Raising Hel

Саммари: Сэм с Дином уезжают на охоту, Каса вызвали на Небеса, и перед Габриэлем маячит перспектива провести целый день наедине с дочерью. День спустя. На следующее утро Дин сверлил брата взглядом за завтраком. Сэм хорошо знал Дина и видел вопрос в его глазах, направленных на него, и, кстати, бровь Дина была слегка вздернута. И губы только что чуть дрогнули: — Ну. Ты спросил его? Спросил? Сэм продолжал улыбаться, но покачал головой. Нет. Дин открыл рот, чтобы задать нормальный вопрос, но захлопнул его, как только в комнату вошел Габриэль, играясь с Хель, цепляющейся за его ноги. Дин откинулся на стуле, сосредоточив взгляд на своей яичнице. — Снова обо мне думаешь, Дин? — ухмыльнулся Габриэль. Дин закатил глаза, и ангел ухмыльнулся, усаживая Хель на высокий стульчик, который они купили вчера. — Есть идеи, где есть Касси? — спросил он, проводя рукой по светлым волосам Хель. — Он, эм, сказал, что его срочно вызывают наверх. Ангельское дело, наверное, — сказал Дин, пожимая плечами. Габриэль озадаченно посмотрел на Винчестера. — Правда? Я не слышал ничего по ангельскому радио, — сказал он. Тут Дин напрягся. Вообще-то Кас не часто летал на небо с тех пор, как… черт, Дин даже не мог вспомнить, когда он последний раз туда отправлялся. Он не стал бы уделять время на то, чтобы при полном параде, в костюме и тренче, просто так подниматься наверх. — Думаешь, его Чак позвал, или еще что? — спросил Дин, делая глоток кофе. Габриэль сел рядом с Сэмом и, щелкнув пальцами, создал вафли на завтрак для себя и Хель. — Может быть, — пожал плечами он, откусывая кусочек. — А может просто призвали. Или какой-нибудь старший ангел. Дин хотел расспросить его поподробнее, когда Хель их прервала. — Папочка, я-я хочу… эм… — она сосредоточенно нахмурилась, пытаясь найти правильные слова. — Что ты хочешь, принцесса? — спросил Габриэль, легким, ободряющим тоном. — Я хочу то же, что у Дина! — сказала она, показывая на тарелку охотника, в которой в основном была яичница и немного бекона с краю. — Яйца? Это я могу, — улыбаясь, сказал Габриэль. Он щелкнул пальцами, и на столе появилась маленькая тарелка с омлетом и маленькая ложка. Хель улыбнулась и тут же принялась за еду. — Хель, — позвал Сэм, отрывая внимание ребенка от завтрака. — Что ты должна сказать своему папе за то, что он сделал тебе завтрак? — спросил он. На лице Хель появилась озадаченность. Она чуть наклонила голову, в очень похожей на Каса манере. — Я не знаю, — сказала она, обеспокоенно нахмурившись. — Ты должна сказать «спасибо», — сказал Сэм. Он не хотел, чтобы Хель подумала, что у нее неприятности, так что ободряюще ей улыбнулся. Она же не специально. Она искренне не знала. Хель улыбнулась. — Спасибо, папочка! — сказала она. Габриэль улыбнулся ей. — Пожалуйста, принцесса. Всегда рад. — Спасибо, Сэмми! Дин кинул на Сэма понимающий взгляд, легко улыбаясь. Сэм закатил глаза, но улыбнулся Хель. — Пожалуйста, — сказал он, избегая взгляда брата. — Ладно, какие планы на сегодня? — спросил Габриэль, хлопая в ладоши. Сэм был рад сменить тему и приготовился насладиться их обычным понедельником, когда заговорил Дин. — Что ж, утром мне позвонил Бобби, насчет охоты в паре городов отсюда, думаю, мы с Сэмом можем проверить это дело, знаешь, учитывая, что Кас, наверное, вернется не скоро. — Я могу пойти с вами, если хочешь, — сказал Габриэль. Дин покачал головой. — Нет, тебе лучше остаться и присмотреть за Хель. Охота долго не продлится, мы вернемся к концу дня. — На что охотимся? — чуть выпрямившись, спросил Сэм. — Мстительный дух, посолить и сжечь, по словам Бобби. Ничего необычного, вернемся до полуночи. — Ясно. Хорошо, — сказал Габриэль. Но выражение его лица «хорошо» совсем не кричало. — Ты уверен, что все будет нормально, только ты один? — спросил Сэм с намеком на беспокойство в голосе. Выражение лица Габриэля изменилось, он улыбнулся и кивнул, говоря: — Ха, да, конечно, все будет нормально. Я большой мальчик, Сэмсквош. И могу позаботиться о себе и маленьком, хорошеньком птенчике, — указал он взглядом на Хель, которая пробормотала «ага» с полным ртом еды. — Не разговаривай с набитым ртом, — упрекнул Габриэль. — Ладно. Хорошо, — сказал Дин, вставая. Сэм тоже начал подниматься, допивая кофе и ставя кружку обратно на стол. — Вы