Глава 3
22 сентября 2016 г., 16:01
Так что если хочешь от меня избавиться, Давай уже, дай мне понять, Мне остаться или уйти? The Clash – Should I Stay or Should I Go
У Глории ушло где-то две недели, чтобы добиться хоть какой-то ответной реакции со стороны Росса и комиссии. Сперва она чувствовала отчаяние, когда первые дни ее заявления и просьбы о встречи попросту игнорировали, но с каждым днем внутри Глории разжигалось пламя злости, которое двигало ею сильнее, чем что-либо. Выбить для Барнса свободу стало для нее вопросом принципа. Сделает это – обыграет Щит. К счастью, Стив Роджерс разделял мнение Глории и также отчаянно тряс свои контакты, и именно с его помощью до генерала Росса наконец-то дошла официальная просьба куратора Барнса, в которой говорилось о том, что сержант Глория Джармуш просит комиссию еще раз рассмотреть дело Джеймса Барнса и внести в него некоторые коррективы. Глория вымоталась за эти две недели. Пришлось сократить смены у Чарли, и он был очень недоволен новостью об этом. Однако дал ей парочку выходных, видя, в каком состоянии пребывает Глория. Вильям тоже заметил, как новая работа матери сказывалась на ней. – Сейчас разберусь с одним делом, и дальше станет намного легче, – успокаивала Глория сына, когда тот однажды высказал свое беспокойство. – Что это за работа такая, из-за которой ты так нервничаешь? – Помогаю одному человеку, – нехотя ответила Глория, – восстановиться после войны, только и всего. Мальчик внимательно посмотрел на нее, а потом понимающе кивнул. Раз его мама помогает людям, значит, так надо. Это хорошо, это правильно. Слушание назначили на среду. Первое октября. Они снова сидели в том большом зале с цветами и водопадом с рыбами. Барнс, понурив голову, сидел и смотрел в пол. Рядом с ним находился Роджерс, словно моральная и ментальная поддержка Баки Барнса. Глория ходила из угла в угол, кусая губы и нервно поглядывая на часы. Сперва комиссия, включающая в себя министра Лоуренса, Марию Хилл, Тони Старка и генерала Росса, рассматривала прошение Глории и все те документы, которые она предоставила в аккуратной папочке, на составление которой и ушла большая часть ее нервных клеток. На самом деле, в комиссии было больше людей, но кто они, Глория не знала. Затем комиссия беседовала со всеми учеными и врачами, работавшими и изучавшими Барнса, в том числе вели беседу с Комнолом, на которого и была вся надежда. Вся эта резина тянулась уже четвертый час. Глория повернулась и увидела, как Роджерс и Барнс о чем-то переговариваются вполголоса. Джеймс вообще не разделял всеобщего боевого настроя, однако Стив сумел убедить его, как-то приободрить и даже настроить на положительный результат. Баки встретился с ней взглядом и тут же отвернулся. Они особо с ним даже не разговаривали, перекидывались какими-то сухими и однотипными предложениями, стараясь даже лишний раз не смотреть друг другу в глаза. Он будто пытался избегать ее, и это, признаться, немного задевало Глорию. Она же так старается ради него. Ты стараешься не ради него, а ради себя, пронесся в ее голове голос Комнола, отчего Глория невольно поежилась. Тут в дверях появился сам доктор О’Доэрти в темно-синем костюме и с желтой бабочкой. Баки сразу узнал его. Этот врач ему даже немного нравился. Доктор О’Доэрти разговаривал с Барнсом как с нормальным человеком, как бы иронично это ни звучало, если учитывать, что Комнол О’Доэрти высококвалифицированный психолог. Комнол подошел к Глории, что-то сказал ей, та закивала, поглядела на Баки, а потом вышла из помещения. – Мистер Роджерс, добрый день. Приятно познакомиться, – Комнол меж тем остался в комнате, подошел к мужчинам и протянул Капитану руку. – Меня зовут Комнол О’Доэрти, я частный психолог Щита, а сейчас и мистера Барнса. – Добрый день, – Стив улыбнулся и пожал психологу его, на удивление, сильную и грубую руку. – Как вы, Джим? – обратился к Баки Комнол, запустив руки в карманы своего пиджака. – Нервничаете? Не стоит. Если Глория поставила перед собой какую-то цель, то она ее добьется. Уж поверьте мне. Стив удивленно изогнул брови, даже Баки