Дороже золота

Наконец-то я написала главу, уже и самой не верилось, если честно:) Спасибо всем, кто ждал меня и постоянно напоминал о себе отзывами и сообщениями, это помогало не забывать о своей прямой обязанности:) И да, не ждите от этой главы чего-то фееричного, а то разочаруетесь;) Еще раз всем спасибо:) «Спокойной ночи» - последнее, что услышал Билл перед тем, как дверь плотно закрылась за ушедшим Томом. Он просто осторожно ссадил его на пол, поправил одеяло и вышел за дверь. Вот так спокойно, будто ничего не произошло. Хотя да, для него на самом деле ничего сверхъестественного не случилось, в отличие от Билла. Маленький глупец, наивный мечтатель, на что он надеялся? На взаимность? На какое-то хотя бы малейшее проявление чувств со стороны Тома? Черт возьми, как можно быть таким идиотом?! Расплавился в его руках как желейная конфета, заглядывал в глаза как собачонка, был готов сейчас на все, что пожелает Том, а он просто встал и ушел. То, что и требовалось доказать – для Тома Билл пустое место. Внезапная вспышка ярости пронзила мальчика – к черту Тома, к черту его выходки! Он не будет думать о нем, не будет мечтать… Главное, чтобы тот больше не прибегал к рукоприкладству, а там как-нибудь все образуется. Решительно поднявшись, Билл вышел из комнаты в намерении пойти на кухню и сделать себе горячего чая – все-таки горло продолжало его беспокоить, хоть уже и не так явно как раньше. Завернув за угол, он вздрогнул от неожиданности – Том сидел на кухне спиной к нему и разговаривал по телефону. Глубоко вздохнув и, как назло, чуть закашлявшись от едкого сигаретного дыма, царапнувшего его и без того раздраженное горло, Билл твердым шагом прошел к чайнику, включил, и сняв чашку с подставки неожиданно громко, даже для себя, поставил ее на стол. На звук обернулся Том и пристально посмотрел на мальчика, отчего тот снова стушевался, как это всегда бывает в непосредственной близости его опекуна. - Спокойной ночи. Хорошо, мам, - Том чуть улыбнулся, отложил трубку на стол и развернулся на стуле к Биллу. - У меня горло болит, я чай хотел сделать, с лимоном, - мальчик расценил заинтересованный взгляд Тома как требование объяснений. - Бл*ть, я забыл про лекарства! – парень устало потер лицо. – Я сейчас съезжу в аптеку. - Не надо, Том. Я завтра могу сам купить, - Билл попытался его остановить, чтобы в очередной раз не чувствовать себя виноватым из-за доставляемых им неудобств, но Том никак не отреагировал на его слова, направляясь в свою комнату, чтобы вместо тоненькой футболки надеть что-нибудь более подходящее для позднего ноябрьского вечера. - Билл, закрой за мной! – крикнул из коридора Том, завязывая дреды в высокий пучок. За идею съездить в аптеку он схватился как за соломинку, в попытке хотя бы немного избежать анализа ситуации, угрюмо сидя в четырех стенах, что было чревато длительными и болезненными предсмертными муками привыкшей помалкивать совести. Чтобы не вспоминать о произошедшем, Том заставлял мозг генерировать глупые и малосодержательные мысли и идеи, начиная от того, каков общий вес всех многоэтажек на планете Земля и заканчивая загоревшейся в голове как лампочка «А не расплести ли мне дреды?». К сожалению, такой мирный поток мыслей прервался минут через семь, когда Трюмпер, словно по цепочке, сначала подумал о том, взял ли он рецепт с назначениями Билла, потом вспомнил самого Билла и его хриплый голос, который требовалось лечить, и, под конец, их сценку в спальне, точнее свои ощущения от нее, от того, с какой решительностью вечный «стесняшка» оседлал его бедра и откровенно прижался разгоряченным телом, крепко обнимая за шею руками. От досады и нахлынувшего как всегда некстати возбуждения, Том резко затормозил и хорошенько приложился лбом о руль. А потом еще раз и еще, и в довершение стукнул по нему же ладонями, отчего автомобиль возмущенно просигналил, напугав этим гуляющую неподалеку парочку. Равнодушно взглянув на обернувшихся в его сторону молодых людей, Трюмпер плавно нажал на педаль газа и вывернул на среднюю полосу дороги, постепенно набирая