Бескрайнее море, пустынный горизонт (Shipless ocean)

Море искалечит — суша излечит. Суша искалечит — море излечит. Испанская пословица.

Пролог

      Шерлок точно рассчитал, когда появиться. Толпа уже недостаточно трезвая, чтобы прятать заначки, но ещё не настолько под кайфом, чтобы пожадничать и не угостить симпатичного юношу парой дорожек. Ему двадцать два, и он на мели, потому что Майкрофт давным-давно понял: он зашел слишком далеко, чтобы предпочесть еду косяку, а сейчас ради него готов пожертвовать даже одиночеством.       Вечеринка в самом разгаре, но Шерлок быстро находит взглядом группу студентов с дорожками из алюминиевой фольги и трубочками из новеньких, хрустящих, только из банкомата двадцаток. Дорожки тянут на полграмма каждая — будет совсем не удивительно, если к ночи какая-нибудь девушка схлопочет передозировку, но его это не слишком беспокоит: он ни за кого не отвечает. Обычно задарма можно только затянуться пущенным по кругу косячком, но он как-то попробовал и больше не хочет: мысли ломаются на части, буквы перемешиваются и теряются в пыли, когнитивные способности замедляются настолько, что пропадает ощущение самого времени, афазийный язык едва ворочается. Но Шерлоку выпросить дозу до смешного просто: достаточно приятно улыбнуться, нежно глянуть, бросить пару двусмысленных шуток, и вот уже его кожа — это овечья шерсть, надежно скрывающая клыки и когти. Вскоре он уже выплывает из толпы, падает на кушетку и зажигает сигарету, позволяя пеплу просыпаться на пол. Сердце бешено грохочет где-то в глотке, под веками пульсируют нейроны, а в сознании всплывают беспорядочные числа и переменные и пытаются выстроиться в правильном порядке уравнения, над которым он бился дома. Обычно разум разгоняется до неконтролируемой скорости, а идеи раздувают мозг, как воздушный шар, лишают воздуха, до тех пор пока не понадобится другой вид стимуляции — чтобы вернуться на землю и не позволить сознанию рассыпаться в философском космосе. Когда-то хватало скрипки: она помогала держать мысли в узде и следила за оркестровкой мыслительных процессов. Потом в ход пошли сигареты — огонь позволял мозгу угнаться за мыслями, — а еще они занимали руки, — но вскоре этого стало недостаточно. Кокаин — кокаин был то, что надо: скорость, гонка сердца, в кои-то веки поспевающего за мыслями. Если только знать, где достать порошок.       Он сидит на кушетке, докуривает сигарету до самого фильтра, пока она не обжигает губу, а в голове в это время бешено вертятся шестеренки механизма. Кушетка рядом прогибается. Шерлок пытается не обращать внимания, но рука прижимается к руке слишком плотно; он оборачивается и видит истощенную блондинку: на висках испарина, пряди волос выпали из пучка на затылке и висят вдоль лица. Она одурманена смесью кокаина с валиумом — это восхитительное сочетание ему только предстоит опробовать.       — Тебе не одиноко? — Шерлок раздумывает над тем, как скоро можно отсюда смотаться и не лишить себя возможности вернуться. Он не отвечает, и девушка падает на спинку, обнажая горло. И ни с того ни с сего спрашивает: — О ком ты подумаешь, когда мир пойдет ко дну?       Шерлок смотрит на нее, пытаясь подавить раздражение и сквозь грохот музыки и дурман наркотиков уловить смысл слов.       — О ком подумаю? С чего мне о ком-то думать? Не логичнее направить усилия разума на предотвращение условной катастрофы?       Девушка смеется.       — Не, чувак, так не по правилам. Всё, конец света, ничего не поделаешь. О ком ты подумаешь?       Вопрос настолько абсурдный, что Шерлок не сразу отвечает.       — Ни о ком я не буду думать. Какой в этом смысл?       Девушка поворачивает голову и приоткрывает тонкие прорези глаз между накрашенных ресниц.       — Это самое грустное, что я когда-либо слышала, — со всей серьезностью произносит она.       Шерлок поднимает брови, но ничего не говорит. Полчаса, и он сможет уйти, не привлекая внимания.       Тишину заполняет музыка, и вопрос утекает сквозь перегруженный разум. Музыка, движущиеся тела, химический дисбаланс, загадки и алгоритмы — все утекает. Шерлок уходит, позабыв вопрос, но не удалив его, и он остается в глубине сознания нерешенным уравнением, время от времени всплывая на поверхность и раздражая своей несуразностью.       О ком ты подумаешь, когда мир пойдет ко дну?