"Четыре Сказания"

В ночь кровавой луны разносился волчий вой, Алая ведьма, мелодию сердца напой! В мир волшебный, тихо-тихо, прокрались алочность и тьма- Пусть уйдут невзгоды: враги поплатятся сполна.

- Джерар Фернадес,- улыбается парень. - Эрза Скарлет,- протягивает она руку. - Алая Ведьма? - протягивая руку в ответ, заканчивает он предложение. - То - то же. Девушка, пожав сильную руку, что вся «украшена» ссадинами, ухмыльнулась. От мужчины исходило приятное тепло, и, казалось, можно было учуять еле заметный запах псины. - Гадость, - тихо проговаривает Эрза, поморщившись. - Не нравится? - хмыкнул юноша, опускаясь на сырую траву. Вмиг из-под Джерара в бархат алого неба вспорхнули тысячи светлячков, и, кружа в идеальном танце, освещали поляну. Зеленоватый свет падал на фарфоровую кожу лица алой ведьмы и синеволосого мужчины. Подобные сорвавшимся с небес звездам «насекомые» парили, и казалось, в какой-то момент сплелись бы в одну сеть, образуя купол. Во взгляде шоколадных девичьих глаз отражалось бесчисленное количество огоньков, что делали бездонные очи подобными самому далекому космосу. На секунду в голове мелькнула мысль, что в этих прекрасных глазах можно было бы раствориться, точно сахар в воде. Джерар замирает, фокусируя свой взгляд лишь на стоящей рядом девушке. Она отходит на предельное расстояние, и ноги ее по самые бедра теряются в высокой траве. А парень лишь улыбается, смотря на удавливщеюся фигуру. Алые волосы волнами жаркой лавы развивает сильный ветер. Эрза вновь улыбается, не сходя с места. Подобно дитю самого Огня. Подобная олицетворению жаркого чувства… медленно, точно кто-то нарочно растягивал время, Джерара заволакивали липкие сети жуткого паука. Тихо-тихо, и лишь порой слышалось шептание ведьмы. - Заклятье на меня решила наложить что ли? - ухмыльнулся Джерар, сидя на небольшом возвышении. - Ленточкой атласной, взметнись ты в небеса, Миражом прекрасным танцуй в преддверье сна. Тишина прокралась в сердца алачных людей - Погрузился этот мир на дно мертвых морей. Тише-тише, мы танцуем на углях. Тише-тише, в этом мире лишь разбой да страх. Больно-больно - дверь откроется ли в чистый мир? Больно-больно - о волшебных чувствах каждый тут забыл. Ленточкой атласной взметнись ты в небеса, Миражом прекрасным танцуй в преддверье сна. Загнанную жертву ведут на эшафот: Пока идет игра, ты снова можешь сделать ход, - прикрыв глаза и расставив руки в стороны, подобно птицам, Эрза расплылась в блаженной улыбке. Миг - и с волос срывается лента, что раньше терялась в одинаковом алом цвете. Точно человеческая, грешная душа, что подхвачена сильным порывом ветра (как будто взметнулась в небо блаженства над проблемой и страхами). Кружа, точно огненный дракон, под красками разгорающихся небес, алая лента танцевала. Красиво, захватывающе и, хоть и Джерар с Скарлет понимали, что это лишь кусок ткани, точно была живой. - Мир и вправду стал таким черствым и страшным… - раздался тихий голос, что даже через такое расстояние слышен. Ведьма протянула руку вверх, точно хотела дотянуться до такого родного но далекого неба, - И многие из нас давно забывают про настоящие волшебства мироздания. Про дружбу, ценности бытия, любовь… почему мы не можем подобно этой ленте улететь далеко-далеко, более не чувствуя этой тяжести? А парень молчит. Молчит, и не может более ничего сказать. Лишь с жалостью поглядывает на юную, наивную девушку, понурив голову. Джерар поднимается, не говоря не слова, с некой полуулыбкой на устах делая пару шагов вперед. - Мы еще встретимся завтра? - не поворачиваясь, шепчет Эрза, с надеждой смотря в небо. - Обязательно. * * * - Г-Грандина! - девочка, ели волоча ноги, бежала за женщиной. На выше упомянутой Грандине длинное, черное платье, что волочится по самой земле. - Пос..