скорость. Автоматически взглянув в зеркало заднего вида и заприметив красноречиво говорящий о собственной импульсивности след на лбу, Том ухмыльнулся, а потом его пробрал нервный смех. Он чувствовал себя полным идиотом, но прекратить смеяться над всем происходящим в его жизни дерьмом парень просто не мог. Зато когда истерика закончилась, забрав с собой все невыплеснутое эмоциональное напряжение, Трюмпер четко осознал две вещи. Первая: глупо было отрицать, что Билл ему нравится. Врать самому себе – это гиблое дело. И вторая: нужно пустить все на самотек, позволить, чтобы события шли своим чередом, без его непосредственного вмешательства. Тем более что при таком раскладе, когда Том не будет насильно пытаться что-то изменить и вывернуть, вырвать с кровью то нежное, хрупкое, начинающее зарождаться между ними чувство, то Билл будет счастлив. Том почему-то в этом не сомневался, хотя быть абсолютно уверенным в том, что мальчик испытывает по отношению к нему аналогичные эмоции, он тоже не мог. Как тут пытаться понять чувства другого человека, когда собственных до конца понять не можешь. Сделав нужные покупки, домой Том возвращался в более чем приподнятом расположении духа. На душе было удивительно легко, отчего тело требовало какой-нибудь деятельности. Желательно направленной на Билла. Почему-то отчаянно хотелось позаботиться о нем, сделать что-нибудь приятное, чтобы снова увидеть его немного смущенную, но искреннюю улыбку. Напоить лекарствами, горячим чаем, укутать в одеяло и укачать – сейчас Том готов был сделать даже подобный «стратегический» план бешеной мамаши, только ради того, чтобы побыть с ним лишние пару минут. Квартира встретила Трюмпера привычным полумраком в прихожей и холле и веселым мерцанием датчиков сигнализации. Решив, что Билл уже спит, он свернул в сторону кухни, чтобы оставить там лекарства. - Я не сплю, - оповестил его мальчик, когда Том хлопком ладоней включил свет и обнаружил его сидящим на высоком стуле у барной стойки. - Я понял. Почему? - Тебя ждал, - смущенно улыбнувшись, Билл опустил глаза, через мгновение снова взглянув на Тома чуть искоса, словно отрабатывая главный прием флирта. Впрочем, сам Том стойко выдержал это испытание, лишь скептически вздернув правую бровь. Предварительно взяв из холодильника бутылку воды, он сел напротив мальчика, торжественно поставив перед ним пакетик с лекарствами. Пораздумав немного, выключил центральный свет и включил небольшие софиты на верхней части бара, не сводя глаз с продолжающего свои «соблазнительные» эксперименты Билла, который сидел, чуть склонив голову, подперев ее обеими руками и продолжал играть взглядом, попеременно удерживая его то на глазах Тома и его губах, то акцентируя внимание на бумажном пакетике с фирменной эмблемой аптеки. - Не смотри на меня так, лекарства все равно пить придется, - все же не выдержав, декламировал Том. - Только инструкцию почитаю. Он высыпал на стол все коробочки и упаковки и принялся за чтение, но не понявший намека Билл продолжал заинтересованно поглядывать на него, наивно полагая, что тот просто ничего не замечает. Вопреки этому, не поднимая глаз, Том потянулся рукой к стоящему неподалеку стальному кофейному блюдечку и, поймав солнечного зайчика, направил ему прямо в глаза, наконец, оторвавшись от бумажки и обворожительно улыбнувшись. В ответ на это, Билл схватился за второе блюдце и проделал то же самое с Томом, подхватывая его шаловливый настрой. Еще какое-то время они дурачились, светили друг другу в глаза и играли в догонялки по стенам, пока отчаявшийся угнаться за зайчиком Тома Билл не перегнулся через стойку и не укусил его за руку. Расплата последовала незамедлительно: чуть открутив крышку принесенной заранее бутылки воды, Трюмпер брызнул ею в мальчика, немного намочив шею и футболку. - Ах так?! – наиграно возмущаясь, Билл подорвался с места и рванул к холодильнику за орудием мести. В это время Том подкрался сзади и облил его еще раз, за что тут же получил свою порцию ледяной воды. Смеясь и шутливо переругиваясь, они носились по дому друг