"Четыре Сказания"

Танцуй, Ведьма! Танцу над огнем полей! Пляской демона, зачаровывай магией свей! Пусть спустится ночь, пусть прольется кровь, Пусть он созерцает ведьмы любовь! Твой оборотень, синешкурый спаситель — Темного сердца поработитель. Танцуй, Ведьма! Пусть льется над огнем кровь, Танцуй, Ведьма! Пусть все повторится вновь!

Алые лучи пробираются сквозь щель меж занавесок, падая на девичье лицо. Кроваво-красные волосы разметались по подушке, будто и вправду кровь ее врагов разлилась по белому снегу. Пушистые ресницы дрогнули, открывая глаза цвета кофе сваренного со вкусным шоколадом, в которых отражается вся маленькая комната. Девушка садится в постели подобно кошке, подтягиваясь. Вот и он, новый прекрасный день. Серый? Нет, не такой, ее дни всегда насыщены красками: красками леса, животных, чувств. И пускай люди говорят, что все дни серы и скучны, пускай сначала научатся смотреть на весь прекрасный мир с другого угла, может, тогда научатся? Босые ноги ступают на деревянный пол, не боясь получить очередную занозу. Быстрые шаги по комнате по направлению к окну, руки резко раскрывают чуть порванную ткань штор, яркий свет бьет в глаза. Скарлет щурится, привыкая к потоку света. Где там, на горизонте, переплетаются огненные, золотые, алые тона, перистые облака расплываются по рвущемуся на части небу, кажется, что его подожгли. Свет падает на покрытые холодные снегом верхушки деревьев, что поблескивают на ярком солнце. Рассвет отражает тихая и спокойная гладь озера, лишь редкая рябь размазывает идеальную картину. Утренняя дымка тумана непроглядной пеленой ложится на поверхность земли. Где-то вдалеке виднеется ограда, за которой находятся стога сена, которые в тумане кажутся лохматыми животными из детских сказок. Все так волшебно, будто она еще спит. Сон, прекрасный и чудесный, наполненный чем-то необычным и несбыточным, наполненный чудом. Эрза приоткрывает окно, и в лицо бьет холодный поток ветра. Снежинки кружатся, падая на подоконник. Изо рта вырывается пар, в глазах блеснул огонек, на устах играет счастливая улыбка. Эрза разворачивается, подходя к сундуку с одеждой. Деревянная крышка противно скрипнула открываясь, взору предстали несколько аккуратно сложенных платьев и плащ под цвет волос девушки. Одевшись, она подошла к большому, в рост человека, зеркалу. Распущенные волосы кровавыми волнами ложатся на плечи, сливаясь с таким же кроваво-алым плащом. Длинное черное платье чуть ниже колен, что подпоясывается кожаным пояском. На ногах красуются черные сапоги не доходящие даже до середины колена. Вот так-то, теперь можно направляться в лес. Скарлет уверенными шагами направляется к двери из дома, на лице блистает довольная улыбка. Сегодня она наконец-то завершит этот чертов ритуал, сегодня получится. Лишь бы опять не сжечь половину поляны и получить оплеуху от Грандины! Взгляд падает на кусочек листа на стене. Карандашом зачеркнута аккуратно выведенная девятка, по которой можно судить, что с утра настало третье число февраля. Вот скоро и оно, полнолуние. Идеальная ночь для ритуала, луна должна помочь девушке. Алая толкает дверь и, шагнув за пределы дома, сталкивается с серьезным взглядом знахарки. Та стояла, сложив руки на груди и приподняв левую бровь. Эрза остановилась, нервно теребя кусочек подола. Долгая, глупая пауза, дыхание сперло, под этим взглядом голубых глаз, которые за все прошедшие пятнадцать лет стали более серьезные, на лице появились пару морщин. — В лес? — нарушает тишину хриплый голос учительницы. — Да, — кивает алая. — Зачем? — За травами. — Да? — улыбается Грандина, доставая листочек исписанный какими-то названиями лекарств и рецептов. — Тогда принеси, пожалуйста, все вот это, хоть займет чуть более суток. — Конечно, — улыбается Эрза, вырывая из рук знахарки листочек. Ей это все только на руку, многие