слегка подозрительно покосился на доктора, но тот только тихо посмеялся в свою пышную седую бороду. – Куда она пошла? – спросил Роджерс. – Глорию вызвала комиссия. Теперь настало ее время вступить в схватку с драконом, – иронично улыбнулся доктор. В кабинете, к удивлению Глории, сидел один лишь генерал Росс, и лицо его было настолько мрачным и недовольным, что женщина поняла: она попала. Даже не посмотрев на нее, генерал жестом указал Глории на стул, а когда она села, тяжело вздохнул, глядя в ту самую папочку, которую Джармуш сама и создала. Она покорно, но нервно ждала, когда же генерал начнет говорить. Где-то в углу монотонно и раздражающе тикали часы, и Глории захотелось схватить их и вышвырнуть в окно, лишь бы это раздражающее тиканье прекратилось. – Что за игру вы затеяли, Глория? – наконец заговорил Росс, не поднимая на нее взгляда. Она сглотнула ком, подступивший к горлу, и тихо произнесла с невинным выражением: – О чем вы говорите, генерал? – Прошу, не делайте вид, будто не понимаете меня, – поморщился Росс, сурово глядя ей в глаза, отчего Глория поежилась. – Что это такое? – он указал пальцем на папку. – Бумаги о состоянии физического и морального здоровья моего подопечного, отчеты и заключения… – Глория, – грозно произнес Росс, перебив ее, – чего вы добиваетесь, а? Вас не для этого приставили к Барнсу. Она промолчала, опустив голову. Весь запал и ярость сразу куда-то испарились. На их смену пришел здравый смысл. Погляди, что ты наделала, говорил он, и ради чего все это? Нужно ли это вообще кому-нибудь? Не можешь запихнуть куда подальше свою гордость, а теперь с тебя шкуру сдерут, поздравляю. – Вас назначили куратором, – продолжил Росс. Он говорил спокойно и тихо, однако, в глазах его блестело что-то недоброе, – ваша задача, Глория, наблюдать, фиксировать и докладывать. Генерал явно ждал от нее объяснений, а Глория даже не знала, что именно нужно сейчас говорить. Она, конечно же, готовилась, придумывала яркую и напыщенную речь, но сейчас она прекрасно понимала, что с Россом это не прокатит. Глория сделала глубокий вдох, подняла голову и посмотрела генералу в глаза. – Я знаю свои обязанности, – начала она, – но мне казалось, что вы хотите дать Барнсу второй шанс. В суде ему нужно будет доказать, что он не только психически стабилен, но и социально адаптирован. А как он сможет адаптироваться, если находится здесь, а не в социуме? – Вы его куратор, а не адвокат. – Знаю. Я должна наблюдать и докладывать, но разве не в моих же интересах, чтобы мой подопечный добился положительных результатов? И мне кажется, это и в ваших интересах тоже, генерал Росс. Генерал нахмурился. Видимо, он понял, что она имела в виду. Глория снова вздохнула, чувствуя, что начала немного владеть ситуацией, и продолжила: – Я не собираюсь ходить за Барнсом как нянька и указывать ему, что и как делать, но я могу хотя бы направить его на верный путь, а дальше он будет справляться уже сам. Разве хороший куратор не попытается помочь своему подопечному? – А вы считаете себя хорошим куратором? – Я стараюсь им быть, – после небольшой паузы ответила Глория. Генерал Росс молчал, обдумывал ее слова, принимал решение, от которого зависела теперь и сама Глория, а не только Баки Барнс. Наконец, генерал снова поглядел на нее тем неприятным, суровым взглядом, и сказал: – Хорошо. Завтра мистер Барнс может покинуть базу как свободный гражданин Соединенных Штатов. Глория закрыла глаза и еле сдержалась, чтобы не начать улыбаться. Однако, оказалось, это было не все, что хотел сказать Росс. – Но если что-то пойдет не так, – и генерал указал пальцем на Глорию, – то отвечать будете лично вы, сержант Джармуш. Теперь любое действие мистера Барнса будет отражаться и на вас. Если он выйдет из-под контроля, если навредит кому-то или, не дай бог, убьет кого-то, ответственность полностью ляжет на вас. Ладони ее вспотели, сердце стучало в висках, грудь тяжело вздымалась и опускалась. Она смотрела на Росса, казалось, не моргая, однако, каким-то чудом, нашла в себе силы и кивнула. – Отчеты присылайте каждую пятницу, вместе с