Всё, о чём ты мечтаешь...

Фенрис проснулся на заре. Новорожденное солнце с любовью отдавало лучи жаждущей земле, от которой, после вчерашней грозы, поднимался пар. Эльф взглянул в окно и улыбнулся. Он впервые за эти многие годы улыбался утром. Рядом тихо зашевелилась та, которая подарила ему самую прекрасную ночь, и от этого на душе стало ещё теплее. Мужчина аккуратно повернулся к ней и, хотел было уже коснуться чуть розовой ото сна щеки Хоук, но тут же отдернул руку, при этом нахмурившись и поджав губы. Её лицо было спокойным, расслабленным и по — детски наивным, отчего эльф не смог устоять и коснулся её губ своими. Мягкие, тёплые и желанные они ответили на поцелуй, а после чуть растянулись в лёгкой улыбке. — С добрым утром, — шепнула она, не открывая глаз. — С добрым, — хрипло отозвался он и все-таки погладил девушку по щеке. Лето смотрел на неё огромными зелёными глазами и не понимал как он — бывший раб, когда-то смог завоевать сердце этой строптивой на поле боя, но мягкой и покладистой в родных стенах девушки. При первой встрече он с ненавистью осмотрел её с ног до головы, только заметив посох за спиной и почуяв легкое веяние магии. Даже когда она помогла ему расправиться с работорговцами он не питал к ней симпатии, но когда она по-дружески обняла Андерса, эльф почувствовал жгучее чувство ревности, которое доставляло боль хуже нанесённых на тело клейм… Фенрис вернулся в убежище Данариуса, в котором привычно пахло сыростью и разлагающейся плотью. Остатки, когда-то богатого имения в виде двух огромных ваз по углам зала тут же приняли на себя весь накопившийся гнев эльфа, рассыпавшись на сотни осколков. Какое-то странное едкое чувство, неведомое раньше, грызло его изнутри: это была ярость, смешанная с отчаянием и… ревностью? В его голове вновь и вновь возникала одна и та же картина, отравляя тем самым рассудок мужчины: её тонкие пальцы сжимают плечо проклятого одержимого мага, а Хоук так сладко шептала ему на ухо незамысловатые слова утешения. О, это было как она шептала слова ему как когда-то. Эльф вздрогнул от такой мысли, а его дыханье стало тяжёлым. Он громко зарычал и со всего маху ударил кулаком, облаченным в когтистую перчатку по стене, оставив глубокий след на обшарпанной поверхности. Помотав головой, словно прогоняя наваждение, он двинулся в сторону погреба, ведь если ему не изменяла память, там ещё были запасы вина и кое-чего покрепче. Фенрис устроился возле камина, поставив рядом несколько бутылок антиванского вина. В последнее время Хоук слишком уж часто занимала его мысли, а ведь он ненавидел магов. Да, она была магессой, но его тянуло к ней, как мотылька к опасному огню. Эльф вспомнил её хитрую улыбку в момент боя и невольно ухмыльнулся, но спустя мгновение мужчина нахмурился и грохнул полупустой бутылкой о стену. Маги — это проклятие, маги — это чудовища, которые могут принять даже обличье прекрасной девушки. А это странное чувство, которое вновь так внезапно пробудилось где-то в глубине его израненной души, теперь разгоралось сильнее лесного пожара. Марианн нравилась ему все больше и больше — это пугало. Ему казалось, что ещё немного, и он попадёт в ловушку, которая так хитро распахнулась перед строптивым волчонком. И этот силок сжимал его сердце сильнее и сильнее, так, что еще немного, и он будет готов отдать всего себя без остатка. Хотел бы он быть пленённым этой девушкой? Скорее да, чем нет, и это злило, но одновременно это было прекрасно. Фенрис понимал, что новое растущее непонятное чувство уже не остановить и не приглушить как когда-то. Ему хотелось вновь прикоснуться к ней, услышать её голос, вновь ощутить шёлк её кожи… Эльфа передёрнуло — всё это было так знакомо. Ведь когда-то он уже поддался порыву своих чувств и чем это закончилось? Разлукой и разбитыми в кровь кулаками о стену поместья. И все повторяется вновь. Он отпил из бутылки. Ему хотелось утопить воскресшие чувства в терпко- горьком напитке, но это было бесполезно. Чуть покачиваясь, мужчина поднялся со скамьи и направился к кровати, чтоб уснуть в холодном одиночестве и хотя бы не думать о ней. Хотя новое утро принесет с собой все те же ядовитые мысли… … Вот теперь он лежит в постели Хоук и просто смотрит на неё. Уже не с ненавистью, а именно, как ему кажется, с тем чувством, которые другие бы назвали любовью. — Ты остался… — вновь шепчет она с улыбкой и открывает глаза, встречаясь с чуть растерянным взглядом зелёных глаз. — Да, — коротко отвечает он и улыбается, когда Хоук прижимается к нему всем телом. — Я же люблю тебя… Эти слова звучат будто во сне. Во сне, так цепко и безвозвратно смешавшимся с реальностью. Марианн отстраняется и смотрит на него, а он убирает с лица выбившуюся прядь темных волос, при этом притягивая её для поцелуя. Он насколько только может нежно касается её губ, при этом не сдерживая улыбки когда она шепчет: — Только не оставляй меня больше. Прошу… Фенрис прижимает её к себе, успокаивающе гладя по голове. — Больше никогда, слышишь? Никогда я не оставлю тебя. Мне не изменить прошлого, и оно всегда будет частью меня, но ведь я могу изменить своё будущее. — Марианн поднимает глаза и внимательно смотрит на белокурого парня, взгляд которого осмысленно и уверенно устремлён на неё. — Мой меч и моё сердце отныне и навсегда принадлежат тебе и будут принадлежать до последнего удара. На глазах Хоук наворачиваются слезы и она, не сдерживаясь вновь прижимается к мужчине, а он чувствует, как по телу скатываются тёплые капельки, но он знает, что сейчас она улыбается.