Дороже золота

- Привет, - основательно выспавшийся и ничего не помнящий Том через некоторое время спустился к Биллу в комнату и, почувствовав резкий прилив теплоты при виде склонившегося над тетрадью с домашним заданием мальчика, по-свойски щелкнул его по уху, тотчас получив полный ненависти взгляд. Не обратив на это ни малейшего внимания, он сел прямо на стол перед Биллом и стал без особого интереса перебирать тетрадки и пособия, лежавшие там. - Что это за предмет? - он развернул голову, чтобы разглядеть написанное. - Физика, - не отрываясь, буркнул Билл, стараясь подавить нарастающее ураганом волнение. - Получается? - А ты хочешь проверить? – не выдержав, вскинулся он, стрельнув в Тома глазами, и вновь возвратился к заданию. Вмиг почувствовав не слишком дружелюбный настрой Билла, Трюмпер поставил ладонь прямо на тетрадь, облокачиваясь. - Если надо, могу и проверить, - в его голосе исчез даже намек на прежнюю приветливость. Захлебнувшись от такой бесцеремонности, мальчик уставился на его красивые, тонкие пальцы, чуть смявшие его тетрадь, и, не поднимая взгляд, процедил сквозь зубы: «Спину свою проверь», резко вставая со стула в намерении как можно скорее покинуть комнату. Видя иное развитие событий, Том перехватил его за запястье, разворачивая к себе лицом. - А что не так у меня со спиной? – полным пренебрежения голосом поинтересовался Том, пытаясь заглянуть в глаза смотрящего в пол Билла. - Тебе лучше знать, - он попытался выдернуть руку, но Том лишь сильнее сжал ее, притягивая к себе. А потом, сглотнув обиду, он решился озвучить интересующий вопрос. – Где ты был эти дни, Том? - Ах вот он что! – Трюмпер резко отпустил Билла, а потом, наклонившись к его уху, прошептал. - Послушай, принцесса, где бы я ни был эти дни, тебя это касаться не должно. Понятно? - Понятно, - Билл, наконец, поднял глаза, а внутри Тома все как-то резко перевернулось и в голове вдруг яркой неоновой вывеской загорелось данное самому себе обещание не обижать Билла и не делать ему больно. Наступив на горло самому себе, он снова взял его за руку, по привычке нежно пощекотав середину маленькой ладошки. - Давай не будем выяснять отношения? Билл, меня это уже достало, - устало, все тем же полушепотом произнес Том, склоняя голову набок. – Я не хочу это продолжать… - И я не хочу, - выдохнул Билл, блуждая взглядом по лицу Тома, иногда воровато поглядывая на его губы, которые так сладко целовали его во сне. И в этот момент Биллу почему-то казалось, что он сможет простить ему что угодно, любую обиду, любое колючее слово просто потому, что он так нежно держит его за руку и смотрит так необычно, будто для него действительно важен Билл, и их отношения, и его чувства. Он прекрасно понимал, что для самого Тома, возможно, это ничего особенного не значит, но его маленькое сердечко, вопреки разуму, отчаянно цеплялось за любое положительное отношение к себе. Вновь погладив его по ладони, Том побродил взглядом по комнате и, по-доброму чему-то усмехнувшись, раскрыл руки для объятий, в которые немедля юркнул Билл, крепко обвивая руками его шею. Бесконечно нуждаясь в тепле Тома, его прикосновениях, внимании и заботе, он всегда закрывал глаза, пытаясь «сфотографировать» в памяти каждый момент их пусть и мимолетной, но близости, чтобы всегда вспоминать, когда на душе будет особенно паршиво. Маленькими шажочками приближаясь к Тому все ближе, он почувствовал мягкие губы, коротко целующие его в шею и горячую ладонь медленно скользнувшую от его лопаток к бедрам, почти к самой кромке низко сидящих штанов. И в тот момент, когда Билл решился поцеловать Тома в ответ, осторожно коснувшись мочки уха со звякнувшим по зубам небольшим тоннелем, вздрогнул, испугавшись зазвонившего телефона Трюмпера, громко вибрировавшего по деревянному столу. Недовольно вздохнув, тот ответил на звонок, рассмешив Билла хмурой складкой на переносице и капризно изогнутой верхней губой, которую он, не сдержавшись, чуть захватил своими губами, но внезапно переведенный на него взгляд Тома заставил того смущенно покраснеть и тут же спрятаться лицом в его распущенных волосах, уложив горящую щеку на вовремя подставленное плечо. - Как через неделю? – напрягшись, Том