заключениями психолога мистера Барнса, все ясно, Глория? Она еще раз кивнула, Росс вздохнул, одним резким движением закрыл папку и протянул ее Глории. – Свободны. Глория отсутствовала где-то минут двадцать, доктор О’Доэрти, распрощавшись с ними, почти сразу удалился, и в помещении остались только Баки и Стив. Роджерс нервничал, хотя старался скрыть это. Он тоже хотел, чтобы его друг наконец-то вышел отсюда, стал свободным и начал жить как все люди. Когда Глория вошла в комнату, Баки сразу же заметил бледность на ее лице и какую-то растерянность. Однако, как только она почувствовала на себе выжидающий и пристальный взгляд Роджерса и Барнса, тут же спрятала свое беспокойство за маску хладнокровности. – Ну как? – выдохнул Стив, поднимаясь со своего места. Глория поглядела на Баки и, чуть улыбнувшись, произнесла: – Мистер Барнс, с завтрашнего дня вы можете покинуть базу Щита как свободный гражданин США. – Ох, Глория, спасибо тебе. Спасибо, – просиял Стив и, видимо, на эмоциях, сгреб женщину в объятия. Глория же издала какой-то ошеломленный вздох, не ожидав такой реакции от Капитана. А еще она ясно услышала, как хрустнула ее спина под лапищами Роджерса. – Ну, никаких проблем не было? Все в порядке? – спросил Стив, наконец выпустив куратора Баки из хватки. Баки, ограничившийся простым «спасибо», заметил, как Глорию слегка передернуло после вопроса Стива, и она, чуть помедлив, как-то слишком по-простому и наигранно легко ответила: – Да, конечно. Никаких проблем. Она улыбнулась и начала слушать Роджерса, который говорил о том, что они с Барнсом уже приглядели кое-какое жилье для Баки в Бруклине. Стив был по-настоящему счастлив, казалось, он начал светиться изнутри, предвкушая, как его лучший друг наконец-то заживет нормальной жизнью, в которой не будет ни проклятой Гидры, ни кошмаров войны, ни кровавых убийств. Но Глория видела, как на нее смотрел Баки. С явным недоверием. И она поняла, что Барнс ее словам об отсутствии проблем, в отличие от Роджерса, не поверил.***
Во время службы в Щите Глория часто коротала время в тире или на стрельбище. Оружия она, естественно, не боялась, даже любила. Причем стрелять по мишеням было немного приятнее, чем по живым людям. Когда она ушла из организации, то иногда заглядывала в какой-нибудь тир и стреляла по движущимся мишеням, чем вызывала удивление и тихий восторг посетителей стрельбища. Был маленький плюс в том, что Глория вернулась, хоть и на короткий срок, обратно. Стрельбища у Щита были одними из самых лучших, где женщине приходилось бывать. По утрам тир Щита был всегда пуст, поэтому Глория набрала побольше оружия и принялась палить по мишеням, тем самым выпуская пар. Голос генерала Росса и его явные угрозы на ее счет все еще эхом отдавались в голове Глории. Выбрав расстояние в двадцать пять метров, Глория благополучно изрешетила одну из мишеней пистолетом Макарова, а затем принялась за малокалиберную винтовку. Спустив всю обойму, Глория нежно положила оружие, сняла наушники и очки и поглядела на небольшой экранчик, показывающий в приближении ее мишень. Конечно, на службе она стреляла намного лучше, но сейчас результат для гражданской мамочки был вполне неплохим. – А прицел-то сбит, Джармуш. Глория закатила глаза и прокляла всех богов, которых только могла вспомнить. Она не повернулась в сторону Саймона, который стоял у входа, скрестив руки на груди. – Слышал, ты выбила Зимнему Солдату билет на волю, – продолжил он, наблюдая, как Глория молча разбирает винтовку и складывает ее в чемоданчик, который потом на выходе сдаст. – Сколько желания помочь, какое рвение, Джармуш. Я поражен. – Иди к черту, Саймон, – процедила сквозь зубы Глория. – У тебя же новая, ответственная должность. Вот и занимайся своими подчиненными, а меня оставь в покое. Он только хмыкнул, опустив голову. Глория закрыла чемоданчик и уже собралась уходить, но тут Саймон перекрыл ей дорогу. Он был выше ее на две головы и крупнее, но Глория его не боялась. За свою жизнь она привыкла к окружению здоровых мужиков, и не один год ушел у нее на то, чтобы показать всем им, что к ней лучше