Сраные Гавайи

       — Где-то здесь должна быть еда. Если повезет, обломки самолета, — говорил Картман, параллельно озираясь в поисках хоть чего-то съедобного. У них с собой не было ничего, кроме примитивного копья, сделанного из крепкой ветки и заточенного камешка. Кайл понимал, что если они не найдут еду в ближайшие дня два, будет гораздо хуже, чем просто ноющий от голода желудок. Юноше стало не по себе.        — А если мы ее не найдем? — спросил Кайл, надеясь, что Картман его хоть как-то приободрит.        — Умрем от голода, что еще, — буркнул Эрик недовольно. — Я не собираюсь есть твое еврейское мясо.        — Спасибо, — процедил сквозь зубы Кайл. — Я мог бы и не спрашивать, сам прекрасно знаю, что бывает от недостатка пищи.        — Спросил, чтобы снова услышать мой замечательный голос, жидёнок? — Картман обернулся к Кайлу и хищно улыбнулся, заметив легкий румянец на его щеках. — Стыдно за вчерашнее, да?        — О чем ты, придурок?! — всполошился Кайл, судорожно пытаясь вспомнить, что он мог натворить, пока засыпал. Или во сне…        — Ты так раскрепощенно жался ко мне и скулил прямо в шею, что я нечаянно прислонился губами сначала к твоему лбу, а потом к рыжей пушистой хуйне у тебя за ухом, — деловито и абсолютно непринужденно ответил Картман, наблюдая, как меняется лицо Брофловски, а цвет его лица становится таким же, как и цвет волос. — Мне кажется, придурок тут только ты, потому что устраивать такую тупую провокацию…        — Блядь, Картман, я просто спал, — заорал Кайл, хватаясь за голову, — я не собирался тебя провоцировать. Господи, ебаный стыд…        — Я бы на твоем месте не стал так громко орать, особенно с учетом того, что ты сказал в самолете, — Картману хватило наглости подмигнуть трясущемуся от смущения и стыда юноше.        — Господи, я сейчас просто сдохну, — Брофловски переместил руки на пылающее лицо, тяжело вздохнул и зашагал прочь, постепенно ускоряя шаг.       Стараясь не обращать внимания на крики Картмана сзади, Кайл сорвался на бег, надеясь, что Эрик не побежит за ним. Вокруг проносились неизведанные заросли, деревья, кусты, высокая трава. Брофловски было все равно, если он несся прямо навстречу гибели — это лучше, чем дать себя сожрать Эрику Картману. Хотя…       Нельзя сказать, что конкретно было неправильным — то, что Кайл бросил Картмана на произвол судьбы просто потому, что гордость не позволила принять факт, или то, что произошло ночью.       На самом деле Брофловски находился в состоянии легкой эйфории — вот здесь, у уха, были губы Эрика Картмана, и здесь, прямо на лбу.       Он остановился, чтобы переварить осознание того, что он в восторге от этого. В восторге, что он его трогал, прижимал к себе, позволил заснуть рядом, прильнув к его груди. Кайл вздохнул, смотря себе под ноги.       Тяжкие мысли моментально улетучились, как только юноша заметил нечто, похожее на грибы, в нескольких сантиметрах от места, где он стоял. Брофловски, абсолютно не задумываясь, рухнул на землю, с бешеной скоростью вырывая увиденное из земли. Это действительно были грибы, правда, совсем небольшие, с маленькими шляпками и очень тонкими ножками. Зато их было довольно много в одном месте. Схватив свою добычу, Брофловски понесся обратно, в сторону лагеря.       Эрик Картман вернулся в лагерь, когда понял, что солнце уже начало садиться. Он знал, что жид в состоянии найти дорогу в лагерь самостоятельно, поэтому решил за ним не идти, оставив рыжего наедине со своими мыслями. Картман абсолютно не чувствовал вины за то, что он сделал ночью — он был абсолютно уверен, что Кайл в это время еще не спал, и что он просто побоялся что-то говорить и… В общем, полез первый.       