Карнавал сомнений

      С удивлением понимаю, что, оказывается, ‎успела довольно далеко отойти от бара. Настолько, что теперь быстрее и проще ‎добраться до дома, чем обратно на вечеринку — всего-то несколько кварталов. А ‎если прямиком через парк, то от силы минут двадцать пешком. ‎       Возвращаться на девичник совершенно не хочется. Настроение испорчено, ‎алкоголь давно выветрился, новая попытка опьянеть до нужной кондиции чревата тяжким ‎похмельем. Спасибо, но нет. Мне и так есть, о чём сожалеть. Например, что не приложила Мишелль башкой об асфальт за ‎одно только упоминание Стива. Сучка! ‎       Скинув туфли и подхватив их за тонкие каблуки, я не спеша иду босиком по прохладной густой траве аккуратно ‎подстриженного газона. И продолжаю злиться. В первую очередь на себя — за то, что, как ‎последняя идиотка, поддалась на провокацию бывшей подруги. Зачем-то распсиховалась, ‎собственноручно подбросив в пекло городских сплетен парочку поленьев. К утру история обрастёт новыми пикантными подробностями, которые к ‎церемонии венчания обязательно расползутся небылицами по Риверстоуну, добавив ‎непутёвой дочери Айлин и Джеймса Труппер очередную порцию сомнительной славы. ‎Вот тогда-то мне припомнят всё, даже гибель слетевшего с моста мэра с ‎женой. И опять рикошетом достанется бедному Логану. ‎       В конце концов ничего ужасного я не увидела, чтобы так сходить с ума и ‎подставляться. Всего лишь яркое подтверждение очевидного, о чём я давно знала без ‎дурацких видео — у моей бывшей подружки и Майка однажды случился секс. Неудивительно. Именно этого и следовало ожидать. На что, собственно, я рассчитывала? ‎Что со старших классов мечтавшая затащить его в постель Мишелль не воспользуется ‎возможностью, когда таковая представится? Что дважды брошенный мной ‎Майк вежливо откажется и подастся в монахи? Три раза ха.       И вообще — теперь-то ‎совсем поздно, а потому вдвойне глупо ревновать, учитывая, что они полгода как женаты. ‎Подумаешь, когда-то до свадьбы и точно после моего отъезда в Майк и Мишелль переспали и ‎засняли секс на видео. ‎       Почему же увиденное так сильно задело, почти как тот их поцелуй на вечеринке ‎много лет назад? Мне ведь уже не семнадцать. Понимала, догадывалась, что ‎происходит, пусть никогда и ни при каких обстоятельствах не позволяла себе об этом ‎думать. И с Майком я давно рассталась. Он — прошлое. Волен поступать как пожелает. ‎Спать с кем хочет, жениться, разводиться. Пойти спрыгнуть с обрыва и убиться о скалы! Всё ‎это вовсе не мои заботы и не имеет к моей жизни никакого отношения. Не должно иметь! ‎       Я тоже занималась сексом с другими, даже переспала с Логаном три года назад на ‎очередную годовщину гибели брата. Ну да, не от большой любви или желания. ‎Просто одной было невыносимо тоскливо, а Логан оказался рядом. ‎Родной, милый, великодушный, готовый терпеливо выслушивать мои откровения с ‎бутылкой вина. Частичка прошлого, о котором забывать не хотелось. ‎Единственный друг детства, оставшийся у меня.‎       Жаль, нам с ним не пришло в голову запечатлеть на ‎камеру пьяные подвиги. А то я могла бы сейчас обменяться с Мишелль по старой дружбе ‎компроматом. От нашего дома — вашему! И смотрела ‎бы с Майком на ночь глядя. Вряд ли наше с Логаном рандеву со стороны выглядело ‎хуже. А если учесть, что всё началось в стеклянном лифте, продолжилось в ‎бесконечно длинном коридоре отеля, а завершилось — в джакузи с игристым вином, нам ‎вообще полагается приз за лучшую эротическую сцену. Мишелль же с Майком с ‎трудом дотягивают до пошлого и незамысловатого домашнего порно, при ‎воспоминании о котором начинает мутить. ‎       Задираю голову, любуясь усыпанным мерцающими звёздами ночным небом. Невольно улыбаюсь, замедляя шаг. Я и забыла, как здесь красиво. Почему-то в памяти город остался неприветливым, холодным и пасмурным, ‎спрятанным от солнца за громоздкими тучами, которые не спешили проливаться ‎дождём.       