Глава 5
23 октября 2016 г., 15:14
Людям не всегда нужны советы. Иногда им нужна рука, которая поддержит, ухо, которое выслушает, и сердце, которое поймет. Сельма Лагерлёф
В кабинете доктора Комнола О’Доэрти всегда стояло какое-то ненавязчивое тепло, запах книг и бумаги, из коридора, где сидела его секретарша, как только открывалась дверь, доносился успокаивающий запах крепко сваренного кофе и цветочный аромат. Из окна, чуть прикрытого жалюзи, просачивались желтые лучи осеннего солнца. Сам доктор сидел в кресле, закинув одну ногу на другую. На нем был простой светло-серый костюм-тройка и черная бабочка. Барнс иногда задумывался, а сколько же у доктора О’Доэрти вообще костюмов и подобных галстуков? Комнол никогда никому не указывал, куда нужно садиться. Каждому пациенту или просто гостью предоставлялась полная свобода в выборе кресла, дивана или стула. И только когда его посетитель занимал удобное и наиболее комфортное для него самого место, Комнол сам подсаживался к нему. Таких, казалось, незначительных деталей в практике доктора Комнола О’Доэрти было много, но они были очень даже важными. С одной стороны, это позволяло посетителю немного успокоиться, выбрать самое безопасное для своего личного пространства место, а с другой стороны, только по тому, куда сел его пациент или гость, Комнол уже имел некое представление о том, из какого теста был слеплен этот человек. Джеймс Барнс всегда занимал кресло напротив письменного стола, клал руки на подлокотники и сидел весь прием прямо, почти не шевелясь, и никогда не менял позу. С Джимом было трудно работать. Сперва он мог выдавить из себя два–три слова, а почти на все вопросы Комнола он отвечал: «Я не хочу об этом говорить». Но доктор О’Доэрти любил трудности, особенно если дело касалось его пациентов. Поэтому неудивительно, что к середине октября Джим Барнс стал более разговорчивым и менее напряженным. Маленькая, но все же победа. – Освоились в новой квартире, Джим? – спросил у него Комнол, сложив пальцы домиком. – Да, вполне, – кивнул Барнс. Только что он рассказал доктору о своем сне, где ему привиделся пляж и Стив, видимо, какое-то воспоминание из тридцатых, а, может, это он все придумал. – Я завел кота, вернее, кошку. Даже не завел, она просто приходит, когда ей вздумается, а я ее подкармливаю. Комнол закивал и чуть улыбнулся. Он сам хотел предложить Джиму завести какую-нибудь зверюшку, чтобы она помогала ему отвлечься от тревожных мыслей и губительного самокопания. – А как обстоят дела с куратором? – чуть изогнул бровь Комнол. – Это тоже очень важно для реабилитации. Он заметил, как Баки чуть изменился в лице, а в глазах пациента мелькнула неуверенность и даже смятение. – Нормально все, – пожал плечами Барнс, сосредоточенно рассматривая подлокотник кресла. – Отчитываюсь перед ней по смс, если куда-то иду. – А лично не видитесь? – Она как-то заезжала ко мне домой, – Баки осекся, вспомнив, как приложил Глорию головой о стену, когда подумал, что в его квартиру проникли посторонние, – проверить, как я обустроился. Тихо хмыкнув, Комнол принялся с задумчивым видом поглаживать свою седую бороду. Барнс же настороженно глядел на него и ждал, когда же доктор скажет уже что-то и перестанет так странно улыбаться. – Куратор – это не просто человек, который следит за каждым вашим шагом, Джим. Это человек, который помогает вам, когда это необходимо. Вам нужно подружиться с Глорией, это пойдет вам обоим только на пользу. Взгляд Баки стал еще более угрюмым, подозрительным и недоверчивым. Но Комнола это нисколько не смутило, даже, наоборот, позабавило. – Куратор и его подопечный, в идеале, сплоченная команда, – и тут доктор скрестил пальцы вместе, создавая подобие замка, как бы наглядно демонстрируя Баки визуализацию понятия