Сраные Гавайи

      Странно было чувствовать, как к тебе прижимается такой строптивый объект обожания. Он медленно потягивался, будто бы вчера ничего такого не произошло, мило зевал, жмурился от яркого солнца, которое нагло просвечивало через крышу.        — Доброе утро, рыжий придурок, — будничным тоном проговорил Картман прямо в ухо Кайлу, заставив того вздрогнуть. — Как самочувствие?        — Живот болит, — выпалил Брофловски, потирая ноющий живот.        — Ты вообще хоть что-нибудь помнишь из вчерашнего? — сердито прошипел Картман. — Или вообще ничего?        — Второе, — с паузой ответил Кайл, краснея от стыда. — Я помню только то, что сожрал какие-то грибы, потому что очень сильно хотел есть.        — На сей раз твоя жидовская натура сыграла нам на руку, сука, — Картман цокнул языком и усмехнулся. — Бля, ты же хорошо разбираешься во всем, что проходили в школе, какого хрена ты стал жрать первые попавшиеся грибы?        — Почему ты возмущаешься? Не ты же их сожрал, — огрызнулся Кайл. — И не у тебя дико болит живот, жиртрест.        — Зато я снимал с тебя твои обконченные трусы и стирал их, — хмыкнул Картман, внимательно следя за выражением лица Кайла. — Ты обдолбался, обдрочился и обкончал всю свою одежду. И нет, — он ущипнул Кайла за нос и легонько потрепал его за щеку, — я ничего плохого тебе не сделал. Кроме того, что оттер твою кончу от твоего живота.       Картману показалось, что Кайл сломался — тот широко открыл рот, сведя брови и смотря в одну точку. Эрик щелкнул пальцем у его уха, и Брофловски очнулся: он вскочил, судорожно пытаясь прикрыться картмановской рубашкой, попятился назад в попытке найти собственную одежду, что оказалось безуспешно. Он качал головой, в панике бегая взглядом по их шалашу.        — Этого не могло случиться, — бормотал Кайл, стараясь удержать собственную панику. — Ты врешь.        — Кайл! — Картман заржал в голос, аж хватаясь за живот. — Знаешь, я бы в жизни не поверил, что ты такой… Дрочебог! Ох, сука, — он вытер выступившие от смеха слезы, — сдохну сейчас.        — Пошел в жопу, ублюдок! — Кайлу наконец удалось отыскать свою рубашку и трусы — они висели на перекладине, слегка влажные. Он схватил свою одежду и стремительно вышел из-под навеса, чтобы не светить голым телом лишний раз при Картмане.       Спустя минут тридцать они выдвинулись на охоту, потому что есть хотелось просто неимоверно — живот Картмана орал ужасно громко.       Эрик уверял, что здесь обязательно водится хоть какая-нибудь живность, в крайнем случае, можно будет просто половить рыбу. Но лишний раз мочить одежду не слишком хотелось.       В какой-то момент Кайл вскрикнул и остановился — где-то сбоку, в нескольких метрах от них, шуршали пышные кусты.        — Твою мать, жид, не ори, — прошипел Картман, слегка присев и крепче сжав в руке копье. — Можешь поберечь свои крики для своих съемок.        — Каких в жопу съемок, бля? — непонимающе спросил Брофловски. — Ты вообще о чем, жиртрест?        — Вот именно, что в жопу, — хихикнул Картман, дивясь своему чувству юмора. — Я теперь понял, как ты подрабатываешь, — он мельком глянул на Кайла, в глазах которого стоял немой вопрос. Эрик раздраженно цокнул языком, собираясь объяснить собственную шутку. — Ну ты и тупой, шутку про гей-порно не понял.        — Какое нахуй гей-порно, урод?! — взвился Кайл, с ненавистью посмотрев на оппонента. — Что ты несешь?        — Ты просто так стонал вчера, еврейчик, что такому голоску даже самый известный актер-пассив позавидует, — Картман широко улыбнулся, облизнувшись. Через пару секунд лицо у него стало серьезным — шум в кустах усилился. — Тихо, еврей. Мне кажется, мы сейчас завалим кабанчика, — и Эрик встал в позу для атаки.        — Чего? Какой кабанчик? — Кайл снова скорчил непонимающее и недовольное лицо, на что Картман ответил презрительным шипением. Секунда, две — они подобрались к тому несчастному кусту. Эрик занес копье над головой. Кайл поймал себя на разглядывании рельефных рук Картмана. Миг — и копье стремительно летит прямо в кусты, раздается душераздирающее визжание, Эрик нервно облизывается.       