Наша связь

— Я дома! — было еще светло, когда я вернулся домой. — Сеструх! Сетрух! Ёко дремала за столиком, на полу. — Спит что ли? — я обошел ее и глянул на лицо. И правда спит. — Сеструха, я д… — я замолк и смутился, когда увидел слюну, что напускала Ёко, пока спала. Нехорошие мыслишки полезли в голову, при одном виде этой блестящей слизкой слюны. Кажется я стал фетишистом. Пока я размышлял о своем фетишизме, Ёко открыла глаза и тяжело поднялась. Видимо до этого она хорошенько устала. — О, Акира! С возвращением, — протерев глаза, наконец заметила меня Ёко. — Солнышко так приятно грело, что я отключилась. Сделать кофе? Или чего-нибудь поесть? Она поднялась, так и не обращая внимания на слюну, что полоской налипла у ее рта и до самого подбородка. — Эм… сеструх… — постарался намекнуть я ей помягче. — А? — У тебя слюна… — я сделал жест, словно вытираю подбородок. — Ой, и правда, — Ёко слегка смутилась и вытерлась. — Слушай, сеструх, — в голову пришла навязчивая мысль, от которой я решил сразу же избавиться, дабы не вынашивать ее весь оставшийся день. — Чего? — А у тебя есть парень? — спросил я, как говорится, «в лоб». — А? Что за вопросы так внезапно? — сестра смутилась. — Ну… просто спросил, — спокойно ответил я, краем глаза глянув на стол, все еще заляпанный слюной Ёко. — Ну и ну… вот удивил! — рассмеялась сестра и вышла из комнаты. «Если бы у нее был парень… подумал бы он, что она спящая… выглядит мило?» — оставшись в комнате один, подумал я.

***

Следующим днем, за полдень мы с сестрой и отцом отправились на кладбище, почтить памятью покойную матушку. — Я набрал воды, — притащив ведро, я поставил его подле могилы. — Спасибо, — сказала Ёко — Тогда, Акира, протри плиту тряпкой, а я позабочусь о цветах и подношениях. Пап, приготовь свечи. — Ага, — ответил отец семейства. Мы прибрали у могилки, поставили свечи и цветы, Ёко достала мочи из сакуры. — Мама любила их… — с внутренним удовлетворением произнес отец. — Да, — подтвердила сестра. — Все, готово. А теперь, давайте помолимся. Мы дружно сели и предались молитвам.

***

— Отлично! Теперь, когда оставила маме сообщение, мне стало лучше, — по дороге обратно, Ёко жизнерадостно потянулась. — Сообщение?! Сеструх, и что же ты сказала маме? — спросил я. — Ну конечно же кое-что про тебя, — словно о другом и речи не могло быть, сказала сестра. — А? Обо мне?! — зачем ей что-то говорить про меня? — «Пока Акира не закончит колледж и не найдет себе работу, обещаю быть для него мамой вместо тебя!» — пересказала сестрица. — Э? Получается ты не выйдешь замуж, пока я не найду работу?! — Ну разумеется да! — воскликнула Ёко. — Не надо, я уже не маленький, сам справлюсь, — стал отмазываться я. — Он прав, Ёко, если у тебя есть кто-то на примете, тебе стоит подумать о браке, — ненавязчиво посоветовал отец. — Не беспокойся о нас, мы с Акирой не пропадем. Я кивнул. — О чем это вы? Да вы даже приготовить ничего не можете кроме полуфабрикатов! — возмутилась сестра, пристыдив нас. — А ты Акира, что бы сказал маме? — А, ничего особенного, просто рассказал о своей жизни… — предположил я. — И что же именно из нее? Не расскажешь? — Разные вещи, много всего… — определенного ответа я сестре так и не дал. Конечно же, я рассказал ей всего одну вещь.

***

— Цубаки, — окликнула меня Урабэ, когда мы очередным вечером возвращались домой. — Что? — Пару дней назад, в субботу, я встретила твою сестру в городе, мы зашли в кафе и говорили о разных вещах, — непринужденно рассказывала Микота. — Э? Мою сестру? — всполошился я. Урабэ Кивнула. — Много говорили? Это о чем же? — удивился я, ведь в общих чертах эти двое и не знакомы совсем. — Про ее школу и того, с кем она встречалась… — Что? У моей сестры есть парень? — вот это действительно новость. — Да. — А я и не знал… хотя я ее брат, а слышу это впервые… — я задумался, хорошо ли знаю свою сестру. — Вот как… — неопределенно сказала Микота. — Слушай, получается… она, и тот парень… они все еще вместе? — полюбопытствовал я. — Нет. После выпуска их пути разошлись, — не останавливаясь, говорила Урабэ. — А теперь они даже не общаются. — Ну и ну… — Слушай, Цубаки, — я вопросительно кивнул, — ты любишь мочи из сакуры? — Не, не особо, — ответил я. — Твоя сестра дала мне один, — мы подходили к месту нашего ежедневного расставания. — Она сказала, что твоя семья любит их. — А, это потому что мы ходили на могилу моей мамы вчера. Это была часть подношения. Моя мама очень их любила, — я улыбнулся, вспоминая далекое прошлое. — И погода была такой теплой и приятной. Думаю это была хорошая идея — навестить ее. — Цубаки, а твоя мама… — А, точно, я ведь не говорил тебе раньше… Моя мама погибла, когда я был еще маленьким. Но знаешь, я не чувствую себя одиноким. Насколько я помню, она ушла от нас… так что я в порядке, — горизонт окрасился в рыжий оттенок, подобно апельсиновому соку. — Вот как… Тем временем мы подошли к нашему месту прощания. Урабэ дала мне моя ежедневную порцию слюны. — Слушай, Цубаки, — пока я принимал слюну, сказала Микота, — у тебя есть планы на это воскресенье? — Планы? Нет, в это воскресенье я свободен, — мысленно вспомнив, ничего ли эдакого я не запланировал, ответил я. — Раз так, может сходим туда со мной? — попросила Микота. — Я хочу побывать у могилы твоей матери. Эта просьба меня удивила, но я не был против.

