Мир Авалона. Книга первая "Чёрная смута"

      В голове стучало второе сердце. Или, по крайней мере, так думал Рейнхард. Он умылся и нежно дотронулся дрожащей рукой до левой стороны головы. Тонкая, белесая прослойка кожи, под которой находились мышцы и черепная кость. Молнией пронеслись недавние воспоминания. Его выволокли из его бойцовского каземата, и потащили в неизвестном направлении.Парень смутно осознавал происходящее, он оказался на улице, свет неприятно пронзил больные глаза. Солнечные блики перед глазами, были словно сабли, что режут радужку. Он смутно уловил какие–то здания, стены и несколько лиц. Внезапно, перед глазами все потемнело. Тень замка нависла над ним. Рейнхард хотел закричать, но из сухого горла вырвался лишь хрип. На задворках собственного сознания он уловил страх.       Его затащили в подвал замка, и поволокли по коридору, казавшийся парню бесконечным. Он начал слышать крики. Наконец, по сторонам стали видны двери и коридоры–разветвления, а освещения стало больше. Из этих дверей и доносились вопли. Рейнхарда впихнули в одну из дверей, за которой скрывалась маленькая комнатушка со столом и полками с инструментами. На этот стол закинули парня и привязали. Над ним склонился тощий старик. Колдун вырвал ему останки глаза, и начал ковыряться в отверстии. Всё тело пробила дрожь, он издал тонкое, тихое, продолговатое «Аааа», но на большее не смог. Рейнхард чувствовал, как медицинские принадлежности стучат о его череп, чувствовал, как чьи–то пальцы снуют у него в голове.       На миг он опустил взгляд оставшегося глаза, и увидел стоявшую мучительницу. Рейнхард на доли секунды соприкоснулся с ней взглядами. Этого ему хватило. Наслаждение, жестокость, желание, страсть – настоящий ад изменчивых эмоций, но было абсолютно ясно лишь то, что чудовище получает удовольствие от процесса.       ― Н–не н-надо, пожжалуйс–ста, я в–вас прош–шу. – Рейнхард молил о пощаде. Тихий, затравленный, загнанный писк мыши, что молит кота о жизни. Но его голос не слышал даже воркующий с его левым глазом старик. Парня переполняло отчаяние, что стремилось довести его до безумия. Само его положение не способствовало хорошему концу.       ― Ненужно быть столь кропотливым, этот неудачник не заслуживает стерильного слияния.       ― Как скажете, миледи.       Спустя секунду, в руках колдуна появилась банка. Глаз, плавающий в ней, уставился на Рейнхарда, долю секунды они даже смотрели друг другу…в глаз.       Затем банка отворилась, маг зацепил глаз щипцами и достал его. Он окунул его в воду, а затем поднес к глазнице парня. Усики нервов и обрывки мышц потянулись к своему новому дому.       Страх окутал сознание Рейнхарда. Он запаниковал, забился на столе, но верёвки на конечностях не давали ему и шанса на побег.       Внезапная вспышка боли, и сознание покинуло парня.       С того момента прошло две недели. Очнулся Рейнхард в тёмной каюте на корабле. Она была оформлена, словно крипта, словно массовое захоронение воинского класса. Парень сдёрнул с себя покрывало и попытался встать на ноги. В голове кружилось, мысли путались. Он начал видеть странные образы, события, свидетелем которых он никогда не был, и быть не мог. Откуда–то Каин знал, что эти события произошли ещё до его рождения. Рейнхард видел младенца, видел исчезающее тело молодой женщины. Опять головокружение. Он оперся о деревянное ложе, с которого только встал. Сплюнув на пол, он покрутил головой и осмотрелся. «Десяток» – подумал он. Именно столько лежало тел. Каждое из них лежало в нише, на таком же деревянном, оббитом тканью ложе. Ниши были оббиты алой тканью, а по «входу» в них была деревянная панель, что обрамляла нишу. На ней виднелись различные непонятные символы, которые, скорее всего, имели сакральное значение. Свет проникал в склеп лишь через щели. Но почему–то, Рейнхард не чувствовал себя ослепшим. Наоборот, видел он чётко. А закрыв правый глаз, стал видеть ещё лучше. Каин выпрямился, преодолевая тошноту, тихонько направился к двери. Других вариантов не было. По колебанию пола и шуму за стеной, он понял, что находится на корабле. Открыв дверь, парень убедился в своей правоте.       