Наследники Сантива.

      Искат летел над Аморанскими песками уже третий день. Маленький искра завидев стены крепости мягко снизился, и завис прямо над развалинами некогда гордой крепости браконьеров. Он опоздал, а потому сильно расстроился. Если бы не указ его хозяйки, возможно он бы успел вовремя, но теперь белоснежный искра лишь крепче стиснул в лапках проклятый коготь Зверя. Он опоздал потому, что незаметно проник в твердыню и выкрал смертоносный артефакт, на который рассчитывала его хозяйка. Однако пески уже поглощали обожженные камни развалин. Искра оглядывался, но не заметил искомого, а потому только собрался подлететь повыше, как из-под дробленного в щебень камня, вырвалась пепельная лапа, и схватила искру за тоненькую ножку. Выпитая у него кроха волшебной силы не несла зла, а потому искра оплел антенками серую лапу пейта, и вытянул бедолагу из-под завала.        Пепельный фамильяр прокашлялся, и тряхнул головой, обрывая звон в ушах. Его маг был мертв, и пейт протяжно взвыл. На этот жалостливый вой откликнулся писком другой фамильяр. Искат и серый подбежали к здоровому камню, выпавшему из стены крепости, застав неприятную картину.        Искра, чуть крупнее Иската, сидел на щебне, и плакал, дергая ботинки с цветочным орнаментом, торчащие из-под камня.        Пейт вздохнул, и поднял искру на лапы, унося писклю подальше от могилы его мага. Искат сочувствовал их потере, но делать ему было здесь нечего, потому он уже собрался улетать.        — Стоять. — Приказывающим тоном раздалось рычание за его спиной. Искат обернулся, и уперся в взгляд пейта. Понимая что этот зверь не прост, искра опустился обратно.        — Ты пришел за тем седым магом? — уже спокойнее сказал тот.        Искат кивнул, пряча коготь Зверя за своей спинкой.        — Его здесь нет. Их затянуло во тьму. Сейчас они в Ее владениях.        Искра поник и безнадежно пискнул.        — Ты знаешь что произошло здесь?        Искат кивнул, и головы пейта коснулась одна из его белоснежных антенок. Через мгновение, пейт отпрянул, едва не выронив свою драгоценную ношу.        — Вот как… Я могу провести тебя к ним. — Казалось пейт стал мрачнее, но к удивлению Иската, пространство вокруг зверя треснуло, разбивая его высокоуровневую иллюзию. Перед Искатом гордо вытянулся усатый грайт светло серого окраса, с кроваво красными полосами на спине и лапах. Искра в его лапах испуганно пискнул, но тут же был почесан за ушками и успокоен мягкой энергией зверя. Искат отпрянул, но видя что странный грайт не проявляет агрессии вопросительно склонил белую голову на бок.        — Подосрать Матушке я всегда рад. — Рыкнул с оскалом грайт и схватил своими антенками, антенки Иската, надежно сплетая их. — Если то что ты показал правда, мы должны спешить.       Искры испуганно пискнули за секунду до оглушительного хлопка, вслед за которым последовал черный дым с алыми прорехами, мгновенно скрывший в себе трех волшебных зверей. POV Рэджаэля.       Я не хотел открывать глаза. Страшный крик Мортимера до сих пор стоял в моих ушах, не давая страху уйти. Грайт сделал все возможное, что бы мое заклинание отрекошетило еще в линзе, и вся накопленная энергия вырвалась наружу. Я помню ухмылку Безмолвного. Помню испуганный взгляд Мортимера. Помню как Ларибэлль перекрыл собою Ноа. Но он не успел. Сука!        Из легких беззвучно вышел воздух, и от обиды я сжал кулаки. Боль впившихся в кожу изломанных ногтей вернул мне толику самообладания, и слух. Я слышу ветер. Слышу шелест травы… Так. Стоп.        Я резко вскочил на ноги, о чем пожалел секунду спустя. Ноги не выдержали, и я шлепнулся обратно в сочную траву. Больно. Все тело ноет от ушибов. Я попытался сжать траву пальцами, но почувствовал что-то толстое и жесткое. От моего сжатия оно шевельнулось, будто змея. Я приподнял голову и увидел бледно золотой кончик хвоста.        — Ларибэлль… Ларибэлль! — позвал я его осипшим голосом, и тот вздрогнул, приподнимаясь на лапах.        — Ноа! — Крикнул он, и тут же уполз вниз с холма. Значит она тоже здесь.        — Мортимер! — Позвал я своего фамильяра, но он не откликнулся. Я понадеялся что он где-то поблизости, просто без сознания, но нет. Я звал его несколько минут, но все тщетно.        