выровнял спину, заставив Билла оторваться от его плеча и, чуть улыбнувшись, любовно провести указательным пальчиком по высокому, ровному лбу, чуть вздернутому носу и получить щекотный укус за ребро ладони, когда Билл перехватил приблизившуюся к его губам руку. Поблагодарив некую Элли и отправив мобильный в недолгий, но увлекательный полет по столу, он вновь обратил свое внимание на настойчиво трогающего его Билла, который лишь застенчиво поглядывал на него карими раскосыми глазами, но занятия своего не оставлял. - Через неделю у родителей юбилей совместной жизни и в этот раз мы летим на Сицилию, поэтому… - Куда летим? – перебив Тома, Билл удивленно уставился на него. - Ну, на Сицилию, в Италию, - не поняв удивления, принялся разъяснять он. - Мы каждый год на годовщину свадьбы родителей летаем куда-нибудь всей семьей, ну и еще куча родственников и друзей. Традиция такая, - заключил Том, расправляя капюшон домашнего свитерка Билла. - Ух ты! – в полнейшем восторге пролепетал мальчик, а потом вдруг осекся. - А я? - Что ты? - Я полечу с вами? Я же не ваша семья, - совсем тихо прошептал Билл и попытался было отодвинуться от Тома, но тот властно притянул его обратно, обнимая. - Какие глупости ты говоришь, - обхватывая ладонями тонюсенькую талию. - Ты моя семья. В этот момент собиравшийся обнять Тома за шею Билл замер с приподнятыми вверх руками, медленно отстраняясь от него, чтобы заглянуть в глаза. - Что ты сказал? - Что думаю, то и сказал, - коротко бросил Трюмпер, вставая со стола, напоследок чуть погладив большими пальцами его проступающие ребра. Проведя весь день под приятным впечатлением от сказанных опекуном слов, под вечер Билл снова остался один, без особого энтузиазма наблюдая из окна, как машина Тома выезжает из ворот парковки и, плавно обогнув круглый цветник, скрывается за соседним домом. Желая выразить окружающему миру свое недовольство и раздражение сложившейся ситуацией, Билл, громко стуча пятками по полу, прошагал в гостиную, демонстративно, будто это мог кто-то видеть, пнув валявшийся на полу рюкзак Тома, запрыгнул на диван, тут же чувствуя, как острый угол лежавшего под подушкой ноутбука впивается в его мягкую ягодичку. В голове вдруг всплыли давнишние слова Тома о том, чтобы он не совал нос в папки, и Билл, коварно улыбнувшись, нажал кнопку включения, намереваясь нарушить запрет. Под конец изучения содержимого ноутбука, он не знал, плакать или радоваться своей затее, потому что с одной стороны, узнав своего опекуна больше, он понял, что все же некоторые моменты его жизни он предпочитал бы не знать. Помимо бережно отсортированных детских и семейных фото, от которых у Билла щемило сердце при взгляде на большую и дружную семью Трюмпер, центром которой уже тогда являлся маленький, но явно очень вредный малыш Том, он нашел папку, которая заставила его влюбленное сердечко сжаться, получив острый укол ревности. Том с девушкой. ЕГО Том с девушкой, которую Билл ни разу не видел среди знакомых Тома, но которая явно занимала не последнюю роль в его жизни, судя по количеству фотографий и их характеру. Веселые, улыбающиеся, счастливые, они словно светились изнутри своими чувствами друг к другу. Романтичные объятия и невинные поцелуи, глупые внезапные фото и официальные с каких-то мероприятий были разбавлены фотографиями, которые явно не предназначались для чужих глаз, слишком уж личными и откровенными они были. Медленно листая курсор вниз, глядя на влюбленную парочку, Билл чувствовал, как внутри трепещут его органы, отравленные жгучей обидой и непередаваемой ревностью. Он почему-то даже не задумывался о том, что у Тома могли быть (или до сих пор имеются) серьезные отношения, что само по себе подразумевает доверие, привязанность и близость, которой так не хватало ему самому. Вспомнив недавно услышанную в фильме фразу, что если любишь, то будешь счастлив, если твой возлюбленный счастлив с другим, Билл невесело хмыкнул и, долистав папку до конца, наткнулся на пару видео, которые окончательно разрушили его иллюзии и мечты о совместном будущем с Томом. Будущем как пары. Начиная чувствовать какое-то садистское удовольствие, он смотрел, как его Том дурачился с ней в каком-то