То, что предстало перед глазами Картмана, заставило того потерять умение дышать на некоторое время — под навесом с полностью расстегнутой рубашкой и слегка спущенными штанами лежал Кайл; волосы спутаны, лицо красное, дыхание до предела учащенное, глаза слегка прикрыты. Руки рыжего юноши блуждали по молодому, молочно-белому телу, задевая, видимо, чувствительные точки — периодически раздавались приглушенные стоны.       Картман невероятно жалел, что у него нет с собой камеры — не снять такое было упущением гигантских масштабов. Он осторожно опустился на колени перед Кайлом, стараясь не производить никаких звуков. Но Брофловски дернулся, услышав шорох, и распахнул свои ярко-зеленые глаза.        — Блядь… Как ты умудрился обдолбаться? Когда? — только и смог проговорить Эрик, завороженно наблюдая, как Кайл медленно облизывает красные пересохшие губы.       Ответом стал хриплый стон. Картман потер глаза, удрученно вздыхая. Он не знал, что делать с Брофловски, более того, не знал, как долго будет длиться этот эффект. Конечно, все намекало на то, что Эрик может воспользоваться уязвимым положением Кайла, сделать все, что так давно хотел. Картман поймал себя на мысли, что ничто ему не мешает это совершить.       Он опустился на колени рядом с другом — никакой реакции, кроме одичалого взгляда прямо в глаза, не последовало. Эрик внимательно следил за лицом Кайла, когда медленно опускал руку на впалый живот рыжего. Поглаживая, Картман опускал ее все ниже и ниже, дойдя, наконец, до резинки трусов. Кайл выгнулся, схватившись одной рукой за плечо Эрика, и сбивчиво прошептал:        — Умоляю.       Эрик, ничего не ответив, спустил пальцы еще немного ниже. Собравшись с духом и почти не дыша, он слегка сжал выпуклость на трусах Брофловски, чем вызвал длинный, натужный стон. Картман отнял руку, словно обжегся. Эрик встал и вылетел за пределы навеса в считанные секунды.        — Блядь. Просто блядь. Нахуй этого ебучего жида, нахуй! — Картман со злобой пнул ближайший камень и сел на землю, прислонившись головой к стволу дерева за ним. В штанах болезненно ныло — вид рыжего жида, практически кончающего от самых простых прикосновений Картмана, моментально вызывал именно такую реакцию. Эрик понимал, что у него вряд ли будет возможность снять этот «зуд», если он не сделает этого сейчас.       Он запустил руку в штаны. Картман хотел сделать все быстро — еще не хватало, чтобы Кайл успел очнуться и увидеть это. Холодные пальцы неприятно жгли кожу, но это никак не мешало Эрику ускорять темп — он неоднократно прокручивал в мыслях картину, которую видел несколько минут назад, рисовал в воображении, что было бы дальше, если бы он не остановился, представлял, какой на вкус Кайл, его губы, кожа, думал, как сильно нужно укусить его, чтобы остался след, как сильно сжать в руках, чтобы остались синяки.       Он кончил, излившись в собственную ладонь. Картман ждал, что вместе с возбуждением уйдут и мысли, но этого, увы, не произошло — в голове роились те же самые изображения. Несмотря на это, Картман с горем пополам решил вернуться обратно, надеясь, что Кайла хотя бы немного отпустило.       Когда Эрик аккуратно заглянул в темноту их убежища, он увидел еще более будоражащую кровь картину — рыжий юноша лежал, судя по всему, без сознания, широко раздвинув ноги, а его голый живот был обильно измазан знакомой белой жидкостью. Картман около минуты разглядывал рыжего, после чего, мысленно проклиная всех евреев, принялся старательно вытирать Кайла. Помимо того, что было на животе, весь подбородок юноши был в вязкой слюне, которую Эрик тоже оттер, борясь с желанием попробовать ее на вкус.       Стемнело. Снова ничего не было видно; Картман отыскал Кайла на ощупь, притянул к себе, накрыв того своей рубашкой. Эрик позволил себе зарыться ладонью в огненную копну волос юноши, накручивая на пальцы непослушные локоны. Ему так хотелось, чтобы Кайл просто все знал — он же такой умный.