***

Неделя пролетела быстро, и вот, воскресенье вновь озарило город солнечным теплом. — Акира? Уже уходишь? — пока я обувался, спросила Ёко. — Только возвращайся к ужину. — Ага, я ушел, — я подошел к двери. — Сеструх, если любишь его, не беспокойся о нас с отцом. Я ушел! Теплый ветерок развеял мои волосы, принеся с собой новые мысли. «Урабэ порой слишком странная… С чего бы это она решила навестить мою маму?» — задумался я по пути к месту встречи. — «Пускай мы и едем в воскресенье, мы встречаемся в нашей обычной одежде… хотя, вряд ли это похоже на свидание».

***

«Без минуты два», — глянув на часы, я уже стоял и ждал на станции, где мы и договорились встретиться. — Вот и я, Цубаки, — я не сразу заприметил Микоту. Она была одета в белое платьице и розовую кофточку, так непривычно и экзотично сидящие на ней. В руках держала букет цветов. — У… Урабэ?! — только и смог вымолвить я. — А, ты про эти цветы? Конечно же, они для твоей мамы, — объяснила Микота. — А еще подношение. Мы ведь идем на ее могилу. — Но, как бы… — я не про цветы, а про ее одежду. — Автобуса еще нет? — сменила тему Урабэ. — Девятый останавливается ближе к парку, — прямо как будто мы идем на вечеринку или вроде того. «Она очень миленькая, и я рад что она одета так», — краем глаза я посмотрел на Микоту, стоящую в автобусе справа от меня, — «но разве девушке стоит так одеваться, чтобы навестить могилу матери ее парня? Урабэ точно не похожа ни на одну девушку».

***

— Это могила твоей мамы, Цубаки? — когда мы остановились у одного из надгробий, спросила Микота. — Верно, — коротко ответил я. Урабэ поставила цветы, достала подношение. — И это тоже? — Овощи в беконе. Они у меня получаются лучше всего. Я хотела, чтобы и твоя мама попробовала их, — она выложила подношение на плиту и сложив руки, стала молиться. Это воскресенье было таким же теплым как и предыдущее, сегодня вновь пели птицы и теплый ветерок развивал волосы. — Знаешь, Цубаки, — спустя пру минут Микота поднялась с колен, — я никогда так не одеваюсь. Но сегодня другой случай. Пускай я и шла на кладбище, я шла встретить мать моего парня, хотелось выглядеть как можно милее. Вот почему я одела это. Что такое, Цубаки? У тебя удивленное лицо. — Ну… да, я удивился тому, что ты сказала… — Урабэ и правда во всем этом выглядело очень красиво. — Не похоже на тебя. — Да. Слушай, Цубаки, твоя мама… какая она была? — мы вместе глянули на украшенную плиту. — Ну… я точно не помню, какой она была. Как я говорил, когда она умерла, я был совсем маленький. С тех пор моя старшая сестра заменила место матери для меня, так что я ее плохо помню, — я присел у надгробия, рассматривая его. — Когда моя мама умерла, я точно не помню, что тогда чувствовал. — Цубаки, а когда построили это кладбище? — вдруг спросила Микота. — А? Кажется как раз когда моя мама умерла, — предположил я. — Цубаки, протяни левую руку, — попросила Урабэ, и положила мою руку на плиту. — Держи ее на камне, пока мы обменяемся слюной. — Обменяемся? — воскликнул я. — Открой рот, — велела Микота. Я повиновался, как почувствовал ее сухой палец во рту. Мой же палец потянулся к ее губам. Губы Урабэ… Такие мягкие. Палец погрузился в ее рот. Затем мы синхронно достали пальцы и обменялись слюной, держась рукой за руку, слово пили на брудершафт. «Какое же это невероятное чувство…» — бесконечное блаженство захлестнуло меня. С трудом оторвавшись от этого действа, я заметил, что по щеке Урабэ катится слезинка. — Урабэ… почему ты плачешь? — обеспокоенно спросил я. — Цубаки, может сейчас ты и не помнишь, но когда ты был маленьким… твоя мама умерла, ты плакал… — из моих глаз тоже пошли слезы. — А? Чего? — Вот почему мы оба сейчас плачем, — объяснила Микота. — Но ты улыбался, даже больше чем плакал, потому что твои мать, отец и сестра любят тебя… А в будущем… я хочу стать… таким же человеком для тебя… Эти слова взяли меня за живое, ведь и я хочу того же самого.

***

— Да, если подумать это немного… — по пути с кладбища сказал я. — Ты о чем? — Ну… обмениваться слюной перед могилой моей матери, наверное это было слишком, — усмехнулся я. — Ну уже ничего не поделаешь, — произнесла Микота не останавливаясь, — потому что с этого момента мы будем делать вещи и посмелее этого. Урабэ повернулась и обнажило свое прелестное лицо, необычно милое и слегка смущенное. — О, Цубаки, смотри! Бутоны сакуры набухают! — заметила Микота. — Весна уже на подходе! «Мам, в моей жизни появилась первая девушка. Ее зовут Урабэ Микота».