Дороже золота

Монгольчонок_ким, спасибо за помощь:) Ты меня очень выручила:) Когда Билл доел свое мороженое и пересчитал все автомобили на стоянке, а Том успел выкурить полпачки сигарет, наконец-то настало время подниматься за результатами. Они, заметно измотанные ожиданием, устало плелись по лестнице на четвертый этаж, потому что ждать лифт у Тома не хватало терпения, а Биллу с его клаустрофобией в легкой форме – это было только на руку. Он косил глаза, как только мог, одновременно глядя на Тома и на лестницу, чтобы случайно не запнуться. Биллу было очень интересно наблюдать за Трюмпером, который всегда очень импульсивно реагировал на различные ситуации. До этого мальчик и не знал, что люди бывают такими эмоциональными и порывистыми, ведь в детстве он видел в основном одну эмоцию – злость со всеми вытекающими из нее последствиями. А Том мог быть совершенно разным, каждую минуту меняться, раскрывая себя с разных сторон. Билл с упоением наблюдал за его мимикой, когда он, даже оставаясь наедине с собой или разговаривая по телефону, мог в одно мгновение хмурить брови и сердито морщить нос, а в следующий миг расплыться в блаженной улыбке, иногда становясь похожим на симпатичного эскимоса. Вот и сейчас, поднимаясь по лестнице, Том недовольно скривил губы и нарочито громко наступал ногами на ступеньки, явно показывая свое крайнее неудовлетворение способом их подъема на четвертый этаж. Тут-то Билл и вспомнил слова Аделины, которая говорила, что Том в душе еще больший ребенок, чем он сам, ведь только дети могут громко стучать/хлопать/вздыхать, привлекая к себе внимание, капризничая. Точно так же поступал и Том, и от этого казался милым надутым карапузом. Сейчас не ощущалось никакого напряжения между ними, несмотря на недовольство Тома, и Билл чувствовал, что улыбка, недавно подаренная ему опекуном, словно пустила трещину в их стене неприязни и непонимания. И от этого, несомненно, становилось легче, ведь сквозь эту трещину отчетливо виднелся теплый свет. Они зашли в лабораторию, где две молоденькие медсестрички мило улыбались Тому и строили глазки, намеренно долго отдавая ему результаты анализов, а когда Трюмпер чуть ли не выдернул злосчастные бумажки из их рук, одна из них обратилась к Биллу: - У тебя такой заботливый старший братик, - при этом кокетливо взглянув на самого Тома. Он тут же хотел запротестовать и сказать, что они с Биллом вовсе не братья, и что ему ужас как не нравится, что тот живет с ним, но все же решил промолчать перед чужими людьми, а Биллу было неимоверно приятно, что их приняли за братьев, и он в порыве гордости лишь ближе придвинулся к Тому. Сразу же после этого Билл прошел еще пару исследований, таких как эхокардиография и УЗИ сердца и этого, для начала, было достаточно, чтобы отправиться на прием к профессору Дорнхельму. Он уже привычно встретил их с радушной улыбкой, усадил на кресла напротив своего рабочего стола и вручил Биллу конфету. После он принялся изучать результаты сегодняшних обследований, а затем, сняв очки, устало потер себе переносицу и взглянул на Билла: - Билл, ты не мог бы спуститься в холл, посмотреть, не отремонтировали ли кофе-аппарат, а то у меня еще сегодня куча пациентов, а я уже засыпаю, - мужчина ласково улыбнулся мальчику. - Будь дружочком, сбегай. Билл немного растеряно взглянул на Тома, а затем поднялся и вышел в коридор. Не заметив подвоха, он опрометью помчался по ступенькам на первый этаж, где обнаружил вполне прекрасно чувствовавший себя агрегат и так же быстренько побежал наверх, чтобы сообщить профессору чудесную новость. Уже возле кабинета он затормозил, неизвестно почему вслушиваясь в разговор за дверью. Благо, в приемной никого не было, и он как шпион приложился ухом к двери и мог отчетливо разобрать слова герра Дорнхельма: «Честно говоря, я в растерянности, потому что картина вырисовывается не очень хорошая. Все немного хуже, чем я ожидал». От услышанного у мальчика закружилась голова. Том там, они разговаривают о нем, профессор говорит, что все плохо, и теперь что, Билл умрет? Не помня себя, мальчик вышел в коридор, плюхнулся на мягкий диванчик напротив кабинета, как заведенный повторяя про себя: «Я умру, я умру, я умру». Слезы покатились градом из его темно-медовых глаз, и Билл даже не думал себя сдерживать. Какой в этом смысл, если его скоро не станет? Теперь зачем ему кого-то стесняться? Он сидел, опустив голову вниз, медленно покачиваясь взад-вперед, роняя горькие слезы на темно-синюю джинсовую ткань брюк. Так не хотелось сейчас умирать, ведь все только начинало налаживаться, и гимназия, и дружба с Андреа, а самое главное, отношения с Томом - то, чего он хотел больше всего. Почему все так? Билла накрыло чувство обреченности, и он совсем позабыл, что нужно возвращаться в кабинет. Том за это время успел