лишний раз не приближаться с неправильными и мерзкими мыслишками. – Чего ты от меня хочешь, Сай? – Скажи честно, Ло, ты уже переспала с Барнсом? Глория открыла рот, уставившись на Саймона, который, похоже, был доволен ее реакцией. Рука ее против воли сжалась в кулак, но Глория постаралась унять стремительно вскипающую злость, мысленно отсчитать до десяти и заставить себя не реагировать на провокацию этого идиота. – Уйди с дороги, Саймон. По-хорошему прошу. – Нет, я понимаю, у тебя есть особый пунктик на мужчин. Они все должны быть из Гидры, я прав, Ло? Кстати, хорошая замена Рамлоу. Вместо предателя между твоих ног теперь наемный убийца. В следующую секунду Саймон уже валялся на полу, прижимая пальцы к разбитому носу, из которого хлестала алая кровь. Глория тяжело дышала, сжимая праву руку, на костяшках которой содралась кожа. – Сука, – простонал Саймон. И тогда Глория нагнулась и прижала мужчину коленом. Он чуть испуганно таращился на нее, из явно сломанного носа все лилась кровь, затекая ему в рот. – Еще раз подойдешь ко мне, прострелю колени. А если посмеешь заговорить, тогда спущу всю обойму прямо тебе в задницу, козлина, – прошипела она и, резко поднявшись, зашагала прочь из тира. Глория должна была зафиксировать, что Джеймс Барнс благополучно заселился в новое жилье, поэтому Стив и Баки ждали куратора в вестибюле базы. Барнс, теперь уже в нормальной, повседневной одежде, которую ему сегодня притащил Стив, нервно глядел на проходящих мимо агентов. Ему не терпелось покинуть это место, однако его куратор опаздывала уже на пятнадцать минут. – Где ее носит? – недовольно и слишком уж резко произнес Баки. Стив только снисходительно поглядел на приятеля и похлопал его по плечу. – Может, ее задержали. Заставили подписывать какие-то бумажки или что-то в этом роде, – Роджерс немного помолчал, глядя на угрюмого Баки, а потом спросил: – как она тебе, Бак? – О чем ты? – еще сильнее нахмурился Барнс. – Я о Глории. Она так помогает, повезло тебе с куратором. Она вроде приятная. Баки только пожал плечами. Конечно, в наблюдатели ему могли дать какого-нибудь оперативника, которому было бы искренне плевать на Барнса. Но Глория… она что-то недоговаривала, особенно ясно Баки понял это после вчерашнего заседания. А сейчас бывшему Зимнему Солдату начало казаться, что после того, как он выйдет из этих дверей, его куратор постарается абстрагироваться от него, оставив своего подопечного полагаться на собственные силы. Признаться, Барнс особо и не горел желанием, чтобы за ним по пятам ходил наблюдатель, но присутствие Глории, которая все эти две недели не только собирала новое досье на него, но и присутствовала на его тестах и контролировала их процесс, слегка успокаивало Баки. Однажды, когда инженеры Щита снова принялись за изучение его бионики, Глория попросила, чтобы ее подопечного прекратили заковывать в железо. Инженеров переубедить не удалось, ко всеобщему счастью. Один недотепа перепутал что-то и пустил в механическую руку слишком сильный заряд тока. Барнс тогда не сдержался и взвыл от боли, и если бы не крепко державшие его крепления, рефлекторно бы придушил ученого. От его крика вздрогнули все, кроме Глории. Баки не видел, как глаза ее заблестели на несколько секунд. После этого она пригрозила ученым взысканием, прервала тест и отвела Барнса в какую-то комнату, где сунула ему в руки стаканчик с ромашковым чаем. Они довольно долго сидели молча, Баки приходил в себя и потихоньку попивал чай, а Глория, расположившись напротив него, читала бумаги из его нового дела и что-то писала в них ручкой. – Дело номер двенадцать? – спросил Баки, увидев название папки. – В Гидре моему делу был присвоен семнадцатый номер. – Растешь, – ответила Глория, поднимая на него глаза. – Ты как? Лучше? – Да, все нормально. Спасибо, – слабо улыбнулся он. Глория тоже улыбнулась ему. Легкой, теплой и впервые искренней улыбкой. К Стиву и Баки подошла невысокая светловолосая барышня в сером брючном костюме. – Капитан, – чуть ли не пропела девушка. Они, видимо, были знакомы, – меня попросили сопроводить вас и