Еще глоток, и мы горим

Мерцает лезвие, взмах, свистящий и рассекающий воздух в который уже раз. Орудие чуть вырывается из рук девушки, но она смело продолжает сражаться, время от времени совершая путь справа налево, будто в своём личном тайм-ауте. — Надо же, порезала, — проговорил вампир, глядя на капельку крови на пальце, оставленную необдуманным ударом, который мог стать более масштабным, нежели просто ранкой (если бы Кайли проспала немного больше, чем два часа). Бой три на один, но силами все равно лидирует этот самый Один. Глен, атакуя соперника в лобовую, терял очень много энергии, используя чары, пожирающие атаки, Махиру; Шинья обстреливал вампира со стороны, что помогало дезориентировать внимание кровососа; наконец, Кайли сбивала (пыталась сбить) того с ног или захватить его руки «ниточками». Атаки троих, в всплесках известки, огней и искр резали глаза быстротой и тем, что спелись. Так странно спелись в троезвучии лезвий, свиста пуль и ударов. — Какие же вы назойливые, — вздохнул Кроули и лишь одним мощным ударом отправил всех троих в стену. Пыль взметнулась вверх, когда три тела рухнули почти друг на дружку. Девушка, стукнувшись головой об пол, почувствовала головокружение и режущие боли в районе костей таза. — «Куколка, ломаешься», — усмехнулся демон. Отрезвляющее касание заставило выбиться из прострации. Ладонь Хиираги сжимала волосы на затылке, а его голос был отчётливо слышен в голове, кажется, даже, что отовсюду. Звенел, бил по вискам, в общем, помогал «упасть с небес на землю». — Ренз, не вздумай тут сдохнуть… — другая рука сильно затрясла её плечо, и она «проснулась» окончательно. Шинья убрал ладонь с затылка Кайли, заметив то, как подполковник смотрит на девушку. — «Они должны были раньше понять», — Хиираги ухмыляется собственным мыслям. От ненавистного взгляда, до того, как они глядят друг на друга сейчас, в мыслях, наверное, впиваясь в губы друг друга поцелуем. Шинья — свидетель, Шинья — зритель. Единственный, сидящий в оперном зале, наблюдающий игру непутевых актеров. Правда, его невестка бы убила его за то, что сей союз он поддерживает. Он рядом с Кайли с одиннадцати лет, их дружба крепкая до неприличного, их связывает многое, пусть этот узел уже развязывается. Он любит её, как подругу, как напоминание о чем-то счастливом, хотя и хочет её убить. За глупость, за то, как вляпалась в историю со своим бывшим, за то, что так назойлива бывает и лезет (заходит и располагается, как дома) в шкаф с его скелетами, за то, что так и не перестала курить. За всё. Он верит в Глена, беспрекословно верит. Хотя и издевается, но считает сильным, разумным, надёжным командиром. А Обоих считает идеальной парой, чёрт пойми почему. То происходило в голове Шиньи, на деле другое. На деле: лезвия ножей, приставленные к горлу друг друга, на деле родство душ мерзкое обоим. На деле, спутанное в клубок «что-то» между ними, не желающее распутаться или просто выжидающего нужного момента. — Это плохо, — подал голос Шинья. — Он сильнее на голову, чем любой из аристократов, с которыми мы сражались. Мы умрем? Глен, убирая ладонь с плеча девушки, ответил: — Не, всё идёт согласно плану. — Лжец, — прошипела, шутя Кайли. — Ну, по крайней мере мы отвлекли его, выполнив часть плана, — проговорил Глен. — А теперь мы должны уносить ноги… Вдруг раздалось покашливание и взгляды троих были медленно подняты. — Я боюсь, вы сегодня никуда не уйдёте. Девушка нервно сглотнула, незаметно цепляясь за запястье Хиираги. Такой жест они частенько поворачивали, успокаивая друг друга. Глен незаметно схватил за шиворот Кайли и, чуть притянув к себе, прошептал: — Первый акт за тобой. Отвлеки его. Пробубнив что-то неясное в ответ, тихо, но быстро девушка отползла на достаточное расстояние и, встав, впервые встретилась взглядом с вампиром. Меланхолия и испуг в одной чаше, в коей тонула сейчас девушка в руках у госпожи Смерти. Кайли не смела отрывать взгляда, иначе всем троим конец; спутавши, укрепив, завязав, пришпандорив в конце то странное визави между ею и противником, она старалась двигаться медленно и муторно. Казалось, ее же дыхание доносилось не из горла, а где-то рядом, над ухом. Сковывая движения, заставляя дрожать, страх извращенными донельзя руками скользил по телу, пока на плечах ощущались совсем маленькие ладошки, а над ухом тёплое