На море был шторм. Фрегат кидало из стороны в сторону, вода заливалась на борт, матросы бегали по палубе, занимались канатами или вычерпывали воду. Сквозь ветер был еле слышен крик капитана и его помощников. Рейнхард схватился за балку и осматривал корабль. Он не помнил, как здесь оказался, очевидно, его, бессознательного, перенесли и оставили лежать в каком–то ритуальном склепе. Парень поднял голову и посмотрел на закрытую дверь в склеп. Сверху были выцарапаны символы, они были связаны с рождением, возвращением и слиянием. В его голове явственно возникло значение этих слов.       Его опять замутило, он упал на колени, тело стало оловянным, а в голове стоял непонятный шум, похожий на тихое шипение. Рейнхард попытался различить тональности, но приступ рвоты заставил его бросить эту затею. «Я — это ты, ты – это я. Все твое мое, ты – мой, твой разум не существует. Твоя личность – ложь» –эти слова раздались в его голове. Рейнхард слышал их словно изнутри своего разума, как будто все то, что Каин считал собой было ложью, и лишь теперь его настоящая личность обрела силу восторжествовать над придуманной кем–то иллюзией по имени «Рейнхард Каин». «Это не правда. Я – Рейнхард Каин, родился в… ааррггх!». В голове новый образ. Богатое убранство, чья–то резиденция, маленький ребенок в колыбели. «― Бовель» – вдруг пронеслось у Рейнхарда в голове – «― Самаэль в Бовеле. Уничтожь его немедленно! ― Да, господин, будет выполнено». Перед глазами предстало демоническое лицо, невиданного ужаса. Четыре глаза сжигали его душу, по два ряда острых клыков в каждой пасти, из черепа прорастают мощные рога, алая кожа переливается силой. Дольше разглядывать его он не мог. Долгий взгляд грозил свести его с ума, поэтому ему ничего не оставалось, кроме того, чтобы склонить голову. «Умри, умри, ты ложь, ты неудача, ты провал» «Чей провал?»– на этот вопрос голос не нашел ответа. Казалось, что его истинная личность в замешательстве. «Самаэль…кто это?» – с этим вопросом новый приступ боли сотряс организм. Что–то выворачивало, искоряживало его сознание, он не мог отличить верх и низ, Каину казалось, что весь мир закручивается в шар с ним в центре, на секунду он думал, что корабль упадет на него, люди ему показались страшными монстрами, утратившими человечность.       ― Мил–милорд! – Голос пришел откуда–то сбоку. – Мил–милорд! Если все плохо, то лучше прилягте. Вернитесь в крипту! – Рейнхард поднял взгляд на хаотичный мир, что не знал покоя.       ― Что? Что говорите? Ей, мил–милорд, посмотрите на меня, посмотрите в мои глаза! – Голос был звучным, немного веселым, даже радостным. – Вот так, молодец, да–да, смотри на старика Маларика. – Старик легонько шлепнул его по щеке, Рейнхард посмотрел на него. Морщинистое, коричневое лицо с большими глазами, чёрные зрачки и копна длинных чёрных волос, собранных в стоячую к верху косичку из которой локоны спадали книзу, делая его похожим на пальму. —Киикикики! Молодец! Вот! Смотри на меееняяяя – Рейнхарда стошнило. Ловкий старикашка отпрыгнул, но приземлился в лужу, из–за чего поскользнулся и упал на пятую точку. — Арара, – причитающе простонал тот, – старость – удел идиотов, Кикикикики! – Каин на грани сознания понял, что эти странные, взрывные, агонизирующие звуки, похожие на возгласы каких–нибудь диких птиц, были смехом этого старика.       ― Слышишь меня? Молодчик! Мил–милорд! – Рейнхард попытался выпрямиться, но его сознание протестовало. — Пойдем–пойдем, – старик повел его в туже комнату, из которой он вышел. Парня опять уложили в его нишу. Старик нагнулся и вытянул из шкафчика у дальней стены тазик, налил туда воды, потом достал ещё один и проделал тоже самое. Один он поставил около Каина, а второй поставил в центре комнаты. Пальма вернулась к шкафчику и достала оттуда свечку на небольшой деревянной лодочке. Он зажег её и поставил в тазик в центре.       ― Теперь поспите хорошенько! А, как вас зовут?       «Убей его…убей…»       ― Сам..а.эль.       Старик потупил взгляд, казалось, что он не видит дальше своего носа. А затем…       ― Ки. Кииииии! Неожиданно, неожиданно. – Бормотал он, выходя из комнаты. По склепу начал распространяться алый дым. Свеча быстро сгорала, распространяя по склепу странный, никогда ранее не ощущаемый Рейнхардом аромат. Но вот его настоящая личность уже чувствовала его прежде.       Он проснулся спустя несколько дней. Открыв глаза, Рейн увидел корпящего над соседом старика.       ― Не выдержал. Не такой крепкий как вы, мил–милорд. Не знаете почему?       Он не знал, или…       ― Плохая совместимость. –Его настоящая личность знала.       