команда. – Я вижу, что вы стараетесь, Джим, и у вас даже получается, да и мистер Роджерс в любой момент готов прийти к вам на помощь. Однако Глория ваш куратор, у нее по закону больше прав и свобод, чтобы помогать вам с адаптацией. Баки нахмурился еще сильнее, явно обдумывая слова Комнола. Доктор прекрасно понимал, что Барнс просто не хочет быть для Глории обузой. Считая, что она боится его или же просто против воли вынуждена работать с ним, и из-за этого даже может ненавидеть его. Но это не так. Комнол, в отличие от Баки, Глорию знал много лет и понимал, что женщина давно послала и Щит, и Барнса куда подальше, если бы ей было плевать. – Джим, – снова заговорил Комнол, подаваясь чуть ближе, – Глория не такая уж и Снежная королева, какой кажется на первый взгляд. Поверьте мне, она милая и доброжелательная. По крайней мере, такой была когда-то.., – тут он замолчал, и взгляд его стал чуть печальнее. – Мне кажется, что в этой ситуации вы с Глорией можете даже помочь друг другу. – И что я должен делать? – после небольшой паузы неуверенно произнес Баки, нервно проведя ладонями по ручкам кресла. – Ну, попросите ее помочь с чем-нибудь, – сразу же оживился Комнол. – Например, сходите с ней в музей или на выставку, чтобы приобщиться к современным тенденциям. Или же предложите просто прогуляться по местам вашего прошлого. Вам это будет полезно, да и Глория приглядит, если вдруг вас внезапно накроет паническая атака. Мистер Роджерс, увы, тоже пропустил довольно многое, находясь в океанических льдах, а Глория все же человек этого времени, она лучше ориентируется в современном мире. – А если она откажется? Видимо, Барнс был почти на все сто процентов уверен в этом, поэтому Комнол на этот раз не сдержал смешок. – Поверьте мне, Джим. Она не откажется. Днем к Баки заглянул Стив. Он сидел на диване и рассказывал о задании в Бостоне, с которого вернулся только сегодня ночью. Роджерса в последнее время часто вызывали, и большинство миссий, как считал Капитан, могли быть исполнены и без его участия. В голове Стива зародилась мысль, что его специально то и дело разлучают с Баки, но решил ничего своему другу не говорить. Да и это, скорее всего, просто бредовые мысли. – Тебе бы освежить это место, – прокомментировал Стив, разглядывая окна, заклеенные газетами, и голый пол под ногами, где заметил размытое пятно неизвестного источника. – Купи, что ли, занавески или ковер, чтобы спрятать этот кошмар. А эти газеты на окнах? Барнс, который стоял на кухне у плиты, только фыркнул. Его и так все устраивало. Но, видимо, Стив и Глория были другого мнения. И что они пристали к его окнам? Так никто не сможет выследить его с крыши, да и снайперу будет сложно… Баки мысленно осекся, теперь прекрасно осознавая: этим двоим не понять, что он чувствует. Почти год постоянных пряток от правительства и Гидры сделали свое дело. Он ведет себя как параноик. – Закупись всем в Икее, там много чего интересного есть, – предложил Стив, вспоминая, как сам, попав туда первый раз, был в ужасе от этого огромного склада с мебелью и всевозможными товарами для дома. А потом он вспомнил, как бродил там три часа, просто потому, что потерялся и не мог найти выход. Он покосился на Баки и решил, что одному ему там быть опасно. – Что это такое? – спросил Барнс. – Магазин? – М-м-м, да, – протянул Стив, – что-то вроде того… Это в Ред Хуке, недалеко от Гринвуда. Можем съездить туда на этой неделе. Баки только пожал плечами. Верно, он даже понятия не имел, что из себя представляет эта Икея. Стива от чего-то прошиб пот, когда перед глазами его встала эта толпа с тележками, до отвала забитыми всякой домашней утварью. Вечером того же дня Баки сидел на диване и крутил в руках свой мобильный телефон. Да что же он так нервничает? Он нашел ее