переговорить с профессором Дорнхельмом и неожиданно для себя заволноваться долгим отсутствием своего подопечного. Он распрощался с мужчиной, договорился о новой дате их визита и успел понервничать, когда смущающаяся помощница не могла найти в расписании профессора нужное число и время. Том вылетел из кабинета, намереваясь спуститься вниз на поиски Билла, но обнаружил его сидящим аккурат напротив двери. Сначала Трюмпер вспыхнул, как спичка, потому что в то время, когда он волнуется, не украли ли мальчика черные трансплантологи, тот преспокойненько прохлаждается в коридоре, и только при ближайшем рассмотрении Том понял, что что-то не так: Билл раскачивался из стороны в сторону, как душевнобольной, и судорожно всхлипывал. Первая мысль, которая возникла у Тома: «Он упал и ударился», потом он подумал, что его кто-то обидел, а уж затем он все-таки решил выяснить, что случилось на самом деле. - Билл, - Том тихо позвал мальчика, присаживаясь перед ним на корточки. - Что случилось? – парень говорил тихо, чтобы еще больше не напугать его. – Эй, ты чего? – ребенок упорно продолжал не реагировать на Тома, и тогда тот аккуратно поднял его личико за подбородок. Покрасневший от рыданий кончик носа и воспалившиеся веки, влажные ресницы, покоившиеся на таких же влажные щеках – все это было весьма душещипательной картиной, а когда Билл поднял на Тома заплаканные глаза с явно выраженной в них болью, Том явственно почувствовал, как кольнуло в области сердца, и оно взволнованно забилось. Если он упал, хотелось подуть на ушибленное место, погладить, чтобы хоть немного унять боль; если его кто-то обидел – найти и вытрясти всю душу, лишь бы он перестал плакать. - Что случилось? – повторил Том свой вопрос, неосознанно положив руки на колени мальчику, который отчетливо почувствовал, как приятно начала покалывать кожа под руками Тома. Они продолжали безмолвно смотреть друг другу в глаза, Том в ожидании внятного ответа, а Билл, просто запоминая его красивые черты. Внезапно мальчик почувствовал, как что-то больно закололо в переносице, а уже через мгновение горячая кровь потекла по губам и подбородку. Билл видел, как удивленно округлились глаза Тома, как он зажал его нос пальцами, а затем сгреб в охапку и потащил куда-то по коридору, как потом оказалось, в туалет, где настойчиво пытался остановить кровь, в то время как Билл еще сильнее заплакал, явно усложняя его задачу. - Хватит плакать, Билл. Мужчины не плачут. Ты же уже взрослый, что на тебя нашло? – Том бережно споласкивал лицо мальчика холодной водой, придерживая его одной рукой за талию. Как ни странно, Том не чувствовал никакого раздражения или отвращения, как это могло быть раньше, а наоборот, испытал неизвестное до этого времени беспокойство и желание заботиться. – Вот я в 13 лет не плакал, – строго заключил Том, а потом, смягчившись, добавил. - Ну, конечно, было один раз, но тогда мама смыла в унитаз огромнейшего паука, которого я притащил из нашего сада. Вот тогда можно было, тогда была трагедия. А ты чего ревешь? – Том приподнял лицо Билла так, что он мог смотреть на него через зеркало, висевшее напротив них. Мальчик перестал рыдать, лишь иногда комично икая и при этом трогательно хлопая длиннющими ресницами. - Я все слышал… - шепотом произнес Билл, глядя на отражение глаз Тома, который не совсем понимал, о чем идет речь и что мальчик мог такого услышать, если это вызвало у него такую истерику. Глядя на вопросительное выражение лица своего опекуна, Билл тихо пояснил: - Я слышал, как герр Дорнхельм говорил, что все плохо, что он не знает, что делать. Я умру, да? Я знаю, что умру, - на этих словах Билл мучительно скривился и заплакал с новой силой. Том секунду поразмышлял над услышанным, а потом въехал в суть дела. - Билл, скажи честно, ты сумасшедший? – Трюмпер развернул мальчика к себе лицом. – Ничего, что он разговаривал по телефону совсем не о тебе, а о каком-то 70-летнем старике? Ты прикалываешься надо мной? – Том взял мальчика за предплечья и неизвестно зачем пару раз легонько встряхнул его. – С тобой все в порядке. Придется подлечить, конечно, но это не сложно. Угомонись, хорошо? Билл удивленно смотрел на него, не веря своим ушам. Неужели правда? А если нет, и Том ему врет, чтобы не расстраивать? Хотя какой ему смысл... Разбираться в ситуации и выспрашивать, что на самом деле сказал профессор по поводу его болезни - не было сил, поэтому мальчик решил просто довериться словам Тома. Он смиренно опустил голову, как вдруг заметил капельки крови на белоснежных замшевых полуботинках Трюмпера. Мальчика мелко затрясло, потому что Том наверняка придет в ярость, когда увидит. Да он его просто убьет! Билл поднял виноватый взгляд на Тома, подергал его за штанину и затем быстро затараторил: - Том, прости, пожалуйста! Я все помою, постираю, будет как