Дороже золота

На следующий день Том снова отвез Билла в гимназию и переговорил с классной руководительницей о том, что Биллу необходимо будет пропустить пару дней занятий для того, чтобы пройти обследования, на что учительница укоризненно покачала головой и посетовала на то, что мальчик проучился всего один день, а ему уже нужно пропустить занятия, но, не в силах что-либо сделать, разрешила, предупредив Тома лишь о том, что потом нужно будет принести справку из клиники, чтобы его пропущенные дни не считались за прогулы. Сегодня Билл чувствовал себя более чем странно. Нет, физически он ощущал себя вполне приемлемо, ничего не болело, голова не кружилась, только сердце иногда начинало взволнованно колотиться, стоило Биллу вспомнить о вчерашних словах Тома, но это мелочи. Было очень необычно морально. С одной стороны, мальчику было отчаянно стыдно перед Томом за свое поведение, ведь он уже взрослый, а ведет себя как маленький, а потом еще удивляется, почему Том на него злится. Вчера так вообще спектакль устроил, ужас какой. Нет, чтобы стойко все воспринять, так он закатил истерику, а потом вообще учудил такое, что на голову не налезет: попросил Тома взять его за руку. Ну что это такое? Совсем как сопливая девочка, нельзя так делать! Теперь он наверняка еще больше противен Трюмперу. А с другой стороны, Биллу было так невообразимо приятно, когда Том все-таки взял его руку в свою. У него ладошка такая теплая-теплая, почти горячая, что, казалось, ее тепло согрело всего озябшего Билла. Такая мягкая и нежная, совсем не похожая на грубую мужскую, но от этого не менее мужественная. Хотелось держать ее и не отпускать, поиграть с длинными тонкими пальцами, пощекотать серединку ладони… Всего этого хотелось так сильно, что Билл, засунув свою совесть и стыд куда подальше, заснул с их переплетенными пальцами, лишь сжав их посильнее. Стыдиться и смущаться он будет потом, завтра, а сейчас, когда это простое прикосновение подействовало на Билла, как самое лучшее лекарство, не хотелось ни о чем думать. Мальчик сам не понимал, откуда на него навалилась такая неожиданная нежность, даже какая-то сентиментальность, ведь Том совершенно не давал повода для этих чувств, но почему-то совершенно не хотелось их прогонять, ведь они так непривычно согревали изнутри… Учебный день пролетел для мальчика совсем незаметно, то ли потому что урока было всего четыре, то ли из-за того, что неугомонная Андреа совершенно не давала Биллу скучать, взяв его под свою своеобразную опеку. Они проболтали с ней все занятия, отчего учителя делали им замечания и Биллу было даже немного неловко, но стоило девочке подергать его за рукав, привлекая к себе внимание, рассказывая о симпатичном мальчике из параллельного класса и новом фильме про любовь, который вышел недавно в кинотеатрах, как вся неловкость вмиг улетучивалась. Полная некоммуникабельность, явная зажатость и, по сути, отсутствие элементарных навыков общения безусловно мешали Биллу наладить контакт даже с Андреа, не говоря об остальных одноклассниках. Было очень страшно даже заходить в класс, не то чтобы сказать самое простое «Привет». Хотелось поскорее сесть за парту и уткнуться в тетрадь, чтобы даже никто не посмотрел в его сторону. Билл, как впечатлительный и очень ранимый ребенок, переживал даже не из-за того, что пока не может найти контакт с остальными ребятами (его это пока мало волновало, потому что на данный момент общения с Андреа было вполне достаточно), он переживал из-за того, что боялся, чтобы ему не сказали ничего обидного, чтобы не начали глумиться или высмеивать, потому что Билл не смог бы за себя постоять, он бы не смог дать отпор, и тогда бы для одноклассников это вошло в привычку, и в дальнейшем сложно было бы изменить ситуацию, и Билл это отлично понимал, потому что в предыдущей школе его отношения с ребятами складывались именно по такому сценарию. Но вот с Андреа