"Четыре Сказания"

Там, где в воде плескалось диво, Там, где простят жизни существа плаксиво, В том месте, где раздался голос странный и чужой, Из темной ночи той раздался точно вой. Туда, куда шагнул король пиратов, Прокрались тьма и мрак, и не вернуть утраты.

«10 декабря, второй день на острове Сирены. Погода на поле битвы ─ снег, сильный ветер. Потери: 196 чел. из 981 чел. На стороне врага ─ 820 ч. Продовольственный склад ─ 40% Раненые ─ 60% Погибшие ─ 8%

Расчет проведен от капитана Грея Фулбастера»

.       Черноволосый юноша откинулся на кресле. Затуманенные серые глаза смотрели в потолок, пытаясь хоть там найти ответы на свои вопросы. Год назад этот, на вид холодный и отрешенный парень, добился почетного звания ─ капитан. Добился? Нет, слово «добился» тут неуместно. Это было страшно. Помнится, прошлый капитан ─ Сильвер Фулбастер, при уходе из своей короткой жизни, ледяным, загробным голосом прохрипел: «Я хочу, чтобы мой сын удостоился этого звания».       И скончался.       Ну, а теперь, Грей сидел тут, в груде бумаг, да томно вздыхал. Не от опустившихся ли на плечи дел? Хорошо бы, если так. А когда то ему казалось, что жизнь пирата ─ романтика, море, битвы, таверны, девицы с безумными от восторга глазами… а как насчет остекленевших глаз товарищей, что теперь не посидят с тобой за кружечкой эля? Но самое страшное ─ предсмертные слова. Грей пережил это ─ о, слава Богам моря! ─ только один раз в жизни. Он был еще ребенком. До сих пор перед глазами витало обмякшее тело девочки, что смотрела на мальчишку глазами полными слез. Костлявые ручонки подрагивали, но, несмотря на этот предсмертный жест, на устах играла улыбка. «Береги в себе не деньги, братик… береги в себе… человека…»       Холодная рука смерти касается бездыханной груди, оттягивая нити. Вот ты какая, жизнь. Дергаешь за ниточки, вышивая нашу судьбу. У тебя два цвета ─ черный да белый. Тянешь эти нити, и, в конце концов, когда закончишь свое творение, обрываешь их. И самый твой волнующий вопрос: какой нитью закончится жизнь? Будет то белая, светлая сторона или же тьма? Но самое примечательное ─ то, что когда даешь посмотреть человеческой душе на, что получилось, они улыбаются, говоря, что это прекрасно. И ведь не смотрят на плохие стороны, ища хорошие. И каким-то волшебным образом все нити красятся в белоснежный… жаль, мы того не ценим.       Вот так и тянется это тихая, обычная жизнь. А обычная ли? Ведь в жизни каждого человека и волшебного существа есть та страничка, которую не напишет другой. Каждый момент ─ строка, каждый день ─ страница, каждая жизнь ─ книга. И, честно говоря, хоть и у многих книг схож сюжет, он ведь все равно чем-то отличается? И каждая книга ─ есть свой мир, своя вселенная. Есть и потрепанные книги. Они очень стары, неопрятны, и их быстро предают забвению, но они ─ мудрейшие. Это частый феномен. Закрытые, спрятанные ото всех люди, это те, кто мудр и умом, и сердцем.       Вдруг по помещению пронесся звук открывающейся двери. Каблуки застучали по деревянному полу, все приближаясь. А глаза-то даже лень открывать. Тишина и тьма окутали мир, до того момента как бархатный голосок Уртир донесся до ушей.       ─ Грей?       Заставив себя все же посмотреть на девушку, Грей увидел размытый силуэт. Черные волосы его оппонентки струились по непокрытым тканью плечам, белая рубаха точно сияла на заходящем за горизонт солнце, длинная кофейного цвета юбка напоминала тепло и запах родного дома. Дом… как далеко это слово. Дом, семья, уют… Все это постепенно исчезает из обыденной жизни парня. Да когда он в последний раз видел свет в родном окне? Кода открывал старую, разваливающеюся дверку, входя в крохотную гостиную? Сам не знает… это было до ужаса давно, на столько, что воспоминания маленького (на тот момент) Грея улетучились с вечной метелью тех стран.       ─ Грей?..       Слишком тихий голос… Что то случилось? Что могло такого произойти, что она заявилась в его каюту?       ─ Грей…       Тяжелые, точно налитые свинцом очи еле-еле поддались. Серые глаза смотрели на Уртир, закручивая в недра смерча. Долгое, протяжное молчание, потом холодно: «Чего тебе, подавальщица?» И корка льда покрыла хрупкое тело. Подавальщица ─ прицепившееся к ней прозвище. А прозвище ли? Она откликалась на него, точно на собственное имя.       ─ Леон Бастия… ─ лишь начала девушка, как почувствовала на себе всю тьму этого мира. Точно заостренный кинжал, в нее вонзились два потемневших зрачка, ─ Леон Бастия соизволил пожаловать на наш корабль.       ─ Чего ему тут понадобилось?       Уртир хранит холодное молчание, перед тем как поклонится, и со словами: «Господин Леон прибудет завтра к ночи. Прошу, окажите почтительный прием», удалиться, оставив парня один на один с мыслями. Еще одна «бестия» пожаловали в их края. Да и, если притащит с собой ту мелкую фурию, Грею останется лишь залезть в самый большой сундук и прыгнуть в море. И плевать на какой остров и к каким зверюгам, лишь бы не видеть «Короля-ледышку» и его «собачонку».       А может, так и сделать? Буль-буль, и нет меня.       А корабль на кого оставить? Нет, все же надо сидеть и ждать Бастию. Или же пойти походить по окрестностям здешнего островка, да наставить капканов? Позже они с Леоном пойдут туда, и ─ хрясь! ─ нет его. Только, в чем беда, может это «хрясь!» и не на того пойти.       Поднявшись с насиженного местечка, капитан направился к двери.

