"Я здесь погребен..."

Утро встретило Артура тяжестью и болью в голове. Первое, что он почувствовал помимо этой боли – желание немедленно навестить уборную и выпить если не чая, то хотя бы самой обычной воды. Далее последовало чувство недоумения от осознания, что он находится не в привычной кровати, а на тесной софе в гостиной. Все эти знакомые ощущения указывали на то, что он страшно перебрал с алкоголем прошлой ночью, а стоило ему с огромным усилием разлепить веки и увидеть около себя несколько винных бутылок, как сомнений не осталось: он был ужасно пьян накануне. Вспоминать о причинах и последствиях было некогда, поэтому Артур в спешке поднялся, пошатнувшись и едва не упав. Вовремя восстановив равновесие и мысленно отругав себя за слишком резкие в его состоянии движения, он аккуратно зашагал в сторону отхожего места. К счастью или напротив, желания прочистить желудок у него не было, и это было предвестником того, что весь день его будет сопровождать тянущая тошнота. Кое-как приведя себя в порядок после бурной и хмельной ночи, Артур направился в сторону кухни. Что бы кто ни говорил, а чай в самом деле являлся для него лекарством от всех болезней, что было способно отогнать даже похмелье. Именно поэтому, все еще пошатываясь и не до конца соображая, где и зачем он находится, Кёркленд сумел заварить себе свежий зеленый чай с бергамотом. Именно зеленый чай являлся для него необходимой в подобном состоянии панацеей, что с первого глотка начала возвращать его в действительность. Артур пил медленно, хотя ему и хотелось опрокинуть в себя всю чашку залпом, однако получить ожоги от свежезаваренного чая не входило в его планы. Потому он пил медленно, пытаясь насладиться и удовлетворить чувство сухости во рту постепенно, глоток за глотком. И с каждым глотком к нему возвращалось какое-либо воспоминание о вчерашней ночи. Первым делом он вспомнил о том, с чего же все началось. Это случилось еще тогда, когда он лишь вдохнул аромат целебного напитка. Нотки бергамота сразу же окунули его во вчерашний вечер и напомнили о теплом и столь привычном вечере в библиотеке за чтением одного из его лучших и известных романов. Этот вечер был очень похож на многие предыдущие, но лишь до того момента, пока Франциск не предложил провести время иначе. Именно отсюда и следовала пропасть, которую придется собирать по обрывкам. Франциск… Лишь сейчас Артур осознал, что в особняке слишком тихо и не ощущается присутствия остатков его бренной души. Напомнив себе о дурацкой привычке говорить все, что ни вздумается в состоянии опьянения, он не на шутку перепугался. Он потратил очень много времени на то, чтобы достичь тот уровень доверия, на котором он мог бы добраться до истины и узнать все секреты, что хранила в себе несчастная душа Бонфуа, и ему не хотелось верить в то, что он мог за один вечер обрушить все хрупкие мостки. Артур медленно отхлебнул из чашки пару небольших глотков чая. Да, кажется, с горячей жидкостью, растекающейся по горлу, воспоминания снова возвращаются к нему. Теперь он вспоминал винный погреб и то, как Франциск подбирал для него самые редкие и лучшие сорта вин, вспоминал его полупрозрачные тонкие пальцы, что бережно и нежно касались пыльных бутылок. Франциск… Что же с ним случилось? Почему он до сих пор не вышел? Чем он был так ранен и обижен, что не составил ставшую столь привычной компанию за утренним чаем? Без него чувствовалось опустошение и наваливалась глубокая тоска. Хотелось услышать его голос, даже если он будет снова безобидно подшучивать, просто чтобы убедиться, что он не исчез, что он по-прежнему здесь. Артур продолжил вспоминать произошедшее, надеясь на то, что сможет докопаться до той правды, что разделяла его сейчас с Франциском. Всего лишь еще несколько глотков зеленого чая, и новые детали произошедшего начали всплывать в его разуме. – Я был лучше их всех! Всех этих напыщенных и наглых сыночков богатых родителей! Я стал лучше их