зафиксировать место жительства… мистера Барнса. Девушка покосилась на Баки, который тут же почувствовал исходящий от нее страх. Который она, правда, всячески пыталась скрыть и подавить. – Но, Салли, это вроде должен сделать куратор, – непонимающе произнес Стив. – Джармуш не может сегодня вас сопровождать, – пожала плечами Салли, – поэтому и попросили меня. – А причина? – Стив, мне не положено.., – начала было Салли, но взгляд небесно-голубых глаз Капитана Америка заставил девушку чуть покраснеть и сдаться под их натиском. – Ну, Джармуш вызвало начальство. Говорят, что-то серьезное. Барнс напрягся всем телом, начиная полагать, что виноват, каким-то образом, в этом он. По какой еще причине его куратора могли вызвать вышестоящие? – Точно не знаешь, в чем дело? – Стив знал, что Салли - кладезь сплетен и новостей, поэтому состроил умоляющее лицо. – Ходит слух, что Джармуш утром сломала командиру Коллинзу нос. Но никто ничего толком не знает, – многозначительно протянула Салли, а потом, хлопнув в ладоши, добавила более бодро и весело. – Ладно, нас уже машина ждет. Мне до шести надо вернуться на базу. В это время Глория сидела в кабинете своего нового начальства, в лице полковника Линды Вей, суровой и, как поговаривали, бездушной женщины. Полковник Вей сверлила Глорию испытывающим взглядом, поджав и без того тонкие губы. – Это недопустимо, Джармуш, – прохрипела она, – драки на базе Щита, да еще и в тире. Ты же понимаешь, что это нарушение кодекса? – Да, мэм, – кивнула Глория, поглаживая чуть распухшую и покрасневшую руку. Перелома или вывиха не было, просто содранная кожа и ушибы. Ерунда. Однажды она врезала по челюсти Броку, и вот там ее руке требовалось больше помощи, чем его физиономии. – О чем ты думала вообще? Он же командир, – когда Глория вместо ответа пожала плечами, Линда Вей фыркнула, а потом сказала, более спокойно. – Вы с Коллинзом, наверно, забыли, что тут на каждом углу камеры, да? У нас все происшествие записано, Джармуш. Глория наконец подняла на полковника глаза. Она-то думала, что Вей пожаловался Саймон, а, оказывается, они сами все узнали. Чертовы камеры. – Мало того, что нанесла физические увечья старшему по званию, так еще и угрожала ему, – продолжила Вей, вскинув брови. – Мне процитировать? Об обойме, которую ты спустишь ему в зад? Глория послушно кивнула. А что ей надо было говорить? Ползать на коленях? Умолять не наказывать ее? Обвинять во всем негодяя Саймона? Да пошло оно все к черту. Пошли они все к черту. – Но на записи не только твои слова, но слова и командира Коллинза, которые, признаться, вызывают сомнения по поводу его профессионализма, – Линда Вей снова какое-то время сверлила Глорию суровым взглядом, а потом сказала. – Как твой начальник, я считаю эту ситуацию вопиющим нарушением, – она сделала небольшую паузу, – а как женщина хочу сказать, что ты молодец. Глория изумленно уставилась на свою начальницу, не веря собственным ушам. Видимо, ее реакция позабавила полковника Вей, и женщина еле сдержала улыбку. Однако, лицо ее тут же стало опять суровым, а голос железно и начальственно резанул по ушам. – Обещай мне, что такого больше не повториться. – Обещаю, мэм, – выйдя из ступора, ответила Глория. Вот это да, а говорят, что у Линды Вей нет души. Бредни. – Тогда ограничимся словесным взысканием и предупреждением, – кивнула Вей, возвращаясь к каким-то своим делам, которые все это время лежали перед ней на столе. – А теперь, Джармуш, можешь валить из моего кабинета.***
