avec moi

Моцарт был в замешательстве. С мостика сказали готовиться к запуску, но с кем ему пилотировать? С Розенбергом? На указанном месте встречи поймал Тендо Чои, техника Анкориджа, в надежде, что тот все объяснит. - Могу я поинтересоваться, что за чертовщина происходит? - Тройное явление, - не отводя глаз от планшетки с вычислениями отвечает Тендо. - Могу я поинтересоваться, почему вы еще не в драйв-сьюте, рейнджер? - А с кем я по-вашему должен пилотировать? С моей бабушкой? Констанция не может управлять егерем, и если вы заставите её лезть в егеря со сломанной рукой, то честное слово, я... - Рейнджер Моцарт, если не хотите, чтобы вас услышали кайдзю в разломе, советую быть потише, - зазвучал за спиной у Вольфганга знакомый голос. Развернувшись, он увидел Антонио Сальери в черном драйв-сьюте. Настолько привычно было видеть Антонио в свитерах или комбинезонах PPDC, что сейчас он выглядел скорее как галлюцинация — неестественно и не на своем месте. Вольфганг смотрел на него, как завороженный. Казалось, что костюм добавил Сальери несколько сантиметров, и он вдруг остро ощутил их небольшую разницу в росте. - Я думал, вы навечно приковали себя к LOCCENT-мостику? - уточнил Моцарт - Когда альтернатива — глобальное разрушение, - отвечает Сальери, - есть ли у меня выбор? - Тогда я пойду, - Вольфганг неувернно машет рукой в неопределенную сторону. - Одеваться. Они не могут идти в дрифт, понимает Моцарт. Антонио его ненавидит, Антонио не хотел с ним пилотировать полгода назад и не хочет сейчас, Антонио вызывает в нем чувства, которые Вольфганг не хочет ни показывать ему, ни называть должным именем самому себе. Все это давит на него низкими потолками и металлической обшивкой коридоров, сжимает изнутри страхом и неуверенностью, но он встает и выходит из комнаты, потому что мир подходит к концу, и некому его спасать, кроме них. Один шаттердом и три егеря на всю планету. Больше никого не будет. Поэтому, рейнджер Моцарт, в дрифт нужно идти пустым. Не пытаясь что-то скрыть или умолчать. Дрифт — это тишина. Вы смотрите друг в друга, а потом вам не нужно даже смотреть, потому что ваша рука побаливает в том месте, где у Констанции сломаны кости. Вы доверяете всего себя другому человеку, а потом живете с этим. В конце-концов, разве вам никогда раньше не отказывали, Вольфганг? Один дрифт, а затем, возможно, все закончится. Жизнь без постоянного ожидания опасности, без потерь, без кошмаров. Это стоит вашей жертвы, рейнджер. Моцарт входит в конн-под, где уже ждет его Сальери. Ему хочется сказать любую глупость, лишь бы сделать ситуацию менее напряженной, прямо сейчас - Прежде чем мы войдем в дрифт, - начинает говорить Антонио, - я бы хотел прояснить несколько моментов... - Не надо, - обрывает его Вольфганг, - через пару минут я буду в вашей голове, а вы в моей. Слова здесь не помогут. - И зачем-то добавляет, - Тебе очень идет драйв-сьют. Моцарт бранит себя за сказанное, но, кажется, сорвавшееся с языка «ты» ломает лед между ними. Сальери хочет что-то сказать, но с мостика дают приказ становиться на места, и он не продолжает. Пятьдесят Сорок Тридцать Двадацать Межпилотный протокол активирован. Наннерль пожалуйста очнись я не вынесу это в одиночку пожалуйста открой глаза где ты ГДЕ ТЫ я не чувствую тебя пустота пустота так холодно Раз два три раз два три раз два три раз два три - К сожалению, вы не пригодны для пилотирования, процент совместимости с дрифтом ниже допустимого знчения. Констанс смеётся над какой-то шуткой, от Наннерль приходит открытка, Отец звонит и надо ответить, но он опять будет говорить про стену и называть меня идиотом, а я так устал так устал - Дорогой сын, ты знаешь, что мы тебя поддержим во всем, но твое решение бросить музыку после колледжа кажется нам до крайней степени неразумным... Сальери видит себя с промелькнувшей улыбкой на лице и понимает, что хочет рассмешить этого человека еще раз, только бы поймать эту улыбку, разгадать её секрет, понять. Моцарт видит себя и не понимает, что особенного в этом человеке, почему с ним так легко и так тяжело одновременно и решает сделать единственно верный выбор... - Оставайтесь на своем месте, и между нами все будет хорошо. Их выкидывает в реальность резким толчком, Моцарт поднимает руку, и не верит, что это его рука, Сальери справа от него повторяет движение. Синхронизация идеальна. «Где ты был все это время?», - думает Моцарт. «Где я был все это время?» - думает Сальери.