всех! Он слышал собственные слова неким эхом. Он вспоминал о том, как рассказывал про свои былые годы, как он старался изо всех сил и иногда не спал ночами, чтобы доказать то, что он достоин быть там. Конечно, он рассказывал об этом и ранее, не будучи в столь запущенном и бессовестном состоянии, но какая-то часть сознания подсказывала, что это было куда более откровенно, чем обычно. Артур тряхнул головой, почувствовав при этом, как она вновь наливается тяжестью. Он снова забыл о том, что не следует совершать слишком резких движений. Чтобы отогнать от себя временное помутнение, он вновь отпил из чашки, на этот раз чуть больше, потому что чай начинал остывать. Неприятные ощущения начали притупляться. – Альфред… Почему он не может приехать ко мне хоть раз?! Он хоть осознает, как мне его не хватает?! Чертов гад! Кёркленд прикрыл глаза. Об Альфреде он вспоминал часто в любом состоянии, но вчера перед Франциском он был откровенным больше нужного. Говорить об единственном родном человеке он обычно не любил, но любой вопрос или мысль об Альфреде заставляли его окунаться в это прошлое и вспоминать те чувства, что он испытывал к воспитаннику, ощущая себя едва ли не его отцом. Не каждому родителю понравится то, что их чадо бросает все и решает уехать на другой континент. Артур и в самом деле ощущал, будто его бросили ради новых впечатлений и лучшей жизни. Он успел по-настоящему привязаться к Альфреду как к единственному человеку, который избавлял его от одиночества и дарил любовь, детскую, но оттого самую искреннюю и чистую. Пусть он и не имел возможности проводить с приемным племянником так много времени, как им обоим хотелось бы, но он помнил, что его воспитанник любил игрушечных солдатиков и ненавидел десерты с мармитом, а также всегда мечтал о путешествиях. Что ж, эту мечту он исполнил, и Артур очень хотел испытывать лишь радость за Альфреда, но из-за внутренней обиды не получалось. Глубоко в душе он все понимал и сильно скучал, но старался вести себя так, чтобы никто этого не понял. Долгое время ему это удавалось, но вчера он впервые открылся кому-то и показал истинные чувства. Удержавшись от того, чтобы не удариться в эти горькие и ставшие ненужными воспоминаниями вновь, Артур допил остатки утреннего чая. Он уже успел окончательно остыть, поэтому это не составило труда. Пришлось заварить еще одну порцию, чтобы окончательно прийти в себя и расставить все события по своим местам. – Франциск, ты умер, и тебя не должно быть на этом свете. Призраки в мире людей – это неправильно, это ошибка! Артур услышал эти фразы так, будто кто-то прямо сейчас проговаривал их рядом с ним. Они звучали так отчетливо и так… Горько. Это были именно те слова, которые он не хотел бы сообщать истерзанному призраку больше всех других, те слова, за которые было по-настоящему стыдно. Но, к его ужасу, это были те слова, что любой призрак не стал бы слушать. Теперь Кёркленд понял, почему Франциск прячется от него и не хочет идти на контакт. Что-то в самом деле его тревожит и держит здесь, и поэтому он не хочет уходить, боится, что Артур насильно заставит его покинуть родной особняк. Осознав свое положение, Артур залпом допил свой чай, не обращая внимания на то, что он все еще был немного обжигающим. Но он и подумать не мог, что этот жест принесет ему еще одно болезненное, вырванное из свинцовых мыслей воспоминание. – Это ты в плену, Артур. И тебя никто уже от него не освободит. Артур склонился над столом, обхватив голову руками. Ему хотелось понять, что значат эти слова и что Франциск мог иметь в виду, бросив их напоследок. В своем болезненном состоянии он думал заторможенно и вяло, и столь тяжелые и неясные мысли причиняли ему только больше головной боли и по ощущениям будто медленно наполняли голову расплавленным свинцом. Лишь одна мысль была сейчас наиболее четкой и точной: нужно как можно скорее найти Франциска и попытаться наладить с ним связь. У него не было цели