бассейне, уплывая от двух маленьких собачек, «охотившихся» на них. Ему очень хотелось, чтобы одна из них, а желательно обе сразу, как следует тяпнули Тома за пятку. Видео продолжалось, гонки сменились поцелуями у бортика бассейна, а дальше... Билл отвел глаза. По-детски разозлившись и на Тома, что тот посмел кого-то любить и с кем-то быть счастливым, помимо него, и на себя, что полез, куда не следовало, разрушив еще одни свои иллюзии, Билл захлопнул ноутбук, запихнув его обратно под подушку. Понимая, что опекун, скорее всего, как обычно вернется или поздно ночью, а то и опять под утро, мальчик окончательно пригорюнился, чувствуя себя арестантом этой квартиры, раз за разом оставаясь здесь запертым в полном одиночестве. Теоретически он мог, конечно, куда-то пойти, договориться с той же Андреа о встрече, чтобы хотя бы пару часов провести в человеческом обществе, но, по правде говоря, с каждым днем привязываясь к Тому все больше, без него он чувствовал себя не совсем защищенным. Как, впрочем, и все годы до него. Проходя мимо кухни, он на ходу схватил из стальной корзинки свой обожаемый круассан с ванильным кремом и вышел в коридор, дойдя до конца которого, наткнулся на большое зеркало до пола, возле двери в комнатку, где хранились всякие бытовые принадлежности. Надо же, он никогда не придавал значения тому, что здесь есть такое большое зеркало и не нужно ему прыгать возле зеркала в ванной, чтобы рассмотреть, как на нем сидит та или иная одежда. Его куда больше всегда интересовала лестница над этой комнатой. Устало закатив глаза, понимая, что абсолютно каждая мелочь в этом доме напоминает ему о Томе, он принялся рассматривать себя. То ли освещение здесь было такое, то ли одежда неудачная или еще что, но Билл показался себе сплошным разочарованием: слишком бледная кожа, слишком большие синяки под глазами, слишком высокий, слишком худой и костлявый и слишком простой для Тома и его окружения. Не было в нем ничего такого запоминающегося или впечатляющего, чтобы можно было его выделить из толпы или узнать потом на улице. Обычный нескладный подросток с угловатой фигурой и недоверчивым взглядом. А еще Биллу казалось, что он ужасно скучный и неинтересный, что Тому настолько нудно с ним, что тот никогда не зовет его в свою компанию и предпочитает практически каждый вечер уходить куда-то, лишь бы не находиться с ним вдвоем. И когда Билл, войдя во вкус, принялся как девчонка придираться ко всем нюансам своей внешности, будь то чуть косящий правый глаз или непослушные черные волосы, он услышал звук проворачивающегося ключа во входной двери и тут же выглянул из-за угла, натыкаясь взглядом на спину Тома, который держал в руках два больших бумажных пакета из того же супермаркета, где всегда делала покупки Аделина, и небольшой пакетик со свежей выпечкой, запах которой моментально донесся до Билла нежными нотками ванили и корицы. «Все-таки ему очень идут длинные волосы» - любуясь, подумал мальчик, глядя на то, как они красиво рассыпались по его плечам. - Я думал, ты не вернешься сегодня, - выйдя навстречу, он улыбнулся, забирая вкусно пахнущий пакетик, свернув в сторону кухни. - А я думаю, что хочу побыть с тобой, - проследовав за ним и сгрузив все на стол, Трюмпер подошел сзади, скользнув чуть замерзшими после улицы ладонями по мягкому теплому животу Билла, притягивая его к себе, вжимаясь своей грудью в острые лопатки, целуя коротко, но чувственно, его макушку, шею и худенькое плечо. - Я это запомню и буду напоминать каждый раз, когда ты будешь куда-то уходить. - Ты можешь другим способом заставить меня хотеть остаться, - от этого шепота Биллу показалось, что все его позвонки мягко защекотали кожу изнутри, заставляя прижаться к Тому спиной, заполняя, повторяя каждый изгиб его тела своим. Мягкие поглаживания, легкие касания пальцев к бедренным косточкам и чуть ниже, под резинкой штанов, на грани дозволенного. Рука поперек талии, легкий рывок на себя, и понимаешь, что еще чуть-чуть, и никакая одежда не помешает вам слиться воедино. Возможно, не телами, не душами, а всего лишь сердцами, которые сейчас перестукиваются друг с другом через ребра, через кожу, взволнованно сообщая друг другу то, о