Поддавшись порыву, останавливаюсь и опускаюсь на газон, похожий на ‎бархатный огромный ковёр. Сначала просто сажусь на траву, подобрав под себя босые ступни, но через минуту с наслаждением откидываюсь на ‎спину и вытягиваю затёкшие ноги. Шумно вдыхаю в лёгкие прохладный, бодрящий ‎воздух и впервые с момента возвращения в Риверстоун неожиданно чувствую ‎пьянящую свободу и давно забытую лёгкость. ‎       Да пошло всё! Город с его жалкими сплетнями, Мишелль с обидами и ‎запоздалой местью и даже Ирэн с дешёвыми манипуляциями. Я никому ничего ‎не должна. Пусть всё могло и, наверное, должно было сложиться иначе — так, ‎как мы когда-то вчетвером мечтали. Но этого не случилось. Не вышло и никогда не ‎выйдет, потому что важный и незаменимый кусочек идеального пазла утерян ‎навсегда, а без Стива многое лишилось смысла или обрело совсем иной, как в наших с Майком отношениях. В итоге вся наша любовь, как разбитая ваза с отколотой ручкой. Можно годами ‎хранить и оплакивать треснувшее стекло или же избавиться от осколков и попытаться ‎обо всём забыть. ‎       В том, что случилось, уже нет виноватых. Каждый из нас выживал в новой ‎жизни без Стива, как мог, как умел. Майк, мой родной, любимый, заботливый и ‎нежный Майк остался в прошлом — в заснеженном отеле. И точка. ‎Никаких сантиментов, сожалений, мыслей, что было бы, если. Нет больше никаких ‎‎«если».       Может, даже к лучшему, что убийцу так и не нашли, а я не смогла задать ‎Майку страшный вопрос. Может, именно в этом наше спасение — в отсутствии ответов, ‎которые всё равно не вернут Стива и лишь потянут за собой новые «почему». ‎Сомнительный, но шанс начать с нуля, смирившись с утратой. Не знать и ‎сомневаться — легче, чем знать и ненавидеть. ‎       Закрываю глаза, прислушиваюсь. Громко поют цикады. Над ‎головой, нежно раскачивая ветвистые кроны высоких, столетних деревьев, гуляет ‎беспечный ветерок. Впереди, всего в нескольких сотнях метров отсюда, шумит Атабаска. Глубокая, кристально чистая, полноводная, с разными берегами. Один — ‎высокий, с крутым, отвесным спуском и узкой песчаной полоской внизу у самой воды. ‎Противоположный — низкий, пологий, затянутый камышами, за которыми начинается ‎лес.‎       Именно там мы с сёстрами развеяли прах брата. ‎Так, как он завещал — ранним утром над рекой. Без лишних слов, без пышных похорон, без усыпанной ‎умирающими цветами свежей могилы на городском кладбище.       Дотрагиваюсь до всё ещё саднящей левой щеки. Нет, Мишелль не имеет ‎права на упрёки. Тем более теперь.

***

‎       Только у калитки запоздало понимаю, что опрометчиво ‎отправилась на вечеринку без сотового. Придётся ‎заночевать в гамаке во дворе, пока кто-нибудь из домашних не соблаговолит ‎вернуться. Но мне везёт. Запасной ключ от родительского дома обнаруживается в старом тайнике, которым ‎пользовались ещё мы со Стивом в юности, и перешедшим по наследству к Эми и ‎Дениз — в крохотном, едва ли больше спичечного коробка, отверстии сбоку, под ‎второй ступенькой сверху. Благо мне хватает света, чтобы его разглядеть — уходя, мы ‎предусмотрительно оставили включённым наружный фонарь.‎       Что ж, всё вовсе не так плохо. Остаток вечера проведу, нежась в тёплой ванной, а не ‎кутаясь в полинявший, старый плед. Почти как в Торонто: сама по себе, в гордом и ‎привычном одиночестве. Родители предупредили, что задержатся допоздна. Сестры ‎тоже вряд ли вернутся скоро, а, зная Логана, Риджа стоит ждать к утру, не раньше. Хорошо бы, чтобы у ‎него всё обошлось сегодня без мордобоя.