дыхание демона и прошение: «Позволь? Ты ж в безвыходном положении». Как вдруг, она внезапным движением, воткнула орудие скосивши (специально) на землю, и от него по полу немедленно поползли трещины, но Юсфорд успел отскочить от них, как вдруг на него посыпался град ударов со стороны Глена. — Девочка-отвлекающий маневр. Неплохо, — отбивая удары, Кроули сам ежемоментно их наносил. — Пей мою кровь, — прохрипела Кайли. Подбросив в руке орудие, она ощутила, как в пальцы впиваются острые шипы. Почувствовав прилив энергии, Кайли замахнулась оружием и хлестнула им в плечо вампира, добившись прекрасного звука — хруста костей, обожаемого девушкой. Если бы с такой же страстью она полюбила свою жизнь, она была бы «вполне нормальной». Кроули медленно остановился, чувствуя, как предплечье по-хамски отказало на секунду, после оказался (совсем быстро) совсем рядом с Ренз и, схватил её за горло. — Ты уж слишком разбушевалась, — протянул он, чувствуя, как его кости вновь срастаются, вновь с хрустом. Шинья, пустил пару выстрелов по застывшей мишени, которые та сразу ликвидировала. Испуганно смотря на отпускающую дух девушку, он застыл, заметив то, как она еле заметно мотает головой, скользя зубами по нижней губе. — Убьёшь меня? Чёрт, быстрее… — простонала Ренз, закатывая глаза и синея. Ичиносе резко замахнулся на вампира сбоку, смотря на то, что девушке уже «недалеко» от удушения. — Я отдавал приказ умирать? Она даже не глядит на своего убийцу. Её смешит то, что подполковник смотрит на неё с испугом, будто действительно боится её смерти. Что может уместиться во взгляде? Боль, любовь (похожие понятия), забота, страх… Чересчур габаритно значение простых взглядов, неприлично габаритно. Кайли извиняется за что-то, сжав губы в тонкую полоску и приоткрыв глаза, а ему кажется, что он сходит с ума, ощущая то, как её мысли плавно текут сквозь его раздумия. Когда она синеет еще на тон и, будто умирающая рыбка приоткрывает рот, дабы поймать глоток воздуха, Глен наносит удар, кажется, совершенно не задевший вампира. А ей… Ей глубоко наплевать на то, что ей остаются считанные секунды. Раз, два, три и… Вдруг раздается треск, только теперь не костей, а ломающейся стены. — Юи?! — странное соитие голосов: удушенного и хриплого; звучит прекрасно, но жаль, что лишь в этот момент. Глен и Кайли испуганно смотрят на мальчишку, скалящегося почти хищно. — А? Ты… — преспокойно протягивает Юсфорд, прежде чем отпустить шею «удушенницы» перед тем сжав по-сильнее еще пару раз. Хякуя осклабившись сильнее, налетел на вампира уже в воздухе отбивая невидимые удары, что выглядело комично. Будто маленький котёнок решился нападать на уличного, упитанного, сильного пса (Бульдога? Овчарку?). — «Не нападай сзади, болван», — Кайли устало улыбнулась, потирая шею, видя то, что Кимизуки — её минутный подмастерье, не усвоил единственного урока. Как на поле боя оказалось уже пять человек из команды, проследить не удалось, иначе как время убыстрилось в сотню раз. Атаки совершенно не согласованы, потому почти бесполезны. Также шахматная доска дала разлом, оставив по две стороны неравное количество пешек разных цветов. Король и жалкая Ладья, стояли почти сломленными игрой, но стояли, дожидаясь хода. Они сцепились, склеились. Немая, слепая, неосязаемая поддержка, которая была лишь призраком, лишь придуманной. Актёры заигрались, впустив в свою жизнь образы героев, которых играли, а им понравилось. С какой силой они тогда вцепились друг в друга словами не описать. Глен сжал бедро Ренз так, что фаланги стали болеть с адской силой, пока она мяла между мокрых пальцев его китель. Странное и отвратительное: «Не прикасайся ко мне!», доныне обратилось в безобразно-прекрасное: «Вцепись в меня по-сильнее». В данный момент всё, что им остаётся — это вгрызться в друг друга «вот так», как держащие жизнь, умирающие от серьёзной болезни. — Брось их! — горло саднило от сего возгласа у Хиираги сильнее. Юичиро почти безумно (но в этом взгляде присутствует нескрываемая нотка заботы, потому юнцу не стоит предписывать белый халат и повязи на руки) глядел на пару «по ту сторону доски», переводя взгляд и на Шинью. — Но там подполковник Глен! Лейтенант Кайли! Они же… Они же… Хиираги перевёл молящий взгляд на Глена; Шинья выше по званию, но делает так всегда. Вопрошающий о разрешении спасения двух