чем молчат их хозяева. Ладонь взметнулась вверх, грубо задевая сосок, к шее, чуть сжимая пальцами, чувствуя пульсацию сонной артерии и нервно дернувшийся кадык. Стиснуть шею еще сильнее, чтобы услышать испуганный вздох и, полюбовавшись на подрагивающие ресницы на прикрытых веках, укусить за плечо, тут же языком проведя по следу от зубов к самому уху, засасывая его маленькую мочку. Услышать хрипловатый выдох и плотно прижавшуюся попу к своему паху и не выдержать, резко разворачивая его лицо к себе, глядя в блестящие карие глаза. - Том… - еле слышный то ли стон, то ли восклицание, когда он, сжав ладонями его ягодицы, дернул на себя, усаживая на стол, около которого они все это время стояли. Долго, как для той ситуации, в которых они сейчас пребывали, всматриваться в глаза, абсолютно точно зная, о чем думает их обладатель, но все равно боясь сделать лишний шаг. Пытаться забыть ошибки прошлого и не сделать новых. Первым сделал шаг Билл, положив одну руку на бедро Тома, вторую протянув к его лицу, большим пальцем поглаживая чуть колючую щеку. Оставленный без возможности капитуляции этими с ума сводящими глазами и нежными руками, Том наклонился, соприкасаясь с ним губами, почти мгновенно захватывая его нижнюю губу в плен, покусывая и облизывая его. Это был любимое действие Тома, его маленький фетиш: нижняя губа Билла, пухлая, всегда немного обиженно надутая и сладкая, даже на вид. Каких больших трудов ему стоило сдержаться и не куснуть ее игриво, когда Билл смешно ругается или возмущается, не чмокнуть, когда он злится или наоборот расстраивается, не погладить чуть пальцем, когда он спит. Обхватив его лицо ладонями, Том коротко взглянул в распахнутые глаза Билла, натыкаясь на расширенные до предела зрачки. Вряд ли он сейчас сохранил хоть немного благоразумия, впрочем, как и Том. Не вытерпев больше и секунды промедления, Трюмпер невесомо потерся своими губами о его, чуть влажные после предыдущего поцелуя, осторожно скользнул кончиком языка в доверчиво приоткрытый рот, щекотно проведя по верхнему ряду зубов, в то время как их губы были плотно прижаты друг к другу. Такие невинные поцелуи и непривычные ощущения... Тому казалось, что он целуется впервые, отчего и появилось волнение сделать что-нибудь не так. Судорожно, рывком выдохнув, Билл обхватил запястья Тома и неожиданно коснулся своим языком его языка, чуть погладив его и даже слегка прикусив. Этого Томас не выдержал и судорожно выдохнул, отстраняясь. Ему нужен был лишь глоток воздуха, но Билл расценил это по-своему. А уж когда Том повернулся к нему спиной, его сердечко и вовсе ненормально быстро забилось. - Не уходи сейчас, Том! Не вздумай сейчас уйти как тогда, не заставляй меня чувствовать себя совсем никчемным! - даже не пытаясь скрыть внезапно накрывшие истеричные нотки, требовательно, даже чуть категорично, сказал Билл. - Я и не думал уходить, Билл, - стоя к нему спиной, приглушенно произнес Том, прикрывая глаза. – Ты уверен, что это нам нужно? Что мы поступаем правильно? Вот я не уверен, Билл. - А я уверен! – прикрикнул Билл, тут же подскакивая к Тому, обнимая его со спины. Пусть ему и казалось, что он ведет себя слишком капризно и по-детски, но сейчас, когда кровь с бешеной силой гнала по его венам, заставляя голову кружиться, он не мог придумать правильной тактики поведения, руководствуясь лишь эмоциями. Услышав то, что он так хотел услышать, Том развернулся, подхватывая Билла под попу, заставив обхватить ногами его бедра, а губы вновь, по инерции соприкоснуться. Уверенность Билла подействовала как спусковой крючок, разрушая все сомнения Тома, который опять, в очередной чертов раз, замаячили в его голове. Пожалуй, Билл единственный человек, с которым Том чувствует нерешительность. Прерываясь на легкие поцелуи, они добрели до спальни Тома, с трудом преодолев лестницу, цепляя ногами все, что только попадалось на их пути. И вот, очутившись на кровати в обнимку со своим самым любимым человеком, Билл испугался. Так испугался, что, казалось, от резкого выброса адреналина в кровь он весь позеленен, выглядя при этом, мягко говоря, не очень привлекательно. Почти добившись того, о чем так долго мечтал и фантазировал перед