"Я здесь погребен..."

Затянувшиеся холодные дожди сменились, наконец, приветливым солнцем. Это были последние теплые дни сентября, когда можно было сполна насладиться красотой осени. Франциск куда больше любил весну, но, как художник, он не мог отрицать, что и осень не менее прекрасна. Ему нравились ее насыщенные, но при этом медленно увядающие краски, которые не раз нашли отражение в его картинах. Несмотря на то, что он уже много лет жил в особняке и знал каждую его черточку, призрак все же не стал отказывать себе в удовольствии пройтись по окрестностям и полюбоваться янтарной листвой растущих здесь дубов. Они уже были так стары и ветхи, но это ничуть не портило их внешний вид, а лишь придавало им величественности, которая так завораживала впечатлительного Франциска. Он искренне сожалел, что не имеет возможности взять мольберт и кисти, чтобы в очередной раз запечатлеть на полотне всю эту окружающую его красоту. У него даже промелькнула мысль научить Артура рисовать, чтобы хотя бы через его неумелые руки усмирить свою творческую неудовлетворенность. Франциск мечтательно прикрыл глаза и задумался. Мысль о том, что они с Артуром смогут проводить время за общим занятием, очень согревала то место, где когда-то билось сердце. После болезни Кёркленда, казалось, между ними окончательно исчезла некая пропасть, что ранее удерживала их на расстоянии. Теперь они общались куда более непринужденно, а Артур окончательно перестал скрывать свой язвительный характер, что не только не оттолкнуло Франциска, а пробудило в нем еще больший интерес к гостю. Теперь он не казался чужаком, он становился некой неотъемлемой частью этого особняка и его хозяина, такой привычной, такой нужной. Это было похоже на зарождение настоящего доверия и искренней симпатии, в чем Франциск уже не стеснялся признаться самому себе. Однако он все еще ощущал, что Артур что-то ему недоговаривает, что он таит какой-то важный секрет, и это не позволяло открыться окончательно и не позволяло существующей ранее пропасти исчезнуть насовсем. Отбросив на время эти не самые приятные мысли, Франциск взглянул на небо, чтобы по расположению солнца понять, чем сейчас занимается Артур. Судя по тому, что рассвет уже закончился, тот уже встал с постели и, вероятно, готовит завтрак на кухне. Вполне возможно, что он даже думает о том, куда запропастился Франциск, обычно приходящий в точности после пробуждения. Поверив в это предположение, призрак самодовольно усмехнулся и, бросив прощальный взгляд на безмятежную дубовую рощу, отправился в дом. Первым делом он посетил кухню, будучи уверенным, что Артур именно там. Вопреки предположению кухня пустовала, что натолкнуло на мысль, что британец все еще находится в постели. Беспокоясь о том, что ему снова могло стать плохо из-за недавней болезни, Франциск поднялся в комнату Артура, но и та была совершенно пуста. Судорожно осмотрев каждый закоулок собственного дома, Бонфуа осознал, что Кёркленда нигде нет. Его не было ни в столовой, ни в других гостевых комнатах, ни в гостиной, ни в саду. Франциск даже проверил свою собственную комнату, хотя знал, что туда Артур без разрешения не войдет. Внутри призрака словно что-то сжалось и стремительно ухнуло вниз, когда он убедился, что на данный момент он совершенно один в особняке. Артур еще никогда не покидал его и в разговорах даже ни словом не обмолвился, что собирается это сделать. Что, если он ушел навсегда? Именно эта мысль так сильно встревожила Франциска даже несмотря на то, что все вещи гостя остались на месте. Мог ли он так сильно спешить покинуть это место, чтобы оставить здесь все свои рукописи? Ведь для писателя это было самое дорогое сокровище. Бонфуа понимал это, понимал, что Артур не мог так просто взять и сбежать отсюда, оставив столь ценные для него кусочки своих будущих романов, но какая-то часть подсознания настойчиво пыталась убедить в том, что ему так сильно надоела и наскучила компания призрака, что даже рукописи отошли на второй план. Не понимая, какому из своих предположений верить, Франциск начал обеспокоенно метаться по всему особняку, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Он слишком долго был один, слишком долго не имел возможности с кем-то поговорить и уже успел привыкнуть к тому, что теперь с ним живет Артур, пусть и иногда ворчливый, но уже такой нужный и необходимый. Не хотелось снова остаться в безмолвном одиночестве, страдая от невыносимой скуки и бессилия, не хотелось потерять единственную нить, что хоть как-то связывала его с миром живых людей и давала надежду. От отчаяния из его груди начали вырываться судорожные рыдания, больше походившие на вой обреченного и загнанного в угол животного. Он не смог бы заплакать по-настоящему, даже если бы сильно этого захотел. Такова была незавидная участь призраков: какая бы боль ни терзала их измученные души, наружу будет рваться лишь протяжный вой, способный тронуть самое каменное сердце. До появления Артура из этого особняка часто можно было услышать эту тревожную песнь, которую Франциск заводил каждый раз, когда ему становилось особенно одиноко и тоскливо. Сейчас его отчаяние было во много раз сильнее.

