Карнавал сомнений

      Слёзы принесли лишь временное облегчение. На смену рыданиям хлынули ‎непрошенные мысли вперемешку с воспоминаниями. Но ‎хотя бы хватило сил ‎успокоить перепуганных сестёр и отправить их ‎переодеваться, а самой подняться к ‎себе. Классный девичник получился, ничего не скажешь. Хорошо, родители до ‎сих ‎пор не вернулись и Ридж не проснулся, а то могло быть ещё увлекательней. ‎       Таблетка обезболивающего, видимо, не дошла или просто отказывается ‎действовать, и голова ‎раскалывается на части. То ли от выпитого алкоголя, то ли от ‎переживаний, то ли от всего вместе. Хочется хоть на время ‎забыться и просто ‎провалиться в сон без сновидений, однако заснуть не получается. ‎       Сажусь на постели, подогнув под себя крест-‎‎накрест ноги. Бормочу сквозь зубы проклятия, упираясь спиной в деревянное изголовье кровати, и массирую пальцами виски.       Проклятые стены ‎давят на психику, как будто меня запихали в капсулу ‎времени и ‎насильно вернули в ‎прошлое. Днём так остро не ощущалось, но сейчас, ‎после бурного ‎вечера, ‎погружённая в полумрак комната юности сводит с ума ‎сильнее воды, капающей из ‎крана в абсолютной тишине. Все эти грамоты, плакаты, ‎вещи и даже плюшевые игрушки, ‎среди которых добрый десяток подаренных ‎Майком, смотрят будто бы с ‎немым укором и ‎посмеиваются над моей тупостью. ‎ ‎       Всё-таки я — законченная дура. Так мучительно долго тянуть и сомневаться, чтобы ‎в итоге проорать в истерике самый важный вопрос, который боялась задать все эти годы. Стараться забыть и снова возвращаться к одному и тому же тоскливому, ‎безнадёжному пониманию: что бы ни ответил Майк, я никогда не смогу быть до ‎конца уверенной в нём. Так зачем тогда спрашивать?       А тут вдруг случайно услышать его ответ и следом ‎осознать, что верю. Вот так просто — верю и всё. Знаю, уверена, чувствую — Майк не ‎виновен.       Только что со всем этим делать теперь — у меня ни малейшего представления. ‎Оставить как есть, вернуться в Торонто, словно ничего ровным счётом не ‎произошло? Ходить на работу, видеться по вечерам с Риджем, улыбаться его шуткам, ‎пить вино. Не смогу. Не смогу! Свихнусь от тоски, сожалений, ещё одной тысячи ‎‎«если».       И ведь никакой альтернативы. Разве что попробовать встретиться с Майком, ещё ‎раз поговорить, но уже спокойно, начистоту. Попытаться понять, что каждый из нас ‎чувствует, где находится, на какой прямой, и какова вероятность, чтобы они снова ‎пересеклись в пространстве?       Только станет ли он вообще со мной разговаривать? ‎       Я усмехаюсь. Неужели всерьёз допускаю такую возможность — опять ‎сойтись с Майком? После всего? Вот так запросто? Поговорить, извиниться, начать с ‎начала или продолжить оттуда, где всё оборвала сама?       Фига с два так будет. Время ‎не лечит, зато меняет. Людей, обстоятельства, желания. Учит жить с тем, что совсем ‎недавно казалось нереальным.       Майк женат на Мишелль, хочет иметь от неё детей, ‎раз бросил мне в лицо про выкидыш. Вряд ли он был настолько неосторожен, чтобы зачать ‎ребёнка с ней случайно. Но уж точно речь не шла про аборт. Майк бы никогда ‎не позволил прервать беременность даже последней городской шлюхе, если бы ‎считал себя отцом.       Значит одна попытка обзавестись потомством была, ‎или же беременность «подружки» — та самая причина, по которой он женился на ‎Мишелль. Вот это бы многое объяснило, в том числе — странные слова Ирэн про ‎ошибку и её приглашение на их свадьбу. Но даже если так. Пусть брак не по любви и ‎трещит по швам, и Майк до сих пор меня любит, главная проблема заключается совсем в ‎другом: он не простит мне молчание и предательство. Никогда не сможет ‎доверять.       