Сраные Гавайи

      Непроходимость джунглей поражала — Кайлу и Эрику иногда приходилось по полчаса прорубать густые заросли, чтобы продвинуться дальше. Было решено все же отыскать обломки самолета: по догадке Картмана, какие-то части должны были упасть куда-то вглубь острова. Кайлу было крайне тяжело вот уже второй день подряд стараться делать вид, будто ничего не было — юноша знал, что Эрик рано или поздно все же поднимет болезненную тему. Тогда Брофловски, наверное, снова убежит.       У Картмана была одна великолепная черта — он всегда знал, когда Кайл хотел начать какой-нибудь непринужденный разговор, но не мог. А вот Эрик мог, но не всегда тема совпадала с той темой, на которую хотел поговорить Брофловски.        — Слушай, жид, как думаешь, — начал он, — если мы найдем самолет и там будет черный ящик… Будет ли там записано, что когда мы падали, некий Кайл Брофловски обоссал штаны и начал звать маму?        — Блядь, Картман, — Кайл недовольно уставился на Эрика, скрестив руки на груди, — лучше бы продолжил молчать.        — Ладно-ладно, я шучу. Если я буду молчать, — наконец, Картман остановился, обернувшись на юношу и угрожающе приблизив свое лицо к нему, — мелкая рыжая сучка будет продолжать что-то тявкать себе под нос, боясь со мной не просто заговорить, даже взглядом пересечься. Тебе, может быть, напомнить, кто кого поцеловал? — он хищно ухмыльнулся.       Брофловски понял, что от разборок ему никуда не деться.        — И что дальше? Это было два дня назад, — немного испуганно пролепетал он, чувствуя, как тень от Картмана падает на его лицо.        — Извини, конечно, но после этого люди уже называются «парой». Мне казалось, что такой правильный еврейчик вроде тебя должен это знать, — Эрик заулыбался еще шире, замечая, какое громадное удовольствие вызывает у него вид беззащитного Кайла.        — Ты совсем сдурел?! Какие к черту отношения… с тобой? — Брофловски в глубине души отчетливо понимал, что Эрик абсолютно прав. И на самом деле, Кайл был совсем не против такой перспективы. Единственное, что мешало — гордость и детские обиды.        — Ага. Ты, наверное, думаешь, что у меня маленький член, да? В этом проблема? — Картман резко притянул Кайла к себе за воротник рубашки. — Я могу тебе прямо сейчас продемонстрировать, что он, как полагается, значительно больше твоего, уебок.        — Отпусти меня! — Кайл с силой ударил Картмана в грудь — тот от неожиданности сильно пошатнулся, но хватку не ослабил, — через секунду уже оба юноши были на земле, перекатываясь по сухим листьям и пытаясь друг друга либо ударить, либо придушить. Никто не заметил, как они приблизились к краю неглубокого обрыва. Ни Кайл, ни Эрик даже не подумали на секунду остановиться и поднять голову. Через секунду случилось предсказуемое — оба полетели вниз.       Многочисленные корни деревьев больно ударяли по заднице, ветки царапали кожу, а туша Картмана тянула дальше вниз.       Вдруг все прекратилось, земля показалось устойчивой, задницу ничто больше не било и не царапало, но вот большая жирная туша все так же была рядом и озабоченно пыхтела. Минуту они лежали молча, отплевываясь от листьев и пытаясь отдышаться. Первым пришел в себя Картман, удивив Брофловски своей последующей репликой:        — Кайл, ты в порядке? — он подполз ближе, разглядывая ссадины на лице юноши. — Скажи что-нибудь, пожалуйста.        — У меня на жопе громадный синяк, мне больно лежать на спине, — поморщившись, ответил Кайл, пытаясь перевернуться на живот.        — Дай посмотреть.       Кайл не успел заорать коронное «нет», потому что Картман в две секунды сначала перевернул его на живот, потом одним движением стянул штаны, оголив молочную кожу ягодиц. На одной из них растекалось огромное синее пятно, очевидно, доставляя хозяину громадный дискомфорт.        — Бля, как эта хуйня с кляксами у психолога называется? — поинтересовался Картман, мечтательно рассматривая «кляксу».        — Картман, ты дебил, — констатировал Кайл, вздохнув и закатив глаза, — прекрати пялиться на мою задницу и надень на меня штаны.        — Хера себе, принцесса, — усмехнулся Картман, вставая с земли. — Может, тебя с ложечки покормить и уложить на мягкую перину?        — Сука, просто не смотри на мою жопу, — Брофловски заворочался, старательно пытаясь перевернуться и сесть — это давалось с явным трудом.        — Ладно, жидок, лежи тут, — Картман огляделся по сторонам. — Я поищу здесь хоть что-нибудь. Судя по куче ломаных деревьев во-он в той стороне, — он указал пальцем куда-то вправо, — там может быть что-то интересное.        — А если меня сожрет мамаша того кабанчика, которого мы недавно зарезали? — обеспокоенно спросил Брофловски, хлопая глазами. — Ты меня на съедение оставляешь?        — Ну ты же сам справишься, умник, — хмыкнул Картман, устремившись в сторону поломанных деревьев, и вскоре скрылся за густыми зарослями, оставив Кайла одного.       Картман был абсолютно прав насчет самолета — действительно, часть его обломков покоилась именно в том предполагаемом месте.       Смотреть на обгоревшие остатки того, что раньше служило средством их передвижения, было попросту говоря страшно — где-то здесь могли бы лежать и они с Кайлом.       От этой мысли Эрика передернуло, по коже пошли мерзкие мурашки. Картман не мог представить мир, в котором нет Кайла Брофловски. Мир, в котором Эрик Теодор Картман один, где он живет без ежедневных гневных взглядов от рыжего в свою сторону, где никто не читает ему нотации, никто не краснеет от злости так мило и так забавно. Эрик давно принимал это, как должное — он надеялся, что Кайл всегда будет рядом, будто забыв, что рано или поздно им придется разойтись. Кончится школа, университет, у каждого из них появится семья…       Последнее злило Картмана. Он прекрасно знал, что имел право претендовать на обладание Кайлом. Это право было больше, чем у любой шалавы из их класса, города, штата, страны.       Единственным, что останавливало его от того, чтобы открыто заявить об этом Кайлу и сказать все, как есть, было противоречие между действиями Брофловски. Зачем целоваться, но потом отрицать факт того, что подобное должно наводить на начало отношений? Или же Кайл за отсутствие рамок, и сам по себе является просто развратной шлюшкой?       Вопросов было много. Решения и ответы можно было заполучить лишь разговором по душам, но дипломатический талант Картмана оставлял желать лучшего.       Сейчас Эрику хотелось исключительно одного.       Игнорируя возмущенные крики Брофловски относительно количества прошедшего времени, Картман выскочил из кустов и вмиг оказался рядом с юношей.        — Ты просто так все это время ходил, или что? Я жду тебя здесь минут двадцать, — продолжал протестовать Кайл, хмуря тонкие брови.        — Там ничего интересного, все сгорело к чертям, — серьезно ответил Картман, наклоняясь к Кайлу, — и где-то там же сейчас могли быть и мы оба.        — Это все понятно. Неужели там ничего полезного не осталось?        — Мне не веришь, можешь сам сходить проверить, — огрызнулся Картман, подхватывая на руки удивленного Брофловски, — хотя я вряд ли тебя сейчас отпущу.        —Ты че, опух? — ошеломленно спросил рыжий, неожиданно для себя обвив шею Картмана руками.        — Да нет, Кайл, самый опухший тут ты, — вздыхая, ответил Эрик, глядя на крутой склон, по которому ему прямо сейчас придется подняться.        — Знаешь, ты совершенно не обязан меня нести на руках, — немного смущенно запричитал Кайл, когда они уже поднялись: Картман вспотел и запыхался.        — Вот спасибо, — фыркнул Эрик, но не опустил свою ношу, — жидяра, прекращай быть такой сучкой, хрен знает, сколько нам на этом острове быть. Возможно, мы здесь навсегда, — Картман угрожающее приблизил лицо к лицу Кайлу, оставляя между их губами несколько сантиметров, — так что я бы на твоем месте вел себя иначе.        — Даже если мы отсюда не выберемся, это не значит, что я буду унижаться перед тобой, — гордо заявил рыжий, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, — я не собираюсь выполнять твои поручения.        — Ох, жид. Как в детском саду, серьезно, — Картман рассмеялся серьезности лица Брофловски. — Я же ведь не говорю, что ты обязан мне служить или что-то в этом роде.        — Но ты был бы не против, сам говорил не так давно, — ответил Кайл.        — Ну, а кто будет против послушной жены-еврейки вроде тебя?        — Прекрати. Кайл так тесно и тепло прижимался к груди Картмана, что у последнего сердце падало куда-то в пятки, руки начинали автоматически сильнее сжимать рыжего юношу.       Брофловски поймал то же самое ощущение, чувствуя сладкую истому во всем теле и устремляя на Эрика ответный затуманенный взгляд.        — Знаешь, пожалуй, я не буду прекращать, — и теперь уже Картман поцеловал Кайла, чувствуя, как безумно колотится сердце того. Губы Брофловски напоминали какую-то сладость — оторваться от них было совершенно невозможно, с каждой последующей секундой хотелось еще. Условная робость рыжего придавала пикантности, словно Картман впервые его целовал. Непослушные кудри лезли в лицо, приходилось периодически убирать их за аккуратные розовые ушки, лишний раз восхищаясь этим совершенно уникальным существом, имя которому было Кайл Брофловски. Впечатляло и завораживало абсолютно все — от привычки рыжего юноши иногда неловко покусывать нижнюю губу Картмана, до едва слышных стонов прямо в рот.       Этот поцелуй представлял собой все, что хотел Эрик. Поцелуй успокаивал, давал возможность хоть на несколько минут поверить, что Брофловски делает это не просто так.       И что между ними есть большая недосказанность.