той! Запыхавшись, маленькая Эрза бежит за своей наставницей. Лишь вчера она уговорила знахарку начать обучать аловолосую, не смотря на то, что делала это «через силу». Но, все таки поняв, что от нее не отстанут, женщина с лазурными волосами взяла Скарлет под свою опеку не только в плане воспитания. Уже месяц малышка живет в деревне, что, как оказалось, называется Деревней Туманов. Эрза дуется, смотря на Грандину. - Мама! - вскрикнула она, сжимая ладони в кулачки. Женщина резко останавливается, то ли с удивлением, то ли с недовольством смотря на кроху. - Я тебе не… - а договорить уже не может, чувствуя укол в самое сердце. Скарлет зажмурилась, тихонько всхлипнув. Мама…как же хотелось вспомнить теплый облик матери, хоть что-то. Но виделось ясно лишь одно - руки. Нежные руки, что тянутся к ней. Грандина положила легкую ладонь на алую макушку, улыбаясь. - Ну же… пойдем, родная, - она вновь поднимается, Точно вздохнув, Эрза засеменила за знахаркой. Прошло, примерно, полчаса, прежде чем женщина, что теперь можно было называть мамой, вывела ее к черной воде и тине лесного болота. Вздохнув, Грандина с ели заметным укором в голубых глазах посмотрела на кроху. - Смотри, - шепчет она, доставая из корзины кусок творога. - Это - твоя душа. Пусть будет такой. Белой и чистой, - смотря на Скарлет, проговаривает знахарка. А потом, покачав головой, бросает кусок в болото. Вмиг над творогом появилось множество пиявок и мошек, и через секунду от него не осталось и следа. Лишь несколько маленьких белых «крошек», - а это - демоны, что поглотят твою душу. Видишь? От нее не осталось ничего. Даже те "крошки", что остались, вскоре буду сожраны. О, смотри. Уже доели, проглоты. Так что же, ты до сих пор хочешь быть ведьмой без души?* На секунду в шоколадных глазах появилось смятение и неуверенность. Без души сможет ли она испытывать чувства? Сможет ли она тогда дружить, любить, ненавидеть? А потом, сжимая ручонки в кулаки, уверенно поднимает голову. Если тогда Эрза сможет найти своих родных, но… - Я согласна. Грандина улыбается, с гордостью смотря на будущую ведьму. Алая ведьма - вот к кому она будет относиться. И станет сильной и могущественной, ведь старая ведьма деревни знает! А там, за елями и старыми трухлявыми деревьями, корня которых все в вязкой тине и уходят в мутную воду, блеснули два изумрудных глаза. В синей шерстке, на концах которая похожа на звезды, играет небольшой ветерок, тихо играя на дудочке. Тихо-тихо, пытаясь не издавать звуков и не двигаться, зверь прикрыл глаза. Он, раз обещал крохе находится рядом, будет исполнять это. Защищать аловолосый лучик света, что возможно развеет вечную тьму. * * * - Матушка! - девочка с длинными алыми волосами лет тринадцати стояла на пороге дома. На ее плечах - красная накидка с капюшоном, прикрывающая голову от мороза. Сразу после того, как двери распахнулись, в дом занесся ветер, несущий колкий снег и холод. - Закрой ты уже дверь, дрянная девчонка, - Грандина шикнула, пытаясь собрать рассыпавшейся по полу порошок из молотых ягод. - Помогай теперь, - чуть охриплым голосом проговорила знахарка, - Эрзе более известная как матушка или старшая Ведьма, - томно вздыхая. Вот ведь морока на ее старую голову! А Скарлет продолжает улыбаться, стряхивая с волос холодный снег. Хлопья опадают на пол, через несколько секунд тая, расплываясь лужицами по древесной поверхности. - A tenebris cor ducit ad terribilis consequatur*, - шепчет женщина с длинными лазурными волосами, прикрыв глаза. - Запомни эту фразу. Эрза лишь кивает, совсем не понимая смысла этой фразы. Лишь развернется на носках, теребя в руках алую косу. - Я пойду прогуляюсь с Милианой и Саймоном! - лишь беспечно бросила девочка, выбегая на улицу. А Грандина вздыхает, смотря в след уходящей молодой ведьме. * * * Вдруг под его ногами хрустнула ветка. На озере раздался всплеск, две девушки скрылись. Осталась лишь она. Грей с удивлением смотрит на девушку, что сидит к нему спиной. Ноги скрыты от его взоры, скрываясь в холодной воде. По телу пробежал холодок (да что там, казалось, что вся спина покрыта ледяной коркой). Брюнет делает шаг назад, в надеждах скрыться в дебрях леса. И какого это черта его потянуло сюда? - Кто вы? - раздался голос девы с глазами, что так похожи на небо по цвету. Да и по дальности, кажется, они были такими же. А пират продолжает стоять в недоумении, не смея