ранить и напугать призрака, он хотел спасти его, помочь упокоить его душу. Обычно призракам всегда было сложно объяснить, что им не желают зла, и наследник династии Бонфуа не мог стать исключением. Артур уже давно понял, что еще при жизни он был очень чувствительной и романтичной натурой, и это все усложняло. Но сердце подсказывало, что еще не все потеряно и есть шанс исправить ошибку, и первым делом стоило найти Франциска и уговорить его выслушать истинные намерения полностью. Надо лишь понять, где он прячется. Решив, что первым делом нужно проверить весь особняк, Артур уверенно поднялся с места. Сейчас ему в самом деле стало лучше, у него хотя бы перестала кружиться голова, что позволяло передвигаться более быстро и устойчиво, а это сейчас было необходимо, ведь работы предстояло немало. Сначала писатель тщательно проверил собственную комнату, не обнаружив там никаких признаков пребывания призрака, после же обошел все гостевые комнаты, что располагались неподалеку, проигнорировав комнату самого Бонфуа. Артур судорожно открывал дверь за дверью, встревоженно выкрикивая имя хозяина и надеясь хоть где-то получить ответ. Но ответа не последовало ни в библиотеке, ни в погребе, ни в столовой, ни в гостиной, и это натолкнуло на мысль проверить дом и снаружи. Несмотря на промозглый ветер и легкий мороз, Кёркленд вышел на улицу без верхней одежды, чтобы как можно быстрее обойти все места, где мог бы спрятаться призрак, но и здесь его встретила лишь безмолвная тишина. Вернувшись в дом, Артур пришел к самому логичному и напрашивающемуся выводу: Франциск прячется в собственной комнате, куда вход был запрещен. Несмотря на все случившееся, нарушать этот негласный договор не было необходимости, это могло ранить призрака еще больше и оборвать все соединяющие их ниточки. Оставалась лишь одна, самая последняя возможность выйти на контакт, и заключалась она в том, чтобы объясниться через дверь. Но будет ли Франциск слушать его – это уже было загадкой, решить которую предстояло совсем скоро. Надежда на благоразумие призрака все еще теплилась в сердце Артура, но обещала в скором времени угаснуть безвозвратно.

***

Франциск не чувствовал, как проходит время. Если до этого он не чувствовал себя живым, то сейчас, казалось, он не чувствует себя совсем. Иногда до него доходили звуки шагов и открывающихся дверей, он даже слышал голос, что зовет его, но не проявлял к этому никакого интереса. Он думал, и думал о многом. В первую очередь о том, что он вообще такое. Правда ли, что теперь ему нет места в этом мире? Но чем он заслужил это изгнание? Почему не может жить так, как успел привыкнуть жить? С приездом Артура он и вовсе почувствовал себя живым и счастливым, ему так хотелось ему верить и проводить время вместе. Так почему же он теперь прогоняет его? Правда ли это было изначальным намерением? От собственных мыслей Франциска отвлек громкий и требовательный стук в дверь. Дверь его собственной комнаты, дверь места, что он так тщательно оберегал со дня своей смерти и места, где все случилось. Оно очень долго было безмолвным, и сейчас, с этим стуком, безмолвию пришел конец. – Франциск! – последовал за этим голос Артура. По легкой, едва заметной хрипотце было легко понять, что он нервничает. – Я знаю, что ты там! Пожалуйста, выслушай меня! Франциск закусил губу. Ему бы очень хотелось ответить и даже выйти навстречу, чтобы видеть лицо Артура, пока он будет говорить. Так было бы легче понять, чистая ли это правда или же очередная ложь. Но призраку было страшно. Настолько, что он не смог выдавить и звука из себя. – Я понимаю, ты напуган, можешь не отвечать, просто выслушай, – вновь заговорил Кёркленд, не дождавшись ответа. Он прекрасно все понял, понял, почему ему не отвечают. У него не было сомнений, что Франциск точно за этой дверью, потому он стал объясняться так. – Прости, что соврал тебе. Я и правда писатель, но в то же время я наследник древнего магического рода. Я