Ноа лежала без сознания в лапах моего брата. Он плакал. Часть ее маски была разбита, а отколовшийся кусочек Ларибэлль осторожно сжимал в лапе. Странно, но ее тело все еще было материальным, хоть оно и должно было рассеяться в бессознательном состоянии. Возможно это из-за повреждения маски. Надеюсь она придет в себя, хотя судя по истерике моего брата, ее состояние очень скверное.        Рыжик перенес хранительницу в тень дерева с разноцветными листьями, и преобразился в человека. Пускай мы королевичи, но такое даже нам держать в себе тяжко. Я помнил что брата сейчас лучше не трогать лишний раз, и давая ему время успокоиться, пошел осмотреться. Сто шагов вперед, и перед нами огромный обрыв, метров десять, не меньше. По обе стороны от него берег, уходящий к горизонту. Позади холмы, с мягким переходом в чудный лиственный лес. Вот только была одна большая проблема. Море передо мной резко обрывалось стеной тьмы вдали, и эта стена простиралась вдоль всего обозримого берега. В душе шевельнулось что-то мерзкое, а в голове пробежала мысль о том что я предполагаю где мы. Я до боли сжал рукоять меча, гоня прочь нахлынувший страх, и вернулся обратно.        «Наги не летают» — пронеслась мысль в моей голове. Пронеслась она не моим голосом, а потому я выдернул меч из ножен и стал оглядываться вокруг. Вторую волну страха подавить оказалось сложнее.        — Что значит эта фраза?! — Крикнул я в пустоту.        — Ты чего, Упырь? — проворчал Ларибэлль.        — Я… Нет, ничего. Показалось что-то… Как она? — Попытался сменить тему, но Ларибэлль лишь вздохнул и печально взглянул на свою любовницу. Именно так. Таким же взглядом на меня смотрел Мортимер. Такой же взгляд был у меня, когда я волновался за него. Значит мой брат такой же как и я.        Мы просидели остаток дня и всю ночь под деревом. Я прислушивался к связи фамильяра, но и тут все тихо. Мортимер жив, я уверен. Где-то вдали я даже чую его всполохи эмоций, но тут же теряю это ощущение. Я до сих пор использую избыток силы Мортимера, хотя не чувствую абсолютно ничего в ответ. Рунический оберег лег очень легко, хотя мой энергорезерв не справился бы с такой нагрузкой. POV Саммерфила.       Хрусть — сказала шея грайта в моей лапе, и грайт безвольным мешком ссыпался к моим ногам.        — Это последний! — Крикнул я на весь зал.        Дааа… Такого я не ожидал. Тьма прорвалась в Шивральон, и ее сыны охотились за мной и моим возлюбленным королем. Минаэль опустил дрожащие руки, и развеял удерживающие заклятия. Хорошо хоть грайты шли именно сюда, а не бросались на кого попало. Потери среди граждан Шивральона были куда меньше чем ожидалось, от чего мэтры, да и мы с Минаэлем выдохнули с неприкрытым облегчением.        — Ваше высочество! — Фликсаил, баркистар в длинной мантии выбежал из-за потайной двери за троном. — Тьма снова в движении!        — Да что б тебя размолотило! Опять?! — Вырвалось у меня на автомате.        — Нет сир, не здесь! Каменные идолы рухнули со стороны Ордоса!        — Твою мать… Оповестить Сантив, Скажите что бы передали вести шейхам Аморана! — Я со зла пнул тушку грайта, убирая его с пути моего владыки.        — Что с королевской семьей Сантива? — Минаэль казался невозмутим, но я знаю как он переживает.        — Королевские самоцветы целы, хотя те, что принадлежат братьям сильно потускнели, тот что треснул, пока цел. — Отчитался баркистар.       Мы с Минаэлем переглянулись, и пошли вслед за баркистаром. После инцидента со Зверем, мы создали зал, и заручились согласием Барриэля на отслеживание состояния королевских семей. Барри кстати отгрохал себе такой же зал не так давно.        Я сбросил боевые когти из баркистарской стали на пол, что бы не мешались, и повыдергивал из постаментов магические камни королевичей. Мэтры не боевых наук, следящие за заклятыми зеркалами тут же встали вокруг огромного круглого стола с картой материка. Мы с Минаэлем долго придумывали чары для этой карты, и в итоге создали заклинание, которое указывает королевскими камнями места на карте, где сейчас находятся те, кому принадлежат королевские камни.        