Счастливый день Регулуса Блэка

      Регулус Блэк с тревогой наблюдал за тем, как пустеет и вновь наполняется бокал, когда Сириус, придерживаясь за чашу и зажмурившись, выпил второй, он не выдержал:        — Ну и как на вкус?        — Как металл, — севшим голосом, не открывая глаз, ответил брат, а после третьего добавил: — Расплавленный.       Сириус, как показалось Регулусу, попытался улыбнуться, но больше походило на гримасу боли, а может это с самого начала была она. Тем не менее он выпил ещё один бокал, уже не залпом как предыдущие, а прерываясь, переводя дыхание. Побелевшие пальцы сжимали край чаши — единственную опору, но потянувшись за очередной порцией Сириус понял, что этого недостаточно, его повело в сторону, ладонь разжалась. Регулус бросился вперёд, но, успев чудом восстановить равновесие, старший брат, вытянув руку в предостерегающем жесте, заставил его замереть.        — Сейчас, — чтобы сориентироваться в пространстве Сириусу пришлось открыть глаза, и теперь он внимательно смотрел на младшего Блэка осмысленным, ясным взглядом, который отчего-то последнему очень не нравился. И, когда внимание брата вновь переключилось на зелье, Регулус вздохнул свободнее, на всякий случай всё-таки приблизившись почти вплотную. — Сейчас.       Каждое слово, как и каждый вдох, причиняло боль, врывавшийся в лёгкие кислород служил катализатором разгоравшегося внутри пожара. Но Сириус был к этому готов, ему было важно слышать собственный голос, звучавший как обещание, и напоминавший ему в какой реальности он находится. Сириус не лгал, когда говорил, что считает, будто его жизнь сойдёт за патронуса, от знакомства с друзьями и до свадьбы Джеймса и Лили — всё сливалось в одно сплошное счастливое воспоминание, после война прошлась по полотну его судьбы чёрной краской, но даже она не была в состоянии закрасить его.       Сейчас бурное и весёлое прошлое было Сириусу очень кстати, он прикрывался им как щитом от зелья, норовившего прорваться в душу и затопить её. Оборона казалась совершенной, пока он не взглянул на брата: «Чем бы не закончился сегодняшний день, хорошо, что он пришёл, » — простая, даже приятная мысль стала камнем, удар которого заставил защиту треснуть: «Он не собирался приходить. Он предпочёл смерть. Они могли встретиться раньше,» — Сириус поспешил отвернуться, но отрава уже просочилась сквозь последнюю трещину, услужливо подкидывая грамотно смонтированную картинку.       Он не задержался, успел, нет, всё же опоздал. Он провожает взглядом летящее вниз тело, затем поднимает голову, встречается взглядом с братом, мальчишка растерян, даже напуган, но Сириус слишком зол, чтобы заметить. Он делает шаг вперёд, поднимает палочку. В их дуэль не вмешиваются. Пожирателям весело наблюдать за дерущимися братьями, Орден знает, кто победит. Регулус сильнее, чем можно было бы ожидать, но не сильнее Сириуса. Он отступает, уже на самом краю, его брату остаётся только произнести заклинание. Полёт длится бесконечно долго, символично, что убийца умрёт также как убитый, но Сириус думает не об этом, он лихорадочно пытается вспомнить хоть один зелёный луч, но не было даже красного, проклятье! Регулус вообще пытался нападать? Снизу доносится звон. Как от разбитой вазы.       Становится холодно, но как может быть холодно, когда всё горит изнутри? Боль — ошибка зелья — напоминает Сириусу, что ничего этого не было, ничего этого быть не могло. Он бы не стал драться с братом с помощью магии, нет, он бы просто стал с ним драться, пока у того не пошла бы носом кровь, после можно было бы и поговорить, вряд ли они бы пришли к чему-нибудь хорошему, но убивать Регулуса он бы точно не стал. Да и что это за Орден, в котором не нашлось ни одного с сердобольным: «Вы же братья!»       Сириус делает глоток, боль отступает, отрава меняет тактику, перед глазами снова крыша, но Блэк знает, что это всего лишь иллюзия, он знает, что держит бокал, помнит для чего он ему нужен, чувствует дыхание брата. Ещё глоток, чтобы не было дальше оно не будет длиться вечно, нужно просто быстрее допить. А потом, потом они поговорят, нормально, насколько это в их случае возможно. Какой смысл переживать о том чего не было? Пусть то, что Регулус пришёл к нему — случайность, вернее Кричер, но эта случайность — их единственная реальность, и в ней всё ещё возможно.       