номер (второй, после номера Стива), вздохнул и нажал на вызов. Довольно долго шли гудки, Баки уже начало казаться, что она просто не хочет подходить к телефону, как тут в трубке раздался голос: – Алло? Глория произнесла это удивленно и настороженно, фоном шумели какие-то звуки, видимо, от работающего телевизора. – Здравствуй, не отвлекаю? – Эм, привет. Нет, нет. Что-то случилось? – Нет, все… все нормально, – он нервно вздохнул, а потом спохватился, что выдохнул прямо в трубку, на ухо Глории. – У меня есть… Я хотел тебя кое о чем попросить… – Погоди, – после секундной паузы отозвалась она. Баки слышал, как Глория встала и вышла из комнаты. А затем, закрыв за собой дверь, заговорила чуть тише и напряженнее: – Баки, скажи честно, все в порядке? Точно ничего не случилось? – Все в порядке, – слегка раздраженно произнес он, но, взяв себя в руки, закрыл глаза и объяснил Глории, зачем он потревожил ее и о чем хотел попросить. Она довольно долго молчала, не больше секунд тридцати, а Барнсу казалось, что прошел час. Наконец, она отозвалась: – Окей, я поняла. Погоди… Милый, это по работе, я сейчас вернусь, – внезапно обратилась к кому-то Глория. Барнс напряженно слушал, но, видимо, тот человек уже вышел из комнаты. Кто это? Муж? У Глории не было кольца на пальце. Скорее всего, парень. Парень, который не знает, что это у Глории за работа, и о существовании Барнса, наверно, тоже не имеет представления. Или же они просто не обсуждают работу дома. Или же Баки стоит прекратить гадать, кто это такой. Ведь его это не касается. – Давай в четверг, у меня как раз выходной. В первой половине дня. Подходит? – Да, – удивленно отозвался Баки. – Окей, тогда заеду за тобой в десять. Идет? – Конечно. Спасибо, Глория. – Да не за что. Спокойной ночи. – Спокойной ночи, – ответил Баки, но Глория уже повесила трубку.***
К приятному удивлению Глории, они отправились в Бей-Ридж, район, расположенный на юго-западе Бруклина. Глория старалась не задавать лишних вопросов, ведь Барнс и так все объяснил ей в телефонном разговоре, который вышел, почему-то, слегка неловким. Неловкость эта сперва держалась между ними и во время оздоровительной прогулки по улицам памяти, так это окрестил Комнол. Постепенно Глория втянулась в это, наблюдая за Барнсом, который ходил от улицы к улице, порой останавливаясь у какого-нибудь неприметного дома и минут десять таращась на него, не проронив ни слова. В какой-то момент она поняла, что ей до жути интересно, о чем думает и что ищет ее подопечный, почему он останавливается именно у этих домов, сворачивает на определенные улицы, но она молчала. Все же разговоры – это дело Комнола, а ее бремя – наблюдение. Глория держалась отстранено, создавая для Баки некое личное пространство, которое могло помочь ему окунуться в задворки прошлого. Но она не стояла у него за спиной, как тюремный надзиратель, и не бежала вперед, будто бы подгоняя его. Глория находилась рядом, в нескольких шагах от него, засунув руки в карманы кожаной куртки, тоже разглядывая все вокруг, будто бы принимая во всем этом непосредственное участие. И Баки было от этого удивительно приятно и легко. Он вроде бы находится здесь один, но при этом не был одинок. Они свернули на восемьдесят первую Стрит и оказались уже в районе Дайкер Хайтс, более респектабельном и престижном. Баки остановился у одного старого клена, положил здоровую руку на ствол и хмыкнул. – У этого дерева я впервые поцеловал девчонку, – и это были первые слова Джима Барнса, которые он произнес за полуторачасовую прогулку. – Кажется, мне было девять, а ей семь. Повернувшись, Баки увидел, как вытянулось лицо Глории. На нем было изображено и недоумение, и ирония, и недоверие, но губы дрожали в какой-то ехидно-лукавой ухмылке. Она явно сдерживалась, чтобы