Мэтры занялись чтением чар, а я подбросил разноцветные стекляшки в воздух. Поток магии подхватил их, и через минуту осторожно выложил по очереди на столе. Два последних, отпрыски генерала, внуки Барриэля оказались за пределами карты, и их камни просто скатились со стола на пол.        — Самми… Это плохо? — Минаэль спросил дрогнувшим голосом.        Я зарычал смотря на укатившиеся королевские камни.        — Самми?        Я все понял быстрее Минаэля. Сэр Карибер так же поднял глаза на мэтров, и отступив на шаг, сунул руку в карман своей мантии, нащупывая защитный амулет. Он сделал еще шаг к Минаэлю, и кивнул, давая мне сигнал.        Изумрудное стекло мгновенно заполнило комнату, запечатывая мэтров в себе.        — Что здесь происходит?! — Минаэль дрогнул.        — Среди мэтров предатель. Я отослал королевских отпрысков в Аликин экзаменаторским волшебством. Похоже его переделали, и сейчас братья за пределами материка. Больше того, они за гранью тьмы. — Прорычал я.        — Я свяжусь с Барриэлем!        — Нет. Найди предателя. Я отправлюсь в Империю Магдораши, за подмогой, и заручусь поддержкой Сантивийских боевых магов.        — Ты собрался отправиться за ними? — Минаэль тут же собрался.        — Это мое заклинание, и моя ответственность.        — Это ответственность предателя! — Руки моего возлюбленного легли мне на плечи.        — Это внуки нашего Барри…        — Я с тобой!        — Минаэль, мы не должны оставлять Шивральон без защиты.        — Голубки, вы нас недооцениваете. — Усмехнулся сэр Карибер. К слову, мэтр кафедры сношения мозгов путем магии давно, и уже во второй раз раскрыл нас с Минаэлем, и доказал что ему можно доверять. — Я с учениками начну расследование, и прикроем остров иллюзиями.        — А торговые суда? — удивился Минаэль.  — Мы на войне, если нас не станет, то торговать им будет не с кем. Они поймут. — Согласился я с мыслью сэра Карибера.        — Собери хранителей знаний, тех кто не обременен контрактом, я приведу мэтров которым можно доверять.        Так мы и разбежались. Фликсаил безвольно дрыгал лапками торчащими из стекла, так что пришлось взять его с собой. Я ворвался в академическую библиотеку, громыхнув створками дверей о стены, чем привлек внимание хранителей знаний. Объяснив ситуацию, я позвал летающие маски за собой.        Минаэль привел за собой десяток людей, и мы скакнули сразу, без подготовки, в храм волшебных зверей в Магдораши.        Удивление на морде лазурного было неописуемо. Сергерим сперва ругался, но быстро остыл.        — Что случилось? — тот упер лапы в бока. — Что с Шивральоном?        — Отбились. Тут новая напасть…        — Сергерим! — Громыхнул голос императора Булля под сводом вековых деревьев храма волшебных зверей. Похоже что они так общались. — Тьма пришла в движение вновь. Мэтры опустили головы, переводя взгляд на лазурного здоровяка.        — Я так полагаю…        — Мы здесь из-за этого. — Закончил мысль за лазурного в его же стиле Минаэль.        — Мы пришли просить помощи у тебя и Булля.        — Я понял. — Сергерим поднял голову вверх, и громко произнес. — Мой император, тебе не помешает навестить меня. — Закончив, Сергерим махнул, жестом указывая следовать за ним.        Император присоединился к нам после небольшой заминки с потайной дверью. Несколько минут приветствий и я изложил суть дела.        — Вот как… Внуки старого ворчуна в беде. — Подытожил рогатый император. — Грех не помочь.        Пока отряд готовился, я решил навестить еще одного старого друга.        Дверь старого храма, которую кстати вешали мы с Сергеримом, громко скрипнула, оповещая мертвого о моем присутствии. Дааа… Давно меня здесь не было, лет шестьдесят прошло с последнего раза, а то и больше. Старый друг не заставил ждать, просочившись сквозь щель саркофага, и обосновавшись на полу багровой дымкой.        — Ну вы и балаган развели снаружи. — Хмыкнул древний рогатый император.        — Не без причины. У нас намечается поход на земли Тьмы.        — Вы что, смерти ищите? — искренне удивился силуэт, собравшийся из дыма.        — Наследники короны Сантива там, и еще живы. — Я глянул на королевские камни.        — Вот так новости. — Присвистнул призрак. — И как вы надеетесь туда попасть?        — Реквизируем Изумрудную Гончую.        — Это же корабль…        — Который научится летать. — Улыбнулся я.        — Вы наголову ушибленные. Я отправлюсь с вами! — Ухмыльнулся первый король Магдораши.        — Будет честью для нас. Я передам Сергериму.        Заручившись еще одним союзником, я перенес всех во дворец Сантива. Барриэль со своей свитой несколько дней назад покинул столицу в спешке. Стыдно признать, но после двух перемещений в подряд, мне требовалась передышка, которую я вежливо попросил падением без сознания в зале.        Разбудил меня Минаэль, через сутки, ласково почесывая мою изумрудную голову острыми ногтями. Как оказалось, отряд долго спорил с дочерью Барриэля, по поводу своего нахождения здесь. Однако видя трех королей, (о том что мы с Минаэлем правим наравне всем известный факт) и лазурного гиганта из рассказов своего отца, одержимого призраком четвертого короля, а в особенности после фразы Булля: «Дура, мы твоих племянников спасать пришли!», она все-таки сообразила назвать место, куда ушел король Барриэль.        Пополнив запасы провианта, и осушив до дна один из колодцев магии Сантива, я совершил перенос всего отряда за один раз. В этот раз было недалеко, так что сознания я не потерял, хотя Минаэлю пришлось ловить меня. А Сергерим с этого ржал как скотина. Вот же, припомню как-нибудь.        Изрядно напугав деревенских жителей изумрудной вспышкой, и кривыми от переноса рожами людей и масками хранителей, мы двинулись вглубь деревни. Перед нами выстроились сантивийские боевые маги во главе с Барри. Старый ворчун, наблюдая наш серьезный вид, пропустил свой излюбленный десятиминутный монолог, и мягко поинтересовался, в чем дело. Выслушав же нашу историю старик задумался, а после я отгреб колотушкой между ушей. Знаю, заслужил. За свое упущение, пришлось телепортироваться прямиком в порт, где стояла Изумрудная Гончая. Ее гордые паруса я видел последними, перед тем как шлепнулся без сознания на мощеный вековыми брусами пирс. Все таки, сотню существ за раз я еще никогда в жизни не переносил. Даже для меня, считавшего себя хорошим магом, да еще и при поддержке колодца магии, это было все-таки перебором.       Тем временем Кшистас находился в пути. После встречи с грайтом, его сердце сжималось от страха все чаще. И в одну из ночей, салатовый наг не выдержал, и наказав Сивиллю следить за своим сыном, погнал себя по глубоким холодным рекам. Кровь древнего народа подсказывала что с юго востока веет такой опасностью, которую народ нагов не испытывал уже множество веков. Такой страх мог возникнуть только благодаря       Тьме, и Кшистас не мог сидеть на месте. Он полагал что другие наги чувствовали то же самое, и вскоре он встретится с ними в морских водах. Встретится с теми, кто пытался отобрать его сына. Ничего, теперь Кшистас был в себе уверен, ведь связь с Ларибэллем сделала его особенным нагом.        Салатовый наг пересек границу Сантива в полдень, а к полуночи добрался по земле к большому озеру, где решился остановиться на ночлег. Его тело ныло после того, как наг пересек гору, да и еще умудрился запутаться в лианах.        Когда сквозь толщи воды только только пробились первые лучи солнца, Кшистас поднялся со дна, и отряхнул ил. Спал он плохо. Его не покидало ощущение того, что на него смотрят. При том смотрят не отрываясь, а в дополнение, еще в воде распространялся сильный мускусный запах зрелого нага.        Это нервирует. Весной наги более агрессивны чем обычно, и сталкиваться с ними сейчас весьма не хотелось, будучи в таком взвинченном состоянии. Кшистас натянул тетиву, и дождавшись когда ощущение слежки ослабнет, метнул себя в рукав глубокой реки.        Ларибэлль рассказывал нагу о Сантиве, о джунглях и реках которыми исполосована эта земля, и салатовому нагу это место казалось по душе, до тех пор пока не пришлось нашептывать оберег, защищая нежные и чувствительные участки тела от агрессивных многочисленных рыб. На вкус они были ужасны и костлявы, но охотиться на суше было для нага сложнее. Кшистас не хотел задерживаться, хоть и понимал что когда он покинет земли материка, ему понадобятся любые силы.        