Перед глазами Сириуса завершался бой, он не принимал в нём участия, ненастоящие союзники и враги, наверное, решили, что у него шок, на самом деле он продолжал пить зелье, а это, учитывая то, что он его больше не видел, было довольно сложным занятием.       Наконец, Пожиратели бежали — это не было правдой, тогда Орден проиграл, и Сириусу даже стало интересно зачем так менять факты? Ответ пришёл почти сразу, отраве нужно было оставить его на крыше, его и ещё одного волшебника в не новой, но старательно зашитой мантии. Римус, точнее иллюзия, прикидывавшаяся Римусом, подошла к тому месту где перед падением стояло то, что здесь называлось Регулусом, посмотрела вниз. Сириус же смотрел наверх, в небе среди туч сияла полная Луна, слишком топорная работа, Блэку стало смешно и он потерял осторожность:        — Римус!        — Нет, всё ещё Регулус, — донеслось из реального мира.       Здесь же фальшивый Люпин не ответил ничего, только обернулся. Сириус поймал его взгляд: грустный, обеспокоенный, сочувствующий — всё как всегда, но совсем иначе. Ни беспокойство, ни сочувствие Римуса не относились к нему, Люпину было жаль погибшего соратника, он переживал за его сыновей, в то же время его расстраивала смерть Регулуса, но не из-за Сириуса, а просто потому что Римус — это Римус. Блэку стало не по себе, он попытался отвернуться, не смог, не он управлял этим миром, тогда он напомнил себе, что не является центром вселенной, и люди не обязаны всё время вертеться вокруг него. Напрасно. Друзья так не смотрят, а они ведь были друзьями, были друзьями… очевидно не здесь. Почему? Сириус знал, что это ловушка, что ему ни в коем случае нельзя отвечать на вопрос, нельзя даже искать ответ. Но процесс уже был запущен, мозг безжалостно перебирал варианты, Римус появился неспроста, он где-то просчитался, как-то выдал то, чего ещё сам вспомнить не мог.        — Сириус, Сириус ты меня слышишь? — в пещере у чаши Регулус схватил брата за плечо, развернул к себе, здесь ничего не изменилось.        — Да, слышу.       Фальшивый Люпин нахмурился, не понимая. Реальный Регулус, успокоившись, отнял руку. Зря, так Сириусу было проще отличать настоящее от иллюзорного, но он был ещё слишком в себе, чтобы просить брата вернуть её обратно.        — Слава Мерлину! Сириус, ты помнишь зачем мы здесь?        — Да.        — Так не стой столбом, пей! Или это сделаю я.        — Не будь идиотом, один из нас должен оставаться в здравом уме.        — А ты уже не в здравом?        — О нет, сомневаюсь, что я даже просто в уме.        — Тогда выпей это, и мы свалим отсюда, найдём способ со всем разобраться, — голос Регулуса стал мягким, просительным, непривычным, но ненадолго, в продолжении уже звучали нотки сарказма: — Хотя, вероятно, ты просто признал очевидное.        — Жить без мозгов — твоя прерогатива.        — Блэк, ты что несёшь? — то ли возмутился, то ли действительно спросил Люпин с крыши.        — Ты разговариваешь, — Сириус заинтересовано посмотрел на подделку, неотличимую от оригинала, понять причину их ссоры в этом мире, внезапно, стало жизненно важно.        — Сириус, чтобы с тобой не происходило, пожалуйста, не отвлекайся. Оставайся здесь, со мной. Сириус! Ты должен пить, — Регулус заменял разум, и Сириус даже честно сделал ещё один глоток, но мысль, явно выползшая откуда-то не оттуда, змеёй пробралась в сознание и прочно там обосновалась: «Он просто спросит. Узнает причину. Это не займёт много времени. Ничего не случится. Он ведь помнит, что это не правда. Он только выяснит, когда всё пошло так. Когда там — в реальности, он не ошибся».        — Лунатик, почему ты здесь?        — Сириус! — Регулус схватил его, встряхнул. — Он не здесь. Сириус!        — Знаю.        — Меня вызвали, — Римус подошёл ближе. — Блэк, я понимаю, ты только что убил брата, тебе нужно отдохнуть, выспаться… — слова давались ему с трудом, Сириус готов был поклясться, что на самом деле Люпину, то есть его копии, хотелось кричать, что-то вроде: «Как ты мог?»        — Мы сейчас не об этом. Почему ты именно здесь?        — Сириус! Давай ты потом выяснишь отношения со своим воображаемым другом? Будь здесь, сейчас сам!        — Да подожди ты!        — А лучше покажись в Мунго, — констатировал поддельный Римус. — Да, наши, наверное, ждут внизу, я пришлю кого-нибудь за тобой, — он отправился к лестнице. Блэк понял, зелье ждало вопроса из разряда «Почему мы больше не друзья?» Но спросить так он не мог, тогда бы это стало слишком правдой. Рассудок на какое-то время вернулся. Сириус почувствовал, что наполненный бокал касается его губ, вливать зелье силой брат, очевидно, не решался.        — Не терпится поскорее от меня избавиться? — обращение и к Римусу, и к Регулусу одновременно.       Первый лишь пожал плечами, второй ответил виновато:        — Нет. Я просто хочу, чтобы это закончилось, пожалуйста, Сириус.        — Да, сейчас, — он послушно выпил очередной кубок, ничего не изменилось, всё также не было боли и была крыша, а копия Римуса стояла у выхода, не желая сдаваться.        — Звучит как обещание, мне ты тоже обещал, — ровный ничего не выражающий голос, напомнил, наконец, Сириусу, где он просчитался.       «Сейчас» — странное, непрямое обещание данное самому себе, он только что повторил его для Регулуса, но вряд ли брат это понял, вряд ли кто-то кроме самого Сириуса мог вообще это понять, разве что только то, что засело в его голове. Он обещал, потому что уверял себя, что держит слово — это было ложью. Узнав тайну Римуса, он клялся, что не расскажет никому, никогда. Технически он и не рассказал, всего лишь сообщил Нюниусу, как справиться с Гремучей Ивой. Всего лишь подставил друга под всеобщее презрение, под отчисление, под Азкабан. Но ведь обошлось, на то, видимо, у Лунатика и было трое друзей, а не один, чтобы было кому исправлять чужие косяки.        — Брось, знаю, идиот был, но ничего же не случилось.        — Да, извинений тоже не случилось.       Видение растворилось, зелью больше не надо было держаться за этот странный мирок, у него появилось кое-что получше. Боль вернулась с удвоенной, утроенной силой, ноги подкосились, он упал бы, но Регулус подхватил его, помог опуститься на землю.        — Прости, — Сириус не знал просил ли он прощения ещё у иллюзии или уже у брата.        — Сириус! — по-детски напуганный голос, как будто Регулус не понимал, что так будет, как будто ждал, что старший брат и впрямь справится.        — Зелье!        — Я бы мог…        — Нет! — Сириус знал, единственное, что ему оставалось — это идти до конца. Было забавно, что худшее, что смогла найти эта дрянь, ошибка школьных лет и запоздавшее на годы извинение, он ведь может ещё прийти к Римусу и попросить прощения, он так и сделает, когда они выберутся отсюда. Блэк попытался зацепиться за это, но невовремя проснувшаяся совесть услужливо подсказала, что такие ошибки называются предательством, а оно, как известно, не прощается.       Сириус почти не заметил как выпил следующий бокал, только подумал, что если зелье умело мстить, то оно мстило. Мир растворился в боли и появился снова, сотканный из неё.

***

      Регулус думал самое страшное, это разговаривать с Сириусом и понимать, что вместо тебя он видит кого-то совершенно другого. Но на самом деле это было просто жутко, в конце концов иногда брат отвечал довольно осмысленно. По-настоящему страшно стало только теперь.       Когда у отца случались приступы, Регулус, убедившись, что с ним будет сидеть мать или на худой конец Кричер, сбегал, сославшись на неотложные дела, к себе в комнату и ходил там из угла в угол. Сейчас подобного он позволить себе не мог. Сейчас он, вообще, мало, что мог себе позволить, только наполнять бокал и заставлять Сириуса пить, а потом наполнять заново. Брат не сопротивлялся, скорее просто не понимал, где находится. Он смотрел на Регулуса, вцеплялся до боли в его руку, а обращался то к Поттеру, то к Люпину, и при этом был сильно раздражён. Слушая только одну сторону, понять в чём дело было невозможно, но Сириус бесспорно вёл себя как идиот. Окончательно Регулус убедился в этом, уловив в одной из фраз что-то вроде извинения, разумеется, извинения на языке Блэков, который надо было переводить на китайский, с китайского на латынь и только потом на английский. В былые времена, если верить учебникам по истории магии и семейным преданиям, за такое вызывали на дуэль, сейчас бы на вежливость время тратить не стали. Впрочем, Люпин, которому и было адресовано это своеобразное извинение, судя по всему в драку лезть не стал, но ответил так, что оппонент предпочёл бы, чтобы его ударили.       Вскоре Сириус и вовсе замолчал, его взгляд стал безразличным и пустым. На какой-то миг Регулус подумал, что это конец. Но брат быстро пришёл в себя, причём именно в себя здешнего, хотя и не в себя обычного:        — Подожди, хватит. Регулус, прошу тебя, хватит, пожалуйста, не надо, — голос прозвучал тихо, прерывисто, сломлено.       