за другом со всевозможными баночками и сосудами, в которые только можно было наливать воду. Мокрые, уставшие, с закончившимися запасами воды, но, несмотря на это, удивительно счастливые и довольные, они остановились отдышаться в холле, основном месте их побоища, и, желая оставить последнее слово за собой, Том отвлек Билла, стандартно ткнув пальцем куда-то в сторону, а сам молниеносно схватил его поперек талии и потащил в ванную. - Нет, Том, нет! – Билл брыкался, заливисто смеясь, и пытался отбиться от Трюмпера, но его силы явно было недостаточно для этого и уже через пару мгновений он, плотно прижатый к сильному телу, молча, лишь нахмурив брови, стоял и терпел медленно льющуюся на его голову теплую воду из стаканчика, стоявшего всегда на полке у зеркала. - Все? – мальчик исподлобья взглянул на Тома, когда почувствовал, что бесконечная вода наконец закончилась. - Все, - Трюмпер самодовольно улыбнулся, ослабляя хватку и отходя на шаг назад. - Ура, - бесцветным голосом «возликовал» Билл, посмотрев Тому в глаза. Секунда, и они разразились веселым смехом, а спустя еще несколько мгновений, одновременно приблизившись, нежно, но уверенно заключили друг друга в объятия, без стеснения прижимаясь к таким взаимно желанным для обоих телам. Все, чего на самом деле хотелось – это любить. Безо всяких рамок и запретов. Обнимать, целовать, ласкать так, как только подскажет сердце и потребует душа, не оглядываясь ни на возрастную разницу, ни на прочие надуманные для искренних чувств препятствия. И, возможно, их баловство раскрепостило их немного, позволило хотя бы на время забыть обо всем на свете и подчиниться порыву. И Том понял сейчас, что, возможно, стоит терпеть ежедневный моральный дискомфорт, обусловленный своими не совсем традиционными и по большинству параметров «неправильными» чувствами, может, стоит забыть все, что было раньше, стереть себе память, чтобы в итоге от каждого его жеста, взгляда, движения, чувствовать, как внутри все трепещет от упрямо поглощающей его влюбленности, которая никак не хотела идти ни на какие уступки и уговоры. Да в конце-концов, чтобы ощутить у себя в руках, словно созданное для объятий, стройное тело Билла, который сейчас стоял на носочках, стремясь стать как можно ближе к терзаемому противоречивыми эмоциями Тому. - Иди в свою комнату, переоденься в сухое, - Трюмпер чуть отстранился, прижавшись лбом ко лбу Билла, где-то на грани здравого смысла понимая, что переступать очень тонкую и шаткую сейчас черту их неустоявшихся отношений он просто не имеет права и никогда не простит себе, если позволит своим желаниям взять верх над разумом. - Я принесу тебе лекарства. Вздрогнув от осознания того, что еще миг и их объятия прекратятся, Билл обхватил шею Тома ладонями и сильнее притянул его себе, почти соприкасаясь губами. Он понимал, что, возможно, опекуну это совсем не нравится, что он будет злиться, а еще хуже, смеяться над глупым влюбленным мальчишкой, но тем не менее терять возможность так приятно с ним обниматься совсем не хотел, и будь, что будет. - Ты сегодня ляжешь со мной спать? Пожалуйста, - от собственной дерзости у Билла потемнело в глазах и его тело неосознанно напряглось, чтобы не потерять равновесия. - Иди к себе, - вернув шепот в губы, Том чуть потерся носом о его скулу и захлопнул за собой дверь в ванную. Спустя 15 минут, не оправдав надежды мальчика, Трюмпер довольно сдержанно объяснил, что и как нужно делать с медикаментами и, пожелав спокойной ночи, удалился. В эту ночь они долго не могли уснуть, каждый думая о своем поведении и о своих чувствах, и если для Тома это вылилось в жадные попытки усмирить пульсирующие спазмы возбуждения, изводящие его на протяжении всего вечера, то для Билла это переросло во вспышку агрессии, во время которой изрядно пострадала его гневно избитая подушка, разбросанные по всей комнате учебные принадлежности и разбитая, не вовремя попавшаяся под руку, чашка. **** Утром, к превеликой радости Билла, ему было разрешено не идти на занятия и вместо этого они с Томом решили съездить к Саше на