***

Артур дремал, подперев рукой в кожаной перчатке впалую щеку. Карета, в которой он ехал домой, осторожно раскачивалась из стороны в сторону, отчего только больше клонило в сон. Но основной причиной его сонливости было то, что он ужасно утомился за день. Пришлось очень рано встать, чтобы пешком добраться до города как можно раньше и успеть сделать все запланированные дела, а также найти кучера, который согласился бы довезти его обратно. Хоть горожане и знали о том, что некий Артур Кёркленд живет в особняке Бонфуа уже на протяжении месяца и при этом не испытывает никаких ужасов, но найти кого-то, кто бы с легкостью согласился увезти его туда, все еще было тяжело. Артур уже начал подумывать о том, чтобы завести собственных лошадей, но быстро пришел к выводу, что подобное решение разорит его. Лошади, запряженные в карету, внезапно заржали и, судя по звукам, встали на дыбы, заставив Артура моментально проснуться. Высунувшись из окна, он обнаружил, что кучер почти довез его до ворот. — Что происходит? Волки? — громко спросил Кёркленд у кучера, когда вылез из кареты и огляделся в поисках того, что могло резко испугать лошадей. — Не похоже на волков. Послушайте, — встревоженно ответил кучер, с большим усилием успокоив своих кобыл. Стоило им затихнуть, и Артур услышал знакомый ему вой, который точно не мог принадлежать волкам. Это был плач призрака, и перепутать его с чем-то другим было невозможно. — Чушь какая, это точно волки, — сказал обратное своим мыслям Артур, решив, что постороннему человеку не стоит разглашать подобное. О его особняке и так много поверий ходит, ни к чему давать горожанам лишний повод выдумывать легенды и сказки. — Не могли бы вы заехать сюда через две недели? Не так уж близко до города, знаете ли, — фыркнул он, отдавая кучеру обговоренную заранее сумму. — Н-не могу ничего обещать, мсье, — нервно отозвался кучер, уставившись на угрожающий особняк, о котором он слышал столько жутких историй и из которого сейчас доносился вой, напугавший его лошадей. Этот вой пугал и его самого, заставляя сердце судорожно биться о ребра. Вернуться сюда еще раз не хотелось ни за какие деньги. — Никакого уважения к деятелям искусства, — недовольно проворчал Артур, доставая тем временем из кареты все свои вещи. В основном это были пакеты с различным продовольствием. Не получив от кучера никакого ответа, он попрощался с ним и, взяв в руки весь свой багаж, устремился за ворота, прямиком на источник жуткого воя. Плач призрака он слышал далеко не впервые, но зато впервые слышал его от Франциска. И что только могло найти на этого, казалось бы, беззаботного юношу? Артур не стал строить никаких предположений, ведь вскоре он узнает все сам из уст несчастного Бонфуа. Как только входная дверь захлопнулась, впустив внутрь утомленного Кёркленда, вой резко прекратился, будто его никогда и не звучало в этих стенах. Не прошло и секунды, как призрак оказался рядом, кружа вокруг растерянного Артура. Если бы он мог, то непременно обнял бы его, сбив в ног, но это было невозможно. — Ты спугнул мне кучера, — вместо приветствия упрекнул Артур Франциска. Тот резко остановился и приблизился своим лицом к лицу того, кто стал причиной его отчаянного зова. — Разве можно уходить, не сказав мне ни слова, Артур?! — дрожащим голосом обратился призрак, будто собирался взвыть вновь. — Я себе места не находил! — Ты впал в отчаяние из-за меня? — переспросил Артур, чувствуя, как к его лицу приливает краска. Ему стало стыдно за свои слова. — Из-за кого же еще?! — все так же взволнованно говорил Франциск. — Я испугался, что ты ушел навсегда! Артур прикрыл лицо рукой, будто прячась от пронзительного и трогательного взгляда некогда голубых глаз. Он понимал, что призраки бывают излишне ранимы и ревнивы, но не предполагал, что его недолгое отсутствие может довести Франциска до такого состояния. Ранее еще ни один призрак не привязывался к нему так сильно, и осознание этого то ли радовало, то ли пугало. Он не мог понять, путаясь сейчас в своих чувствах. Подобное точно было не к добру. Но пока было необходимо взять себя в руки. — Хорошо. Извини меня, — с трудом выдавил из себя Артур. — Я не подумал о твоих чувствах, — добавил он, нервно выдохнув. — Но подумал о тебе и привез небольшой подарок. Ты примешь его? — он отнял руку от лица, смотря на то, как меняется выражение лица призрака. Тревожность, обида и страх в его глазах начали угасать, уступая место любопытству. — А что это? — Франциск отстранился и начал осматривать пакеты, пытаясь разглядеть то, что могло предназначаться ему. Заметив это, Артур сам взял нужный и извлек оттуда книгу, демонстрируя обложку. — Я нашел одну из своих книг на французском языке, — пояснил он, все еще немного смущаясь и отводя взгляд. — Я помню, что ты хотел прочитать хотя бы одну из них. Я помогу с этим, — пообещал писатель, запинаясь. — Артур... — тихо пробормотал Франциск. Вся его обида тут же растворилась, уступив место искренней благодарности за столь желанный подарок. Он и в самом деле очень хотел узнать, каково творчество Артура на вкус, каков его слог и каковы его мысли. Пусть он и не разбирался в писательстве, но все же мог оценить по достоинству любую из книг с точки зрения обычного читателя. — Давай начнем читать как можно скорее! — восторженно попросил он. — Дай мне немного времени, — устало попросил Артур, которому нужно было разгрузить другие пакеты и заварить свежий чай, который скрасит совместное чтение на весь оставшийся вечер.