К полуночи, наг пересек границу Гаргундии, и вышел на берегу небольшого озера. В этих водах рыба была вкуснее, однако ловить ее было сложнее, в связи с тем, что в этих краях рыбная ловля была частым явлением, и сама рыба была пуганная. Наг вытянулся на берегу, переводя дыхание.        Спустя час, на противоположной стороне озера, из леса вышел парень, волоча по щебню небольшую лодку, чем разбудил нага. В то же время, наблюдатель скрывающийся в воде отступил.        Кшистас понял что его не заметили, когда парень спустил лодку на воду и отплыл от берега. В его руках была острога, которой тот ловко выдергивал крупную рыбу из воды. Наг приметил что эта рыба весьма быстрая, и даже у него не получилось поймать ее в этой пресной воде.        Понимая что лучше не показываться людям на глаза, Кшистас тихонько уполз за кусты, и продолжил свое наблюдение из укрытия.        Парень подходил к берегу трижды за ночь, выгружая крупные ведра с рыбой. Не смотря на свой возраст, парень умело обращался с острогой, о чем говорили три заполненных ведра.        Тихую ночную рыбалку прервал зверь, вышедший на запах рыбы. Хорошо что парень был в лодке, и интересовал охотника меньше чем рыба в ведрах. Таких существ наг еще не видывал. Крупное массивное тело, с четко выявленными мышцами на лапах, продолговатой головой и длинными ушами. Хвост был очень коротким, видимо его отгрызли в драке. Так же выделялся короткий мех, с плешами в виде шрамов, что говорило о агрессивности этих зверей.        Охотник приблизился к ведрам, но тут парень поплыл обратно к берегу, и зверь приник грудью к щебню, прячась от взгляда, и выжидая момент для атаки, что говорило о хорошем уме для животного. Кшистас не хотел допускать смерти рыбака, а потому натянул тетиву своего лука, создав ледяную стрелу. Чувство слежки вернулось, и уже начинало злить нага, однако сейчас, очень ответственный момент для стрелка, и наг на эти минуты отбросил все мысли кроме одной — Не зацепить парня гаргунда, и убить зверя одной стрелой. Так он застыл в сфере из воды.        Лодка причалила к берегу, и парень выпрыгнул из нее, вытягивая за собой. Похоже он закончил рыбачить и уже собирался уходить. Он подходил к ведрам, когда зверь раскрыл себя прыжком, перемахивая через ведра, и выставив перед собой когтистые лапы, явно намереваясь сбить свою жертву на землю. К слову, его размеры были равны размерам парня, а в холке он был по пояс взрослому. Эта секунда растянулась для нага в минуты, за которые он успел заметить улыбку паренька. Гаргундец вытянул руки перед собой, и Кшистас дрогнул. Зверь повалил парня на щебень и весело тявкая стал вылизывать его лицо. С души салатового нага свалился огромный камень, а в след за этим медленно опустился лук. Рыбаку ничего не угрожало.        Парень перетаскал ведра в лодку, и потащил ее в лес, из которого вышел, а странный зверь с довольной мордашкой, держа в зубах рыбину, следовал рядом.        У нага сдавали нервы. Он выбросил стрелу и шумно выдохнув защелкнул клипсу ремня на спине, убирая лук. Кшистас едва не убил чью то зверушку, и стал корить себя за это. Забыв про наблюдателя, он нырнул в воду, и медленно опустился на дно, где свернулся клубком в ожидании сна.        Его разбудил настойчивый взгляд, и резко усилившийся мускусный запах нага, заставивший салатового с раздражением мотнуть головой. Взгляд зацепился за жемчужный блеск в прозрачной воде, и все нутро Кшистаса сжалось от испуга. Вокруг салатового клубка, жемчужным кольцом свернулся необычный по мнению Кшистаса наг, и не отрываясь, смотрел на его испуганную морду. Выждав немного, кольцо расплелось, и худощавый речной наг поманил пальцем Кшистаса на берег. Салатовый от приглашения не отказался, хотя чувствовал что пожалеет об этом.        Речной бесшумно пересек грань воды и воздуха, в отличии от Кшистаса, поднявшего рябь на воде.        — Я не причиню тебе зла… — Практически пропел нежным голосом жемчужный.        — Тогда зачем ты пришел? — Искренне удивился Кшистас, на секунду залюбовавшись гладкой чешуей речного. В отличии от его собственной, грубой пластинчатой чешуи, его собеседник был покрыт блестящими мелкими чешуйками, и Кшистас невольно потянулся что бы коснуться их.        — Ты… Охх… — Дрогнул речной, когда Кшистас жадно провел ладонью по нежной мягкой чешуе. — Я думал что ты сразу поймешь, учуяв меня…        — Я учуял нага, а с другими, у меня очень плохие отношения. — Проигнорировал вздох своего собеседника салатовый.        — Ты ищешь пару?        — Да… И… Ахх! — Зажмурился речной, когда в руке Кшистаса скользнул толстый жемчужный ус. Запах речного только усилился от изучающих действий нага.        — Почему ты выбрал меня? Я северянин, я выгляжу слишком странно даже для своих сородичей. — Он склонил голову и мягко провел пальцем по шее собеседника, с удовольствием подмечая что тот сглотнул от волнения.        — Вот потому и выбрал, мне любы странности. — Жемчужный мягко улыбнулся, однако Кшистас был если и не против, то ощущал смятение. Эмпатия нагов не оставила ничего из чувств нагов незамеченным для них. Жемчужный расстроился, ведь он испытывал искренне теплые чувства к чужеземцу, и потому последовал за ним. Кшистас осознавал это, но помня свое прошлое, опасался повторения, и той боли, что приходит с известием о смерти а’хастос.        — Почему тебе так больно? — Прозрачные ушные плавники пугливо прильнули к жемчужной голове, но Кшистас не ответил. Салатовый и правда подавлял щемящую боль в сердце, что упорно возвращалась после предложения жемчужного. Чувствуя это, речной подался вперед, намереваясь обнять чужеземца, но Кшистас отстранился, и понурив взгляд пополз в воду, заканчивая разговор. Уж очень не вовремя появился соблазнительный наг, и Кшистас разрывался между прошлым, где была скорбь о его южном возлюбленном, и настоящим, где у салатового был долг перед собственным отпрыском, что нуждался в защите от Тьмы, и желанием связать себя новыми узами.        После того как салатовая голова скрылась под толщей воды, речной наг буквально сдулся. Его первое предложение в жизни, и он уже получил отказ, хотя и понимал что за этим скрывается нечто много большее чем простое нежелание спариваться с чужаком. Жемчужный немного помялся, и пополз в лес, куда не так давно ушел парень со своей зверушкой.        — Ты вернулся? — просипел слепой старик почувствовав что его ложе из грубых мехов оплело жемчужное тело.        — Да Метрандэ, я вернулся. — С нежностью проговорил наг, прижимая к себе человека.        — Все прошло хорошо?        — Да, твой внук в безопасности. Я кое-кого встретил.        — Друга?        — Думаю… Он хороший, хоть и несет на сердце тяжелую ношу, и еще он наг, северянин. — жемчужный перевернулся со стариком на спину, оплетая его тело хвостом.        — И ты решил последовать за ним? — Руки слабо сжали жемчужные усы нага, заставив того громко зарычать, и притянули голову к голове старика.        — Метрандэ, я не оставлю тебя… — Жемчужный провел пальцами по щеке старца, и откинул его седые волосы назад, вглядываясь в побелевшие глаза.        — Амриб, мне осталось совсем немного. Ты и так отдал мне двадцать лет новой жизни, и я не хочу, что бы ты видел мою смерть. — Сказал он, и его губы дрогнули в улыбке.        — Я посвятил себя тебе… — Начал было жемчужный, но рука старца легла на нос нага.        — И пришло время жить дальше. Не думаю что бог смерти позволит мне вновь переродиться в этом мире как тебе, или Серафиму, а потому я желаю что бы ты нашел новый путь, по которому ты пойдешь с улыбкой на лице, и если этот путь будет с не человеком, а к примеру, с тем нагом которого ты встретил, то я не против. Ты знаешь что я не вру.        — Знаю Метрандэ, и потому мне так тоскливо. Я каждый месяц пересекаю континент, дабы видится с тобой, и осознавая что моего возлюбленного вскоре не станет, мое сердце наполняется тоской. Двадцать лет назад не стало нашего цирка, не стало меня, и повезло что я задержался в этом мире, но теперь, вновь мы расстанемся, на этот раз навсегда…        Они молчали несколько часов. Амриб заварил душистый чай, и принес старику свежую выпечку. В поселении все знали Метрандэ как заклинателя нагов и хорошего художника, а потому не задавали лишних вопросов. Перед уходом жемчужного, старик окликнул его, и изложил свою последнюю просьбу.        