не начать смеяться. – А потом, у него же, поцеловался во второй раз, – продолжил Баки, – уже с соседской девчонкой. Только не помню, как ее звали. Глория уставилась на Барнса, а потом закатила глаза, складывая руки на груди. – Да ты был не промах, как я погляжу, – ответила она, иронично изогнув бровь. Баки только пожал плечами, двигаясь дальше. Добравшись до перекрестка, Барнс в нерешительности остановился, понимая, что не узнает это место и совершенно не имеет представления, куда идти дальше. Глория заметила его растерянный взгляд, поэтому подойдя ближе, произнесла вполголоса: – Если свернуть вправо до восемьдесят шестой, то можно выйти к гольф-клубу. А за ним уже Форт Гамильтон, – и она указала рукой направление, о котором говорила. Баки нахмурился, видимо, пытаясь что-то вспомнить. Глория не торопила его, отвернувшись в противоположную сторону, чтобы не смущать Барнса и дать ему собраться с мыслями в более-менее гордом одиночестве. – Давно там гольф-клуб? – наконец спросил он, но с места так и не сдвинулся. – Думаю, в твое время его еще не было, – после небольшой паузы осторожно произнесла женщина. – Да, раньше на том месте был пустырь. Стива там частенько избивали, – увидев, как Глория кивает, показывая, что понимает, о чем идет речь, Баки продолжил. – Хотя, где его только не били. Вечно он в драки лез. Хотя нет, даже не так. Он просто никогда от них не убегал. Глория хотела сказать, что, наверно, тяжело все это вспоминать, ведь между теми событиями и сегодняшним днем прошло больше полвека, но вовремя спохватилась. Вместо этого она спросила, куда бы еще Барнс хотел наведаться. – Я жил в Мейплтоне, – неуверенно начал он, – но я не знаю, смогу ли найти… – А мы просто пройдемся, – тихо произнесла Глория, видя, как побледнел Барнс. – Необязательно искать все зацепки сразу, в один день. Он покосился на нее, и Глория увидела в этом взгляде что-то детское и даже невинное, потерянное и затравленное. Сердце предательски защемило, а рука против воли легла на плечо мужчины, сильно и участливо сжимая его. – В Мейплтон можно заглянуть и в другой день, – Глория улыбнулась одними уголками губ, но даже этого было достаточно, чтобы успокоить бешено колотящееся в приступе паники сердце Барнса. – Я знаю одно местечко, где тебе может понравиться. На метро или вернемся к машине? Баки выбрал машину, так как находится в закупоренном, стремительно движущемся контейнере, полном гражданских, ему совсем не хотелось. Глория, как он надеялся, это поняла, и они молча побрели обратно к тому месту, откуда и начали свою первую и вполне удачную, как показалось Глории, прогулку. До Бруклинского музея они добрались к обеду, но Глория повела его совсем не в музей, а в небольшое, даже неприметное кафе на углу Линкольн Плейс. Женщина, кажется, питала какую-то слабость к простым и невычурным местечкам вроде этого кафе или бара, где она работала. Так, по крайней мере, казалось Баки. Но вслух он об этом не сказал, чтобы случайно своим замечанием не обидеть куратора. – Здесь делают лучшие молочные коктейли и просто восхитительные вафли, – сказала Глория, когда они сели за столик в дальнем углу. – В рекламе говорится, что коктейли по вкусу такие же, какими и были в прошлом веке. – И ты привела меня сюда, чтобы я протестировал их? В кафе играла какая-то музыка, по-видимому не новая, но Баки так и не смог распознать композицию, а потом и вообще решил оставить это занятие. Сперва Барнсу эта затея не понравилась, однако вскоре он понял, что даже поход в кафе и заказ молочного коктейля здесь неспроста. Неужели Глория (а, может, она действует по инструкциям доктора О’Доэрти?) считает, что вкус молочного коктейля может воспроизвести в его мозгу воспоминания лучше, чем это сделал бы вид дома, где он