‎       Открыв входную дверь и бросив в прихожей туфли, возвращаюсь на крыльцо, ‎чтобы спрятать ключ обратно в тайник. Затем прохожу в дом и, не включая свет, ‎осторожно, почти на ощупь и стараясь ненароком не налететь на мебель, ‎иду к лестнице.       Шум лихо подъехавшей и резко остановившейся ‎у дома машины застаёт меня, когда я почти поднялась на второй этаж. Вряд ли это ‎родители — папа всегда водит осторожно, как будто только вчера сдал на права, а мама ‎никогда не садится за руль, если они вместе. На Эми тоже не похоже — ‎средняя сестра, как и отец, не терпит лихачеств на дороге. Остаётся младшая.‎       Замираю на предпоследней ступеньке, прислушиваюсь и одновременно ‎пытаюсь разглядеть в щель между плотными занавесками на окне в гостиной Дениз, ‎но вместо хрупкой фигурки замечаю два высоких, явно мужских силуэта. Следом с ‎улицы доносятся голоса: один громкий и принадлежащий без сомнения Риджу, хотя ‎не получается разобрать ни единой фразы. Второй — слишком тихий и невнятный.       Машинально ищу глазами часы. Согласно светящимся ‎зелёным цифрам на холодильнике — чересчур рано для возвращения из царства ‎алкоголя и разврата, обещанного на этот вечер. Всего-то половина одиннадцатого. ‎Следующей мыслью мелькает, что у Риджа, как и у меня, тоже нет своего ключа. Зато ‎он обязательно есть у Логана.‎       Разворачиваюсь, начиная торопливо спускаться. Судя по звучащему ‎громче, но все ещё неразборчиво, голосу, Ридж с Логаном благополучно ‎добираются до крыльца. Когда я, наконец, касаюсь пальцами ручки, снизу ‎податливо щёлкает замок, и дверь широко распахивается, обдавая меня одновременно ‎прохладой улицы и резким, терпким запахом крепкого алкоголя.       В проёме, ‎пошатываясь и неуклюже повиснув на Майке, стоит Ридж. Нижние пуговицы на ‎рубашке расстёгнуты, один её конец заправлен в брюки, второй нелепо торчит ‎наружу. Практически синхронно Майк и Ридж отшатываются, рискуя потерять равновесие и ‎слететь с крыльца на бетонную дорожку.‎       ‎— Ты?! — одновременно со мной восклицает Майк. И, как я, замолкает.‎       ‎— Мы, — икнув, радостно подтверждает Ридж и счастливо, беззаботно ‎улыбается.‎       А я не могу пошевелиться. Так и стою, в изумлении хлопая ресницами. ‎Окаменевшие пальцы вцепились мёртвой хваткой в ручку, босые ступни намертво ‎приросли к паркету.‎       Более нелепой встречи представить не получается. Зато всё, что с такой ‎безмятежной лёгкостью проносилось в голове ещё полчаса назад в парке, летит в ‎тартарары. Все мои умозаключения и выводы. Спокойствие испаряется, уступив место ‎волнению и неловкому страху.       Меня будто придавливает бетонной плитой. Той самой, ‎которая, по словам Риджа, давно висит над моей головой. Ну вот, дождались, она рухнула прямо на меня, потому что передо мной Майк. Живой, настоящий, ‎а не призрачный, сотканный из миллиона воспоминаний, сожалений и надежд. Привычный и совсем незнакомый, из ‎плоти и крови. До боли родной и чужой ‎одновременно. В кроссовках, неизменных чёрных джинсах и обычной серой ‎футболке, с коротко подстриженными волосами, едва заметной щетиной с первыми ‎проблесками седины. Он хмурится, прикусывая нижнюю губу, и бесцеремонно ‎рыскает по мне цепким, пронзительным взглядом, от которого не по себе.‎       ‎— У Логана замечательные друзья! Майк — особенно, — с ‎искренним восхищением заявляет Ридж. ‎‎— Было круто!       Чудом удаётся, не глядя на Майка, выдавить жалкое ‎подобие улыбки.‎ Только сейчас, оторвавшись от ‎созерцания бывшего, осознаю, как сильно пьян нынешний, пусть и липовый жених.       — Но чтобы ты знала — я всё равно о тебе думал. Каждую минуту, ‎любовь моя!       