он чувствовал себя вполне комфортно и даже в какой-то мере безопасно, потому что пока он с ней – ему и слова никто не скажет и, как бы неловко ему было, по сути, прятаться за спиной девочки, пока другого выхода не было. Вчера, в первый день учебы, мальчик страшно тушевался, когда соседка по парте начинала с ним разговаривать, он боялся даже слово сказать, потому что не знал, какова будет ее реакция и поэтому только кивал, улыбался и отчаянно краснел без видимой на то причины. Сегодня было уже попроще, тем более Билл был в приподнятом настроении после вчерашней ситуации с Томом. После занятий Билл испугался, что Трюмпер за ним не приедет. Утром он ничего не сказал и сейчас, спустя 40 минут после окончания последнего урока, не было даже намека, что его кто-то заберет из гимназии. Проездной еще не был готов, да и Билл, стыдно кому сказать, не знал собственного адреса, ведь все время ездил с Томом на машине и не интересовался этим вопросом, так что даже вариант с поездкой на автобусе отпадает. Андреа добросовестно просидела с Биллом в холле минут 20, а потом вынуждено удалилась, потому что за ней приехал папа, а он остался сидеть на лавочке, тоскливо выглядывая Тома в окно. А если он забыл? А если Том не придет, что тогда делать? Не останется же он здесь ночевать. Наверное, придется идти к учителям за помощью. Невесело раздумывая над тем как стыдно будет подходить к преподавателям и просить помочь добраться ему домой, Билл не заметил, как вышел на улицу и ходил по крыльцу туда-сюда, как вдруг услышал сигнал автомобиля. Повернув голову на звук, Билл, увидев припаркованную у забора машину Тома, подпрыгнул от радости и еле удержался, чтобы не побежать к нему вприпрыжку. «Не забыл, не забыл, не забыл», - весело повторял про себя мальчик, пока шел к машине. Сейчас его переполнял энтузиазм поговорить с Томом и тем самым хотя бы немного подружиться, ведь в последние дни он ощутимо изменился. - Привет, Том! – Билл с улыбкой взглянул на Тома как только уселся на сидение. Том же в свою очередь даже не удостоил его своим взглядом и только сухо «угукнул». Это, конечно, было немного обидно, но Билл не сдавался. - Я думал, что ты за мной не приедешь, - робко произнес Билл с все той же легкой улыбкой. - У меня был вариант за тобой не приехать?! – сказал это Том, с претензией глядя на мальчика, который тут же виновато опустил глаза и развернулся в пол оборота от Тома. Желания пообщаться больше не было, и за весь вечер они не обменялись и парой слов. Билл старался вообще не попадаться на глаза Трюмперу и когда, к примеру, хотел пойти на кухню, но видел там его, то возвращался обратно в комнату, и Том, как назло, будто прилип к кухне, и, следовательно, Билл остался голодный. И на утро мальчик не смог себя порадовать хотя бы печенюшкой, потому что Том с утра пораньше разбудил его и сказал, что они едут в больницу на обследования. Настал этот ужасный день, когда Биллу придется пережить процедуры, которые казались ему хуже средневековых пыток. И некому пожалеть или приободрить, а когда мальчик узнал, что ему нужно будет сдавать кровь из пальца и вены, то и вовсе чуть не потерял сознание. Уже не страшна была болезнь, уже не хотелось лечиться, ничего не хотелось, лишь бы не сдавать анализ крови. Разве что хотелось пожаловаться Тому, хоть немного покапризничать, но мальчик дал себе слово быть как можно мужественнее перед Трюмпером, но зачем это было нужно, Билл даже для себя не мог решить. Сидя напротив процедурного кабинета, Билл с обреченным видом наблюдал, как приближается их очередь, и изредка поглядывал на Тома, который съехал на сидении так, что его ноги торчали на половину прохода, и ни замечания, ни возмущенные реплики в его адрес никаким образом на него не действовали. Он был полностью поглощен своим мобильным, завладевшим его вниманием, и поэтому даже не уловил момент, когда их пригласили в кабинет. Там