ему родных людей Шинья Хиираги. Хиираги Вопрошающий. Звучит до того глупо, что смеяться хочется, а Шинья вот такой. Да, да, да… Он жаждет услышать это чертово Да (а после влепить смачный подзатыльник обоим, без понятия за что). Ведь всё так и будет. Вот сейчас Глен подаст какой-нибудь знак, пройдёт бой, и Шинья снова сможет прикоснуться к тем обоим, сейчас находящимся на ужасно длинном расстоянии от него. — Иди. Режет слух, а Шинья подчиняется, уводя отряд, терпя боль где-то в районе ребер. Сузив глаза, он вновь встречается с улыбкой Ренз. Такой натянутой, доброй, врисованной в память… С именно такой она подговаривала его, ещё маленького нескладного мальчишку к своего рода «авантюркам». Больная ностальгия. Он действительно видит их в последний раз. Даже не верится. Странное чувство сжало горло, когда он в последний раз окинул их обоих взглядом. *** POV Глен За миг до того, как всё померкло, я почувствовал то, что мы машинально переплели пальцы. Она холодная, в пыли и крови (своей и чужой), шепчущая что-то непонятное, нервно сжимала мою ладонь, а я готов был поклясться, что начал ощущать её дыхание наощупь. Её ледяной дух впитывался в моё тело в тех местах, где она соприкасалась со мной. Страх перед смертью отступил, организм воспринимал всё странно, непривычно. Её близость была (впервые) привычной, родной. Я открыл глаза и сразу ощутил её присутствие рядом. Мы лежали около белой бетонной стены совсем рядом, скреплённые наручниками. Она еще не открыла глаза, а я боялся того, что она вовсе их не откроет. — Не спи, — непривычный мне шепот, и она морщится. Волосы совсем расстрепались, а лицо в чем только не перепачкано. На веках проступили фиолетовые и синие венки, а область под глазами покраснела будто та долго рыдала; мокрые слипшиеся ресницы подрагивали, приоткрывая светлые глаза за ними. Болезненно соблазнительная. — Я не сплю, — она подняла голову, и расплывчатый взгляд карих глаз был направлен на меня. Она говорила шепотом и совсем хрипло. Её лицо настолько близко к моему, что ощущаю то, какая тёплая кожа её губ. Не касаясь, но ощущаю. — Мы такие уроды… Почти стеклянный, мёртвый взор, а она еле ощущаемо трясётся. Конец POV Глена Сбившись друг к другу, пара лежала у подбитой бетонной стены, плечом к плечу. — Такое ощущение, что всё это неправда, — откашлявшись, Глен нарушил затянувшуюся тишину. Кайли проморгалась, притискиваясь ближе и ощущая то, как бьётся чужое сердце. — Да, — хмыкнула девушка. — Это всё сон. Сейчас ещё пара мгновений, и я проснусь в твоей постели, мы выпьем кофе, и все образумится… Тающие надежды, только и всего. А обоим хотелось бы, чтобы сказанное ранее, стало правдой. — Никогда не думал, что умру рядом с тобой, — предчувствие странного конца, потому и разговоры шли разные. — Исход никогда заранее не предскажешь, — ее пальцы разгладили складку на чужих брюках. — Ну-с, такая тебе сосмертница попалась. Ичиносе расслабленно смотрел в упор на тонкие пальцы, лежащие на своём колене, положив свою ладонь сверху, тот облегчённо вздохнул, чуть откидываясь назад. — Но я по-любому умру раньше, — прошептала девушка, выпрямив затекшие ноги. — Погрей котёл в аду для меня. Кайли хмыкнула и моментально закашлялась. Со рта потекла кровь, заставляя задыхаться, и Кайли отпрянула, резко натягивая стальную цепь. Перекатившись на колени, та схватилась за живот и выплюнула немного крови. Жидкость долго впитывалась в сухую землю, под конец растекаясь по небольшому периметру. Слизав с губ терпкую слюну, Кайли утерла её ещё и рукавом. — Замарала, — сконстантировала факт девушка, усмехаясь. — Считай уже гр… Вдруг его пальцы мёртвой хваткой сжали её талию и притянули к себе, разворачивая лицом. Раздался характерный звон цепей и Ренз охнула, когда мышца в предплечье резко натянулась. Руки их были в таком положении, как если бы они собрались танцевать: её рука на его плече, его рука на её талии, а скреплённые наручниками ладони выпрямлены. — Наручники неплохой атрибут для постели, — девушка ухмыльнулась, пытаясь распрямить руку, в данный момент больно скрученную. — Но, знаешь, только сейчас место немного не то… — Мы не умрем, я клянусь тебе, — Глен серьёзно взглянул на нее. — Мы выберемся отсюда живыми, не думай даже… — Даже на одре смерти толкаешь такие красивые речи, — Кайли попыталась расправить заболевшее