Амриб не хотел признавать что срок жизни его возлюбленного подходит к концу, но все же исполнил просьбу. Наг медленно выполз на задний двор, и пересек его, остановившись у старого дерева. Он оглядел свои когтистые руки, и глубоко вздохнув, принялся копать. Грубая гаргундская почва нехотя поддавалась рукам нага, хрупкие камни крошились и вылетали из ямы, что рыл Амриб. Люди в Аликине говорят что земля будет пухом для усопших, но здесь, в Гаргундии не мягкая земля, а почва где камней больше чем ссохшейся от соли и солнца почвы. Эта земля не будет мягкой для его возлюбленного, и от этого бывший аликинец приходил в ярость. Выкопав яму где он помещался сам целиком, даже с длиннущим хвостом, Амриб вылез, и подхватив ведра, стал быстро ползать до берега и обратно, таская мягкий белый песок. Наг трамбовал его своим телом, дабы могила Метрандэ не просела со временем, и к рассвету, уже закончил вылепливать ровные стены. Амриб принес песка вдвое больше чем надо было, прибывая в размышлении о будущем. Да, он покинет Метрандэ, как и было велено, ведь о старике есть кому позаботиться, и последует за странным северянином с луком.        К полудню, Амриб приполз на озеро, и погрузившись в стоячую воду, почуял что запах северянина прибывает из одного притока, по которому он и последовал. Река привела к развилке, и вспоминая что салатовый упорно двигался по рекам в одну сторону, Амриб переполз из одного рукава в другой, и теперь уже двигался по течению с огромной скоростью.        Бывший аликинец прекрасно знал все реки в округе, и знал то, что этот рукав впадает в море водопадом, с высокой скалы. Легкий азарт шевельнулся в груди преследователя, прося разогнаться еще.        Наг выпрыгнул из воды, гордо вытянувшись в жемчужную стрелу, и разведя руки в стороны. Теплый ветер поздней осени тут же сдул воду с жемчужной чешуи сильным потоком, слегка приподнимая жемчужного еще выше.        Судно что стояло около берега Гагрундского королевства было изрядно потрепано бурей. Его чудом не разбило о бритвенно острые скалы, между которыми оно застряло. Это торговое судно везло особых людей, жрецов на праздник плодородия в Гаргундию, но задержалось из-за шторма. Капитан рыжей гончии с кислой рожей давил выпивку в люльке наблюдателя, забравшись сюда из-за пения монахов, которое уже третий день подряд вызывало не надежду, а раздражение. Когда жрецы умолкли, капитан выглянул посмотреть, не передохли ли те от истощения, и уперся в ошарашенные взгляды. Сообразив глянуть вверх, Капитан застал полет нага над своим кораблем, который едва не касался своим животом острой шпили мачты. Взгляд нага и человека на секунду встретились, и жемчужный практически без брызг вошел в воду, юркнул под килем, потеревшись о него чешуйчатым животом, и на остатках инерции, врезался в трескучий камень, разламывая его, и открывая путь кораблю к берегу.        Рыжая гончая встала на мель, но ей хотя бы ничего больше не угрожало. Жрецы споря спустились на берег.        — Это был знак! — говорил один.        — Знак дракона огня! — Подтвердил второй.        — Это был всего лишь наг, прыгнувший со скалы! — Третий голос не унимался.        — Но он летел! — вопил четвертый.        — Ветер нес его аки птицу! — Настаивал пятый.        — Наги не летают! — Перекрикивал третий.        — Но мы все видели одно и тоже!        — Братья! — Громко окликнул всех старый жрец, только спустившийся на берег. — Он прав! Мы все видели этот знак, и спорить тут не о чем! Наша богиня предрекла этот день, и кто мы такие, что бы сомневаться в ее пророчествах!        — О чем вы, ваше святейшество? — Тактично поинтересовался капитан, когда жрецы наконец умолкли.        — Ох дитя, это пророчество, дурной знак. — Вздохнул старый жрец. — Когда ветра окрепнут, берега обмельчают, а короли соберутся вместе, взлетит сын воды в воздух. Это будут знамения перемен, ликования двух драконов. Это означает что мир изменится. POV Рэджаэля.        К черту! Я иду искать Мортимера. Я не могу сидеть на месте зная что он может быть сильно ранен. Рыжик собрался, и нес Ноа на руках.        Чудный лес что мы пересекали был пуст. Ни зверей, ни людей. Хотя я замечал следы когтей на коре деревьев, такие же что были на мне. Здесь обитали грайты, и их было много. Вопрос лишь в том, куда они делись.        