Квартира Баки находилась в районе Марин-парк, на юго-востоке Бруклина. В двадцати минутах ходьбы от одноименного парка. Баки сразу же понравилось это место, ему хотелось жить рядом с парком, чтобы можно было прогуливаться по вечерам или по утрам, если кошмары снова не позволяли ему сомкнуть глаз. Стив хотел по этому поводу обмыть новоселье, но его внезапно вызвали на задание в Сеул, и Баки облегченно вздохнул. Он не готов был веселиться и праздновать. Барнс все еще не верил, что его отпустили, дали свободу, хоть и приставили к нему некое подобие наблюдения в лице Глории. Праздновать он не хотел, а вот выпить очень даже. Выбравшись на улицу где-то в районе десяти вечера, Баки наобум двинулся по Флэтбуш-авеню, натянув на голову темную кепку и пряча руки в карманы, стараясь не привлекать к себе внимания. Но это Нью–Йорк, здесь миллионы людей, в этом городе очень сложно привлечь чье-то внимание. Был вторник, однако возле многих баров толпилось приличное количество людей, а Баки хотел найти более-менее спокойное и не очень шумное место. Он не только присматривался к публике, но и прислушивался к музыке, доносившейся из баров и клубов. В большинстве случаев музыка, если ее можно было так назвать, ему не нравилась. Про себя Баки подумал, что неплохо бы было взять пример со Стива и составить список того, что ему нужно посмотреть и послушать, чтобы хотя бы попытаться угнаться за новым миром. Баки брел по улице где-то полчаса, пока его внимание не привлек один бар, немного неприметный, но тем же лучше. Окна в нем были занавешены, у массивной деревянной двери народа даже не было, а широкая вывеска над входом, подсвеченная крепленными к ней фонариками, гласила, что бар носит странное название «Фафнир». Буквы были темно-зеленого цвета, чем-то напоминающие какие-то руны. Странное, но спокойное местечко. Туда Баки и пошел. К его удивлению, и разочарованию, людей в баре было прилично. Баки замер на входе, поймав на себе парочку заинтересованных взглядов, но в целом посетители этого заведения были погружены в беседы или употребление спиртного и пускания в воздух табачного дыма. Баки заметил свободное место у барной стойки и двинулся туда. В баре было полутемно, в углу он заметил бильярдный стол, а из динамиков лилась негромкая музыка. Парень, исполняющий песню, все пытался узнать у своей девушки, стоит ли ему остаться или все же уйти. Баки музыка понравилась, и он подумал, что место это вполне сойдет для того, чтобы скоротать этот вечер, а, может, и часть ночи. Он уселся на стул, положил руки на дубовую барную стойку и стал незаметно разглядывать все вокруг. Видимо, бар «Фафнир» должен был придерживаться какого-то кельтского или скандинавского стиля, об этом говорила особая резьба на самой барной стойке, изображающая, кажется, драконов, огромных волков, воронов, змей и лошадей со странно большим количеством конечностей у последних. Зеленые шторы на окнах, картины на стенах, изображающие какие-то руны. Но на этом все заканчивалось. Столы и стулья были дешевыми и самыми обычными, бильярдный стол тоже был явно не из времен викингов, да и музыка рушила мифичность и какую-то магию этого места. Баки ждал, когда к нему подойдет бармен, чтобы принять заказ. А пока он опустил голову, закрыл глаза и попытался напомнить себе, что его зовут Баки Барнс и он теперь свободный человек. А лаборатория Гидры, образ которой снова всплыл в его сознании, осталась далеко в прошлом, в ужасном прошлом. Он услышал, как к нему подошел бармен, и Баки хотел уже сделать заказ, как почувствовал ставший уже таким знакомым древесно-мускусный запах женских духов. Барнс резко вскинул голову и встретился взглядом с карими глазами Глории Джармуш, которая глядела на него по другую сторону барной стойки с легким удивлением. Он открыл рот, но не произнес ни звука. Глория же молчала, видимо, тоже не понимая, как он тут оказался. – Ты что, меня преследуешь? – наконец выдала она, чуть прищурившись. Баки хотел было встать и уйти из этого места, но Глория остановила его, схватив за куртку. – Ладно, я пошутила, – и, подождав, пока Барнс усядется обратно, вздохнула и спросила: – Ну, что будешь пить? – Виски, – прохрипел Баки. – Ты работаешь здесь? – Как видишь, – Глория пожала плечами и удалилась, чтобы сделать ему выпить. Сердце Баки колотилось как обезумевшее, он снял одну перчатку, а бионику решил хранить под слоем ткани, подальше от чужих глаз. Как это, черт возьми, возможно? Полчаса искать бар, и в итоге пойти в тот, где подрабатывает его же куратор? Через минуту перед ним оказался бокал виски. Он сразу же осушил его, пытаясь не замечать удивленный взгляд Глории, и тут же попросил повторить. «Теннеси виски», безо льда