плечо. — За это тебя стоит любить. Ичиносе отпустил её талию и позволил ей сесть обратно рядом, понимая, что неудачно её повернул к себе. — Ты чувствуешь, как гибель дышит в затылок, а все равно смеёшься, — Глен всмотрелся в её полуживое лицо. — Твоё чуть не лучшее качество. Ренз усмехнулась, запрокинув голову назад, разглядывая небо. — Могилка пьянит тебя, и ты несешь чепуху, — пропела девушка, ещё глядя на небо, затянутое тучами. — Тоесть ты даже нравиться мне не можешь? — Глен приподнял бровь, натягивая цепь наручников, когда поднял руку. Кайли перевела на него отвлечённый взгляд. — Неа. Ренз быстро-быстро моргала, словно ребёнок, выпрашивающий что-то у матери. — Выживешь, я убью тебя. Лица на одном уровне, совсем напротив. Кайли нравились его глаза, сильно-сильно нравились. Фиолетовые, глубокие, большие… Когда он злился он взглядом, будто молнии метал — именно это и любила: он очень эмоциональный, причём, искренне. Для неё даже его гнев чего только стоил. — Может сейчас?.. — одними губами прошептала Ренз. Ичиносе закатил глаза и, схватив девушку за бедро, всмотрелся в карие глаза. — Выживем, слышишь? Он медленно сьедал её глазами, наблюдая в её взгляде океан эмоций. Молчание затянулось на неприлично долго. Исход «таких» моментов в книгах трудно предугадать и, часто мы перескакиваем несколько строк, а иногда и страниц, чтобы посмотреть дальнейшие события. Может, сейчас явится вампир, и жизнь героев оборвется; может, сейчас на них рухнет кара божья; может, произойдёт что-то настолько непредвидимое?.. Цепи тихонько зазвенели, когда пара вновь нечаянно, забыв, что скреплена, попыталась рассоединить руки. Пальцы обоих замораны в крови и грязи, костяшки чуть потерты, но есть в этом своя эстетика. Наручники символизировали их связь невольную, стальную, режущую. — Прекрати цепочку натягивать, мы её не порвем, даже надеяться не стоит, — Кайли отвела взгляд, судорожно вздыхая, когда сталь вновь зазвенела. Опустив свою руку (тем самым опустив и ладонь девушки), Глен исподлобья посмотрел на дрожащую Ренз. Волосы побелели из-за известки, сыплющей отовсюду, причём, у обоих. Пара капилляров на глазах Глена лопнуло, а Кайли находила в этом странную красоту. Фиолетовый вкупе с красными разветвлениями на белых белках — все её любимые цвета в этих очах, в этом взгляде. Даже в крови красивая. Нижняя губа, чуть рассечена и заморана в известке, белея сильнее; красные, фиолетовые венки где-то в углах глаз вздулись из-за переутомления организма. «Подлецу всё к лицу» — подобное выражение возникает в голове. При очередном судорожном вздохе грудь неровно вздымается, как и тонкие плечи. У них могло бы получиться. Получиться, если бы были нормальными, здоровыми, не такими грешными. Она приоткрыла рот, дабы что-то вновь сказать, как… … Они совершенно незапланировано столкнулись губами вплетая трясущиеся пальцы в волосы. Стукаясь зубами, ощущая горечь слюны друг друга и то, как она смешиваясь с пылью и кровью стекала с края губы, они прижались друг к другу. Запястья, скреплённые наручниками начало саднить из-за того, как резко они подорвались. От Кайли веет холодом и дымом сигарет, а от Глена теплом и домом, чем-то родным. Разорвали бы на куски тела друг друга, но вместо этого уцепились, словно за причину жить. Хорошо, дико хорошо. Целовать так, как нравится и не заботиться о том, больно ли тому, кого целуешь. — Давай успокоимся? — прошептала она, почти улыбаясь. Вопрос риторический, к черту его — они обрели друг друга. Они обрели болезненное возбуждение, доводящее до слез в уголках глаз и сбившегося дыхания. Захотели, захотели сильно, в секунду, но как не вовремя… Когда люди находятся близко долгое время до такого доходят, у них чуть не до лихорадки. Если бы Глену полтора года назад сказали, что с «той девчонкой с бумагами» он в момент станет настолько близкими, он не поверил бы, послал; если бы Кайли сказали, что с «Ичиносе, который считает её цыплёнком Хиираги» она будет целоваться прямо перед смертью, даже и не слушала бы. — Помирать расхотелось, — просипела Ренз, отстранившись от Глена. — Знаешь… — Не вовремя. Надо было вчера вечером, — ответил Глен, стирая с её щеки грязь. Кайли вновь потянулась к его губам, прикрывая усталые глаза. — Если у нас будет шанс… — Натворим дерьма, — прошептала Ренз, на момент оторвавшись от него.