их встретила довольно-таки милая светловолосая девушка, которая своей внешностью напоминала жительницу альпийской деревни из всем известной рекламы молочного шоколада. Она усадила Билла на небольшой жесткий стульчик около лабораторного стола, а сама отошла за необходимыми инструментами. Стоило Биллу посмотреть на колбочки с кровью предыдущих пациентов, тошнота подкатила к горлу, а ладошки вспотели. Он снова взглянул на Тома, но тот, как и в предыдущий раз, был очень занят. В данный момент рассматриванием пейзажа за окном. А Билл поймал себя на мысли, что очень часто смотрит на Тома в надежде, что тот обратит на него внимание, возможно, немного приободрит, но Тому явно было по боку, что происходит вокруг, а в частности с его подопечным. Он словно погружался в какой-то кокон и, как мог, отстранялся от всего, что связано с Биллом, хотя в противоречие своей «защите», в душе он все же переживал за него и его самого беспокоила ситуация со здоровьем мальчика. Когда подошла лаборантка и предложила Тому подождать в коридоре, Билл умоляюще посмотрел на него, и в этот раз они сошлись взглядами. Возможно, в какой-то степени мальчику удалось достучаться до Трюмпера, потому что он решительно сказал: «Нет, я подожду здесь», и ближе подошел к Биллу, положив руку на спинку стула, на котором, он сидел. Глядя на скарификатор и руки в перчатках, Том вдруг вспомнил, как ему брали кровь в начальной школе, и как перекалывали палец три раза, потому что кровь от испуга совсем не хотела идти, и ему тоже вдруг сделалось плохо. Он сам не понял, как машинально начал гладить Билла по голове, инстинктивно пытаясь успокоить, а для Билла эти ощущения затмили все переживания, и он даже не заметил, как сделали прокол и когда он понял, что кровь из вены будут брать за этим же столом, то в какой-то степени даже обрадовался, потому что Том, вероятно, будет так же продолжать его гладить. Когда все пробы были сданы, медсестра подсунула Биллу жутко сладкий чай, который стандартно выдают во избежание обмороков, и посоветовала держать руку согнутой в локте минимум десять минут. Билл вежливо поблагодарил девушку, и они с Томом вышли в коридор. Вообще, с Томом явно сегодня творилось что-то странное, потому что он, завидев трясущуюся руку, удерживающую стаканчик с горячим чаем, накрыл ее своей уверенной ладонью и помогал Биллу отпивать сладкий напиток, параллельно удерживая вторую руку мальчика согнутой, подойдя к нему так близко, что Билл ощущал его дыхание у себя на макушке, причем Том, совершая все эти действия, ни разу не посмотрел на Билла, по всей видимости ощущая себя крайне некомфортно. Мальчик же напротив чувствовал себя защищено и на удивление уютно, как будто Том очень близкий и родной ему человек, который по определению не может обидеть. Его такие же теплые руки, вздымающаяся грудная клетка, которая при дыхании касалась лопаток Билла, и едва уловимый аромат духов, который можно было почувствовать, только если чуть-чуть повернуть голову – все это по-особому отражалось на Билле, который боялся пошевелиться, чтобы не «спугнуть» его. Так близко Том еще никогда не был, и мальчик даже не мог подумать, что это может быть настолько приятно. Он всегда боялся, старался избегать, не находиться в одном помещении, не разговаривать с ним, а сейчас, если немного пофантазировать, то можно представить, что Том его обнимает и с ним так тепло и хорошо, что будто иначе никогда и не было, и если бы это было возможно, то Билл сейчас бы развернулся и с удовольствием прижался к Тому, а если уж совсем расшалиться, то можно и чуть-чуть посидеть у него на коленках. От этих фантазий мальчику стало так весело, что он кусал себе губы, чтобы глупо не захихикать. Иногда человеку так мало нужно для счастья, что даже, по сути, пустяковые и незатейливые действия, как придерживание стакана, заставили сердечко Билла воодушевленно затрепетать. Пользуясь