примирение. Точнее, это Тому нужно было срочно с ней «примириться», чтобы снять еще один камень с души и, наконец, рассказать ей все подробности происходящего в его жизни. Пожалуй, она единственная, с кем он мог поделиться всем, без утайки и лжи. - И шапку надень! - Ну Том! – Билл недовольно взглянул на опекуна, ожидавшего его около двери. - Быстрее, - Трюмпер всем своим видом показывал полнейшую непреклонность, и мальчику оставалось лишь обреченно закатить глаза, цокнуть языком и, развернувшись на пятках, промаршировать в свою комнату за ненавистным головным убором, заставив улыбнуться своей реакцией и без того самодовольного Тома. - Так гораздо лучше, - он одобрительно кивнул, глядя на то, как, близко подойдя к нему, Билл демонстративно натягивает шапку и с вызовом взирает на него из-под насупленных бровей. - Надо же, какие мы злые! – решив немного поиграть на нервах, Том лучезарно улыбнулся и одним движением спустил его бордовую шапку-носок до самого подбородка, за что немедленно получил довольно сильный тычок в ребра от раздраженного Билла. По дороге, придя к выводу, что одними несчастными глазами и оправдательными речами Сашу не разжалобить, ребята заехали в цветочный и в магазин игрушек, решив, что стандартный и до боли банальный набор из букета цветов и игрушки все же возымеет свой эффект. Еле найдя место для парковки и предварительно выругавшись по этому поводу, Том вручил Биллу огромный букет белых роз, а сам взял такого же немаленького плюшевого медведя с голубой ленточкой на шее. - Давай мне цветы, - Трюмпер понял, что погорячился, отдав букет Биллу, когда увидел, как тот еле волочится с ним сзади, еще и плохо видя при этом дорогу. - Мне нормально, - не желая показаться слабаком, мальчик лишь сильнее перехватил цветы и поравнялся с Томом. Поднявшись на лифте на 15 этаж, они подошли к квартире и Том в очередной раз взглянул на Билла. - Тебе хорошо видно? – еле сдерживая смех, спросил он глядя на мальчика, у которого обзор явно оставлял желать лучшего. - Хорошо, Том. Давай быстрее, у меня руки уже болят, - пробубнил Билл, в очередной раз подкинув цветы чуть вверх. Спустя полминуты после того, как Том нажал на звонок, дверь распахнулась и перед ними предстала Саша, в голубом халатике, мягких пушистых тапочках и непробиваемым выражением лица. Она скептически прикусила губу, осмотрела своих гостей и остановила взгляд на одном из них: - Человек-букет, заходи, - она протянула руку и взяла Билла за запястье, заводя в квартиру. - А ты, - она взглянула на Тома. - До свидания. - Стой, нет, подожди! Нам нужно поговорить, - Том понимал, что подруга шутит, она не способна долго обижаться, да и вообще, за все время дружбы у них никогда не было подобных инцидентов, по сути, это вообще первый раз, когда ему приходится просить у нее прощения, но сейчас ее серьезное выражение лица заставило что-то дрогнуть внутри Тома и засомневаться в легкости своей задачи. Девушка посмотрела на него пару секунд, а потом кивнула головой в сторону квартиры, приглашая войти. В это время Билл, наконец, избавился от своей ноши, уложив ее на обеденный стол, который было сразу видно из коридора, и собирался вернуться назад, но услышал приглушенные голоса и подумал, что сейчас лучше не выходить, чтобы они могли спокойно поговорить наедине. Через пару минут он услышал смех и свое имя: - Билл, проходи в гостиную, мы сейчас придем, - веселым голос позвала его Саша. Он вышел в коридор, улыбнулся, подошел к ней, чтобы поздороваться, и пошел в ту сторону, куда показала девушка, а обернувшись, увидел, как Том дернул Сашу на себя, крепко обнял и поцеловал в губы. В этот момент мальчика как молнией прошибло: почему если они друзья, то целуются в губы? Разве у друзей так принято? Вроде бы глупо ревновать к Саше, но… - А давайте обедать? Я так кушать хочу! Нет, Билл, пойдем теперь на кухню, - раздавшийся, казалось, на всю квартиру голос девушки, вывел Билла из ступора, и он увидел протянутую ему миниатюрную ладошку с аккуратным маникюром. - Мы ели только что, - оповестил Том. - Да мне