из этих трав пригодятся для снадобья, да и поход с ночевкой отмажет ее от частых расспросов. Видимо, Грандина уже все прознала, ну да ладно, кажется, она не против. Пока только немного людей проснулось, можно и пробраться в библиотеку. Хотя, то и библиотекой то назвать можно с натяжкой. Маленькое здание на верхушке старого дерева, что завалено множеством книг. Старые прогнившие деревянные ступени что змеей опоясывает ствол дерева, так противно скрипят под ногами, и кажется, вот вот провалятся, сухими досками падая вниз. Перил у лестницы нет, так что приходится удерживаться за шершавый стол. Эрза старается как можно быстрее добежать до библиотеки, лишь бы никто не увидел ее. Взять нужную книгу, и все — можно направляться дальше. Ноги кое-как донесли ее до большой деревянной двери, и чуть толкнув ее от себя, Алая вошла в мир книг. Несколько шкафов, что доходят по самый потолок, полочки прогибаются под бесчисленным количеством книг. Разноцветные переплеты сверкают под ленивыми лучами солнца, золотистые буквы отражают яркий свет. Так тихо, непривычно, но только бы не встретить тут "раннюю пташку". Скарлет аккуратными шагами доходит до самой середины библиотеки, останавливаясь у небольшого стеллажа с книгами. В основном, их обложка черного либо красного цвета. Девушка садится на корточки, быстро доставая книги в поисках нужной. Только все тщетно, того свертка нет. Куда он делся, черт побери? За спиной раздается тихий смешок, голова разворачивается, глаза цвета шоколада видят перед собой девушку, держащую багровый листок. Накаркала. — Это ищешь? — спрашивает та, протягивая сверток вперед, и как только Алая протянула руку, что бы забрать, отошла назад. Ее силуэт попадает на осколок стекла, что отражает высокую девушку с длинным черными волосами. Большие фиалковые глаза искрятся нехорошим огоньком, на устах играет демоническая улыбка. Платье цвета ночи чуть приподымается от сквозняка, девушка чуть облизнула верхнюю губу, сделав еще шаг назад. Эрза идет за ней, пытаясь забрать сверток, а та лишь отходит назад. Глупая игра, соперничество, что длится всю ее жизнь в деревне. — Отдай мне и отправляйся в свой трактир, — выплевывает слова Скарлет, и чуть подается вперед, касаясь рукой запястья пепельноволосой. — А ты забери, — улыбается Минерва. Алая ухмыляется, продолжая наступать. В поединках с тем, кто сильнее или же на одном уровне с тобой, главное не сила, а смекалка. Пока Орландо наслаждается, видя детские старания Эрзы достать до листка бумаги, она не замечает, куда та ведет ее. Пару шагов, и девушка с черными волосами натыкается на выступ перед главной полкой, падая назад, и тут же груда книг обваливается на ее темную голову. Та шипит словно кошка, с силой сжимая запястье Эрзы, когда та пытается забрать пергамент. На мгновение кажется, что ее зрачки суживаются, точно темные глаза бездомной грязной кошки, у которой забирают последний кусок. Под руку Алой попадается тяжелая книга, и немедля она дает ей по затылку официантки, и та мгновенно отрубается. Вырвав из цепких рук клочок бумаги, и быстро направляясь к выходу. Ноги сами несут в уже открывшейся трактир, снег чуть поскрипывает под ступнями. Однажды, когда маленькая Эрза пристала с расспросами о том, почему так происходит, Грандина со злостью (конечно, ведь взорвалось полдома) ответила: "У снежинок позвоночники ломаются". Тогда Алая где-то две зимы пыталась не наступать на снег, пока та не сказала что это не правда. Дверь, ведущая в маленькое ничем не примечательное здание трактира, противно скрипит, открывая вид на небольшой зал с несколькими столиками и барной стойкой. Несмотря на ранний час, почти за каждым столиком сидят по двое-трое человек, уже изрядно выпивших перед работой. Порой, сюда прибегает старый пес Рик, чтобы получить вкусную косточку. Бывало, вместе с псом приходили