Последняя фраза ударяет наотмашь сильнее, чем пощёчина, и почти ‎отправляет меня в нокаут. Вряд ли ‎заметив, как я меняюсь в лице, Ридж пытается ‎пританцовывать:       — Кто лучший?! Логан лучший! Кто лучший?! Логан лучший!       Если он и притворяется, то ‎получается на удивление органично. Ни дать, ни взять — упившийся в хлам на ‎мальчишнике холостяк.‎       ‎— Не спрашивай. — Майк ловко подхватывает его за ‎пояс, не позволяя упасть: — Поможешь отвести его в вашу спальню? ‎       Киваю, заставляя себя оборвать эхо последних слов, как приговор ‎звучавших в ушах. Щёлкнув выключателем, обнимаю Риджа с другого бока и осторожно ‎веду его вместе с Майком к лестнице. «Жених» помогать не спешит, как и ‎замолкать. Правой рукой он с силой обхватывает меня за плечи, притягивая к себе, и целует в ту же щеку, куда пришёлся удар Мишелль. Бормочет, ‎обращаясь к Майку: ‎       ‎— Мне крупно повезло. Стэйси — супер. Это платье, кстати, я выбирал. Ей идёт, ‎правда?       ‎— Угу, — живо откликается Майк. — Платье обалдеть! ‎       Мне очень хочется съязвить в ответ, что у Мишелль шмотки определённо круче, но предпочитаю ‎благоразумно промолчать.‎       Поднять едва стоящего на ногах Риджа по лестнице на второй этаж и ‎оттуда добраться втроём по узкому коридору до комнаты оказывается задачей не из ‎лёгких. Всю дорогу Ридж воодушевлённо продолжает нести ахинею о вечной любви и ‎красоте, призванной спасти наш прогнивший мир. Майк поддакивает, а я старательно ‎не вслушиваюсь, занимая себя бестолковыми размышлениями о том, какую часть ‎правды о моём прошлом Ридж почерпнул на сегодняшней вечеринке. В итоге прихожу к ‎закономерному выводу: лучше уж пусть он поёт дифирамбы, рассказывая, какие платья ‎купил и куда меня водил, чем озвучит сейчас, кем он на самом деле мне приходится ‎и почему приехал на свадьбу Эми.       Мне заранее стыдно, ‎если Ридж решит поделиться откровениями. А у него, плюхнувшегося с размаху на ‎кровать, открывается второе дыхание. Ему явно хочется праздника, а вовсе не спать, хотя он с трудом может сидеть и даже язык заплетается.‎       Майк как назло не спешит уходить. Стоит напротив, прислонившись к деревянному ‎косяку. Надеяться, что мягкий свет из коридора не позволит ему узнать бывшую комнату ‎Логана, верх оптимизма, граничащий с наивностью. Что ж, можно ‎считать, красноречивую и обстоятельную иллюстрацию-ответ на «вашу спальню» он ‎получил без моих объяснений — на полуторной кровати с трудом умещается ‎немаленький и буйный Ридж, а значит, мы явно не спим здесь вместе.       ‎— Мы с тобой, — доверительно сообщает Ридж, цепко перехватывая мои ‎запястья, — как выпавшие из сказки в обычный мир влюблённые. Ты — принцесса, а я — принц. ‎Помнишь, как в ‎‎«Зачарованной»?       Неопределённо пожимаю плечами, предоставляя ему право ‎трактовать это, как захочется.‎ ‎       ‎Не получив ответа, Ридж начинает петь, ‎беспощадно фальшивя:       — Я ме-ечта-ал о по-оце-е-е-елу-у-е и-и-и-и-исти-и-и-и-инно-ой лю-юбв-и-и-и-и-и!       Мне с большим трудом удаётся высвободиться из его цепких объятий. Меньше всего ‎происходившее напоминает экранизированный мюзикл-сказку. Скорее, ‎сдобренный хорошей порцией цинизма фарс.‎       — А я типа тот парень из реального мира, который влюбился в принцессу? — напоминает о своём присутствии Майк.       ‎— Ты типа идёшь домой к жене! А ты, — перехватываю хмельной взгляд Риджа, — замолкаешь и ‎спишь. Ясно? Больше ни звука! ‎       Как ни странно, но плохо скрываемое раздражение производит эффект. Ридж ‎покорно сникает, укладываясь на бок, и сворачивается на кровати, как ребёнок, калачиком. А Майк, отлепившись от двери, исчезает в коридоре. Наверное, благородно предоставляя мне ‎возможность попрощаться с любимым без свидетелей.