Майк прав — я должна была рассказать ‎сразу. Не родителям, не полиции, а ему. В первую очередь. Как есть. Посмотреть, что ‎из этого выйдет. Позволить объяснить странные совпадения, рассказать свою ‎версию. Так было бы гораздо честнее и справедливее.       Вряд ли последние слова ‎Стива хоть как-то могли приблизить к раскрытию убийства, но моё признание помогло бы нам с Майком разобраться. Даже, если бы он сказал или сделал что-то, ‎что только усилило мои сомнения, я бы знала об этом наверняка, пережила, ‎почувствовала на собственной шкуре, а не предполагала бы. Это стало бы фактом, без ‎намёка на сослагательное наклонение. Вот тогда бы и решала, идти ли с этим в ‎полицию или нет, говорить кому-нибудь или молчать дальше, а вместо этого трусливо ‎сбежала, предав всех: брата, семью, Майка, друзей. И всё ради чего? Чтобы сидеть ‎здесь сейчас в слезах и соплях, не желая мириться с упрямой ‎действительностью и фантазировать о шансах на возвращение?       С тяжёлым вздохом подтягиваю согнутые колени к груди, утыкаюсь в них ‎подбородком и обхватываю руками. Молодец! Поломала так, что ничего ‎не склеишь. Ещё и Риджа притащила в город, познакомила с семьёй и вынудила ‎притворяться. Теперь ведь не скажешь: «Простите, я пошутила, мы вовсе не жених и ‎невеста, а так… просто хорошие друзья и соседи».       Хотела точку? Вот и ‎получай, идиотка! ‎       Из коридора доносится осторожное поскрёбывание, через секунду в проёме ‎появляется голова Дениз, а затем и сама сестра. На удивление, не в пижаме. Потёртые узкие джинсы превратились в тёмно-синие блестящие леггинсы, ‎открытый топ — в свободную, длинную рубашку в голубую клетку, туфли — в белые с ‎золотыми кнопками сникерсы. Косметики на лице меньше не стало, зато ‎распущенные волосы трансформировались в озорной хвост на макушке. Судя по ‎всему, в ближайшие несколько часов спать сестрёнка не собирается. ‎       Она протискивается в комнату, тихо закрывает за собой дверь.‎       — Мне надо уйти. Прикроешь? — Дениз умоляюще складывает ладони у груди. — ‎Обещаю, завтра вернусь до примерки. Никто ничего не заметит. А Эми скажи, что я ‎уже сплю.‎       — Ты к Логану, что ли, собралась? ‎       Сестра, продолжая заискивающе улыбаться, кивает.‎       — А ты уверена, что это хорошая мысль? Скорее всего, он напился и… И не самая ‎лучшая компания сейчас, особенно, если… — я многозначительно ‎замолкаю.‎       ‎— Не один? ‎       ‎— И это тоже. — Зная Логана, если ему ‎понадобился праздник разврата, он себе его обязательно устроил. А вот как на загул ‎отреагирует младшая сестра, выяснять даже в теории не хочется. — Главный вопрос, ‎где он теперь. Сомневаюсь, что уже вернулся домой и собирается на боковую.‎       ‎— Где — ни разу не вопрос, — Дениз ловко извлекает из кармана на груди сотовый. ‎Размахивает им в воздухе, хитро щурясь. — Я прекрасно знаю, где. Это не далеко, на ‎машине минут пятнадцать. Приеду и верну домой в целости и сохранности, пока Логан ‎не наделал глупостей.‎       ‎— Ты что?.. Отслеживаешь его? ‎       ‎— Ну, — мнётся сестра, пряча телефон. — Это только на сегодняшний ‎вечер. Потом я удалю приложение. Наверное.‎       Не сдержавшись, громко охаю. Великолепно! Что там Логан говорил ‎про отпущенный поводок? Других учит, а сам и не заметил, как на него нацепили ‎намордник. Ещё чуть-чуть, и кастрируют.‎       — Считаешь, это подло? — с вызовом спрашивает Дениз.‎       — Считаю, что для Логана на мальчишнике в самый раз. ‎— Уж кому-кому, но точно не мне читать сейчас мораль ‎о взаимном доверии между влюблёнными. — ‎‎Только как ты объяснишь, что нашла его там. Он же не сообщал тебе адрес, где они будут? ‎       — Ерунда! Скажу, что Майк проболтался, когда привёз к ‎нам Риджа. А завтра он даже не вспомнит об этом.