сном, мальчик друг понял, что не знает, что делать. Он вообще понятия не имел, как надо действовать в такой ситуации, чтобы это понравилось Тому. А если он захочет зайти слишком далеко? Билл не готов к этому. Думалось раньше, что он все знает и все может, а вот в реальность воплотить свои теоретические познания совсем нелегко. Особенно когда Том целует его в шею, и кусает за ключицы, и приподнимает футболку, чтобы - черт! - засосать левый сосок, пальцами пощипывая правый. Это так необычно, но так приятно, что возбуждение, прокатившись от пупка к горлу, вновь впускается ниже, к животу, который Том, словно почувствовав, начинает поглаживать, чмокая нежно в губы. - Билл, открой глаза, - тихонько попросил Том, нежно улыбаясь. – Все нормально? – мальчик, наконец, впервые за это время, что они в спальне, посмотрел на него, тут же покраснев, потому что рука Тома двинулась ниже, мимолетно огладив его пах, завершая свое движение на внутренней стороне бедер. - Том, стой! – глазенки Билла заслезились и он торопливо потер их кулачками, чем вызвал умилительную улыбку у Трюмпера. - Мне кажется... кажется... - Что скоро пик? – Том наклонил голову набок. Он слишком хорошо помнил свой первый постыдный оргазм. Билл лишь смущенно кивнул и доверчиво зарылся носиком в плечо Тома, пряча румянец. Трюмпер погладил его по спине. - Это нормально. Правильно, малыш. Ничего не бойся, я помогу тебе. Билл тихо пискнул, почувствовав руку Тома снова меж его ног, но на этот раз она уверенно гладила маленький пах, отчего мальчик смущался и сжимался, разрываясь между желанием все это прекратить и все же дойти до лишь смутно известного ему финала. Когда Трюмпер лишь несколькими движениями стащил с него одежду, Билл смущенно потупил глазенки и покрепче прижался к своему опекуну, ища необходимой поддержки. Том в ответ навалился на него почти всем телом, будто закрывая от всего остального мира и давая всем понять, что он – Билл – принадлежит только ему. Мальчик немного расслабился и даже обнял Тома за шею, уже доверчиво подставляя сокровенное место. Иногда забираясь пальцами меж худеньких ягодичек, Трюмпер продолжал двигать рукой, надавливая и поглаживая, где-то увеличивая давление пальцев, а где-то лишь едва щекотно прикасаясь и проводя подушечками. Биллу казалось, что перед его глазами уже взрываются красивые фейерверки разных цветов, в комнате жарко и душно, а простынь уже мокрая. Том над ним напряженно сопел, будто выполнял важный для него долг перед кем-то. При этом он так смотрел на Билла, что тот чувствовал себя просто за Великой Китайской Стеной. Ловкие пальцы дарили первое в жизни настоящее, особенное удовольствие и Билл всем сердцем старательно впитывал его, чтобы потом вспоминать одинокими вечерами, когда Том как всегда пропадет на какой-нибудь вечеринке. Молодое тело долго не продержалось, и Билл отчаянно завозился, испытывая сильное желание поскорее сбежать в туалет. Он попытался сказать это Трюмперу, но тот лишь заткнул его поцелуем, и Билл захныкал, так как понимал, что такого позорища в спальне у опекуна он просто не перенесет. Чувство какого-то пика стремительно приблизилось и Билл глухо вскрикнул, чувствуя, как что-то мокрое попадает ему на живот. Стало так стыдно, что захотелось провалиться под землю, минуя все этажи их элитного дома. Однако через несколько секунд Билл понял, что Том почему-то не собирается над ним смеяться. Ощущения подсказывали, что некий пик стал самым центром удовольствия, и теперь оно лениво отступает, даря чудесную негу. Том лениво исследовал его лицо губами, и Билл, скосив глаза вниз, увидел, что жидкость на его животе белая и явно более вязкая, чем то, чего так боялся мальчик. С облегчением вздохнув, Билл с радостью тоже поцеловал Тома. - Только не надо начинать сейчас приставать с вопросами, ладно? – хмыкнул Трюмпер. – Лучше сейчас лечь спать. - А завтра можно? – Билл тут же удобно устроился на подушке и вытер краем одеяла мокрый живот. - Ради бога. Спи, - улыбнувшись с какой-то странной лаской, Том покрепче обнял Билла и прикрыл глаза. А тот не знал, что делать со своим огромным счастьем, но счастье решило за него: сморило мальчишку крепким, беспробудным и спокойным сном.