бездомные дети, и глава деревни даже решил построить отдельный дом для сирот, в котором жили двое взрослых. Эрза любила наведываться к этим детям. У каждого была своя история, и у многих сильно похожая, но это не переставало делать их такими особенными. Заблудшие, брошенные, изгнанные, сбежавшие, потерявшие память… здесь были многие. Девушка прошла да кладовой, постоянно оглядываясь, ведь если ее раскусят, беды не миновать. Особенно, если Минерва очухается и прибежит сюда. Скарлет толкает дверь кладовки, чихая от скопления пыли. Прикрыв рот и нос ладошкой, Алая быстро подошла к склянкам на верхней полке, ища нужную. Хотя, можно было и попросить это в детской комнате или у Грандины, но уже поздно уходить. Рука касается не очень приятной на ощупь поверхности, пальцы пачкаются чем-то белым. Нашла. Взяв в руки кусочек мела, Эрза поспешно выбежала из трактира. На улице уже много народу, хорошо бы пройти незаметной, вот только как это сделать? Покидав все в маленькую корзинку, Алая направилась к тропинке ведущей в лес. Конечно же, у нее есть отмазка, значит не кто не пристанет. А она уж и привыкла, что всегда ее ругали за это. Заснеженная тропа ведет в самую глубь темной чащи, и приходится подобно лисице заметать следы, или пытаться не оставлять их.

***

Когда все травы были собраны в плетеную корзинку, а склянки заполняли различные ингредиенты, на небесах уже появлялись сумерки. Хрустальные осколки постепенно высыпают на небосвод, усеивая все на своем пути, оставляя лишь незначительные миллиметры. Луна округляется, образуя маленький шарик, что так величественно блистает на темно-синем небе. А Эрза этого никогда и не замечала. Не поднимала головы ради того, чтобы по-детски удивится красоте вселенной, этому прекрасному небосводу. Глупая. За спиной осталось несколько километров и деревня, которая давно стала домом. Со временем на детские плечи ложился тяжелый груз, непосильная ноша, которую она должна пронести по жизни. Помнится, в один момент она сломилась. Это было прошлой зимой, когда Эрза вот так, как каждый год до этого, приходила в лес на идеально круглую поляну. Казалось, что сама природа не может сделать настолько идеальной формы местность, на которой сама земля настолько ровна, как поверхность холодного зеркала. Тогда все в очередной раз не получилось. Как за все прошедшие девять лет, что она пыталась, все обрывалось. Нарушался круг, затухал огонь, она запиналась на словах, поворачивала руку в не ту сторону, трав было недостаточно. Будто весь мир издевался над ней. И еще, Скарлет не помнит, когда это началось, но все время что она находилась в лесу, чувствовала на себе пристальный взгляд. А бывало, может, и это просто воображение подыгрывало ей, слышались тихие шаги. Глупо, не спорю, но это так отчетливо слышалось, аж до жути. Раздвинув ветви старых елей, Эрза шагнула на покрытую толстым слоем снега поляну. Холодный ветер завывает, бросаясь прямиком в лицо. Изо рта вырывается пар, красный плащ насквозь промок от тающего на теплом теле снега. Так тихо, никого не существует в этом маленьком мирке. Некого кроме нее, кроме леса и животных. Ни одного человека на несколько километров вокруг. Только лишь когда она вернется, натянет свою обычную маску. А в этом месте она может смеяться, плакать, кричать о том, чтобы спасли грешную душу. И никто не увидит. Никого нет. Как ты ошиблась. На опустошенной поляне зажглись шесть свеч, будто светлячки, падшие на холодную землю. По всему кругу только четыре дуба, что делает эту поляну особенной для таких дел. На кроне каждого дерева вырисовывается невнятный знак, круг с невнятными закорючками в нем. Что это ассоциирует, не знают даже опытные ведьмы, но каждая должна знать для чего он используется. По середине поляны навалено трав и грибов, наверно, по пояс взрослого человека.