пошевелится. Неужто сможет называть себя «капитаном» после того, как ничтожная незнакомая девчонка заставит его замереть? Хотя, может, это от страха? - Кто вы? - вновь повторяет вопрос Джувия, в надеждах все таки услышать ответ. - Грей… капитан Грей, - с некой гордостью в голосе проговорил юноша, отважно делая шаг назад. А потом лишь фыркает - да, таков он! Покоритель морей и океанов, великий "созидатель". Нежные губы изогнулись в полуулыбке, глаза же ее сверкнули. - Джувия, - девушка заправляет прядку за ушко, бегая глазами по берегу. Что же делать? А из воды на нее смотрит две пары глаз, что явно не довольно таким исходом. И думается им, видимо, какая же русалка дурочка, что не прыгнула в воду вместе с ними! - Прекрасное имя… как и ты, прекрасное создание, - Грей продолжает делать неспешные шаги к берегу. Сердце девы с синими волосами точно стиснули в тиски… Казалось, даже не бьется. На щеках Двужвии ели заметен румянец. Девушка усмехнулась, но, при каждом шаге пирата в ее сторону, сползала на камне вниз. - Откуда вы? - продолжая нежно улыбаться, русалка уж по пояс находится в воде. - Повторюсь. Я - пират. У меня нет определенного места жительства. Кроме как корабля, - Грей наклонился над девой с лазурными волосами, ухмыляясь. - А ваша матушка? Отец? - растягивая время, Джувия чуть наклонила голову на бок. - Отец мой - океан, матерь моя - море, - пират хмыкнул, нависая над ней. Куда теперь деваться?

***

По всей улице разносился запах свежих пирогов. Эрза улыбается, стоя посреди большой улицы. Теперь на столбах разноцветными лоскутами висели, так называемые, гирлянды, а визг счастливых детей был слышен пуще прежнего. -Да здравствует праздник Кровавой луны! Да здравствует день сожжения первой Ведьмы! - пробегая прямо перед девушкой, на всю улицу кричал мальчишка. Ему вторили тысячи детских голосов, перерастая в гул и хохот. - Убить ведьм! Убить зверей! Убить нечисть! Слава сильному человеку! Уголки губ аловолосой девы дрогнули в грустной улыбке. Ведьма на празднике «Кровавой луны» … надо же. Этот день «сожжения первой ведьмы» праздновался еще до того, как Эрза попала в эту деревню. Хотя, может и праздновался везде, вот только… …она ведь не помнит. Это праздновалось неделю. Семь долгих дней по улице носились девочки, волосы которых скрывались за «ведьмовской» шляпой и мальчики, что делились на две стороны - охотники и оборотни. Вот только, если за ведьм «играть» девочки должны были, то за оборотней никто сильно и не хотел. Удавалось заставить трех-четырех мальчуганов, что не отличались примерным поведением. - …это случилось давно, - послышался приглушенный старческий голос. - Тогда, когда деревья уходили ветвями в самые облако, протыкая небо. Да большом камне, сгорбившись, сидел старик с длинной седой бородой. Круг него, приоткрыв рты и глаза, кружком сидели дети, впитывая как губки новые рассказы. К ним, улыбаясь, подсела и алая ведьма, с нежностью оглядевшись. Слушать эту историю никогда не надоест…как и все другие истории старика Робба. - Живет в деревни девушка - красива да мила, Да люди «ведьмой» все ее: народ, мол, прокляла. Мол, с нечистью общается, да знает колдовство - Не понимают, глупые, - прекрасно волшебство! Та девушка, скрываясь все, бежит в дремучий лес: Танцует в танце огненном, все ждет себе чудес, Поет, костры жжет ведьма, не ведая о том, Кто смотрит из-за темноты? И думает о чем? А зверь давно тут бродит, все деву стережет, Все слушает да слушает, как же она поет. И год за годом все, тихонечко идет. Все ведьма в лес тот ходит, взывая к колдовству; О звере все не знает. Да и вообще, к чему? А волк все так же слушает, как льется песнь небес, И видит как-то, что ходит в темный лес, Охотник из деревни. Стоит, любуясь девой. И из-за дебрей леса следит за его ведьмой. День, два, промчась, уходят, и таят в тишине - Неделя уж проходит. Скрываясь темноте, Он люто, зверем смотрит, в охотничьи глаза. Седьмой день наступает. В закате тает луч - И волк идет на место, и рык его могуч. По лесу разнесется крик охотничьей стрелой: Та ведьма убегает, и взгляд ее другой. Там