***

      Луна восходила на темном небе. Светила серебристым светом, пускала свои «щупальца» к земле, и, казалось, что по этим дорожкам лунного переплетения можно было взбежать в небесное царство. Пуститься с ветром, запрягая колесницу резвых пегасов, и улететь. Посчитать светящиеся звезды, закружится в вихре звездной пыли, накрыться одеялом темного оттенка. Мир накрывала волна тьмы, волшебства, страха, и, как ни странно, спокойствия.       С лазурных волос сорвалась красная ленточка. Взмыла в небо, уносясь с потоком ветров. Ах, как хотелось вместе с этой лентой унестись! Взмыть на высоту ангелов и фей, и залиться громким смехом, оглядывая владения гавани! А алая ткань кружила в воздухе, танцуя. Такая беззаботная и легкая, она могла унестись куда угодно, увидеть мир.       Белоснежные ручки обвили поджатые ноги, чуть подрагивая. Льняная рубаха цвета первого снега развевалась от каждого дуновения стихии, точно парус корабля. На нежных устах красуется удовлетворенная улыбка, что светит ярче солнца.       Напротив прекрасной девы восседает красавица с пышными, длинными волосами, цвета прекрасного цветка Фуксия*. Ее фиалковые глаза горели огнем далеких восточных стран, на пышные ресницы попадали капли воды. Ее свободное кремовое платье чуть ли не на половину погрузилось в озеро вместе с босыми ножками. Она лежала на скале, что погрузилась под воды, и лишь верхушка нежилась на солнышке. Дева подпирала ладошками лицо, смотря в небо, на ленточку. Последняя, третья девушка ─ или же лучше сказать девочка, ─ плескалась в теплой водице, нагоняя волны. Заливисто смеясь, она распустила пурпурные волосы, растрепала их, и, всплескивая руками, играла. Ее голубые глаза отражали сами небеса, блестели как два аквамарина, как два драгоценных камня. На ней было надето короткое нежно-розовое платье, что еле доставало до колен. Рука девочки легла на вздымающеюся грудь, сжимая драгоценной камень. Она вытянула его перед своими глазами, рассматривая каждый сантиметр подвески.       У каждой из девушек на шее весело такое украшение. Только, те камни отличались своими названиями, предназначениями, а главное ─ историями. На шее первой девы весел аквамарин ─ «камень влюбленных», что охраняет супружеское счастье, камень исполнения мечты. И он как никакой другой подчеркивал ее характер ─ влюбчивая, витающая в облаках молодая девушка, которая целыми днями только и делает, что сидит на камне, да напевает старые мотивы. У второй, красавицы с фиалковыми глазами, весел алмаз ─ символ невинности, твердости и храбрости. И она и сама твердая, храбрая и волевая, сильная. А у самой младшей из них весел алеющий гранат ─ камень, что «веселит сердца». И, конечно же, это правда. Ее характер, движения и улыбка ─ все это веселит и радует заблудившиеся во мраке души.       ─ Джувия, ─ раздается мелодичный голос Миледи, девы с фиалковыми глазами, ─ Джувия, спой нам.       На ее голос обернулась девушка с волосами цвета неба и воды. Она улыбнулась, приложив руку к груди. Из воды поднялась Шеррия, всплеснув руками вверх. Миледи начала крутить указательным пальцем, создавая спирали из воды. Проведя по полосе горизонта, поймав пытающейся спрятаться луч, она создала светящейся флейту. Взяв ее в свои изящные ручки, она прислонила губы к инструменту, и заиграла сладкая мелодия.       Шерия прокрутилась вкруг своей оси, вызывая над собой «сферу» из вод озера. Она собрала по каплям кристаллы, что осыпались с брызг, и, поколдовав над ними, призвала к себе дудочку, присоединяясь к Миледи. Покачиваясь из стороны в сторону, с улыбкой на губах, дудочка веселой Шерии сливалась с мелодичным звучанием флейты, создавай «райскую» мелодию.       Джувия устало улыбается, посмотрев на ленточку. Алая ткань кружится, точно огненный дракон, переплетая пушистые облака. Прикрыв глаза, дева поднялась на носочки, поймав ленту. Вмиг она засветилась, отражаясь в бездонной глади голубых глаз. Извивается, закручиваясь в фигуры, скользит по воздуху, разрезая пространство. Еще чуть-чуть, и лента превратится в красивейщую арфу, струны которой струятся потоками прозрачной воды.       ─ Ну, так уж и быть…       По просторам лесов острова Сирена полилась волшебная музыка. Точно сладкий мед, она затягивала, манила, и не оторваться было от приторной мелодии.