жил, или школы, в которую ходил? Баки сверлил Глорию выжидающим и требовательным взглядом, но женщина старательно изучала меню, откинувшись на спинку стула, даже не замечая этого взгляда. Вернее, она его, конечно же, чувствовала, но делала вид, что слишком увлечена изучением списка коктейлей. И Барнс это понимал. В итоге он сдался и, тихо вздохнув, принялся изучать меню, опустив голову и так и не увидев, как губы его куратора чуть дрогнули в довольной и победной ухмылке. Они заказали два простых ванильных коктейля, которые почти сразу же принесла миловидная и широко улыбающаяся официантка, тем самым спасая их от очередной пытки неловкого молчания. Спустя минуту, не выдержав взгляда Глории, Барнс прокомментировал: – Ничего общего с тем, что было раньше. Глория даже бровью не повела, быстро набирая что-то на своем смартфоне. Для Баки такие телефоны были все еще трудноваты в использовании, поэтому он обходился простым кирпичом, так эту модель, кажется, называли в народе. – Отчитываешься Россу о том, что я сделал глоток молочного коктейля и при этом никого не убил? – вдруг резко и озлоблено выпалил он, злобно уставившись на женщину. Глория тут же оторвалась от своего занятия, удивленно, но в то же время недобро покосившись на Барнса. Она не замечала за ним раздражения все время, пока они шатались по городу, поэтому его резкая вспышка гнева слегка напрягла женщину. А оружие она, конечно же, оставила в машине. Не тащиться же с ним в людное место. Ну и дура. И как она собралась справиться с Барнсом, если тот сейчас слетит с катушек? – Ты с чего так решил? – Глория попыталась произнести это спокойно, но на последнем слове голос ее дрогнул. – Тебе бы успокоиться, Барнс. Тут не лучшее место для истерик. – Ах, истерик, – прошипел Баки, подаваясь ближе. – Потом не забудь обсудить это с доктором О’Доэрти. Глория медленно отложила телефон в сторону. Лицо ее было хмурым, даже суровым. Отчего-то Барнс чувствовал злость. Все от него ждут какого-то чуда, что он просто возьмет и выключит в себе Зимнего Солдата и тут же станет таким же нормальным, как и все они. Вот только проблема в том, что никто здесь далеко не нормальный. – Если тебя так волнует приватность, то можешь быть спокоен, ни один твой драгоценный секрет не покидает стен кабинета Комнола. Я лечилась у него восемь лет, поэтому знаю, о чем говорю, – выпалила Глория, но тут же осеклась, и Баки стало ясно, что этого говорить она не собиралась. – Ты, мать твою, должен быть благодарен, что столько людей помогают тебе. Тот же самый Роджерс. Сколько дерьма он вытерпел, чтобы выбить для тебя эту путевку в свободу. – Я об этом не просил. – Конечно, не просил. Но это не значит, что надо вести себя как придурок. Даже Росс через не хочу закрывает глаза на все твои прошлые преступления. Напряжение между ними стремительно электризовалось и вот-вот готово было выпустить сноп молний по всему кафе. Раздавшийся звоночек и резкий детский гомон, моментально заполнивший все пространство, заставил Баки вздрогнуть и осознать, что он был на грани. Даже Глорию детские голоса и крики выдернули из состояния боевой готовности. Они растерянно, даже виновато покосились друг на друга и тут же одновременно опустили глаза. Барнс сосредоточенно сверлил взглядом меню кафе, которое покоилось на столе, стараясь незаметно поглаживать бионическую руку, будто бы успокаивая ее, заставляя перестать так назойливо гудеть. – Мам? Рядом с их столиком стоял мальчишка лет двенадцати, с каштановыми растрепанными волосами, синем свитере и рюкзаком через плечо. Он внимательно глядел на Глорию, которая стала такой бледной, будто увидела призрака. – Уилл? – удивленно прохрипела она, выпрямляясь на стуле. – Ты что тут делаешь? Голос ее скакал и дрожал, вот только Баки так и