***

       — Картман, я, пожалуй, искупаюсь. Будь добр, сядь куда-нибудь, откуда меня не будет видно, — сообщил Кайл по прибытию в их лагерь. Его просьба показалась Эрику не просто смешной — скорее, до слез уморительной.        — Ка-а-айл, и ты еще говоришь, что ты не педик? — Картман, вдоволь отсмеявшись, смахнул слезинки с глаз, замечая, как Кайл снова недовольно хмурит брови и поджимает пухлые губы.        — Во-первых, я ничего такого не говорю, во-вторых… Ну, неприлично это как-то! — возмущенно отчеканил еврей, заливаясь краской.        — Опана. То есть, ты все же педик? Очень неожиданно! — Картман снова громогласно рассмеялся, еще больше и зля, и смущая рыжего.        — Блять, вот почему ты постоянно цепляешься к словам? — Кайл отвернулся, начиная стягивать рубашку. — Я просто прошу не смотреть, не более.        — Потому что ты более смешной, когда начинаешь злиться, — ответил Эрик, быстро облизнувшись при взгляде на хрупкие плечи Брофловски.        — Не знаю, стоит ли считать это комплиментом.       Прохладная вода коснулась кожи, заставляя ее покрываться мурашками. Кайл надеялся, что хотя бы эти несколько минут он проведет в спокойствии, без волнений и страха. Хотя в этих волнениях определенно было что-то приятное. Этим чем-то приятным был Картман, его горячие руки и сухие губы.       С каждой секундой в голове Кайла крепло осознание того, что они вот-вот станут «не-друзьями». От этого становилось беспокойно на душе — возможно, потому, что еще несколько дней назад то, что происходит сейчас, было лишь влажной мечтой.       Проводя холодными мокрыми пальцами по шее, Брофловски ярко представлял, как Эрик Картман делает то же самое. Кайл опускал руку, продолжая рисовать узоры на своей коже, пока не дошел до нижней части живота. Снова дичайший трепет, пробирающий до костей — хотелось больше и прямо сейчас. Рыжий огляделся — Картмана нигде не было видно. Наверное, стоило вылезти и проверить, действительно ли он куда-то ушел, или же просто занял удобную и незаметную позицию для наблюдения.       Но Кайл этого не сделал. Не слишком ясно, почему — возможно, потому, что было неловко сверкать сокровенными частями тела и спрашивать дебильные вопросы а-ля «ты что, хочешь посмотреть, как я дрочу?», или потому, что в этом было что-то непристойное и цепляющее.       Кайл устало прикрыл глаза, неспешно спуская пальцы на возбужденную плоть — вырвался рваный выдох. Все пространство в его голове занимал Эрик Картман — картинки хоть и сменялись, но на них был исключительно он.       Брофловски достаточно давно начал ловить себя на мыслях об Эрике при мастурбации, но сейчас это больше походило на безумие — все вещи, которые он знал о Картмане, заставляли трепетно дрожать. Что бы это ни было — его глаза, хищная и издевательская улыбка, крепкое и массивное сложение тела, манера общения, — все вызывало приступ восторга, обожания и дикого желания броситься в эти сильные руки.       Рыжий юноша запрокинул голову, резко вдыхая обжигающий легкие вечерний воздух, слегка прикусил нижнюю губу. Он знал, что вот-вот может быть пойман с поличным, но это никаким образом не остановило процесс — наоборот, подстегнуло еще больше.       Брофловски был готов кончить только от мысли, что, возможно, Эрик Картман хочет его трахнуть — животное желание прослеживалось в глазах того, особенно когда Картман слишком близко подносил свое лицо к лицу Кайла.        — Жидяра, ты там еще не утонул? — ожидаемое произошло — где-то близко и сзади раздался Картмановский голос. — Хватит омывать свои еврейские телеса, рыжину ничем не отмоешь.       Кайл резко распахнул глаза и дернулся, затем зачем-то моментально вскочил и обернулся на звук, забыв прикрыть сокровенную часть тела. В нескольких метрах от пруда стоял Картман, сперва широко улыбаясь. Спустя пару секунд улыбка сошла с его лица, сменившись какой-то странной физиономией, выражение которой Кайл не мог расшифровать.        — Кайл…        — Жирдяй, ты не мог хотя бы полчаса воздержаться от общения со мной? — раздраженно поинтересовался Брофловски. — У тебя есть таймер на собственные шутки? Если ты не будешь шутить десять минут, то ты умрешь, или что?        — Кайл!        — Нет, правда. Просто скажи, почему тебе было обязательно сейчас меня доставать? — Брофловски не собирался успокаиваться.        — Кайл. У тебя…        — Что у меня? Рыжие волосы? Веснушки? Мамаша — сука? Что на сей раз? — Брофловски заскрипел зубами, чувствуя, как злоба подкатывает прямо к горлу.        — У тебя каменный стояк, который ты даже не пытаешься прикрыть. И я более чем уверен, что он на меня, — и как бы самодовольно не звучала последняя фраза, она действительно была правдой — Кайла в этот же миг захлестнула убийственная паника.