‎       — А если Лиам тоже там и увидит вас вместе? — осторожно интересуюсь я. Не ‎хватает, чтобы между ними завязалась драка, когда Майка нет. Он — единственный, ‎кто может приструнить обоих. Хотя почему нет? Вполне вероятно, после всех ‎откровений решил вернуться на вечеринку, чтобы утопить горечь разочарования в ‎алкоголе. На его месте я поступила бы именно так.‎       ‎— Тогда скажу, что меня прислала за ним ты, когда узнала, в каком состоянии ‎Ридж. И вообще. Если я приехала за Брэдли, это вовсе не делает ‎нас автоматически любовниками.‎       ‎— Ну смотри, — пожимаю плечами. Брэдли, значит? По имени Логана в городе почти не называют, только по фамилии. — Мне начинать волноваться уже? ‎       ‎— Ты же всё равно будешь, — усмехается Дениз. Посылает мне воздушный поцелуй ‎почти так же, как частенько делает Логан, когда добивается своего в споре. — А я ‎буду за тебя.‎       ‎— Ладно, договорились. Только когда приедете к нему, обязательно отпишись, поняла? Я не хочу ‎проснуться утром и обнаружить…       — Без проблем, — Дениз торопливо машет на прощание и, юркнув за ‎дверь, исчезает в темноте коридора.‎       Моему одиночеству не суждено длиться долго. Буквально через минуту в комнату ‎заглядывает Эми. В отличие от младшей, средняя сестра определённо не планирует ‎вызволять жениха из лап любвеобильных стриптизёрш. С влажными после душа ‎волосами, в розовом шёлковом халатике и смешных тапочках-поросятах, без грамма ‎косметики — простая и домашняя. Только на лице играет спокойная ‎улыбка, под которой Эми без особого успеха пытается замаскировать тревогу.‎       ‎— Дениз уехала? — спрашивает она. — К Логану? Или не сказала?       Врать бессмысленно.       ‎— К Логану.       ‎— Вот засранка, — сестра возмущённо всплёскивает руками.‎       ‎— Не злись. У ‎неё дурная наследственность. Помнишь, как я после больницы сбегала к Майку ‎через крышу, когда мама запретила нам встречаться, а вы со Стивом меня ‎покрывали? ‎       ‎— Ага, — Эми скидывает тапочки и садится на постель, поджав под себя босые ‎ступни. — Я сначала не соглашалась. Считала, раз мама против, значит, так правильно, ‎но Стив переубедил. У него был настоящий талант.‎       Мы молчим. Вспоминать брата легче не становится, каждый раз не проходящая тоска острием ‎ножа впивается в сердце.‎       — Так ты знаешь про них с Логаном? — зачем-‎то уточняю, хотя и так ясно, что ответ утвердительный. Я не удивлена. Эми никогда не была дурой, а ‎раз уж я сама догадалась почти сразу, то живя рядом с Дениз…       ‎— Мне рассказал Скотт, — она плотно прикрывает за собой ‎дверь и проходит вглубь комнаты. Садится на краешек кровати. — Он видел, как они целовались в её машине на заправке в Хинтоне, когда возвращался из больницы.       Один из минусов ‎маленького городка — захочешь, не спрячешься. В итоге последним, кто не в теме, по ‎закону жанра окажется самый заинтересованный — Лиам. Зато, когда узнает, это ‎будет та ещё бомба.       — Насколько я понимаю, у них всё серьёзно. Тебе Логан признался?       — Нет, — качаю головой. — Дениз. Но она уверена, что про них никто не знает.‎ Зря. Майк, оказывается, тоже в курсе.       — По-моему, она ещё в баре порывалась удрать. Но ты вышла, потом ‎появилась Микаэла. Вы. В общем, я решила, что Дениз передумала, раз ‎поехала со мной искать тебя.‎       ‎— Прости, что испортила тебе девичник, — я с сожалением сжимаю её руку в своих ‎ладонях.‎       — Почему испортила? Наоборот, такой экшен. Ещё долго не забудут, — ‎смеётся Эми. — А, главное, гости до сих пор веселятся.