Старик закивал головой. Тень на его лице не позволяла разглядеть эмоции, что оно выражало       ― Таааак и есть, скорее всего. Беда–обида, обида–беда. Пока вы один проснулись. Даже раньше срока. – Старичок закончил с трупом и повернулся к живому мертвецу. ― Вот, выпейте это, прочистите желудок.       Рейнхард нехотя принял пузырёк и залпом выпил.       ― Можно было и чуть–чуть. Это сильное средство. – Пока глаза Рейнхарда расширялись от услышанного, а в животе поднимался ураган, который стремительно поднимался к горлу, старичок поставил перед ним тазик. Парня стошнило, и тошнило долго. Все внутренности словно сговорились против него.       Спустя пару минут он закончил. Старик подал ему полотенце и кувшин воды. Рейнхард вытерся, выпил и…       ― Сейчас вторая волна будет, – весело сказал Маларик.       ― Твою же ж …бувеее, – договорить он не смог.       Опять через несколько минут парень закончил.       ― Э–это всё?       ― Таки да. Теперь можете ополоснуть горло. – Каин с опаской взял кувшин и набрал в рот воды. Он прочистил горло, немного попил и лёг на импровизированную кровать.       ― Отдохните чутка. А я приберусь покамест.       Старик вынес тазик, протер пол и вернулся. Он помог Рейнхарду подняться и вывел его на палубу.       Свежий, морской воздух стал спасением для парня. После первого глубокого вдоха голова закружилась, но уже со вторым глубоким вдохом, его разум прояснился, и он начал вспоминать последние события. Вдвоем они присели за столик, что был закреплен на палубе. Сопровождающий сразу же распорядился насчет еды.       Вскоре им принесли три тарелки, и две чашки. В двух тарелках был суп, одну тарелку сразу взял себе старик, а в третей была каша с кусками мяса – её старик подсунул Рейнхарду. В чашках был травяной чай.       Подкрепившись, Рейнхард хотел было начать расспрашивать о том, где они, но старик взял слово первым.       ― Пойдем, поможешь. – Вдвоем они вернулись в крипту, и старик взвалил на него тело. – В печку неси, это на нижней палубе.       Не имея другого выбора, Рейнхард понес. И так повторилось дважды.       ― Ваш клык стал менее острым. Обидно. Я думал довести живыми всех. – На лицо старика опустилась искренняя печаль.       ― Слабые ушли. Клык стал только острее, человек. – Рейнхард сам не понял, почему сказал такое. Это казалось ему правильным, даже привычным.       ― В самую точку, мил–милорд. – Старик наигранно развеселился, Рейнхард почуял это. Рука сама поднялась и уставилась в шею старика. Настоящая личность засунула фальшивку,«Рейнхарда», в глубины сознания. По, вытянутой к шее могильщика, левой руке пробежала дрожь. Левый глаз разразился болью, которая постепенно охватила всю голову. Рейнхарда скрючило. Родной, глубокий, звучный голос прозвучал в его голове.       «Ещё не всё? Ты не можешь сопротивляться! И что не так с твоей магией?!»       «Умри! Я не ты, уйди от меня!» – фальшивка тут же ответила ему. Рейнхард прикрыл глаз левой рукой. Он почувствовал кровь, что словно слёзы, стекала по его лицу. «Нужно избавится от этого ублюдка!»       ― Киииии, – спокойно, тихо просипел старик, – а я–то уже думал, что ритуал закончился. – Он повернул голову и грустно посмотрел на парня. ― Лучше бы поспали подольше. Тяжело вам будет, мил–милорд.       С тех событий прошел ещё день,и новое утро обещало быть таким же болезненным.       Рейнхард и его надсмотрщик спустились вниз, в душевые.На фрегате было на удивление мало экипажа – лишь минимально нужное количество для управления кораблём и немногочисленными орудиями. Вторая палуба размещала в себе кают–компанию, каюты экипажа и ещё пару помещений, о которых Рейнхард не имел понятия. Одной из таких комнат оказалась ванная. Деревянный помост, разделённый на три душевые секции, и пара дырок, что служили туалетом.       ― Вот, кинешь эти травы в кипяток. После того, как вода настоится, получится восстанавливающая водица. Раны она, конечно, не мгновенно исцеляет, но повышает силы организма. А мазь из таких травок служит для исцеления ран, если намазать её прямо на рану.       В душе было достаточно тепло. Две жаровни справлялись со своими обязанностями. Как только вода закипела, Рейнхард выполнил указания старика. Тот опять появился в душе, принеся какие–то корешки, и начав мигом нарезать их. Помешав воду, он выдавил сок из странным маленьких круглых овощей, похожих на незрелые помидоры, но, таковыми походу, не являющимися.       ― Раздевайся, закрепи ведро вон там, и будешь дергать за верёвку, когда вода нужна. ― Рейнхард снял оборванные тряпки, что служили ему одеждой, и встал в кабинку. ― У вас в деревне практикуют тату?       ― А, чего? Какие тату?       ― Ну, ритуальное, религиозное, тату инициации.       ― Нет, в Запад... угх... –Рейнхард схватился за голову.       ― Хм, ну, вот у тебя на спине тату. Словно широкие бёдра равнобедренного треугольника в... толи круг толи что–то. Только красный след. Может, надавил где–то. – Старик задумался и тихонько прошептал, уставившись в пространство. ― Такого одержимого клеймить не будут. Значить, проявление демонической натуры?       ― Какого одержимого? Какой натуры? – Слух Рейнхарда был гораздо четче, чем раньше.       ― Урррр.... Это не важно, господин Самаэль. Восстанавливайте силы.       Старик поспешил покинуть душевую.       Рейн поднялся на палубу, где его ждал старик , сидя за столом с двумя чашками чая.       ― Ну? Как тебе?       ― Приятный запах.       ― Агаратас– ароматная травка для расслабления сознания. Даёт мозгу отдохнуть и снимает стресс. – Рейнхард нутром почувствовал, что в его словах был какой–то подтекст. Часть его сознания, та, которую его истинная личность отрицала, явно желала этих трав. А вот сам Рейнхард пить это не желал, хотя стресса у него было предостаточно.       ― Миледи распорядилась, чтобы ты оставался при мне. Скажи, Самаэль, что ты помнишь?       ― Я помню горящую деревню, я помню маленького ребёнка в колыбели, гладиаторские бои, которые я наблюдал и в которых участвовал. Ещё, что–то страшное, чьё–то лицо и приказ убить кого–то. И имя.       ― Какое?       ― …Риза. – Он сделал ударение на последний слог       ― Риза?       ― Да. Мужское?       ― Хм, вроде как женское. – Сказал старик и тут же осекся. ― Судя по всему, твои воспоминания перемешаны.       Часть Рейнхард хотела рассказать о том, что в его голове две личности, но та, которая помнила имя «Риза», усердно старалась перебороть это желание.       ― Будем восстанавливать твою память. Посмотрим, что ты из себя представляешь.       ― И как же?       ― Вопрос, ответ, ассоциация, повторение, изучение.       ― Кстати, знахарь, мне могут понадобиться твои услуги и после прибытия. – Не своим голосом сказал Рейнхард. Его истинная личность на секунду взяла разум под контроль, но вместе клича о помощи, получилась такая реплика.       ― Д–да, милорд, конечно же.       Маларик сопроводил Самаэля в крипту, а сам отправился к себе. Он не мог понять, кто же доминирует в голове парня – аватар, когда–то бывший Агаратасом – одним из «рук» Ахерон, Тёмного владыки Хао, или же носитель демонической плоти. Как правило, сознание аватара доминирует над сознанием низшей формы бытия, а потому, чтобы сохранить своё сознание, носитель должен обладать невероятно сильной волей и развитым самосознанием, характерным для сильных магов. Но, как правило, аватары обладали достаточными магическими навыками, поэтому на роль носителей выбирали наиболее физически сильных, потому, что процесс вживления и преобразования плоти был весьма болезненным и забирал много ресурсов организма.       Однако существовал и третий вариант – слияние. Две личности образовывали одну, как правило, новая личность имела часть воспоминаний и навыков от обеих личностей, но всё равно была очень непредсказуемой – из–за непонятных процессов, что создали новое существо.       Такой процесс вживления назывался «одержимостью». Бывали случаи, когда аватары не погибали полностью, а оставляли часть своей плоти где–то на поле боя. Это могла быть отрезанная рука, оторванный глаз, кусок кожи или ноги. Если успеть их собрать до того, как последние крупицы их души исчезнут, можно привить эти части тела подопытному, сделав его носителем. Сначала плоть насыщают энергией Хаоса, дабы укрепить осколок души, а затем подготавливают к слиянию. Такое возможно, лишь благодаря изменяющей природе Хаоса. Кусок плоти содержал в себе частицу души, частицу сознания аватара, и это сознание изменяло тело жертвы и вновь воплощало себя. В лучшем случае, армии Хао вновь получали в своё распоряжение мудрых и сильных аватаров. Имея человеческую плоть в своей основе, аватар был менее зависим от энергии Хаоса, и мог существовать в Авалоне гораздо комфортнее.       На данный момент, знахарь Маларик не был уверен насчет парня. Насчёт него, Маларик отчитывался лично перед госпожой Малфас. Она строго приказала полоумному знахарю следить за любыми изменениями в его сознании.