Рука с наполненным бокалом дрогнула, Регулус бы хотел послушаться, но не мог:        — Прости. Ещё немного потерпи. Ещё немного… Я обещаю, — он преодолел слабое сопротивление Сириуса и заставил его выпить, ненавидя себя за это и убеждая, что как только закончится зелье, придёт конец и его действию, Слагхорн бы и «тролля» за такое пожалел, но иначе Регулус бы просто не смог продолжать. Сириус обиженно посмотрел на него, а потом снова провалился в видение на этот раз какое-то уж совсем страшное.       Почувствовав как под бокалом скрипнуло дно чаши, Регулус облегчённо выдохнул, он был слишком сосредоточен на том, чтобы Сириус наконец-то допил это чёртово зелье, совершенно позабыв, что на этом ничего не заканчивается.        — Воды.        — Позже, потерпи.        — Воды, пожалуйста, Лили.        — Так теперь там ещё и Эванс! — неизвестно почему рассердился Блэк младший.       Придерживая одной рукой Сириуса, на случай если тот придёт в себя и рванёт к озеру, он подменил медальоны. Метка негодующе вспыхнула, от неожиданности Регулус сначала перестал дышать, потом вдохнул слишком глубоко и закашлялся. В то же время нечто холодное схватило его за ногу и потянуло к воде, не удержав равновесие, он упал, инстинктивно попытался ухватиться за основание, на котором стояла чаша, потом вспомнил про палочку, но пока пытался достать её, что в лежачем положении, отчаянно пытаясь удержаться на острове, было нелёгкой задачей, Кричер уже отбросил инфернала своей магией. Воспользовавшись тем, что его ноги снова были свободны, Регулус вскочил, огляделся, твари наползали со всех сторон, тех, что подобрались слишком близко (а слишком близко исходя из размеров суши было везде), Блэк младший отправил обратно залпами огня, отпугивающими за раз около десятка тварей, но всё же против окружающего и сильно превосходящего противника это был не эффективный метод борьбы, пламя должно было быть постоянным, независимым и очень горячим, вчерашний, пусть и чертовски талантливый, выпускник Хогвартса такое создавать не умел.       Всё, на что хватило его фантазии, это снять мантию, наложить на неё слабые огнеупорные чары и поджечь более сильными. Теперь она должна была гореть долго, но не слишком жарко, теоретически инферналы могли через неё переступить, практически предпочитали обходить стороной, Регулус использовал её как прикрытие с тыла. Угол обстрела сузился, движение сгрудившихся сильнее инферналов замедлилось, да и помощь Кричера не была лишней. Но долго так продолжаться не могло, бесконечное повторение заклинания отнимало много сил, непрерывно подбирающиеся твари требовали повышенного внимания, а ещё было нужно следить за Сириусом, который пока не создавал проблем, просто сидел с открытыми, ничего не видящими глазами и даже не разговаривал, пугая этим брата сильнее, чем все инферналы озера.       Пора было уходить — это Регулус понимал чётко:        — Кричер! Перенеси нас отсюда! — скомандовал он, надеясь, что Сириусу от трансгрессии не станет хуже.        — Кричер не может, Кричер плохой, — домовик со всей силы ударился головой о камень, — плохой Кричер.        — Не смей! — машинально остановил его хозяин, чувствуя как внутри что-то обрывается. Он был идиотом, понадеявшимся на магию, в которой ни боггарта не смыслил, решившим, что если один раз домовому эльфу удалось перенестись отсюда, то и второй удастся.       Нужно было срочно искать выход из ситуации. В их распоряжении всё ещё оставалась лодка, но это был единственный положительный момент, против невменяемого брата, инферналов, которые, очевидно, просто так никого не отпустят, ограниченной вместимости и собственной усталости. Новый план пришёл в голову почти сразу, точнее сам план был в ней и раньше, пришли только модификации, но удачным его назвать было нельзя.        — Хорошо, Кричер, — в горле пересохло, — забирай Сириуса, переправляйся на лодке на другой берег, выбирайся из пещеры, как только сможешь перенеси Сириуса домой на площадь Гриммо. Затем возвращайся за мной, если… — Регулус хватанул ртом воздух, — если будет за кем возвращаться, если нет, то позаботься о Сириусе, он должен поправиться. Никому не говори, где я и что случилось. Скажи родителям, что тебя позвал Сириус, он приказал тебе перенести его домой, потом ему стало плохо, ты не знаешь, что с ним. Возьми это, — он протянул Кричеру медальон, — отдашь Сириусу, когда он придёт в себя… — ещё одна страшная пауза, чтобы найти в силы говорить дальше, — иначе сделай всё, чтобы его уничтожить, — договорив, Регулус от избытка чувств снёс с острова добрую тридцатку инферналов, обернулся к лодке, огнём из волшебной палочки очистил от тварей и её, после чего, доверив оставшихся домовику, подхватил Сириуса и потащил вниз.       