‎       — Всё равно, так глупо получилось.‎       — Что вы с Мишелль снова не поделили? ‎       ‎— Как ты думаешь? — я многозначительно смотрю на Эми.       ‎— Не-е-е-ет, — она выразительно округляет глаза. — Не может быть! Из-за Майка, ‎что ли? ‎       — Ну… — я тщательно подбираю слова. Рассказать про видео или ограничиться ‎короткой версией? — Я назвала Мишелль шлюхой. Ей не понравилось. Дальше ты знаешь.‎       ‎— Мило, — хмыкает Эми. — Надеюсь, на свадьбе вы не собираетесь устраивать ‎разбор полётов. Такого, — она нарочито строго качает головой, шутливо грозя ‎пальцем, — я так просто не спущу. Это должно быть моё шоу. Я и так долго ждала. ‎Слишком долго. ‎       ‎— Я постараюсь, но ничего не обещаю. — Воображение вовсю рисует ‎красочную картину, как на глазах изумлённой толпы родственников и гостей мы с ‎Мишелль начинаем выяснять отношения, а потом между нами завязывается драка. Интересно, ‎Майк сунется нас разнимать или предоставит брату-полицейскому право наводить ‎порядок? ‎— За мной должок после сегодняшнего ‎цирка.       — Уж постарайся. Даже не верится, — мечтательно произносит сестра, словно ‎смакует каждую букву: — Завтра я стану миссис Худ.‎       ‎— Не волнуйся, — сильнее сжимаю её пальцы. Эми заслужила быть ‎счастливой. — Насколько я помню, Скотт без ума от своей невесты и никому не ‎позволит испортить ваш праздник.‎       Я отлично помню, как и когда сошлись Эми и Скотт — почти сразу после ‎убийства Стива. В то страшное лето каждый в нашей семье справлялся с горем, как мог. ‎Логана не было — он улетел за ‎несколько часов до смерти брата и вышел на связь только через полтора месяца. Я ‎замкнулась, ‎погрязнув в сомнениях и чувстве вины, потом отменила свадьбу и уехала ‎в Торонто раньше, чем Логан вернулся в город. Мама с головой погрузилась в ‎расследование и выборы, отец ‎нашёл спасение в работе. Дениз, как самую младшую, ‎конечно же, окружили заботой и отправили в Ванкувер к тёте, а‎ вот ‎на долю средней выпало гораздо меньше внимания. Из нас троих Эми считалась ‎‎негласной любимицей брата, но Стива не стало, и ей пришлось возвращаться в ‎университет и переживать трагедию практически в одиночку. ‎       Сестра тогда училась на юридическом в Эдмонтоне, а Скотт, которого она знала с ‎детства, там же — на медицинском. И как раз стажировался в больнице в Хинтоне, куда привезли ‎раненого брата. Именно благодаря Скотту мы узнали подробности о случившемся ‎гораздо раньше, чем нам удосужились рассказать врачи и полиция. А потом Скотт взял ‎негласное шефство над Эми, так нуждавшейся в поддержке и заботе. И за это я ‎до сих пор испытываю к нему огромную благодарность.       Спокойный, рассудительный, ‎доброжелательный, светловолосый, с милой, озорной улыбкой и лучистыми карими ‎глазами он сильно отличался от сероглазых тёмненьких Беков, но легко мог бы сойти ‎за родного сына Ирэн. Впрочем, между собой они ладили и дружили с детства, ‎задолго до того, как отец Скотта и мать Майка поженились. Если бы не ‎стычки время от времени Майка с отчимом, так и не смирившегося с гибелью ‎родного отца и не желавшего признавать за Патриком негласный авторитет, их семью можно было бы назвать образцовой.‎       ‎— Но ты всё равно постарайся, — на полном серьёзе просит Эми, накрывая ‎свободной рукой мою ладонь. — Мишелль — не плохая. Ей тоже не сладко пришлось.‎       ‎— Я знаю. Просто… мне было бы ‎легче это признавать, если бы она не выскочила замуж за Майка.‎       — Ну выскочила, — в её голосе слышится искреннее недоумение.‎ — Что это меняет? — простодушно пожимает плечами сестра. — Ты же сама ‎его бросила.       ‎— О, да! Броси… — предательский комок ‎в горле снова напоминает о себе. — В этом и дело.‎       Эми несколько секунд пытливо разглядывает меня.‎       ‎— Ну-ка, рассказывай, — требует она. — В чём дело? Что с тобой ‎происходит?       — Ты о чём? — пытаюсь невозмутимо улыбнуться, чтобы хоть как-то ‎избежать расспросов. Если сейчас заговорю, меня будет не остановить. Вывалю на Эми всё, ‎что наболело: про Стива, про свои подозрения, про настоящую причину расставания, ‎про бесполезные попытки забыть и отдалиться, про липовые отношения с Риджем, ‎всё то вранье, что я годами возводила, как крепостную стену, вокруг собственной ‎жизни. Вряд ли счастливой невесте нужны такие откровения накануне свадьбы. — ‎Мне нечего рассказывать.‎       — Ну да, — недоверчиво кривится Эми. — Заметно. Можешь начать с конца. О ‎чём вы говорили с Майком, что он вылетел отсюда как ошпаренный, а ты швырялась ‎бутылками в стены? ‎       — Мы… — Необходимо что-то придумать, но, как назло, в голову ‎не приходит ничего, что бы хоть отдалённо смахивало на правду. Я растерянно ‎моргаю, встречаясь с сестрой взглядом, и вдруг, неожиданно для себя, начинаю рассказывать. ‎Сбивчиво, путано, но искренне, уже не стараясь утаить детали, как-то сгладить углы, ‎смягчить: — Помнишь, когда на Стива напали, его нашёл Лиам? Недалеко от их дома, на ‎пустыре. Он заметил брошенную машину и решил проверить, а потом вызвал скорую и ‎полицию.       — Конечно помню. И?..       — Лиам пытался дозвониться до Майка, но тот не отвечал. Тогда Лиам позвонил ‎мне. Я ‎возвращалась с Эдмонтона, поэтому приехала в больницу раньше всех. Туда как раз привезли ‎Стива, — перевожу дыхание, машинально отмечая, как меняется в лице Эми. — Перед тем, как его забрали в операционную, я успела спросить Стива, кто… это ‎сделал… с ним.‎       — Он тебе ответил? ‎       — Я не уверена, что это был… ответ. Сейчас не уверена. Но тогда считала ‎иначе.       — Он ответил? ‎       ‎— Да. В этом всё дело. Стив назвал Майка. А потом добавил всего одно слово — ‎осторожно.‎       ‎— Что? — бледнеет Эми. — Стив что, обвинил в нападении Майка? ‎       — Нет. — Сейчас я в этом уверена. — Понимаешь. Его ответ не звучал как обвинение. Стив ‎не сказал что-то вроде: это сделал Майк, берегись. Мне вообще теперь кажется, что ‎он хотел о чём-то предупредить меня. Или Майка. Может, считал, что ему тоже грозит ‎опасность. Или… не знаю, — замолкаю, осознавая, что пытаюсь обелить ‎Майка. И себя заодно. — Потом Стива увезли в операционную и…‎       — И ты всё это время молчала? — По тону сестры невозможно определить, ‎сердится ли она или шокирована рассказом.‎       ‎— Да, — я смотрю на свои пальцы. — Сначала собиралась поговорить с ‎Майком, но время шло, я всё больше сомневалась. Не могла поверить, что он ‎способен. Боялась убедиться. — Бросаю виноватый взгляд на сестру. — Это же ‎Майк и… Мне не хватило духу. Я надеялась, что полиция выйдет на убийцу и всё ‎само собой решится, но ничего не происходило. Расследование зашло в тупик. Они ‎даже нож не нашли и…‎       — Почему ты ничего не рассказала мне?! — с укором спрашивает Эми. — Вместе ‎мы… не знаю… — её голос дрожит, в глазах блестят слёзы.