страх, отчаяние, жалость, мольба ее пустить, Животное рычит, охотника пытаясь укусить. - Пустите! Помогите! - кричит она и плачет, Охотник рассмеялся - плевать ему на то, что все рыданья значат. Прыжок и рык - впивается зубами, В руку мужчины волк, сверкая острыми клыками. И снова крик. Рубиновой дорожкой льется кровь По сильным, изуродованным, охотничьим рукам. И вновь, Мужчина замирает. Щелчок - и выстрел прямо в грудь. И мертвым пал свирепый волк. Он с рыком отстоял Свою прекрасную Мерлин, которой дорожал. Мерлин, прекрасна ведьма, со страхом замерла, А из деревни крики, и мчится люд сюда. Все вилы, ружья, стрелы, несут в своих руках И сердце девичье в минуту сковал страх. А зверь лежит… и взгляд его стеклянный - Народ свое кричит: «Зверюга окаянный! Ты укусил! Ты чуть ли не убил того, Кто кормит всю деревню, и нет другого!» Секунда - и ведьма понимает, что же натворила. И, вдруг поднявшись, срывается к тому, Кто защитил. Кто предан был… и был убит. Господь, ну, почему? За что того, кто сердцем чист, ты отдал в мир теней? Зачем того, кто грязен и жесток, того, и не был что добрей Возвел на пьедестал людских сердец? И в тысячи вдруг лиц мелькнут и мать ее, отец… И, с пониманьем, что за нее чужая жизнь была так страшно отдана Она рыдает и кричит, рвет волосы на голове, и остается вдруг одна. Одна в жестоком мире. Ее рыданий не поймет никто, Лишь «зверь», но душа его настолько далеко… И мать, отец, головой лишь покачавши, уйдут подальше от позора: Их дочь - проклята ведьма! Быстрей бы скрыться от людского взора. А на волчьей шкуре, что черна, как ночь, На темном небе, горящим звездами, что вмиг умчатся прочь, И оставят темно полотно, алеет алое пятно. Багровым кругом, точно алая луна. Кровавая луна. Три дня - и огнем охвачено ведьмы тело, Старое сказание черным пеплом улетело. Вот теперь ты знаешь, как так получается, Что оттенком алым луна наливается. На черном небе, точно на груди волка кровавое пятно, И, даже говорили, что давно, В самых черных лесах, далеко-далеко Раздается вой одинокий, зверя, оставленного одного. Эрза на секунду замерла, смотря взглядом чуточку ошеломленных карих глаз на доброе лицо старца. Смысл старой детской сказки, точно стрела, пролетел сквозь ее сердце, заставляя биться. Тук…тук…тук… Неужели только сейчас, когда она выросла, стал доходить смысл обычных сказок? И почему дети выставили «злодеями» ведьму и волка? Не потому ли, что это открыто говорили их родители - бывшие дети, которым рассказывали об этом уже их отцы и матери? - Джерар? - алая ведьма улыбнулась уголками алых губ, когда ступила на землю поляны. Прошло уже четыре месяца с того момента, как нахальные зеленые глаза парня заискрились через темноту ветвей. И теперь, каждое воскресенье, лишь стукнет полночь, Эрза спешила к новому другу. От куда он выведать так и не удалось. Но, не смотря на это, Джерар был идеальным собеседником и добрым человеком. - М? - он обернулся, отчего-то смешным напуганным взглядом смотря на ведьму. - Глупый, - по поляне разнесся звонкий смех и недовольное бурчание, когда Скарлет взъерошила синие волосы. Девушка присела рядышком, сверкая шоколадными глазами. Невольно засмотревшись в эти чистые очи, Джерар и не заметил, как она стала что-то говорить. Бархатный голос ласкал слух, сладкими волнами разливаясь вокруг него. Точно ваяли круг него клетку. - Так ты знаешь сказку про «Кровавую луну»? - ведьма дернула за край рубахи Фернандеса, чуть наклонив голову на бок. - А? Кровавая луна? - точно резко проснувшись и быстро хлопая ресницами, он лишь глупо улыбнулся. - Да… знаю. Ты помнишь что-нибудь из детства? Как однажды, в ночь Кровавой луны, ты шла по дороге. Одна, маленькая, в холод, босиком и холодная… ты была такой крохой… маленький алый комочек. Самая родная и дорогая… В ответ раздалась тишина. Эрза, прикрыв глаза и опустив голову на плечо парня, уже тихонечко посапывала, сжимая в ладошках край его рубахи. - Глупая… - тихонько шепчет Джерар, улыбаясь и водя большой ладонью по ее макушке, - Я обещал защищать тебя и быть рядом… я буду рядом. Моя родная Эрза.