моментом, когда Том вел себя весьма странно для их отношений, Билл, наконец, осуществил свое желание: он рассмотрел его руки вблизи: тонкие и по-женски аккуратные пальцы, четко выделяющиеся косточки и вены, изящное запястье... Черт, такие руки бывают, наверное, только у принцев или голливудских актеров. - 10 минут прошло? – из раздумий мальчика вырвал голос Тома, раздавшийся над самым ухом. Наверное… - с явным сожалением в голосе ответил Билл. Эх, еще бы пару минут вот так постоять, но Том уже отпустил его руки и отошел. Когда мальчик обернулся, то увидел, что он, нахмурившись, смотрит на настенные часы, висящие напротив, явно высчитывая, сколько времени ему осталось провозиться с Биллом. С мальчика словно спала пелена: Том считает минуты, когда он может отвязаться от него, для него это мучение, а Билл размечтался. От обиды уже привычно защипало в носу. Он противен Тому, он для него обуза, он ему не нужен и никогда нужным не станет. Билл строит иллюзии, а Тому хочется побыстрее от него отделаться. И снова мальчик почувствовал себя каким-то ущербным, плохим; как тогда, когда его родители не вернулись с неба, в очередной раз он уяснил для себя, что его невозможно полюбить, и не стоит даже надеяться. - Ты чего, завис? Я говорю, пошли на улицу, - мальчик очнулся только тогда, когда Том пребольно ткнул его пальцем в плечо. Он во все глаза уставился на недовольно смотрящего на него Тома и, спустя мгновение, кивнул. Они уже 15 минут нарезали круги вокруг Центра. Том явно злился, потому что курил одну сигарету за другой и бесконечно посматривал на наручные часы, а Билл старался идти немного позади него, чтобы, если что, не попасть под горячую руку. Им нужно было около часа ожидать результата анализов, и Билл не знал, как выдержит все это время, если даже 15 минут для него сущая пытка. Том ходил, словно бомба замедленного действия, казалось, что если Билл случайно приблизится к нему, то его отбросит взрывной волной, так что он предпочитал держаться на безопасном расстоянии. Билл испытал такой контраст чувств, еще совсем недавно он готов был броситься к Тому в объятия, а сейчас предпочитал провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться рядом с ним. Мальчик прекрасно понимал, что Том взял его к себе не для того, чтобы поиздеваться, а потому, что так надо было, но от этого не становилось легче, и каков может быть выход из ситуации, он тоже не представлял. Что нужно сделать такого, чтобы Том, наконец, пошел с ним на контакт? Так бы было легче всем… - Слушай, ты меня задолбал! Ты можешь обращать на меня внимание, когда я с тобой разговариваю?! Да-вай зай-дем в ма-га-зин, - в ярости чуть ли не прокричал Том. - Услышал? – он совсем низко наклонился к перепуганному Биллу и вызывающе уставился на него, еле сдерживаясь, чтобы не ударить. Его просто разрывало изнутри, хотелось хорошенько двинуть этому тупому пацану, на которого он вынужден тратить свое время, хотя сначала он был вполне дружелюбно настроен, но сейчас, после того, как он его игнорирует не в первый раз, весь хороший настрой моментально испарился. И Том бы, наверное, не сдержался и для профилактики отвесил ему подзатыльник, как минимум, но сейчас на него испуганно смотрела мордашка с дрожащей нижней губой, глазами, стремительно наполняющимися слезами и весь гнев Тома сошел на нет. Билл совсем не выглядел так, как будто он игнорировал его специально, возможно, Том вспылил, и мальчик просто о чем-то задумался. Из подрагивающих пухлых губ вырвалось тихое «Прости», и его окончательно отпустило. - Ладно, пойдем, - так же тихо ответил Том, разворачиваясь от мальчика по направлению к магазину, который находился на территории Кардиологического Центра. Билл теперь боялся дышать рядом с ним, моргать и приближаться ближе, чем на 10 метров. Куда делся тот заботливый и хороший Том, каким он был каких-то 20 минут назад? Что он сделал такого, что