‎       ‎— Ты вернулась в Эдмонтон, а ‎я до последнего надеялась, что как-то разрешится, что… Не хотела тебя пугать. И втягивать во всё это. Майк казался таким искренним. Я видела, что он переживает, что ‎ему тяжело, и хотела верить, что не обманывает. Однажды спросила, где он был, ‎когда на Стива напали, почему не отвечал на телефон. Я ведь тоже ему звонила, не только Лиам. А ‎он… он сказал, что спал и не слышал. Мне показалось, что врёт. То ли скрывает что-то, то ‎ли… не знаю. Что-то в его голосе. С той минуты всё пошло наперекосяк. В каждом ‎слове, жесте, разговоре я пыталась заметить фальшь. Убеждала себя, что так нельзя, ‎и снова сомневалась. А позже случайно у них дома услышала, как Патрик жаловался ‎Ирэн, что не может найти какой-то разделочный нож. Мол, тот всегда лежал в ящике ‎на кухне, а потом исчез, — я, стараясь подавить рыдание, задерживаю дыхание. ‎       Тогда в один миг всё перевернулось. Каждая фраза Майка воспринималась двояко. ‎Я постоянно анализировала, пытаясь разобраться, где правда, где ложь. Изводила ‎себя, желая верить и понимая, что не выходит. Накручивала, вздрагивала от ‎прикосновений, избегала оставаться наедине, почти не целовала и одновременно ‎отчаянно хотела верить в невиновность Майка. Убеждала себя, что стала ‎параноиком, обещала каждый вечер начать новый день с вопроса и раз за разом ‎откладывала. А потом сломалась. И сбежала.       — В конце концов, я поняла, что свихнусь, если останусь. Что если ‎спрошу, всё равно не поверю и продолжу сомневаться. Что никогда не прощу себе, ‎если кому-то расскажу, а потом выяснится, что Майк невиновен. У него ведь даже ‎алиби не было на тот вечер. Он ждал меня и…‎       Эми вытирает мокрое от слёз лицо: ‎       ‎— А сегодня, насколько я понимаю, ты наконец-то решилась поинтересоваться. ‎Что же Майк ответил? ‎       — Что он догадывался, почему мы расстались. Не сразу. Позже. После Эквика. Что моё молчание — предательство. ‎Что он не способен притворяться и врать. Что я должна была рассказать ему, ‎родителям и полиции сразу же, ничего не скрывать.‎       ‎— Он прав, — сестра сердито смотрит на меня. — Знаешь, что я сделала бы на его ‎месте? Вот это, — она замахивается и бьёт меня наотмашь. Не сильно, но ощутимо.‎ Многострадальная щека ‎вспыхивает острой, жгучей болью.‎       ‎— Заслужила. — Не опускаю глаз, выдерживая гневный ‎взгляд сестры.       ‎— Заслужила. Ты хоть понимаешь, что ты натворила? ‎       ‎— Понимаю. Теперь понимаю. Если это имеет какое-то значение, то чувствую я себя препаршиво.‎       ‎— Нет, не понимаешь! — Эми вскакивает, принимаясь метаться по комнате: — ‎Ты же с ума всех свела! Заставила нас играть в дурацкую молчанку, шарахалась от Риверстоуна, как будто тут ‎все прокажённые. Я извелась, придумывая, как вынудить тебя приехать на свою свадьбу! ‎Боялась, что откажешься! Что… А ты! Это же! ‎.       — Не кричи. Разбудишь Риджа. Он ничего не знает и не обязательно ставить его ‎в известность, ‎ — прошу я.       — Ты! — Эми сердито всплёскивает руками, бросает на меня испепеляющий взгляд. ‎Но всё же продолжает гораздо тише: — Ты вообще себя слышишь? Ему-то зачем врать? Вы ‎встречаетесь. Рано или поздно придётся рассказать.‎       — Ты ошибаешься, — с нажимом, многозначительно перебиваю я. — Мы — ‎просто друзья. Соседи. Я не хотела ехать одна и уговорила его притвориться женихом.‎       ‎— Ты… вообще! Ты ‎соображаешь, что творишь, Стэйс?!       ‎Понимаю, что бессмысленно оправдываться, поэтому виновато молчу.       ‎— Ты ж завралась, как… Испортила жизнь себе, Майку, Мишелль, ‎так ещё и своего соседа втянула!       Ругаться шёпотом не получается. Мне уже всё равно, проснётся ли от наших криков Ридж и что подумает.‎       ‎— Ну допустим, Мишелль я ничего не портила! — Моментально вспоминаю про видеозапись. — Это я по уши в дерьме и страданиях. А она — жена Майка и вся в ‎шоколаде!       ‎— В каком ещё шоколаде?! — Эми замирает посреди комнаты. Возмущённо закатывает глаза: — Ты что, правда думаешь, что они счастливы? Что у них брак по любви? Что после всего, что между вами было, Майк взял и влюбился в твою ‎подругу?       — Влюбился или нет, не знаю. А вот представить их интимную жизнь ‎в картинках могу легко! Спасибо твоей драгоценной подружке, она позаботилась и об этом.‎       ‎— Что ты несёшь, Стэйс?!       Гаже, чем сейчас, ‎вряд ли возможно. Сестра имеет право злиться, кричать, обвинять, врезать мне по ‎физиономии ещё раз. Даже выгнать меня из дома и возненавидеть, никогда больше не видеть и ‎не разговаривать. Вычеркнуть из своей жизни навсегда. Так же, как остальные: Майк, ‎родители, Дениз. Но обвинять в страданиях бывшей подруги — это удар в спину. Мишелль ‎я лично ничего плохого не сделала! Всего лишь освободила дорогу к желанному телу ‎Майка.       — Сегодня в баре посыльный принёс мне телефон с запиской. Там — ‎видеозапись, как Мишелль переспала с Майком. Моему счастью не было предела, Эми! ‎Поэтому я ушла с девичника.       ‎— Что?! — Её лицо вытягивается от изумления.‎       ‎— То, что слышала. Мишелль так кстати появилась на улице. Насмехалась, ‎обвиняла в какой-то ерунде. Заявила, что Майк меня до сих пор любит, а я, видите ли, не ‎заслужила. Что я отняла у неё Стива, что считала его своей собственностью, что я — эгоистка. Центр ‎Вселенной. Конечно, я взбесилась.‎       ‎— А… — Сестра мрачнеет. Снова садится на постель, нервно сцепив руки в замок ‎на коленях. — С чего ты взяла, что видео прислала Мишелль? ‎       ‎— Ну, а кто ещё?! — передёргиваю плечами. — На видео только они. Вдвоём. У ‎него дома. Значит снимал кто-то из них, а Майк бы ни за что не стал.       — То есть теперь ты ему веришь? — с иронией замечает ‎Эми.‎       — Теперь верю. И да, я — идиотка. Знаю.       — Ладно, — после тягостной паузы нарушает молчание Эми. — Я тоже ему верю. Майк бы не стал снимать такое видео и присылать тебе. Тем более убивать Стива. ‎Кое в чём Мишелль точно права.       — Неужели? И в чём же?       — После всего, что ты тут рассказала, ты абсолютно не заслуживаешь, но Люк до сих пор тебя любит. Ты его, кстати, тоже.‎       ‎— Да не важно это теперь, — вздыхаю я. — Вся наша любовь. Он — женат, я возвращаюсь в ‎Торонто. А после моих откровений сегодня он даже смотреть на меня не захочет, не то, ‎что разговаривать. Начнёт плеваться только от одного упоминания моего имени.‎       — Майку понадобится время, чтобы переварить и успокоиться. И тебе. Мне — ‎тоже. И знаешь… Сейчас я даже не понимаю, что сильнее: злюсь на тебя или жалею.‎       ‎— Ты имеешь полное право злиться. Жалеть не обязательно. Я знаю, что виновата, Эми.‎       ‎— И всё же. Придётся с этим ‎как-то жить, — она грустно улыбается. — Правда, ‎теперь я сомневаюсь, кто из вас с Дениз дурнее, но люблю обеих. ‎       ‎Я осторожно, опасаясь реакции Эми, дотрагиваюсь до её руки.       ‎— Думаешь, ‎ты сможешь меня простить?       Она сплетает наши пальцы. ‎       ‎— Конечно. Ты же моя сестра. Главное, чтобы ты сама себя простила.       — Это вряд ли. На Майка я тоже не рассчитываю. Так что придётся ‎довольствоваться вашим прощением.‎       ‎— В смысле, нашим? — Эми хмурится. — Ты собираешься всё рассказать родителям? ‎       — Наверное, стоит, — неуверенно отвечаю я. — Раз уж.‎       ‎— Не вздумай! ‎       ‎— Неожиданный совет от борца за справедливость и честность, — невольно ‎ухмыляюсь я. — Предлагаешь промолчать и врать им дальше? ‎       — Предлагаю не портить мне свадьбу, — Эми снисходительно улыбается. — Я и так начинаю ‎жалеть, что позвала тебя. По-моему, идея держаться подальше от Риверстоуна — не ‎самая плохая. Шучу, конечно. Но насчёт откровений — вполне серьёзно. После стольких ‎лет пара дней ничего не изменит.