‎       ‎— Спасибо, я оценила, — язвительно бросаю ему, выходя за ним следом.‎       Майк не отвечает. В полном молчании мы спускаемся вниз, почти доходим до входной ‎двери.       ‎— Угостишь меня кофе? ‎— без тени иронии или сарказма спрашивает он.       — Серьёзно? — с опаской перехватываю его взгляд.       Никогда, даже в самых оторванных от ‎реальности мечтах или, наоборот, кошмарах я не представляла, что когда-нибудь нам ‎доведётся остаться практически наедине в доме ‎нашего детства и юности, где каждый миллиметр наполнен общими воспоминаниями, а ‎стены и мебель видели нас совсем другими. И я понятия не имею, что говорить, как держаться, куда смотреть. Что лучше — игнорировать, ‎язвить или быть милой, обходительной. Или же убийственно вежливой.‎       — Ага. — Майк смотрит на меня и улыбается так, будто все последние несколько лет мне просто приснились. ‎Ничего не случилось, мы будто никогда и не расставались. И, вполне возможно, вовсе ‎не моя средняя сестра выходит замуж, а я сама. ‎      Господи, да что со мной не так?! ‎Передо мной на расстоянии вытянутой руки, ‎если не ближе, стоит бывший жених. Мужчина, без которого я не ‎представляла своей жизни и с которым предпочла расстаться, которому ‎могла доверить любую тайну и в котором усомнилась, подозревая в причастности к ‎убийству брата. Тот, кого долго и безуспешно пыталась забыть, стереть из памяти, тот, ‎кого училась ненавидеть, но продолжала любить. С кем опасалась оставаться ‎наедине и кого, как оказалось, ревновала даже спустя столько лет. К его жене.       Почему же так дрожат руки? Почему мне хочется уткнуться в ‎грудь Майка, жадно вдыхать родной запах, когда нужно вытолкать его вон? Почему мечтаю вернуться назад во времени, снова почувствовать наше «вместе»? Почему до ‎слёз больно понимать, что этого никогда не случится?       А Майк, словно издеваясь, ведёт себя абсолютно естественно и непринуждённо. Такие знакомые и родные смеющиеся серые глаза ‎лукаво щурятся.       ‎— Ладно, ты права. Для кофе поздновато, но я подумал, было бы глупо упускать такую возможность. На свадьбе нам ‎вряд ли удастся поговорить наедине, а потом ты наверняка сразу сбежишь в Торонто.‎       Открываю рот, собираясь заявить, что не вижу ни одной темы для ‎разговора. Что нам не о чём говорить и незачем встречаться, что ему лучше уйти. А ‎потом осознаю, что просто не в состоянии произнести всю эту ложь.       Он прав, другой ‎возможности поговорить начистоту у нас больше не будет.       Устало киваю и иду на кухню. ‎       ‎— Кофе не обещаю. Есть ‎пиво.‎       ‎— Пиво даже лучше.‎       ‎— Ты ведь нарочно это подстроил, да? — открыв холодильник, озвучиваю свою догадку.‎       Даже не ‎оглядываясь, могу с лёгкостью представить, как его губы расплываются в хитрой ‎улыбке.‎       ‎— Что «это»?       ‎— Пьяный Ридж и совершенно безвозмездная развозка по домам, как ‎минимум.       Возвращаюсь к столу, ставлю на него две бутылки. Сажусь на стул, скрестив ноги. Не то чтобы я всерьёз подозревала, но вряд ли удивилась бы, ‎узнай, что пьяная Мишелль у бара и телефон с сексуальными откровениями — тоже ‎часть какого-то тайного плана. Даже Ирэн с якобы отправленным приглашением на свадьбу, пусть всё ‎это попахивает самой настоящей паранойей и грозит новым витком «свиданий» с ‎психологом.‎       ‎— Ошибаешься, — Майк опускается на стул напротив. Умелым движением ‎откупоривает крышки. — Спаивать женихов на мальчишниках — прерогатива Логана. В этом он ‎вне конкуренции.‎       ‎— Ридж — не жених, — выхватываю из его рук бутылку. ‎Понимаю, что только что выдала себя, и сбивчиво пытаюсь выкрутиться: — В ‎смысле, на этой свадьбе.       ‎— Ну Логана, предположим, такие нюансы сегодня не волновали, — Майк ‎смеётся. — За ‎тебя, — точь-в-точь как его мать в баре он поднимает в воздухе бутылку: — Жених или нет, но Ридж прав. Ты великолепно выглядишь.‎       Не знаю, стоит ли ‎возвращать комплимент или лучше промолчать, поэтому делаю торопливый глоток, чтобы хоть как-то скрыть ‎смущение.‎       Майк пьёт прямо из бутылки и продолжает говорить:       ‎— Всех должен был ‎развозить по домам Лиам, но мелкая и из него сделала алкоголика. Мало ей ‎убитой печени Логана.‎       ‎Бросаю на него хмурый взгляд. Вряд ли под «мелкой» он имеет в виду Эми.‎       ‎— Да ладно, не притворяйся, — Майк машет рукой и ‎опять расплывается в широкой искренней улыбке. В этом он ‎тоже похож на мать. — Вы же с ним не разлей вода. ‎Если, конечно, Дениз не рассказала раньше него.‎       ‎— Ты это про что сейчас? — осторожно уточняю прежде, чем в ‎очередной раз за вечер ляпну что-то, о чём придётся сожалеть.‎       ‎— Про то, что наш толстокожий, непробиваемый Логан без памяти влюбился в ‎твою младшую сестру. Почти спился, мучаясь угрызениями совести, но потом всё-таки решил отбить её у ‎моего брата.‎       ‎— Ты откуда?.. — Со стуком опускаю на стол недопитую бутылку. — Он ‎тебе сам рассказал? ‎       ‎— Логан? Нет, конечно. Он всё ещё мучается, как мне лучше подать эту историю, чтобы не схлопотать ‎по шее. Но я же не слепой. Знаешь, вы с ним удивительно похожи. Совершенно не ‎умеете притворяться.‎       ‎— В отличие от тебя, да? — вырывается у меня.‎       ‎— Ты серьёзно так думаешь?       ‎— Да. Нет. Не знаю, ‎— в упор смотрю на него. ‎— Скажи мне ты.       Майк мрачнеет, но взгляда не отводит. Добродушная улыбка превращается в печальную ухмылку, ‎смеющиеся искорки в серых глазах — в ледышки. От него словно ‎веет холодом.       — Вот мы и подошли к главной теме нашего разговора. Нет, Стэйс, — он ‎качает головой. — Я тоже не умею притворяться. Только в отличие от вас с Логаном даже не ‎пытаюсь. Впрочем, это абсолютно не важно, потому что ты всё равно ‎сомневаешься. Не доверяешь мне. Настолько, что поверила, будто я — убийца Стива.‎       ‎Столько лет я боялась озвучить подозрения или хотя бы просто ‎спросить. И не смогла. Не решилась. А теперь Майк не только об этом знает, но ‎способен произнести страшные, беспощадные слова вслух. Сказать их так, как будто ‎это он обвиняет меня, а не наоборот.‎       — Ты… откуда?..       ‎— Ты не могла в один миг разлюбить и ‎исчезнуть. И вся эта чушь про маленький город и упущенные возможности. Я знал, ‎что ты врёшь. С самого начала. Не понимал, почему, — Майк не сводит с меня ‎пристального взгляда. — Тогда в Эквике я видел, что ты мучаешься, как ‎разрываешься. Как хочешь что-то сказать, но не решаешься. Гонишь, хотя по-‎прежнему любишь. А потом понял. Убийство Стива. Это единственное, что могло встать между нами. Только оно могло так изменить тебя. Заставить бросить всё, ‎отказаться от нас, сбежать. Но самое ужасное даже не это.       ‎— А то, что я могла подумать такое про тебя?       ‎— Я верю, что у тебя ‎были основания меня подозревать. Без понятия, какие, но сто процентов были. В ‎противном случае ты бы не уехала. Ты бы боролась за нас, — он поднимается, обходит стол и встаёт около меня. Совсем близко. — Пожалуйста, посмотри на меня, Стэйс.‎       Не могу. Отчаянно мотаю головой, опустив глаза в пол. Тогда Майк ‎обхватывает моё лицо ладонями, вынуждая поднять на него взгляд.