Как ни странно, но в данный момент брат вызывал у него те же чувства, что и обычно, а именно жутко раздражал. Несколькими часами ранее он был готов умереть, он почти убедил себя, что хочет этого, но Сириус умудрился поставить всё с ног на голову, дать надежду, теперь Регулус хотел жить, но выбирать не приходилось. Нет, маленький шанс продержаться до возвращения Кричера ещё оставался, но для этого нужно было превзойти себя.        — Ну почему именно сейчас! — в сердцах крикнул он очередной твари показавшейся из воды, хотя ответ он прекрасно знал: «Потому что именно сейчас».        — Кричер вернётся быстрее, чем думает молодой хозяин, Кричер не может перенести молодого хозяина отсюда, но Кричер сможет перенестись к молодому хозяину, выполняя его приказ. Приходить на зов хозяина — главный закон домовых эльфов, — внезапно, словно прочитав его мысли, сказал домовик.       Регулус, уже стоявший у лодки вместе с Сириусом, слабо улыбнулся. На самом деле для него это мало что меняло, он должен был отвлечь инферналов от лодки, когда та будет уплывать. Учитывая, что инферналы напрочь лишены интеллекта, не способны действовать сообща и при этом инстинктивно ищут более лёгкий путь исполнения приказа, это было не сложно. Всё что требовалось от Регулуса — некоторое время не сопротивляться, позволить им почувствовать лёгкую добычу, только вот как потом отбиться, он представлял с трудом, но надежда, крайне заразная и живучая штука, заставляла его думать и о том, что будет если это ему всё же удастся.        — А Сириус тебе хозяин?        — Предатель рода…        — Хозяин?        — Да.        — Тогда, если он к тому времени, когда ты отправишься за мной, очнётся, скажи ему, чтобы он позвал тебя. Если нет, скажи это отцу, скажи, я ему сам потом всё объясню.       Чтобы усадить в лодку Сириуса, Регулус схватился за борт правой рукой, не заметив подобравшегося к ней инфернала, свою ошибку он понял только тогда, когда ледяные скользкие пальцы сомкнулись на его запястье, палочка, которую он также держал в правой, выскользнула, отпустив Сириуса, Регулус поднял её левой, попытался отпугнуть прицепившуюся тварь, удачно, но вместе с тварью заклинание мощным огненным залпом обожгло и его самого, да ещё и подпалило рукав, плохо соображая от боли, что делает, он упал на колени и опустил руку в озеро, спрятавшаяся от огня под водой тварь, казалось только этого и ждала, схватив за ворот рубашки, она потащила его за собой, через мгновение к ней присоединились другие. Регулус ещё успел услышать отчаянное «Хозяин!» Кричера, и подумать, что это обидно — среди имён, произносимых братом в кошмаре, ни разу не услышать своего, а потом вода заполнила его лёгкие.

***

      Поначалу Сириус ещё говорил себе, что всё, происходящее вокруг — ненастоящее, но проблема заключалась в том, что это не было правдой, ненастоящим было только время. Их комната в Хогвартсе, Джеймс, впервые в жизни всерьёз разозлившийся на друга, растерянный Питер, с трудом сдерживающий себя от того, чтобы не высказать Блэку то, что он о нём думает — тоже впервые, и он сам, отчаянно делающий вид, что ничего не случилось — всё это было на самом деле.       Сириус снова проживал самый худший месяц в своей жизни, только теперь без права что-либо менять. Он видел, как Римус заходит в комнату, помятый сильнее, чем обычно и, не раздеваясь, падает на нерасправленную кровать, утыкаясь носом в подушку. Он слышал собственный голос, вместо извинений нёсший полную чушь и голоса друзей, пытавшихся спасти положение. Но всё, что он мог — это лишь чувствовать, чувствовать в десятки раз сильнее, чем тогда. Безысходность и зелье сделали своё дело, по сравнению с душевной болью, боль физическая отошла на дальний план, стала фоном, навязчивым, заставляющим мысли скакать, не дающим думать, фоном.       Сириус жил в собственном прошлом, забывая, что оно просто прошлое. Он покорно выслушивал Джеймса, уговаривающего его хотя бы день не быть собой и просто извиниться и соглашался с ним, а потом всё портил снова и снова.       