не смог понять, что ее так напугало. И до него слишком медленно доходило то, что происходило перед ним. – Как что? – возмущенно ответил мальчик, указывая пальцем на бейджик посетителя Бруклинского музея, висевшего на его шее. – Так вы сегодня на экскурсию… а я думала.., – пролепетала Глория, нервно оправляя ворот своей куртки. Мальчик перевел взгляд на Баки, поглядел на него какое-то время, но тут его глаза округлились и он изумленно открыл рот. Глории хватило одного этого жеста, чтобы понять, что происходит. Она в ужасе покосилась на Барнса, который, похоже, вообще не понимал, что происходит. В следующее мгновение куратор подорвалась с места, схватила ребенка за руку и, даже не посмотрев в сторону подопечного, быстро направилась к выходу, таща за собой сына. То, что этот мальчик был именно сыном Глории Джармуш, Баки Барнс не сомневался ни секунды. А также он кое-что понял. Возможно, больше всего Глория боялась, что каким-то образом ее сын столкнется с новой тайной работой матери, кем и был самый опасный преступник по имени Джеймс Барнс.***
Приближался Хэллоуин. Об этом напоминала доносящаяся из радио тематическая музыка, и возбужденно радостные вскрики, и комментарии ведущего. Радио всегда работало на стройке, и поделать с этим Баки ничего не мог. Ярко и броско обставленные витрины так и кричали о подступающем Дне всех Святых. Тыквы, искусственная паутина, игрушечные призраки, разодетые в костюмы вампиров и ведьм продавцы в магазинах, марафон фильмов ужасов по кабельному. Барнсу было в реальной жизни достаточно ужасов. Хотя, когда ему и Стиву было четырнадцать, они разоделись в вампиров и гоняли по улицам близняшек Смит, которые визжали и умоляли оставить их в покое. Тогда он любил этот праздник. Но это было тогда. На кассе миловидная продавщица с двумя хвостиками разных цветов и странном костюме черно-красного цвета пробивала товары стоящей перед Баки пожилой даме. Лицо у девушки было в гриме, она то и дело широко улыбалась, и дама что-то говорила по-поводу ее внешнего вида. Беззлобно, даже улыбаясь, кажется, припоминая свои молодые годы, в которых она, судя по лукавой старушечьей улыбке, была не промах. – Возьмите конфет, – пропела кассирша, указывая на небольшую коробочку в форме разрезанной пополам тыквы, стоявшей на прилавке. – Что вы, душечка, – отмахнулась дама, перетаскивая сумки к столику, чтобы получше уложить в них продукты, – куда мне, с моей-то челюстью. Девушка мило улыбнулась старушке, а когда встретилась взглядом с Барнсом, так и просияла. Даже сквозь белый грим было видно, как румянец проступил на ее щеках. – А вы не хотите конфет? – очаровательно улыбнулась она, чуть изогнув тонкую светлую бровку. – Нет, спасибо, – пробубнил Баки, опуская голову. Девушка пожала плечами, пробивая замороженную лазанью, когда как перед кассой появился высокий человек в куртке и капюшоне, почти полностью скрывающем его лицо. В следующую секунду на девушку за кассой был нацелен пистолет: – А ну выгребай бабло из кассы, детка. Раздались тихие вскрики и охи, и тут оружие начало гулять по толпе, вызывая еще большую тихую панику. – Все заткнулись и не шевелятся, – прохрипел грабитель, тыкая по очереди дулом в посетителей. – Детка, я сказал тебе вытаскивать чертовы деньги, разве нет? – крикнул он на дрожащую продавщицу. FNP-45, отметил про себя Баки, изучая оружие в руках грабителя. Полноразмерный, автоматика работает по схеме использования отдачи при коротком ходе ствола. Удобный спусковой механизм, а оригинальная защелка позволяет хозяину без труда сменить магазин при любом хвате. Такие в основном используют в полиции США, но номер сбит, значит, оружие перекуплено на черном рынке. Тут грабитель заметил изучающий и спокойный взгляд Барнса. Ему это не понравилось. Следом