и прочих добавок. Чистый Бурбон, как он и любит. Но откуда она узнала? Ведь он просто попросил виски, не уточнял, какой именно. Глория принесла ему второй бокал, и на этот раз Баки сделал один небольшой глоток. А Глория все сверлила его взглядом. – Как ты узнала? – спросил он, указывая на бокал. – Интуиция, – чуть улыбнулась Глория, складывая руки на груди. Баки заметил, что ее правая рука чуть припухла, а на костяшках местами была содрана кожа. Женщина, видимо, поняла, куда он смотрит, и тут же убрала руку за спину. Она ждала, что Барнс сейчас начнет спрашивать о том, почему ее сегодня не было с ними и откуда эти ссадины, но он промолчал и просто отвернулся, принявшись изучать бар. Глория вернулась к другим клиентам и так погрузилась в работу, что даже не чувствовала на себе пристальный и изучающий взгляд Барнса. Свои волосы она снова убрала в хвост, на ней была самая простая черная майка и джинсы, видимо, это и был весь дресс-код работников бара. Он заметил, что молодая девица, которая была здесь единственной официанткой, ловко порхающей от столика к столику, разнося заказы, была одета так же. Но если майка обнажала тонкие ручки официантки и аппетитно облегала ее грудь и живот, то руки Глории были заметно рельефнее. Грудь у Глории меньше, а под тонким слоем темной ткани явно просматривался пресс, в то время как животик ее коллеги был просто плоским. На левом предплечье Глории красовался широкий розовый шрам, который Баки заметил еще на второй день их знакомства. Этот шрам, похоже, нисколько Глорию не смущал, как и всех окружающих, как это ни странно. А еще на руке ее был какой-то ярко-голубой браслет, он уже видел подобное однажды в парке. Такие браслеты делают дети, скрепляя резиновые детали, собирая тем самым подобие украшения. Барнс поморщился от мысли, что он разглядывает тело своего же куратора, и сделал еще один глоток виски. Глория ловко и умело выполняла свою работу, разливая напитки, одним движением отрывая крышки бутылок пива и соображая различные коктейли. При этом не забывая улыбаться клиентам и перекидываться с ними фразочками и шуточками. Глория Джармуш предстала перед Барнсом в другом свете. Она была веселой, активной, более раскованной и живой. От сухости, хмурости и армейских повадок, которые Баки наблюдал у Глории на базе Щита, не осталось и следа. Может, в жизни его куратор совсем другая? И за те две с половиной недели Баки составил о ней совсем ложное мнение? Он допил вторую порцию своего Бурбона и стал раздумывать над тем, что будет делать завтра. Стива не будет до пятницы, значит, он весь предоставлен самому себе. В реальность этой мысли до сих пор не верилось. Конечно, сперва нужно найти работу, а дальше уже как пойдет. Перед ним появился новый бокал с тем же напитком, а Глория, покручивая в руке его пустой стакан, была уже у другого конца барной стойки и принимала заказ у здорового бородатого мужика, который бы точно сошел за викинга. – А где Роджерс? – через какое-то время Глория материализовалась напротив него, поглядывая на почти допитый третий бокал виски. – На задании, – Баки попросил повторить, но Глория недоверчиво покосилась на него. – Мне надо много пить, чтобы надраться. А это всего третий бокал. Глория явно не поверила его словам, но бокал все равно наполнила. В колонках все тот же артист вскрикивал о том, что Лондон зовет в дальние города. – Хорошая музыка, – признался Баки. – Что это? – The Clash. Мой босс обожает подобную музыку, вот и крутит свои собственные диски. Баки понимающе кивнул, решив промолчать и не спрашивать, что значит «крутить диски» и как это связано с музыкой. Но название группы он запомнил. Недалеко от своей квартиры он видел музыкальный магазин, где можно будет поискать этих The Clash, как только он устроится на работу. А пока, нужно экономить. Хотя, он сидит тут уже второй час и хлестает виски, о стоимости которого даже не удосужился спросить. А те деньги, что ему насильно впихнул Стив, рано или поздно закончатся. И Барнсу совершенно не хотелось занимать у друга еще раз. Время было около трех часов ночи, посетителей