Что бы не потерять путь к берегу, я снял изорванную мантию и пустил ее на тряпки. Стоило Ларибэллю увидеть шрамы как он побледнел еще сильнее, но не задал ни одного вопроса.        — Это именно то чем кажется. — Сказал я отвечая на его взгляд.        — Кто? — Единственный вопрос сорвавшийся с его языка.        — Безмолвный.        — Ему не жить. — Практически рыкнул мой брат.        — Вставай в очередь. — Отшутился я, хотя понимал что Ларибэлль серьезен как никогда. У нас обоих есть причина мстить грайту, и еще не известно, чья весомее.        Нас вело поисковое заклинание, которое плыло неспешно, указывая что Мортимер шел так же медленно. К концу дня меня охватила паника, и я сжимал рукоять меча. Ночью же я прижимал ножны к груди, и пока Ларибэлль спал, я нашептывал проклятия, веря что этим мечом я отниму жизнь Безмолвного, и заточу его в этом мече, для уверенности, что он больше не возродится. Я ненавидел Безмолвного. За все что он сделал. За мои шрамы, за проклятие, за то что решил убить меня. За то что спал с моим Мортимером. Я умолял меч подчиниться моей боли, и казалось что холодная сталь впитала мои слезы.        Утро наступило очень тихо. Не открыв глаза я бы не понял что солнце уже поднималось над кронами деревьев, ведь в округе не запела ни одна птица, и не вышел ни один зверь на охоту. Не было даже насекомых, которые в такую жару должны были заполонить весь лес.       Поднявшись с обрывка мантии, я оглядел брата, что в облике хранителя прижимался к Ноа. По легким всполохам энергии между ними я мог предположить что Ларибэлль отдает ей свои запасы энергии. Не хотелось им мешать, а потому я окружил их тройным оберегом и пошел дальше по тропе, оставленной грайтами.        Час, и два лоскута ткани привязанных к ветвям спустя, я вышел из леса, практически сразу уперевшись в глиняный дом. Это меня сильно удивило, ведь не грайтами же вылеплены эти белые стены, хотя царапин и сколов оставленных их когтями было предостаточно.        Обойдя дом я увидел еще несколько, чуть поодаль и заглянул в каждый из них. Дверей не было, и складывалось впечатление, что жителям они были не нужны. В каждом доме были соломенные настилы, обрамленные грубыми бревнами, добротные коробы с пухом, в которых я обнаруживал мелкие косточки и черепа, к счастью не человеческие. Судя по всему эти люди жили с грайтами так же, как мы с пейтами.        — Занятно… — С легким рычанием сказали за моей спиной, но договорить не успели. Рука доселе сжимающая меч, будто сама дернулась, вытягивая острый клинок из ножен, выставив его в сторону источника голоса. -…Упырь!!!        Я опомнился вовремя, остановив меч недалеко от шеи брата.        — Ты… Чего? — Ларибэлль отшатнулся, держа на лапах хранительницу.        — Прости Рыжик… Нервы сдают, мне показалось что это не ты. — Меч тут же отправился в ножны. — Ты видишь то же что и я?        — Это не иллюзия, я проверил. — Вздохнул он. — Вся деревня пуста, я пролетел над ней, и не увидал ни одной живой души.        — Тьма играет с нами. Здесь были люди и грайты, совсем недавно. — я взмахнул рукой, распыляя энергию в простом заклинании. Пыль поднялась с пола и образовала едва различимые силуэты. Семья. Щуплый мужичок, с такой же женщиной и тремя детьми. И грайтом. Если семья занималась своим делом, то грайт сидел в своем коробе в углу дома, и наблюдал за ними. Так же было во всех домах что мы заходили. Грайты неподвижно сидели в углах домов, сложив свои усы антенки за спину, и навострив уши.        Мортимер прошел через эту деревню, ведь следящее волшебство все еще послушно указывало направление. Рыжик передал мне легкую как пушинка хранительницу, и взметнулся в небо, под самые облака. Вернувшись, он подтвердил мои опасения. Тьма никуда не делась, она лишь слегка расступилась, раскрыв свету часть огромного если не материка, то острова. Еще он поведал о том, что тропа ведущая через деревню, упирается в гору, где виднеется шахтерская деревянная пристройка, удерживающая арку входа от обвала.        Сочно ругнувшись на то что терпеть не может шахты и подземелья, Ларибэлль обратился в рыжего нага, и выдернул из конструкции увесистый шипастый вертел.