буквально в десяти сантиметрах от лица Баки оказалось дуло пистолета. – А ты че пялишься, урод? – оскалился преступник, пытаясь тем самым запугать мужчину в темной кепке, но его непроницаемое лицо и до ужаса спокойные серые глаза только заставили сильнее нервничать грабителя. Тебя это не касается, гремел внутренний голос Баки, когда как механика левой руки чуть ли не трещала, желая вступить в бой, навредить кому-нибудь, проявить себя во всей своей ужасающей красе. Не делай глупостей, просто дай ему забрать чертовы деньги и он уйдет. Он же боится, нервничает, пистолет держит неуверенно, то и дело оглядывается по сторонам и не фокусируется на чем-то одном дольше пяти секунд. Нет, это не твое дело, Баки, не лезь. Все образуется само собой. Ограбления происходят каждый чертов день. Продавщица всхлипывала, трясущимися руками пытаясь запихнуть в рюкзак, закинутый на прилавок грабителем, деньги из кассы, которых было не сказать что и много. Баки покосился на девушку, но понял, что она все делает как надо и глупостей от нее ждать не стоит. Этот человек хоть и редко берет в руки оружие, но нервы его на пределе. Если кто-то дернется или испугает его, он может выстрелить, даже сам того не ожидая от себя. Баки слишком поздно заметил, что пожилая дама, стоящая все это время у столика чуть поодаль кассы, медленно набирает на своем телефоне номер. Однако это заметил грабитель. – Ах ты старая стерва, – прогремел он, двигаясь в ее сторону. Развития событий могло быть два. Либо грабитель просто ударит женщину, заберет у нее телефон, выхватит деньги и пустится прочь. Либо те самые нервы окончательно сдадут, и пожилую даму продырявит сорок пятый калибр. Но нет, был и третий вариант, которым Барнс до этого момента все не решался воспользоваться. Схватив грабителя за куртку, Баки одним резким движением развернул его к себе. Человеческий подбородок и челюсть связаны нервными окончаниями с мозжечком, который, в свою очередь, отвечает за координацию в пространстве. Баки бил здоровой рукой, но сыворотка суперсолдата придала ему сил, в два-три раза превышающие человеческие. Если бы бил простой человек, то грабитель на какое-то время просто потерял ориентацию в пространстве, но в случае Барнса этот удар отправил преступника в нокаут. Пока грабитель падал, Барнс выхватил из его руки пистолет, разрядил обойму и высыпал пули. Те с задорным звоном упали на пол и покатились под прилавок. Следом на пол упал и сам пистолет, уже не способный никому навредить. Все это заняло у Баки четыре секунды. А про себя бывший Зимний Солдат подумал, что теряет сноровку. Раньше он смог бы провернуть все это секунды за две. Хотя для посетителей магазина и теперь уже бывших жертв неудачного ограбления все это произошло за одно мгновение. Баки повернулся к пожилой даме и убедился, что с ней все в порядке. Она стояла у стены, прижав руки к груди и глядела на грабителя, распластавшегося в форме морской звезды по полу. – Вызовите полицию, пока он не очнулся, – бросил Барнс, косясь в сторону продавщицы, которая вцепилась в ткань рюкзака и глядела на него круглыми, ошалевшими и изумленными глазами. Как и все остальные посетители, в общем-то. Барнс тихо вздохнул и быстро вышел вон из помещения, пока люди все еще пребывали в шоке. Может, повезет, и от пережитого стресса его образ выветрится из памяти этих людей? Баки просто молил об этом, быстро шагая вдоль по улице, запустив руки в карманы куртки. Мимо пронеслась патрульная машина, Баки не стал оглядываться. Он нутром чуял, что полицеские направляются в сторону злополучного магазина, в который Барнс, увы, больше ни ногой не ступит. Бионика довольно гудела под слоем одежды, а в голове Барнса стучала одна-единственная мысль. Глория убьет его, если узнает о случившемся.