плевать, знаешь ли. Я хочу, чтобы вы поели со мной, - равнодушно ответила Саша. Весь день они не выходили из квартиры и развлекали себя как могли. Ели, смотрели телевизор, играли в настольные, невесть откуда взявшиеся у Саши, игры, потом снова ели и так по кругу. Не обошлось без небольшого кровопролития по отношению к коту Флинну, который, пока суд да дело, решил устроить себе свидание с брошенной на кресло курткой Тома, которая, судя по прогнозам Саши, через пару месяцев должна принести Трюмперу потомство в размере пары десятков маленьких курточек. К вечеру либо насыщенный день, либо меняющаяся погода, вымотали Билла и он уснул на плече Тома, когда они все вместе разместились на кровати девушки и лениво болтали о всякой всячине. Воспользовавшись случаем, насидевшиеся вдоволь в четырех стенах, Саша и Том решили выбраться куда-нибудь в люди, желательно в направлении какого-нибудь увеселительного заведения, чтобы расслабиться и заодно «отметить» примирение. Трюмпер аккуратно переложил Билла на подушку, накрыл пушистым пледом и они на носочках вышли из комнаты, так и не выключив свет, чтобы не разбудить его. Следующие сорок минут ушли на сборы Саши и уже перед самым выходом, когда Том проверял наличие ключей от машины у себя в карманах, в коридор внезапно вышел сонный Билл и непонимающе посмотрел на происходящее. - Мы гулять хотели пойти, пойдешь с нами? – Неожиданно предложила Саша и получила незаметный пинок в ногу от Тома. - Я не знаю… Вы же без меня хотели, - обидевшись на то, что его как ребенка уложили спать, а сами собирались уйти, Билл посмотрел на Тома, потом на Сашу, а потом снова перевел взгляд на Тома, стараясь вложить в него всю свою обиду и недовольство. - Глупости, пойдем, - девушка доброжелательно улыбнулась и сняла с вешалки курточку Билла, протягивая ему. Естественно, план «Отметить примирение» провалился, зато они все вместе решили прогуляться по Кауфингерштрассе – одной из самых известных улиц Мюнхена, в силу близкой расположенности к Мариенплацу – главной площади города, а также огромному количеству различных магазинчиков и бутиков, которые привлекали практически в любое время суток толпы покупателей и туристов. И сейчас, несмотря на довольно позднее время суток и не самую теплую погоду, улица и не думала пустеть: люди небольшими стайками, словно косяки рыб, сновали туда-сюда, заходя в ярко освещенные магазины погреться, а заодно и приобрести какую-нибудь милую безделушку, способную хоть немного порадовать сердце в этот холодный ноябрьский вечер. Поначалу, еще немного обозленный на несправедливое отношение к себе Билл, старался держаться чуть поодаль Саши и Тома, намеренно то отставая от них, то перегоняя, пока в один прекрасный момент не почувствовал, как серединки его ладони коснулась чужая рука, невесомо пощекотав, а затем осмелев, крепко переплела их пальцы в «замочек». Как бы невзначай взглянув на обладателя этой руки, Билл отметил, что Том никак не с акцентировал на этом внимание, продолжая неспешно о чем-то переговариваться с Сашей, будто для него это самое обычное и привычное проявление отношения к Биллу, а это значит, что он совсем не считает его влюбленным маленьким идиотом и не смеется над ним. Придя к этому выводу, Билл счастливо заулыбался, а опомнившись, чтобы никто не заметил, спрятал улыбку за широким шарфом и сильнее сжал руку Тома. Замечтавшись, мальчишка даже перестал обращать на происходящее внимание, для него было важно лишь чувствовать руку Тома, и только громкие залпы фейерверков вернули в его реальность, туда, где небо ежесекундно озаряли тысячи маленьких огоньков, которые, если смотреть на них беспрерывно, словно уносили тебя вглубь Вселенной. - Красиво, да? – Билл с восторгом перевел взгляд на Тома, который чуть улыбнулся уголком губ и внезапно отступив на шаг назад, обнял его со спины, обвивая руками вокруг талии. В этот момент Билл почувствовал, как от резко выброшенного в кровь адреналина у него подкосились ноги и бешено начало стучать сердце, отдаваясь толчками в районе горла. Пока он лихорадочно пытался