***

‎       Вздрагиваю, почувствовав холодное, отрезвляющее прикосновение ‎гладкого стекла к горячему лбу. Аккуратно сползаю с подоконника, выпрямляя ‎затёкшие ноги, лениво потягиваюсь.‎       Несмотря на раннее утро за окном вовсю сияет ослепительное солнце, как ‎будто природа решила внести посильную лепту в сегодняшнее торжество. На ‎лазурном небе — ни единой тучки, зелёные клёны вдоль дороги неподвижно замерли ‎в безветрии. Милый, уютный, безмятежный Риверстоун просыпается. Такой родной и ‎вместе с тем — чужой, незнакомый мир, где мне — не место. Теперь уже не место. Без ‎Стива и Майка я здесь лишняя.‎       Вчерашний день, как ни странно, прошёл быстро, спокойно, без происшествий ‎и очередных разборов полётов. Учитывая, когда и в каком состоянии все разошлись ‎по кроватям, неудивительно, что первой, кто «проснулся», стала Дениз. Она же и подняла всех на ноги. Я, глядя на ‎младшую сестру, которая с аппетитом изглодавшей за долгую зиму волчицы уплетала ‎традиционные по выходным панкейки, невольно завидовала неиссякаемой энергии, ‎когда после бессонной ночи в компании Логана Дениз как ни в чём ни бывало порхала ‎невесомой, красивой бабочкой по дому. Остальные, включая меня саму, даже к ‎полудню напоминали оживших мертвецов.‎       Остаток дня «съелся» в последних приготовлениях к свадьбе: примерка ‎платьев, проверка заказов и кейтеринга для традиционного фуршета после венчания, ‎торжественный обед в кругу родственников в кантри-клубе, плавно перетёкший в ‎ужин.       Хуже всех пришлось Риджу, мучившемуся от не проходящего похмелья. ‎Таблетки помогли снять головную боль и тошноту, но за весь день он почти не ‎притронулся к еде, лишь хлебал кофе и минералку чуть ли не вёдрами. Впрочем, в его ‎состоянии я обнаружила определённые плюсы — Ридж не донимал расспросами, не ‎тащил на прогулки по окрестностям, тем более верхом, не сыпал остротами и ‎шутками. Вообще, мало чем напоминал брызжущего энтузиазмом и идеями ‎обычного себя.       А семейство, за исключением сестёр, благополучно сочло такое ‎поведение за природную скромность, что только добавило Риджу плюсов в глазах ‎многочисленной родни. Кое-кто из тётушек даже умудрился прозрачно намекнуть, ‎что, мол, как хорошо, что следующая свадьба в нашей семье состоится в Торонто. ‎       Я не переубеждала, не объясняла, не комментировала, старательно пряча ‎мысли за любезной улыбкой и позволяя каждому думать, что ему хотелось. Мне ‎вообще каким-то чудом удалось сохранить тот настрой, с каким я заснула после долгого ‎разговора с Эми. Обречённое равнодушие, наверное, самое точное определение. Два ‎дня, которые надо просто пережить. Без размышлений, без кардинальных решений, ‎без форсирования событий плыть по течению и беречь силы, чтобы добраться до ‎берега.       Всё, что случилось — случилось. Потом, позже, у меня будет время на остальное ‎‎— мысли, чувства, эмоции, сожаления, решения и даже поступки. Потом, позже, я ‎обязательно приеду в Риверстоун снова, но уже одна, без Риджа. Расскажу ‎родителям, признаюсь Логану, извинюсь перед Мишелль. Может быть, даже ‎поговорю с Майком. Кто знает. Вдруг он захочет меня слушать.‎       А пока самое главное — свадьба Эми. Сауна, массаж, визажист, ‎гости, торжественный проход, церемония бракосочетания, фуршет, танцы. Завтра я снова увижу всех — Майка, Мишелль, Ирэн — буду стоять совсем рядом. Завтра ‎впервые за семь лет встречусь с Лиамом и даже прошествую с ним под ручку по ‎усыпанной лепестками алых роз дорожке к алтарю следом за женихом и невестой. Завтра надену счастливую маску и, играя, сосредоточусь ‎исключительно на своей роли. Без чувств, эмоций и драм.       Всё это надо пережить, а ‎потом я уеду.‎