***

      Грей продирался через покрытые хлопьями снега ветви. Изо рта вырывался пар, и, точно дыхание дракона, расплавлял «солдат зимы», холодные снежинки. Иней то и дело оседал на одежде, под сапогами хрустел и ломался хрустальный ковер. Ветер завывал, принося с собой эхо с озера. С ветром да ушей донеслась и мелодия.       Странная, влекущая в глубь лесов музыка, затягивающая, точно зыбучие пески, с которыми Грею однажды доводилось встречаться. И он, точно марионетка, которую властно дергаю за ниточки, шел на этот «сигнал». Капитан пиратов, одержимый этим божественным голосом, шел вперед. Одержимость? Ох, он убил бы меня, если я еще раз так скажу, не пояснив! Нет, он шел вперед ради того, чтобы узнать источник. Будет то прекрасная дева, колдун, или же тихая деревня ─ нужно вырезать их, если они враги.       А сможет ли?       Ускорив шаг, Фулбастер вышел к золотистому берегу… И замер. Там, на камнях, что возвышались на водой, восседали три девы. Каждая из них точно излучала необыкновенный, волшебный свет, и у каждой была своя чистая, красочная. Но среди этих троих выделялась одна, на его взгляд, особенная. Ее волосы сливались с синевой воды, глаза пытались смотреть в самые глубины души и читали его точно книгу. Она была волшебна, чиста и непорочна, как кружащий белый снег.       Минута, две, три. Из инструментов в умелых руках дев рождается мелодия, до этого момента. До того момента, когда запела она. ─ Dareka no koe ni namae wo yobarete me wo samasu Aoi nami ni ukabu umi no yurikago de Yume wo miteta no. Kono umi no doko ka de ima arasuu koe ga suru Naiteru kokoro kara ai wa umare nai Kanashimi dake ga afurete shimau. Utsukushi umi no negai no kakera kara Umarete yukitai hikari wo daite Yuuyake ni somaru ORENJI(orange) no umi ni wa Sekai no namida ga nemutteru. Umarete ku sono sekai ga watashi wo yonde ita...? Fukai umi no soko de koe wa kikoeteta Donna ni kuraku tsurai basho demo. Utsukushi umi no negai no kakera kara Umarete yukitai yami wo hiraite Asayake ni somaru murasaki no umi ni mo Watashi no negai wa tokete iru. Itsuka kanashi arasoi no tane Subete ga kieru sonna hi ga kite Hitotsu no ai wo utaitai...aoi umi no naka de... Dareka ga yasashiku namae wo yonde iru Watashi no negai wo shite ita you ni…**       Ее голос потоком горных рек лился из нежных уст. Точно паутина, заковывал в свои сети и не отпускал.       Вдруг под его ногами хрустнула ветка. На озере раздался всплеск, две девушки скрылись. Осталась лишь она.