понять непредсказуемое поведение Тома, следующее его действие повергло мальчика в настоящий шок: он наклонился и чуть прикусил острыми зубами краешек его уха, а затем еще раз и еще, спускаясь вниз. Притормозив на пару секунд, он сдвинул пальцами шарфик Билла, быстро чмокнул его в шею, потеревшись носом, и, словно ни в чем не бывало, продолжил беседовать с Сашей, уложив подбородок ему на макушку и сильнее притянув к себе терявшего рассудок от счастья Билла. ******* - Ты не против, если я сегодня пойду гулять? – оторвавшись от домашнего задания Билла по английскому языку, спросил Том. Странно было спрашивать у кого-то разрешения, но почему-то именно сейчас это казалось правильным. За последние дни они с Биллом удивительно сблизились, и сейчас даже в какой-то степени было закономерным учитывать мнение другого, советоваться и прислушиваться, словно в настоящей любовной паре. - Нет, конечно. Иди. Почему ты у меня вообще это спрашиваешь? – казалось, настроение Билла вмиг улетучилось, но чтобы не показывать это Тому, он лишь улыбнулся и прильнул к его плечу, заглядывая в собственную тетрадь, в которой сейчас хозяйничал Трюмпер, помогая ему с уроками. - Все нормально? – несмотря на его уловку, Том все-таки понял, что Билл расстроился. - Конечно, Том, все хорошо, - прошептал мальчик и крепко обнял Трюмпера за плечи. ***** В данный момент Том не понимал, что с ним происходило, но домой хотелось невыносимо. Хотелось к Биллу. И все вроде бы хорошо, старая добрая компания, комфортная обстановка и настроение выше среднего, но все равно что-то не то. Промаявшись так около часа, периодически заостряя на себе непонимающие взгляды окружающих, он все-таки решил попрощаться со всеми и мирно отправиться восвояси, потому что и дальше терпеть это назойливую лампочку в голове, бесконечно посылающую сигнал «Домой, домой, домой…», было невозможно. В конце-концов, не выдержав, Том встал из-за стола: - Я домой, - он спрятал телефон в карман джинсов и задвинул стул. - Еб*ть ты гонишь, Том! Мы только собрались все вместе, куда ты спешишь? – Марк, которого эта ситуация раздражала больше всего, возмущенно всплеснул руками. - Мы последний раз, что ли, собираемся? – Том протянул ему руку, чтобы попрощаться и тот, помедлив секунду, пожал ее в ответ. - В самом деле, какого хрена ты весь как на иголках? Посидели бы, расслабились, - Георг тоже не смог промолчать. - Если мне нужно уйти, значит, мне нужно уйти, – голосом, не терпящим возражений, отчеканил Том и, попрощавшись со всеми, ушел. Непонятные метаморфозы с Трюмпером продолжились в машине. То ли промозглый северный ветер пробирал до самых костей, то ли невесть откуда взявшаяся температура морозила, но все тело нещадно ломило, посылая волны неприятных холодных мурашек бегать по позвоночнику. Том глубоко вздохнул, прикрыл глаза и откинул голову на спинку, чтобы немного прийти в себя, но эта проклятая навязчивая мысль, что нужно скорее домой, к Биллу, что сегодня ему как никогда хочется побыть с ним, не давала расслабиться, и поэтому, вставив ключ зажигания, он плавно выехал на дорогу. Наспех припарковавшись и снова повоевав с сигнализацией, Том поднялся в квартиру и, только зайдя в холл, почувствовал облегчение. Вот где ему сегодня нужно быть. Собственное, какое-то полуболезненное состояние откровенно напрягало Тома и еще больше напрягало то, что его ломало без Билла, как наркомана без дозы, это невозможно было отрицать, ведь другой явной причины этому не было. Тихонько, чтобы не разбудить наверняка спящего Билла, Том приоткрыл дверь и заглянул в комнату: его мальчик лежал на боку, спиной к нему, и было непонятно, спит ли он на самом деле или смотрит телевизор. Полюбовавшись голым плечиком, виднеющимся из-под одеяла, которое из-за освещения казалось чуть золотистым, и черными, блестящими волосами, разметавшимися по подушке, словно шелковые ленточки, Трюмпер вошел, прикрыв за собой дверь, и без раздумий нырнул к нему под одеяло, сразу обнимая поперек груди и притягивая к себе, нежно чмокая в макушку. Судя по тому, как мальчик