Последнее воспоминание выдалось особенно реальным. Джеймс на занятиях сидел вместе с Римусом, он уже давно не просил их помириться, старался маневрировать. Блэка это раздражало, раньше он и представить себе не мог, что Поттер не сможет выбрать, что не выберет его, но он знал — Джеймс прав, поменяйся они местами, он бы и сам поступил также. Сохатый был его лучшим другом, Лунатик и Хвост — тоже.       Сириус твёрдо решил, что поговорит с Римусом нормально, без ненужных свидетелей, резко повышавших степень его неадекватности. Но всё пошло не так. В обычно безлюдном коридоре Римус умудрился натолкнуться на Снейпа с компанией, попытался пройти мимо, кто-то из слизеринцев отпустил замечание по поводу происхождения царапин на его лице, ещё не заживших с последнего обращения. Сириус, поджидавший Римуса в том же коридоре, вступился за друга, точнее прошёлся по Нюниусу, бывшему среди идеально выглядящих товарищей по факультету лёгкой добычей. Через минуту все схватились за палочки. Через пять, к дерущимся со стороны Гриффиндора прибыло пополнение. Через десять, увеличились и ряды слизеринцев, собралась толпа зевак. Через двадцать, массовое побоище растаскивали профессора.       Сириус счёл лучшим, захватив Римуса, скрыться с места преступления в одном из тайных проходов. С детства, зная, что хорошие драки стирают любые обиды, он был уверен, что прощён.        — Лунатик, в нашем образе жизни есть одна проблема, стоит оказаться в одиночестве и враги вылезают изо всех щелей. Нам нужно держаться вместе. Хотя сейчас всё вышло наилучшим образом, держу пари Нюниус долго этот вечер не забудет, — со смехом заметил Сириус, дружески хлопнув Римуса по плечу.        — Это даже не он начал.        — Он не он, какая разница? — не обращая внимания на холодный тон друга, бросил Блэк. — Он был с ними, значит заработал. Они все заработали.        — Неужели? И кого из них ты пригласишь ко мне в ближайшее полнолуние?        — Да брось, Лунатик. Такую честь заслужил только Снейп.        — Жаль, что второй раз он не поведётся, верно?        — Хватит с него и одного, — почуяв, наконец, неладное, Блэк попытался перевести тему: — Теперь и так из-за его трусости придётся быть осторожнее, профессора наверняка усилят бдительность. На улицу лучше не высовываться, а чем заняться в хижине? Ты уже думал?        — Из-за его трусости, — проигнорировав последние слова, устало повторил Римус, — ты понимаешь, что я мог убить его, Блэк?        — Нет, конечно, не мог, — Сириус положил руку другу на плечо, постарался улыбнуться как можно беззаботнее, на самом деле он всё понимал… теперь.        — А хотя бы то, что он знает, ты в состоянии понять?        — Да что он там знает?        — Он не дурак, а ты его провоцируешь. Конечно, — с неожиданной злостью добавил Римус, — если он расскажет, начнётся такой переполох, будет весело, и ты как всегда в центре, как всегда герой, столько лет терпеть оборотня.        — Он не посмеет, а если хотя бы попытается, то пожалеет, что научился разговаривать, — мысль, что Римус считает будто он сделал это специально, выводила Сириуса из себя. — Ты ведь не думаешь, Лунатик, что я упущу такой шанс выставить себя героем и не отомщу за друга?        — Не думаю, но есть проблема. Я могу за себя постоять, Сириус. И я больше не приму твоей помощи. Она мне не нужна. Ты всегда делаешь только хуже.       Блэк молчал, что-то внутри голосом Джеймса сказало, что если он просто извинится, то последние слова растворятся в воздухе, утратив своё значение, но он не мог. Он боялся, что даже если искренне попросит прощения, Римус его не простит, он боялся, что тот развернётся и уйдёт, поэтому молчал, пока слова не произнесены у него хотя бы оставалась надежда, что можно всё исправить. Римус ушёл.       Вместе с ним ушло и пространство, стало душно и жарко, а потом Блэк снова оказался в комнате под сердитым взглядом Джеймса и растерянно-осуждающим Питера, всё повторялось сначала. Время зациклилось, стало сжиматься, одни и те же слова, одни и те же поступки, но события стали более рваными, разговоры обрывочными, шелуха бытия осыпалась, оставляя только самое значимое, самое худшее. И всё же было что-то ещё, что-то очень важное, только не здесь — дальше. Сириус не мог понять что это, но чем сильнее его затягивала временная воронка, тем отчаяние он за это цеплялся. И в конце концов его выкинуло на берег, точнее на остров.       Он вспомнил, зачем он здесь, вспомнил, что должен делать, но ещё он понял, что если продолжит, вернётся назад — в свой личный ад. Впервые в жизни, он был готов сдаться. Ему не позволили.