стало чуть меньше, однако, работы у Глории было невпроворот. Краем глаза она все поглядывала на Баки, который до сих пор сидел на том же самом месте и теперь уже медленно смаковал пятый бокал виски. Действительно, пьянел он очень медленно, если вообще ему что-то смогло дать в голову. Сперва она думала, что он ее правда выследил каким-то образом, но потом поняла, что это бред. Но это совпадение ее слегка насторожило. Баки не стремился разговаривать или заводить какие-то знакомства среди посетителей, предпочитая оставаться в одиночестве, перекидываясь парой фраз лишь с самой Глорией. Она глядела на кепку, которую он так и не снял с головы, на руки, одну, сжимающую бокал с алкоголем, и другую, мирно покоящуюся на поверхности барной стойки, скрытую под слоем перчатки. Всматривалась в угрюмое лицо, покрытое многодневной щетиной, скрывающей явно красивую челюсть и скулы, и глаза, в которых плавала голубовато-серая печаль. А мысли его блуждали где-то очень далеко от этого места. Какой же он убийца, думала про себя Глория, на автомате делая для одной разгоряченной барышне с алыми губищами коктейль «Секс на пляже». Выглядит как самый обычный человек. Может, у него все-таки есть шанс выиграть дело в суде? – Как тебе квартира? – разобравшись с красногубой дамой, Глория вернулась к Барнсу. – Все устраивает? – Да, все отлично. Под окнами есть пекарня, запах оттуда приятный, – улыбнулся Баки, и Глория поняла, что алкоголь все же, наконец-то, заставил его запьянеть. – Правда, Стив начал перечислять то, что надо туда купить. – Правда? – протянула Глория, облокотившись на стойку. – Ну, он прав. В уюте тебе будет спокойнее. А вообще, тебе нужно сделать список. Это поможет. Все то, что ты хочешь сделать, или купить, или посмотреть. На первое время. Баки как-то подозрительно прищурился, глядя на Глорию. – Что? – недоверчиво спросила она. – Говоришь как доктор О’Доэрти. Он тоже посоветовал мне вести записи и списки. – Ну, сочту за комплимент, – искренне рассмеялась Глория. – Чтобы я говорила также, как Комнол, до которого мне мозгами еще расти и расти. Она помолчала, а потом хотела что-то сказать, но тут прогремел немного раздраженный мужской голос: – Ло, ну мать твою! Тут люди выпить ждут, а она с мужиками треплется! – у барной стойки стоял высокий мужчина с рыжей копной волос и небольшим шрамом на правой скуле. Он недовольно глядел на Глорию, держа в мощных руках ящик с бутылками. – Чарли, спокойнее. Сейчас все сделаю, – Глория закатила глаза и направилась выполнять скопившиеся заказы. Когда Глория разобралась с напитками и поглядела в сторону Барнса, место его уже было пустым. На стойке покоился пустой стакан, который прижимал мятые купюры. Глория пересчитала их, и вышло шестьдесят долларов. На двадцать пять долларов больше, чем нужно. Глория против воли улыбнулась, передала деньги официантке Молли, чтобы она пробила чек, и сказала, что чаевые может оставить себе. У Молли был трехлетний сынишка Питер и мать на второй стадии рака. Молли деньги сейчас нужны были больше, чем Глории. В пять утра бар «Фафнир» закрылся. Чарли распустил персонал, однако, Глория осталась, чтобы помочь подмести пол и поднять стулья. – Шла бы ты домой, Ло. К сыну, – протянул Чарли, выметая из-под стола осколки разбитого бокала. – Как Молли. Я сам справлюсь. – Уилл уже взрослый парень, да и в школу ему вставать еще нескоро, – ответила Глория. Мысли ее всю оставшуюся ночь, против воли хозяйки, крутились вокруг Баки Барнса. Она протерла липкий стол, вытряхнула в мусорный мешок пепельницу, подняла стулья, а потом, кусая губы, обратилась к своему боссу: – Чарли, скажи, кто такой нормальный человек? – Тот, кто оставляет чаевые и не бьет мои бокалы, – ответил Чарли. – А если серьезно? Чарли замер с метлой в руке, прижал ее к подбородку и уставился в пол. – Не знаю, Ло. Мне кажется, нормальный людей вообще не бывает. Все мы со своими тараканами. Если чувак не мочит людей, наверно, он уже более-менее нормальный. А что? – Да так, ничего, – пожала плечами Глория и продолжила убирать пустые стаканы и пепельницы со столов.