новенькое! Ты не злись, пожалуйста. Я не специально, я не хотел… Трюмпер уже привычно не уловил сначала суть вышесказанного, а потом боковым зрением заметил темно-красные пятнышки на обуви и понял, к чему причитает его подопечный. - Черт, Билл, лучше заткнись, хорошо? Чем больше ты ноешь, тем больше я злюсь, поэтому тебе же лучше помолчать. Ничего страшного не случилось, пойдем, - он едва ощутимо подтолкнул мальчика к выходу. Билл готов был вымаливать прощение, чувствуя себя жутко виноватым и неуклюжим, приносящим одни проблемы, Том же не чувствовал ничего, кроме легкого раздражения из-за излишней эмоциональности Билла, которая иногда переходила все границы. Хорошо, что никто не видел этой сцены, иначе Том чувствовал бы себя очень неловко. Они долго пытались выехать со стоянки медицинского центра, потому что из-за одного нерадивого водителя образовалась целая пробка. За окнами их автомобиля быстро менялись картины городского пейзажа, мелькали витрины магазинов и уютных ресторанчиков, они проезжали и высоченные постройки, и небольшие коттеджи. Том расслабленно следил за дорогой, периодически надувая пузыри из жвачки, а Билл в это время продолжал себя мысленно казнить. Не выдержав, он еще раз обратился к Трюмперу: - Прости меня… - мальчик смущенно смотрел на Тома, который после его слов начал нервно постукивать пальцами по рулю, но, тем не менее, взяв себя в руки совершенно спокойно произнес: - Билл, я не злюсь на тебя, успокойся. Немного обидно, конечно, потому что я обул их всего раза три, но это не стоит твоих нервов, - и, повернув голову, Том ласково улыбнулся мальчику. Решив не откладывать покупку новых ботинок на потом, Том припарковался у входа на Нойхаузер штрассе – главную улицу Мюнхена, на которой находилось бесчисленное количество магазинов, в связи с этим являющейся пешеходной зоной. Когда Том подошел к роскошному бутику итальянской обуви, с Биллом повторилась недавняя история – он снова побоялся туда заходить, думая, что его выгонят, посчитав за нищего, но потом вдруг вспомнил, что от его старой и поношенной одежды не осталось и следа, и теперь он одет в дорогие вещи, поэтому, коротко взглянув на Тома, уверенно зашел во внутрь. Уже расплачиваясь за покупку, Том заметил, что Билла рядом с ним нет. Покрутив головой, он увидел, что мальчик стоит около витрины, в которой на бархатной темно-синей ткани покоились дорогущие ручки, запонки и брелоки. Он восторженно переводил взгляд с одной вещицы на другую, но для Тома не остался незамеченным тот факт, что Билл чаще всего возвращался взором к какому-то брелоку, какому именно, Том не смог увидеть на расстоянии. Мальчик гипнотизировал взглядом эту безделушку, приложив указательный палец к стеклу как раз в том месте, где она лежала, словно прикасаясь к ней, и Том вдруг отчетливо понял, что обязательно купит этот брелок, пусть даже это самая глупая и бесполезная вещь на свете, ведь Биллу будет приятно, и он улыбнется, а это стоит его счастливой улыбки. - Девушка, можно Вас на секунду? – Том обратился к милой девушке-консультанту, которая услужливо улыбнулась и подошла к нему. – Упакуйте нам, пожалуйста, вот этот брелок. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Билл не сводит глаз с маленького позолоченного попугайчика, инкрустированного кристаллами Сваровски. Услышав слова Тома, он изумленно поднял на него взгляд, на что тот лишь улыбнулся уголком рта и отвернулся. Не понимая, что происходит, мальчик наблюдал как девушка упаковывает брелок, который так ему понравился, в небольшую коробочку, как кладет эту самую коробочку в подарочный пакетик и передает его Тому. - Держи, это тебе, - он вручил кулечек Биллу, который взял его дрожащими руками, не веря в происходящее. Неужели он купил его ему? Неужели Том действительно на него не злится, раз делает такие дорогие подарки? Сказать, что в мальчике в этот момент начинал бушевать просто тайфун восторга – ничего не сказать, но все-таки природная скромность не позволяла просто так принять сувенир, поэтому Билл тихо, чтобы никто не услышал, запротестовал: - Том, зачем? Не надо. Это же очень дорого! – мальчик шептал таким тоном, будто наставляя несмышленого ребенка на путь истинный, при этом пытаясь всучить пакетик обратно, но Том был непреклонен. - Тебе же он понравился. В чем проблема? - Это же очень дорого… - Билл пытался вразумить своего опекуна. - Да какая разница сколько он стоит? Это не проблема. Все, отказ не принимается, - в ультимативной форме сообщил Трюмпер. Пару секунд пометавшись между «хочется» и «колется», Билл понял, что хочется ему гораздо больше, поэтому он оправдал ожидания Тома и очаровательно улыбнулся, глядя ему в глаза. - Спасибо, - прошептал мальчик и в порыве благодарности взял Тома за руку, но, засмущавшись, одернул ее, вмиг порозовев щеками.