вздрогнул, почувствовав рядом с собой движение, он мирно спал и даже не подозревал, что Том может вернуться лишь спустя полтора часа после своего отъезда. Поэтому, чтобы не мучиться в одиночестве, он принял теплую ванну с неизменной кипой ароматной пены, которая порой просто переваливалась через бортики, выпил какао и лег смотреть какой-то романтический фильм, шедший в это время по телевизору, в надежде поскорей уснуть, что, собственно, и произошло. - Томми, - он сонно улыбнулся, заглянув себе через плечо. - Почему ты так рано? - Мне было скучно и я решил приехать домой, - импровизировал он. - Скучно? Тебе никогда с ними не было скучно, - пробормотал мальчик и накрыл ладонью ладонь Тома. – Почему у тебя руки дрожат? – Билл недоверчиво взглянул на Тома, обернувшись. - Я замерз, - Том ляпнул первое, что пришло в голову, потому что говорить правду ему не представлялось возможным. Что он может сказать? «Извини, Билл, но ты мне настолько нравишься, что у меня даже руки от этого трясутся. Да и вообще, у меня уже не хватает еб*ного терпения просто держать тебя за руку и изредка обнимать»? Ну уж нет, лучше нести всякую ахинею. - Но у тебя руки теплые, Томми, - Билл усмехнулся и качнул бедрами, пытаясь придвинуться к опекуну ближе, и сделал только хуже, потому что его маленькие ягодички с силой проехались по паху Тома, отчего тот мучительно свел брови и невольно задержал дыхание. - Хватит меня допрашивать, Билл, - раздражаясь на свою реакцию, произнес Трюмпер и уставился в телевизор, чтобы немного отвлечься и устаканить свое, порядком надоевшее, неконтролируемое возбуждение. Мальчик отреагировал кивком головы на его просьбу и притих, а потом шустро развернулся в его объятиях и, взглянув ему в глаза, с силой прижался своими горевшими от желания губами, к удивленно приоткрытым губам Тома, заставив его чуть всхлипнуть, то ли от негодования, то ли от того, что Билл наконец сделал то, что ему самому до боли хотелось, но не хватало смелости. Нежный, хрупкий, напуганный собственным поступком мальчишка прижимался губам Тома так, словно, оторвись они хоть на миг друг от друга, весь мир рухнет и они сами взорвутся на миллионы маленьких частичек, потеряв друг друга навсегда, только по-настоящему прочувствовав. Как долго они оба, тайно, запретно и так жарко желали этого поцелуя, одного невинного поцелуя, несущего за собой гораздо больше смысла, чем все самые изощренные ласки на свете, вместе взятые. Теряясь в ощущениях, Том гладил руками худенькую спину Билла, задержавшего дыхание, отчего его ребра выступали пуще прежнего, но ни капли не портили его целостный утонченный силуэт, и совершенно точно понимал, что в этот раз он однозначно лишается рассудка, позволяя себе таки вольности. Взрослый, самодостаточный парень влюбляется в 13-летнего, до боли стеснительного мальчишку. Черт, в такое самому нет сил поверить, не говоря уже о том, чтобы кому-нибудь рассказать. Это ненормально, так не должно быть, это не правильно, как ни крути и с какой стороны не посмотри, но прямо сейчас что-нибудь сделать, чтобы пресечь это, не хотелось. Когда воздух в легких Билла закончился, он нехотя оторвался от губ Тома и прижался к ним лбом, опуская вниз кружащуюся от волнения голову. - Так нельзя делать, - еле слышно прошептал Трюмпер, прикрывая глаза. - Почему нельзя? Ты же тоже этого хотел, - осторожно высказал свою догадку мальчик, смело забрасывая ногу на бедро опекуну. - Потому что нельзя, Билл! Понимаешь? Нельзя! Нельзя и все! – нервно выпалил Том, приподнимаясь над Биллом на локте, второй рукой чуть поглаживая его бок. Всмотревшись Тому в глаза и прочитав там, что на самом деле он не злится, а просто боится, точно так же, как и он, Билл взял ладонь Тома и передвинул ее к себе на низ живота. - Тут так щекотно… - одними губами прошептал он, не сводя глаз от такого красивого лица Тома, который, в очередной раз не совладав с собой, медленно наклонился к нему и нежно поцеловал его пухлые мягкие губы, чуть лизнув их языком, не решаясь углубить поцелуй. Который, впрочем, это только испортило бы.