не владею магией и не разбираюсь в сильных заклятиях, я всего лишь помогаю заблудшим душам найти путь. Призраки не могут существовать вечно, как бы им этого не хотелось. Франциск и в самом деле слушал, отмечая про себя, что, хоть он и не видит лица Артура, но чувствует, что тот говорит ему правду и не желает ничего плохого. – Франциск… – продолжил Кёркленд, переведя дыхание. Сейчас ему нельзя было ошибиться в словах. Это был его последний и единственный шанс все исправить и спасти очередную душу. – Если я не помогу тебе, ты просто растворишься и исчезнешь навсегда. Ты не сможешь достичь мира мертвых и не сможешь оставаться в мире живых. Ты застрянешь между двумя противоположными мирами и никогда не обретешь покой. Я… Я не хочу, чтобы с тобой случилось так же. Позволь мне помочь тебе. Мне достаточно узнать, что с тобой произошло, и тогда я найду способ уберечь тебя от бездны. Я обещаю, что не сделаю ничего против твоей воли и не заставлю тебя уйти, пока ты этого не захочешь. Сказав все это, Артур повернулся спиной к двери и прижался к ней затылком, прикрыв глаза и шумно выдохнув. Теперь все зависело только от самого Франциска, от того, найдет ли он в себе силы вновь довериться человеку и открыться перед ним окончательно. Время будто замерло или, скорее, вовсе перестало существовать. Всего одно решение разделяло их сейчас, пусть и непростое, но невероятно важное и нужное. И сколько же времени прошло? Несколько минут? Успели ли они превратиться в часы, прежде чем Артур отчаялся услышать ответ? Понимая, что ждать вечно нет никакого смысла, он отстранился от двери и направился в свою комнату. Пора было собрать вещи и покинуть этот особняк навсегда, чтобы всю оставшуюся жизнь корить и проклинать себя за то, что он не смог справиться с возложенной обязанностью и не смог уберечь такого человека, как Франциск, от неминуемой беды. Артур уже давно не рассматривал это, как некий привычный ритуал. В этот раз все было иначе. Никогда еще он не хотел помочь столь искренне, не чувствовал такой ответственности и такого желания, но теперь все было потеряно. Рукописи, чернила, перья отправились в чемодан первым делом. После писатель аккуратно сложил одежду и другие личные вещи, которых было не так уж много. Подхватив свои вещи, Артур еще раз оглядел напоследок комнату, ставшую его пристанищем на последние несколько недель. Он помнил день, когда приехал сюда, помнил, в каком запущенном состоянии была эта ставшая уютной спальня. Теперь она больше не принадлежала ему. Она, как и весь особняк, навсегда останется лишь заточением для прекрасного и очаровательного наследника династии Бонфуа. Почувствовав, как глаза начало неприятно щипать от непрошенных слез, Артур поспешил убраться отсюда, не желая проявлять слабость и чувства. Он быстро покинул комнату, захлопнув за собой дверь, и сбежал вниз по ступенькам, не оборачиваясь. У самого порога он остановился, чтобы немного отдышаться и уверенным рывком покинуть поместье, как вдруг… – Не уходи, Артур! – услышал он встревоженный голос. Принадлежать он мог лишь Франциску и никому больше. – Пожалуйста, не оставляй меня! Артур замер и медленно обернулся. Перед ним и в самом деле возник Франциск, чье бледное лицо было обрамлено чем-то серебристым, похожим на ртуть. Призраки не могли плакать, Кёркленд точно это знал и никогда в жизни не видел слез на их мертвенных лицах, но сейчас это были именно они. Медленно до него начали доходить обрывки всех собранных за несколько лет знаний. – Франциск… – глядя на плачущего призрака, Артур почувствовал, как и его лицо обожгла горячая влага. Теперь он вспомнил, что слезы появлялись у призраков лишь тогда, когда они испытывали искренние человеческие чувства – сострадание, привязанность и любовь. – Я расскажу тебе свою историю, – тихо пообещал Бонфуа, даже не догадываясь, что с этими словами он совершает самое настоящее признание, которое навсегда изменит жизнь его возлюбленного.