* Календула, крушина, ромашка, рябина, шиповник, папоротник, шалфей и еще много чего в одинаковых количествах. *** Посреди поляны стоит дева с длинными алыми волосами, ее свободная льняная рубаха до колена развевается на ветру. Ноги босы, их облипает мокрый снег, что так неприятно покалывает на коже. Будто огонь, только не такой обжигающий — даже приятный. Глубоко вздохнув, дева перебирает в голове все заветные слова, что выучила наизусть еще давно, но как же огромен риск ошибиться… Два светящихся изумрудных глаза неотрывно смотрят на эту деву. Она делает шаг вперед, поднимая руки к небу. Ее губы чуть подрагивают, шепча заклинание. Огонь свечи треплется, так и норовя погаснуть. Пальцы девушки чуть посинели от холода, но глаза так горят огнем, что кажется сама душа греет ее изнутри. До звериных ушей доносится прекрасный голос, опьянивший разум. Как сладчайший мед, которому нет равных во всей округе. — Я поднимаю свои руки к самому небу, — пропивает та, поднимая руки выше. Молюсь самим звездам, самим духам света. Вам, предкам, что даруют нам жизнь, да теплого хлебу, — Эрза падает на колени, складывая руки в молитве. Ваши дети все жизнь проживут по законам завета. Матери наши, прабабки да сестры, — приподымает правую руку, будто хотя схватить звезду. Услышьте дочь грешной земли, земли ненавистной. Вы проклинали весь мир, когда напевали весны*** Даю обет, что просьба моя останется чистой. , — она подымается, и раскинув руки подобно птице, кричит: Птицы поднимаются к вам в небеса, принося разные вести, Хотела бы, чтоб и у нас появились крылья, унося в забытое прошлое. Но сила земель велика, и оставляет нас вместе, Пускай полнолуние сулит мне будущее хорошее, — делает невесомые шаги по кругу поляны, двигаясь в заманчивом танце. Снежные хлопья точно кружатся вместе с ней, опадая на алые, точно кровь, волосы. Глаза блестят, на устах играет ели заметная улыбка. Ноги движутся в ритме вальса. Раз два три, раз два три, раз два три… Окуните с головой в события, многое лет назад со мной происходящие, Дайте души мне увидеть родителей, лишь о встрече со мной молящие! Ведьмой танцую над огнями полей! Духов заклиная магией своей! Над костром сердец, проливается кровь, — будто из воздуха в руках девы появляется кинжал, чуть надрезая ладонь правой руки. Горячая кровь стекает по кисти, капая на травы лежащие на земле. Алая достает из корзины пятую свечу, и поджигая ее, проносит по поляне, останавливаясь в центре, и поджигая сложенные травы. Пламя вспыхнуло, отбрасывая тени на белый снег. Явитесь воспоминания, повторите все вновь! Пламя становится все больше, и в нем появляются очертания. Вот еще чуть-чуть, и картинка прояснится.

***

— Чертов ветер! — взвыла Эрза, пиная потухшие свечи. — Да кого черта?! Вы издевайтесь?! — поднимая голову вверх, спрашивает она. — А вы чего смеетесь?! — отодвигая камень, Алая кидает их в ветви сосны, на которых сидели совы. От туда раздается свирепый рык. Эрза замолчала, сжав в руках край наспех накинутого плаща. — Выходи! — кричит она. Тишина. Лишь только ветви хрустнули под массивными лапами. Сердце пропустило удар, когда перед глазами показался синеволосый парень. Алая сглотнула, делая шаг назад. Оба молчали, и эта долгая пауза давила на них. — Не помнишь меня? — чуть хриплым от слишком долгого молчания голосом спрашивает парень. — Откуда я должна тебя знать? — вопросом на вопрос отвечает Эрза. — Помнишь свое детство? — Если бы помнила, не стала бы делать это, — она указывает рукой на сожженные травы. В этот момент из под ткани выскакивает цепочка с крестиком. — Ведьма, а крещеная? — хмыкает он. Девушка двумя руками сжимает крест, фыркая. — Да кто ты вообще такой? — Джерар Фернадес, — улыбается парень. — Эрза Скарлет, — протягивает она руку. — И я… — Алая Ведьма? — протягивая руку, заканчивает он предложение. — То-то же.