нужно так злиться? Хотя да, он, наверное, виноват, Тому виднее, он же взрослый, и тем более он с ним разговаривал, а Билл не обращал внимание… Пока Трюмпер покупал закончившиеся сигареты, мальчик отошел к кондитерскому отделу, где невероятно пахло конфетами и выпечкой. Он внимательно рассматривал прилавки и полочки, на которых лежали всевозможные сладости в ярких обертках, аппетитные тарталетки с фруктами и даже стоял большущий ананас в плетеной корзинке – все это было так красиво, что вовсе не походило на обычный больничный магазин. Билл ходил по отделу туда-сюда и представлял, что когда вырастет, то у него дома обязательно будет такая комната с всякими вкусностями, и он будет заходить туда, когда захочет, и есть, что захочет, в неограниченных количествах. Вдруг его внимание привлекла витрина, в которой лежало разноцветное мороженое в небольших лоточках, а рядом стояли вафельные стаканчики. Оно, наверное, такое вкусное! Билл никогда не пробовал такое, а покупал себе самое недорогое, на которое хватало выделенных теткой денег. Вот бы попробовать… Пока мальчик читал таблички с различными вкусами, к нему незаметно подошел Том и негромко спросил: «Хочешь мороженого?», но даже это заставило Билла вздрогнуть, то ли от неожиданности, то ли от того, что он стал еще больше его бояться. Он медленно развернулся к Тому и еле слышно поинтересовался: «А можно?» и тут Том почувствовал себя садистом и тираном, потому что таких невероятных глаз он еще не видел. Они выражали столько эмоций одновременно, начиная от искреннего ужаса и заканчивая тихой просьбой и надеждой, что в них можно было запросто потеряться, утонуть, попасть в их плен. Карие глаза, которые в солнечном свете, падающим аккурат на лицо Билла, казались невероятно живыми и яркими, пленяющего янтарного цвета, заворожили Тома, а намокшие от слез реснички вызвали в нем умиление и невероятное чувство вины. Он ребенок, невинный ребенок, а Том психует, как последний идиот. - Билл, если я спрашиваю, значит, можно, - как можно мягче ответил Том. - Какое хочешь? - Я н-незнаю… - Мальчик не отводил глаз от Тома, словно ожидая удара. - Дайте нам, пожалуйста, самое вкусное мороженое, - улыбнулся Том подошедшей к ним продавщице. Вообще, Билл до последнего думал, что нужно отказаться, потому что очень неудобно было у него что-то просить, да и мальчик не был на 100% уверен, что это не вызовет у Тома очередную вспышку гнева, но когда вафельный стаканчик с пятью небольшими разноцветными шариками оказался у него в руках – все сомнения и неловкости вмиг исчезли. Наконец-то он его попробует! Они вышли из магазина и вернулись к своему прежнему занятию: хождению вокруг здания Центра. Оба заметно успокоились и выглядели вполне умиротворенно. Билл был поглощен увлекательным поеданием вкусного лакомства, а Том раздумывал над тем, что он все же перегибает палку по отношению к Биллу, и нужно научиться вести себя более сдержанно и спокойно, и вообще, он должен себя контролировать, потому что в последнее время он стал слишком нервным. Когда они прошли очередной круг, Том остановился, чтобы прикурить сигарету, а Билл в этот момент старательно пытался откусить кусочек вафли, склонив голову в бок, чтобы не испачкать нос, как вдруг красивый оранжевый шарик, как Билл помнил, со вкусом дыни, сорвался с рожка и шмякнулся об асфальт. Том, наблюдавший в этот момент за Биллом, увидел целый калейдоскоп эмоций, сменявшихся одна за другой на красивой мордашке мальчика. Это был мимолетный испуг, неожиданность, недоумение, растерянность, разочарование и, в конце концов, обида на этот злосчастный шарик. Том, глядя на все это, просто не мог не рассмеяться, а Билл поднял на него раздосадованный взгляд, не понимая такой реакции Тома, ведь он вполне мог ожидать, что Том разозлится из-за его неуклюжести, а потом вместе с ним звонко рассмеялся. Это была их первая взаимная и искренняя улыбка.