что, уже уезжаете? — вдруг спросил Габриэль, широко распахнув глаза и перебегая взглядом с одного брата на другого. — Эм… да, — сказал Дин, беря куртку, которую до этого скинул на стойку. Он вышел из кухни, оставляя Сэма, Гэйба и Хель одних. — Мы ненадолго, Гэйб, — сказал Сэм, ободряющим, как он надеялся, тоном. — Только подумай о замечательном времени, что ты проведешь с дочерью. Не волнуйся так, — улыбнулся он. Габриэль усмехнулся, но его глаза выдавали его истинные чувства по поводу всей ситуации. Габриэль боялся, и Сэм видел это по тому, как ангел чуть отводил свои медово-золотые глаза. — Я? Волнуюсь? Перестань, Сэмми. Я в порядке, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Идите с Дин-о прогуляйтесь, привези мне что-нибудь миленькое. Сэм улыбнулся, глядя на Габриэля, неловко ерзающего на месте. — Увидимся, Гэйб, — сказал он и на этом собирался уйти. Но на миллисекунду рациональная часть его мозга отключилась, он решительно шагнул вперед и нежно поцеловал ангела в лоб. Не говоря больше ни слова, Сэм покинул комнату, догоняя Дина, а Габриэль удивленно откинулся на своем стуле и посмотрел на Хель. — Сукин сын, — прошептал он, глядя в стол. — Погоди-ка, — снова посмотрел он на дочь, — никогда не повторяй эти слова. Тем же вечером. Габриэль нес спящую дочь в ее комнату. Восстановив свои силы, он преобразовал ее щелчком пальцев. Конечно, насчет дизайна последнее слово оставалось за Хель, и Габриэль должен был признать, что у его дочери хороший вкус. Стены были нежно белыми, ковер мягче, чем любой мех. Ее кровать стояла посреди комнаты, украшенная легким, вышитым шелком балдахином из тюли. Хель сказала, что хочет чувствовать себя принцессой. А принцесса именно так и спит. Кровать, которую нашли Дин с Касом, была практичной, но… Габриэль любил баловать. Игрушки и книги украшали комнату, любые, какие бы она ни попросила. В углу был белый туалетный столик с золотой отделкой и большое зеркало. Шторы на окне (которое он сам создал) соответствовали шелковому, голубому постельному белью. Габриэль откинул легкий тюль и, положив Хель на кровать, укрыл ее одеялом. Она очаровательно выглядела во сне, ее большой пальчик касался губ, а колени были притянуты к груди. Она выглядела, как невинный человеческий ребенок. Никто никогда даже мысли бы не допустил, что она должна быть в аду. Не много вещей могли довести Габриэля до точки, где он почувствует морозящий холод внутри, но эта была одна из них. Это никогда раньше не заботило его, после того, как он покинул Асгард и его жизнь как скромного (нейшего) трикстера, но глядя сейчас на Хель, мирно спящую на атласных простынях, он не мог вынести даже мысли, что кто-нибудь когда-нибудь навредит ей. У Габриэля было несколько детей в Асгарде, но он никогда не верил, что сможет настолько привязаться к кому-нибудь из них. Он одновременно любил и был обижен на своего отца за то, что тот дал ему все это. Он любил Бога. Или Чака, неважно, за то, что тот создал идеальную форму жизни — его дочь. У нее была душа, но с нею переплеталась и благодать, оборачиваясь вокруг яркого света, которым являлось ее существо. Впервые держа в руках ее душу, Габриэль знал. Он знал, что нашел самую прекрасную душу, которую когда-либо видел. Но в то же время он был обижен на своего отца за то, что тот дал ему такую шикарную возможность испортить чью-то жизнь. Габриэль никогда не оставался на одном месте надолго, это было его правилом. Потому что, куда бы он ни пошел, разрушения следовали за ним по пятам. Он выжидал момент для ухода и с Винчестерами, пока не понял, что слишком привязался к ним, чтобы уйти. А теперь у него была она. Целая жизнь, которую он полностью контролировал. Он нужен Хель для всего, будь то завтрак по утрам или защита ее жизни. Габриэль провел рукой по ее щеке и волосам. Она неосознанно подалась на прикосновение. Они были связаны духовными, неразрывными узами. Он чувствовал ее сейчас — она ощущала счастье, спокойствие. Безопасность. Габриэль нежно улыбнулся и, убрав руку, создал себе кресло. — Прошло много времени с тех пор, как я делал подобное, — думал он. И это правда. Габриэль пренебрегал своими обязанностями архангела долгое-долгое время. Но теперь, впервые за много тысячелетий, у него появился кто-то, за кем он должен присматривать.