"Я здесь погребен..."

Карета плавно затормозила у массивных железных ворот, с которых частично облупилась черная краска. Звучит знакомо, не правда ли? Но на этот раз в карете находился вовсе не известный нам писатель, а всего лишь его племянник, приехавший сюда навестить своего дядю. Он пребывал в приятном волнении, потому что не видел единственного родного ему человека уже порядка нескольких лет. В руках он сжимал письмо, полученное пару недель назад, в котором значился адрес поместья, куда он и прибыл. — Зловещее местечко, — усмехнулся Альфред, выглянув в окно кареты. — Впрочем, это в духе старика Арти! — Не лучшие слухи о нем ходят, мсье, — прохрипел кучер, сгорбившись. — Вы же полицейский? — С чего вы взяли? — не понял вопроса юноша, в чье сердце тут же закрались неприятные и леденящие подозрения. — Я просто приехал навестить дядю, не более! — Если ваш дядя — тот самый чудак-писатель, то, боюсь, не успели вы, молодой человек, — мрачно отозвался кучер. — Он, конечно, чудак тот еще, да и писатель вроде неплохой, но вы точно что-то путаете, — не желая выслушивать подобный вздор и далее, Альфред резво выпрыгнул из кареты, не забыв подхватить свой багаж. С кучером он рассчитался заранее, потому не стал больше тратить на него время, подхватив свой багаж и двинувшись в сторону потрепанного особняка, даже не обратив внимания, что поблизости стояли и другие кареты. Минув хлипкие ступени крыльца, юноша тут же распахнул дверь перед собой, не встретив никакого сопротивления. Он прекрасно знал о том, что ради приличия нужно было хотя бы постучаться, но слова старого кучера так насторожили его, что не хотелось терять ни единой минуты. Но вместо приветственных слов дяди на пороге его ждали полицейские. — А вы еще кто? — тут же напрягся Альфред, едва ли не начиная паниковать и надеясь, что либо все это недоразумение, либо он перепутал адрес. — Альфред Джонс-Кёркленд, верно? — спросил его один из присутствующих. — Что здесь происходит? — не нашел других слов юноша, которого поглотило недоумение. — Мы прибыли по просьбе вашего... — тот полицейский заглянул в свои записи. — Вашего дяди, я полагаю. Он сообщил нам о том, что в этом доме было совершено убийство несколько лет назад. Им же было совершено погребение убитого. — Несколько лет назад он был в Англии, — твердо заявил Альфред. — И точно не мог совершить что-то подобное! — Мы вам верим, мсье Джонс, — спокойно заявил тот же полицейский. — И пока выясняем все обстоятельства случившегося. Дело не только в этом. Когда мы прибыли сюда, ваш дядя был найден мертвым в собственном кабинете. — Пустите меня к нему! — юноша дернулся вперед, намереваясь пройти дальше, в любую из комнат, чтобы найти Артура. Слова полицейских не внушали ему доверия, он не мог поверить в то, что его дядя, звавший его сюда столько раз, мог умереть, не дождавшись. Он ведь никогда не жаловался на здоровье! И всегда писал, что ждет его! — Мсье Джонс, мсье Кёркленда здесь нет, — уведомил его уже другой полицейский, ухватив за плечи и не пуская дальше. — Его тело уже увезли в город для проведения вскрытия. — Да не может этого быть! — рвущийся бессильно и отчаянно Альфред тут же обмяк в незнакомых руках, пытаясь переварить услышанное. Как старик Арти мог так с ним поступить? Как он мог столько лет звать его в гости, а затем умереть? — Он оставил письмо для вас, — сообщил полицейский так горько, будто проникся всей печалью, что затапливала сердце бедного и обреченного юноши.

***

Насколько же печальное и разрывающее любое сердце зрелище — похороны. Еще печальнее оно становится оттого, что присутствуют на них всего-то два человека: гробовщик и лишь один прощающийся. Альфред приехал сюда, чтобы повидаться со своим опекуном, заменившим ему родителя. Он знал из писем, что тот переехал в заброшенный особняк во Франции, но мог ли он знать, что приедет в самый последний момент? Он надеялся застать своего старика в здравии, с присущими ему сарказмом и ворчливостью, но даже и подумать не мог, что по приезду увидит лишь его хладный труп, собственноручно отравленный заключенным в вине ядом. Им было принято решение покинуть этот особняк сразу же после похорон. Он уже давно и не раз изучил завещание и сопутствующее ему письмо. Как ни странно, но воля его старика заключалась в том, чтобы быть похороненным рядом с неким Франциском Бонфуа и поставить тому памятник, а также в том, чтобы опубликовали его последний роман. Что за мнимый писатель! Все, что его интересовало, так это то, чтобы его жалкие рукописи были преданы печати! Для Альфреда, далекого от творчества, подобное казалось вздором. Тем не менее, сейчас он сжимал найденные в комнате Артура Керклёнда рукописи, еле сдерживая боль от утраты, что разрывала его сердце на части. Он вскоре уедет отсюда. Уедет, так и не увидев двух возлюбленных, танцующих свой последний танец, устремляясь вверх, даря друг другу столь желанный и недоступный ранее поцелуй, полный отчаяния, на вечный покой. Но по пути в Америку он точно прочтет тот роман, что оставил ему дядя, поняв, какую же тяжелую судьбу тот встретил на своем длинном пути. Ну а ты, дорогой читатель, этот роман уже прочел.