***

      Сириус вернулся не в юность. В том же возрасте, что и на самом деле, он стоял перед небольшим, слегка покосившимся домиком — последним укрытием Люпина. И стоял он здесь не один. Почти весь Орден Феникса, несколько авроров, какой-то мелкий министерский чиновник — собрание, организующиеся лишь по одному поводу. Блэк посмотрел на небо, Чёрная метка подтвердила его догадку. Чувствуя себя словно во сне, он огляделся в поисках Джеймса, Питера, Лили, но не нашёл, потом обратил внимание, что в доме горит свет. Вошёл. Друзья были там. Увидев его, Хвост поднялся навстречу, обнял:        — Это просто какой-то дурацкий кошмар, Сириус. Ведь ничего не предвещало. Всё было спокойно. Мы виделись позавчера, он не думал, что за ним придут. Всё было нормально, — Питер смотрел на Блэка, ища поддержки, ожидая, что с ним согласятся.        — Это война, — глухо отозвался Джеймс вместо Сириуса, кажется, впервые осознавая значение этого слова.       Римус лежал на диване, по шею укрытый поеденным молью покрывалом, его глаза были закрыты, лицо бледно и спокойно. Возле на коленях стояла Лили, глотая слёзы, она зачем-то расчёсывала его волосы. У Сириуса пересохло в горле. Он опустился рядом и сказал, то о чём всё время думал:        — Это моя вина.        — Не говори ерунды, Сириус. Это всё они.        — Нет, если бы я… — Блэк не знал, что хотел сказать дальше, да и не мог, высохшие губы отказывались слушаться.        — Он знал, — Лили отложила расчёску и посмотрела на Блэка, — вы не ладили, но он знал, что тебе жаль. Я в этом уверена, — девушка ободряюще коснулась его плеча, поднялась, ещё раз повторила: — Он знал, — и отошла к столу, машинально переставила графин с водой.       Сириус, не смотря на обстоятельства, не выдержал, попросил налить. Но Лили никак не отреагировала на его слова, наверное, он не смог произнести их вслух. Наступило долгое молчание, в голове крутилось: «Ничего он не знал». Потом тишину разрезало:        — Ну почему именно сейчас! — голос показался Сириусу знакомым, но никому из находившихся в комнате он не принадлежал, тем не менее произнесённое им неожиданно заинтересовало Блэка. Действительно, почему именно сейчас? Римус не раз встречался с Пожирателями Смерти, но почему погиб именно сегодня? И почему сам Сириус чувствовал себя так виновато? Что он хотел сказать после «если бы»? «Если бы я был здесь?» Но его не должно было быть здесь. Не должно. Но он был. Зная, что Римус должен скоро отправиться на задание, он зашёл к нему, пытался вытрясти подробности, Римус молчал, скорее от не желания беспокоить, чем от секретности миссии, поэтому, когда пришли пожиратели, их было двое. Их было двое и никто не погиб. Не было метки, не было людей вокруг дома и ссоры тоже не было, то есть она была, но давно, очень давно, Блэк успел о ней уже позабыть. Ничего это не было. А их было двое. И это странным образом напоминало что-то другое, не менее важное, наоборот, сейчас, пожалуй, даже гораздо более важное, чем застарелое чувство вины. Пить хотелось сильнее, боль расходилась по телу новыми волнами, и это тоже было напоминанием. Их было двое. Там, в другом, настоящем мире, их тоже было двое. И он должен был вернуться, пока их всё ещё двое.

***

      Первое, что понял Регулус, придя в себя, это то, что у него жутко саднит горло и жжёт в носу, второе, что теперь уже не он держит Сириуса, а Сириус его, третье, что стало чудовищно холодно, как в ящике для замороженных продуктов.        — Тебя совсем нельзя оставлять без присмотра, меня не было всего ничего, а ты уже успел вляпаться. Неужели родители не говорили, что нельзя уходить под воду с незнакомыми инферналами?       Регулус попытался ответить, но вместо этого закашлялся, в груди стало больно, руки также не замедлили напомнить о себе: левая с затухающей меткой слабее, правая с ожогом сильнее. Когда же ему, наконец, удалось более-менее выровнять дыхание, и Сириус рывком поставил его на ноги, он чуть не задохнулся от удивления. На несколько ярдов вокруг острова озеро сковывал лёд, там, где он переходил в воду, на него пытались выбраться инферналы, но кромка очевидно была слишком хрупкой и они всё время соскальзывали, те же немногие, кому всё-таки удалось выбраться на поверхность, были какими-то подозрительно вялыми, варёными:        — Какого дементора здесь произошло?        — Импровизация. Когда мы вытащили тебя из воды, у нас было мало времени и много проблем, чтобы избавиться ото всех разом, мы сначала попытались вскипятить озеро, но как-то быстро дошло, что в образовавшейся теплице, мы и сами долго не протянем, пришлось действовать от обратного, — довольно пояснил Сириус.        — И как ты смог? — Регулус посмотрел на брата, его одежду и волосы покрывал тонкий слой льда, вне всяких сомнений, он тоже успел побывать в воде.        — О! Это не я! — неизвестно с чего развеселился старший брат, — это всё Кричер. Ну, знаешь, такая примитивная бытовая магия: вскипятить или заморозить воду, и совершенно неважно будет ли это чайник или озеро с инферналами. Впечатляет, правда? — и притворно серьёзно добавил: — Если я когда-нибудь ещё стану ссориться с ним, будь добр напомни почему это делать не стоит.       Блэк младший рассеяно кивнул, смотря на Кричера, который, казалось, и сам не ожидал от себя такой мощи, и если домовик когда-либо обдумывал план по захвату мира, то определённо сейчас.        — Но они скоро придут в себя. Надо выбираться, — теперь Сириус действительно был серьёзным.        — Пойдём пешком? — усмехнулся Регулус, осматривая вмёрзшую лодку и разбросанных по всему острову тварей, превратившихся в скульптуры, порой уже изначально основательно разрушенные.        — Почему бы и нет, — Сириус первым ступил на лёд, поскользнулся, с трудом удержал равновесие, заключил: — Скорее поползём.       Переходя озеро, они упали раз по двадцать, каждый. В остальном всё прошло достаточно спокойно. Кричер периодически замораживал воду перед ними, чтобы можно было продолжать идти, инферналы временами пытались подобраться, безуспешно, некоторые старались проломить лёд под ногами Блэков, но здесь он был слишком прочным. Представляя себя, брата и домовика со стороны, заледеневших, постоянно падающих самым нелепым образом, идущих по льдине, тающей с одной стороны и намораживающейся с другой, Регулус не мог отделаться от мысли, что трагедия превратилась в фарс. Ему действительно было смешно, даже не смотря на желание отрезать себе обожжённую руку, только чтобы не болела, даже понимая, что трясёт Сириуса не от холода, даже зная, как устал Кричер, и в каком плачевном состоянии они окажутся, если силы его окончательно покинут. Младший Блэк с трудом удерживался от смеха полуистеричного, полуискреннего, старший, впрочем, по всей видимости, тоже.

***

       — Знаешь, Регулус, — Сириус сидел, привалившись спиной к только что закрывшемуся за ними выходу из пещеры, — если сейчас окажется, что ты забыл крестраж там, это будет самым логичным завершением сегодняшней истории.        — Он у Кричера, — устало ответил младший Блэк, он хотел побыстрее уйти отсюда, но сил не было даже пошевелиться.        — Правда? Кричер, дай эту штуку сюда.       Домовой эльф, к немалому удивлению Регулуса, повиновался. Сириус взял медальон за цепочку, поднял на уровень глаз:        — Столько проблем из-за такой мелочи.        — Эта мелочь жутко старинная и ценная, даже у нас дома вряд ли найдётся что-то сравнимое с ней по значимости, и я ещё не беру в расчёт кусок души Тёмного Лорда.        — А я не о медальоне, я как раз о куске и говорю, не думаешь же ты, что Волдеморт счастливый обладатель большой души, а он её ещё и делит.        — Я похоже оставил волшебную палочку в пещере, — пропустив последнюю реплику брата, поделился открытием Регулус.        — Молодец, — с видом «я же говорил» усмехнулся Сириус. — А от этой зелёной дряни я ожидал большего, она только и смогла, что найти один прокол школьных лет.        — Тем не менее тебе было вполне себе плохо.        — Мне и сейчас плохо, но я думал, что будет хуже. Она не умеет учиться на собственных ошибках, хотя сначала я думал, что умеет, но всё-таки нет.        — Оно неживое. А ты бы мог просто извиниться, это избавило бы нас от кучи проблем.        — Я слишком много наговорил, да? — поморщился Сириус.        — Я бы так не сказал, но догадаться было не сложно, ты был идиотом.        — Я и не спорю, но если бы я тогда извинился из расчёта, что много лет спустя мне придётся пить странную жидкость, которая попытается использовать мои же воспоминания против меня, я был бы ещё и психом.        — А без расчёта ты извиняться не умеешь?        — Нет смысла, меня и так прощают. Интересно, почему?        — Потому что на таких как ты, обижаться бесполезно.        — Нет, нет, не в этом дело, там было что-то ещё, дальше, но что?        — Потом вспомнишь, надо уходить, — Регулус нашёл в себе силы подняться, тон брата ему очень не нравился, слишком уж он был "в себя".        — Нет, подожди, что-то же было.        — Сириус! — Регулус опустился рядом, схватил за плечи, заставил посмотреть на себя. — Это не важно, сейчас не важно, слышишь меня Сириус! Сириус!        — Нет, нет, — слова долетевшие из другого мира.        — Не смей! — Регулус ударил брата по щеке, не зная, чего в этом действии больше: желания привести в чувства или банальной злости. Не помогло в любом случае. Стеклянный взгляд, безвольная неподвижность, даже понять дышит ли он невозможно. — Ты не можешь со мной так поступить! Всё испортить, снова! Опять выбрать их! Ты — мой брат!