‎       ‎— Самое ужасное, что мне когда-либо пришлось пережить, не считая гибели ‎отца, убийства друга и смерти моего не родившегося ребёнка — это твоё молчание. ‎Ты могла… нет, ты должна была мне рассказать. Признаться. Бросить в лицо. Всё, что угодно, ‎только не врать. Не молчать. ‎       ‎— И тем самым обвинить тебя в убийстве? — стараюсь вырваться, ‎но не выходит. Майк держит крепко, больно впечатывая пальцы в мою кожу. — Прости, ‎но я не смогла! — Съязвить не получается, и голос срывается на предательский крик. Я ‎путаюсь в собственных эмоциях, сжимаюсь под пронзительным, прожигающим насквозь ‎взглядом. Вместо обвинений зачем-то оправдываюсь: — Не смогла, понимаешь?! ‎Стив сказал… что ты… Я просто хотела знать, кто это сделал. А он назвал твоё имя, понимаешь? ‎Твоё, Майк. Я не была готова. Я не знала, что с этим делать.‎       ‎— Что именно Стив тебе ответил?       ‎— Майк. Осторожно.‎       ‎— И всё? ‎       ‎— Да.‎       ‎— Когда это случилось? ‎       ‎— В больнице. А потом его увезли, и он… и больше не…‎       ‎Майк бледнеет и, ‎наконец, отпускает меня, пятясь назад.       — Ты должна была мне всё рассказать. Сразу же. Или хотя бы родителям. Пойти в полицию. ‎Всё, что угодно, только не молчать. Не сбегать, Стэйс.       ‎— Я должна была?! — Вскакиваю, надвигаясь на него. — А ты ничего не ‎должен был. Например, приехать, когда догадался? Или хотя бы позвонить!       — Я приехал. Забыла?       — Но ничего мне не сказал.       — А что я должен был сказать? Что понял, почему ты уехала?       — Например.       — Зачем? Что бы это изменило?       — Не знаю. Но мы ‎могли бы поговорить и всё выяснить.       — Я пытался, но ты выставила меня вон.       — И ты смирился?       — Нет, но...       — Что но?       — Но подумал, что тебе нужно больше времени.       — Мне нужен был ты. Ты, который бы убедил меня в своей правоте. А ты что сделал? — Перед глазами ‎некстати мелькают фрагменты видео из телефона. И я понимаю, что теряю контроль, но не могу остановиться. — Оставил меня в Эквике и вернулся за утешением к Мишелль, правда? Не придумал ничего лучше, как переспать с ней, а потом ещё и жениться. После всего, что случилось между вами тогда. После аварии. После… Гадство, Майк! Она была невестой твоего друга! Убитого друга! Но тебе плевать! Ты всё равно это сделал, прекрасно зная, почему я уехала! Да, ‎Майк?! И что? Стало легче, трахая её без любви?! Ты попробовал просто трахнуть, как ‎она просила?! Без всего этого: любовь, ‎верность, страдания. Разик или больше? Тебе полегчало?! ‎       ‎— Я… Это уже не важно. — Майк смотрит на меня со ‎смесью жалости и недоумения. Но не вины. — Я рад, что мы поговорили. ‎Ещё увидимся.       Я продолжаю стоять, сжимая кулаки. Молча и обречённо наблюдаю, как ‎Майк отдаляется, как распахивает входную дверь, как переступает порог, выходит на улицу и направляется к ‎машине. Через мгновение доносится стук калитки, жалобно взвизгивает сигнализация ‎машины. Ещё через несколько секунд слышится шум хлопнувшей дверцы и ‎заведённого двигателя, а затем автомобиль резко срывается с места.‎       Вздрагиваю, как от удара. Хватаю со стола недопитую бутылку пива. В ‎порыве отчаяния, злости, боли, обиды — всего, что душит и рвётся наружу еле ‎сдерживаемым криком, — замахиваюсь, швыряя в стену. Жаль, не в голову Мишелль.‎       ‎— Стэйси, ты в порядке?       В дом влетает бледная, перепуганная Эми. За ней ‎— Дениз. Обе бросают беглый взгляд на усыпанный осколками ‎пол. Снова смотрят на меня.       — Мы видели машину Майка, — тараторит ‎средняя сестра. — Я хотела войти, но Дениз велела не вмешиваться. Мол, вам надо поговорить. ‎Видишь, как поговорили? — недовольно бурчит она, оборачиваясь к младшей.‎       ‎— Дениз права, — сквозь слёзы пытаюсь улыбнуться. —‎‎ Нам надо был… — Предательский комок в горле заставляет подавиться на полуслове. ‎Разрыдаться, падая на пол. Успеть подумать, что единственное хорошее за весь ‎вечер, а может, и за все последние семь лет — Майк не виновен. Теперь я в этом ‎уверена. Лучше поздно, чем никогда.‎