Визжание стихло через несколько секунд, и друзья наконец решили посмотреть на свою добычу — раздвинув ветки куста, они увидели небольшого кабана, скорее всего, детеныша, чей бок был проткнут картмановским копьем.        — Ну я же сказал, что валить будем кабанчика, — Картман довольно окинул взглядом свой «труд». — Только не рыдай, принцесса, что твой рыцарь убил милую маленькую свинку.       Картман догадывался, что Кайл готовит неплохо, потому что это вроде как прерогатива женщин и педиков, но не думал, что настолько неплохо — мясо было нежным, травы, которые Брофловски нарвал по дороге в лагерь идеально сочетались с друг с другом. Эрик с удовольствием уплел половину тушки, приговаривая, что Кайл молодец, но немного баба.       Пиршество окончилось, костер уже начинал лениво угасать; стемнело. Золотистые блики играли на лицах Кайла и Эрика — последний заметил, что при таком освещении глаза Брофловски имеют еще более умопомрачительный оттенок. Рыжий юноша сидел, молча уставившись на ясное, звездное небо; Эрик знал, что Кайл думает о чем-то важном — возможно, об этом и ему тоже надо знать.        — О чем задумался, жиденок? — спросил Картман, в ожидании ответа уставившись на Брофловски.        — Я так скучаю по всем дома, — грустно произнес Кайл, не сводя взгляда с неба. — По родителям, по Стэну, по Кенни…        — А если бы тут с тобой оказался не я, по мне бы ты тоже скучал? — хитро спросил Эрик, слегка улыбнувшись.        — Поэтому я рад, что именно ты сейчас со мной, — и Кайл наконец отважился посмотреть на своего собеседника. В глазах рыжего отражалось совершенно неожиданное спокойствие, будто бы ничего особенного в этой фразе он не видел. — Иначе я бы уже умер от стыда, осознав, что скучаю по Эрику Картману.        — Знаешь, я бы тоже по тебе скучал, хоть ты и мерзкий жидяра, Кайл, — серьезно проговорил Картман и удивился, каким это образом жид спровоцировал его на откровенность.        — Я рад это слышать, правда, — Эрик заметил, как уже не совсем спокойное лицо Брофловски приобретает легкий румянец. — Никогда не думал, что мы можем быть так близки.       Картман не смог себя удержать, чтобы не улыбнуться своей самой тупой улыбкой. Такой, которая возникает, прежде чем он скажет несусветную тупость.        — «Так близки»? Господи, жид, ты такой смешной. Ты правда думаешь, что это — вершина близости в общении? — Картман приблизил свое лицо к лицу Кайла, заметив, как у того на лице на секунду проскакивает испуг. Эрик борется с собой, чтобы не сказать правду о том, что было, пока Брофловски был, скажем так, «не в себе».        — Картман. Иди в жопу, — Кайл резко встал и поплелся в сторону навеса. — Спокойной ночи, — и Брофловски улегся на мягкую подстилку.        — Глупый, глупый жид, — пробормотал Картман, тяжело вздохнув. Вряд ли Кайл понимал, о чем говорил. А вот Эрик понимал точно, что близкий друг Кайл Брофловски ему не нужен. Ему нужен либо Кайл-враг, либо…       Странно, что Эрику вообще может быть стыдно. Ему правда не очень комфортно признаваться самому себе в том, что он действительно хочет от рыжего еврея.       Кайл, думал он, еще витает в своих детских наивных грезах, наверняка не понимая, зачем Эрик уделяет ему столько внимания. Это слишком сильно угнетало, хоть и имело какой-то особенный шарм. Правда, какой может быть в этом плюс, если Картман ничего из того, что он хочет, сделать не может просто потому, что не имеет на это права?        — Мне свет от костра уснуть мешает, — от мыслей его отвлек тихий голос Кайла сзади. — Да и вообще, меня пугает, когда ты сидишь и смотришь куда-то, может, замышляешь что.        — Мог бы просто сказать, что ты замерз, еврей, — пробурчал Картман, поднявшись и начав тушить огонь. — Хрена ли выделываешься?        — Я не выделываюсь, — огрызнулся Брофловски, приподняв голову, — я просто…        — Блядь, Кайл. Ты только что заливал что-то про близость, а сейчас несешь какую-то хуйню, пытаясь показаться сучкой. Хотя, чего там казаться — ты и есть маленькая сучка, — Картман, наконец, покончив с костром, залез под навес и плюхнулся рядом с рыжим юношей.       Получив легкий удар в плечо, Эрик поморщился, дав Кайлу в ответ подзатыльник. Рыжий зашипел, обозлившись, еще раз ударил Картмана, теперь уже по шее. Эрик не на шутку взбесился — схватил запястья Кайла, сам же лег на него, прижав к земле. У Брофловски вырвался стон — то ли от неожиданности, то ли от чего-то другого.        — Точно маленькая, глупая, взбалмошная сучка! — проговорил Картман прямо в ухо Кайлу. Тот, казалось, сопротивляться не собирался: просто лежал, тяжело дыша и смотря слегка одурманенным взглядом на Эрика. Того захватило желание сделать какую-нибудь глупость, о которой можно будет пожалеть. — Еврей, вот это, — он еще сильнее вжался в тело рыжего парня, — называется близость, — Картман уставился прямо в глаза Кайлу.       Воздух между юношами был словно наэлектризован, еще одна маленькая искра могла бы повлечь за собой большой взрыв. Но пока они держались — Картман еле дышал, стараясь запомнить лицо Кайла до мельчайших подробностей. Эрик знал, что в следующий раз, когда их лица окажутся на таком опасно маленьком расстоянии, он не сдержится и наконец-то прикоснется к этим дразнящим нежно-розовым губам. Картман не заметил, что его взгляд, скользнувший на них, держался там уже порядочное количество времени. Ему уже было все равно на то, что думает об этом Кайл, ведь он даже не дергается, а просто смиренно лежит под ним, так прелестно краснея.        — Картман, — шепчет Брофловски Картману почти в губы, — ты трогал меня вчера?        — Да, — Эрик понял, что не хочет врать. Совсем.        — Где? — создавалось ощущение, будто Кайл просто играет, наслаждаясь, как Картман нехарактерно мнется, прежде чем ответить.        — Угадай, умник, — Картман тоже хотел слегка подразнить его, чувствуя, что ситуация переваливает за какую-то невидимую грань, — только знаешь, это ты меня попросил.        — Я помню, — глаза Брофловски блеснули странным образом, а Эрик потерял дар речи от такого заявления. — Я не помню ничего, кроме этого. И сейчас окончательно понял, что оно мне не приснилось.        — Еврейская рыжая шлюха, — медленно пропел Картман, словно пробуя эти слова на вкус. — Понятно теперь, почему ты просто лежишь пластом, даже не пытаешься вырваться.        — Может, прекратишь пялиться на мои губы?        — С чего бы?        — Слишком долго, — бросил Кайл, притягивая за воротник рубашки к себе Картмана, сладко впиваясь в желанные губы.       Кайл слышал, как громко бьется собственное сердце — от этого даже сдавило виски. Он никогда не ощущал себя таким счастливым и таким смятенным одновременно, никогда не был так поглощен чем-то и никогда не отдавался чему-то полностью. Но сейчас, целуя самого большого мудака Саус Парка, Кайл Брофловски был самым счастливым человеком на Земле.       Он знал, что Картман целуется именно так — уверенно, усердно, но при этом так нежно и бережно, словно целует фарфоровую куклу. Губы у Эрика были мягкие, Кайл старательно изучал каждую трещинку на них. Брофловски был уверен, что поцеловал его не зря — неясно, сколько они еще протянут на этом поганом острове.       Но когда горячие ладони заскользили по хрупкому телу, а в рот вторгся чужой язык, Кайл, сам того не понимая, прервал поцелуй, резко отстранившись. В глазах Картмана стоял немой вопрос.        — Спокойной ночи, — выпалил рыжий первое, что пришло в голову, отодвигая от себя Эрика.       — Только не смей думать, что я это забуду, — рявкнул Картман. — Интересно, если я запущу руку в твои труселя, я выну ее окровавленной? Как жаль, что у тебя пошли месячные именно в это время. Купаться в море не сможешь.        — Спокойной ночи, — повторил Кайл, только теперь злобно.        — Какая же ты, блять, баба, Кайл.