из головы. Достав телефон, парень набирает номер Пака. — Здравствуй, Чанёль. Я хотел узнать, ты сегодня к скольки дома будешь? Нет, ничего не случилось. Мне нужно просмотреть кое-какие сведения в базе, но доступ есть только с твоего компьютера. Хм… Хорошо, но предупреди охрану и своего дотошного дворецкого, что я буду через полчаса. Нет, просто откладывать не хочу. Закончив разговор и получив от Пака разрешение покопаться в базе без его присутствия, О на секунду чувствует укус совести. Ради своей прихоти он врёт другу, от которого сам всегда требовал доверия, ради своей прихоти подставляет себя под удар, подставляет свою «семью». И ради чего? Ради кого? Совесть кусает всё сильнее, просыпается мозг, говорящий, что делать всего этого не стоит. Сехун почти одумался, когда в памяти всплывает улыбка ЛуХаня, его смех, взгляды, касания, жар его тела и тепло губ. Поднявшись со своего места, Сехун расплачивается за кофе и направляется к выходу. К чёрту всё. И пусть эта дорожка заведёт его в чащу, он не отступит. Потому что он с шестнадцати лет молил судьбу подарить ему этот чёртов шанс. И он его не упустит.