Семнадцатилетний суицидник.

      Осень - самое нелюбимое время Чон Чонгука. Ему по душе больше весна. Весна, когда всё только начинает зарождаться: новые чувства, любовь, чья-то новая жизнь. В особенности из-за последнего, осень так нелюбима для Чона.       Вот уже несколько минут парень сидел на полу, который теперь не казался таким притягательным, как обычно. Сообщение из kakaotalk, пришедшее всего-то пару минут назад - озадачило Чонгука.

– Чонгук-а, я беременна!

      Столько смайлов в своей жизни Чонгук еще никогда не видел: сердечки, слезки и лицо младенца. Какого хуя, спрашивается. Девочка лет семнадцати "залетела" от самого горячего парня в мире. Поправочка, который все ещё являлся девственником (в свои-то 21 год). Чонгуку плевать: лишится девственности лишь с тем, кто на самом деле полюбит его. Встретишь такое не часто, конечно, но парень надеялся на лучшее.       На самом-то деле, познакомился Чонгук с этой девочкой в одном из клубов. Намджун, почему-то притворившийся лучшим другом Чона, потащил его на "сумермоднуюклассную тусовку, где он будет читать реп". Так было всегда, Чонгук - поет и танцует, Намджун читает. Казалось бы, все тёлочки уже должны течь и вешаться на них, но нет. Такому не бывать. Первый влюбился по-настоящему лишь однажды, а второй вообще гей. И Рэпмон – именно такое прозвище дали Намджуну в лучших клубах Сеула – сказал что-то вроде: "да пошли, ты чё как баба в самом деле? может найдёшь там свою любовь". И Чонгук согласился. Зачем? Сам не знает. Дома ведь так скучно, а охота любви, и обнимашек.       Удивительно, но в тот день Чонгук всё же встретил свою любовь. Без понятия, кто он, как зовут и существующий ли человек. Парень. (Кажется, голубок-Намджун приплёл сюда свои корни). Красивый парень. Невероятный, к которому так и хочется подойти и потрогать: "а ты настоящий вообще?" Чонгук тогда как раз из университета возвращался, а парень тот, видимо, из школы. Студент, по уши влюблённый в школьника. Охуенно, лишь бы не посадили после этого.       Кутаясь поглубже в шарф, который так любезно положила мамка-Джун, Чон решил зайти в одну из кафешек, которых на улицах Сеула было слишком много. Выбирай - не хочу. Что еще страннее, на улице было тепло, и почти все люди, выходившие на улицу, были одеты в легкие кофты, рубашки или же пёстрые футболки. Чонгук - мерзляка, который никогда не оденется по погоде. Хоть кожаная куртка, которую мама передала сыну из Пусана, со словами: "только попробуй порви - убью", не была теплой, парень старался скрыться от осени, от людей. И напевая одну из песен, которую долго заучивал, даже не заметил, как врезался во что-то. Парень, пожалуй с самой лучшей осанкой и самой приятной кожей. – Нужно быть аккуратнее, – проворчал паренёк, поворачиваясь и смотря Чонгуку в глаза. Карие глаза остановились, пожалуй лишь на секунду на лице, а потом он снова посмотрел в глаза. – Прости, я тебя не заметил.       Светлые волосы что так... прикольно развевались на ветру, паренёк, что таким смешным голосом проговорил «аккуратнее», специально выделяя его. Кажется, Чонгук повёрнутый в край, раз остановил свой взор не на лице, не на теле, а именно на пальцах, на которых красовались многочисленные кольца, которые, как кажется Чону, он уже видел на одном из интернет-сайтов. Чёртов фетишист. Сложив их сначала на груди, а потом и вовсе убрав в карманы куртки, паренёк кивнул, и отвернувшись (при этом его волосы так колыхнулись, что было сложно сдержать смех) поплёлся дальше.       Чонгуку уже плевать на кафе, плевать на холод, который теперь, казалось, не существовал даже для него, на людей, да и на весь окружающий мир. Теперь его интересовал лишь этот парень. Подождав несколько секунд, и удостоверившись, что блондин скрылся за одним из поворотов, Чонгук, также засунув руки в карманы кожанки, поспешил следом. Ему даже становилось жарко, но вряд ли это от быстрого шага, временами переходящего на бег. Взгляд карих глаз, в котором читались многочисленные проблемы и вопросы, теперь ежесекундно появлялся в голове Чона, и похоже это будоражило в нём всё, что вечный холод, который был не только по телу, но и в глазах, и в сердце понемногу уходил, заменяя собой тепло, которое теперь не собиралось покидать Гука, а остаться с ним до конца жизни.       Паренёк даже не обращал внимания на то, что какой-то странный парень идёт за ним вот уже пару кварталов и менять своего пути не собирается. Он даже не оглядывается по сторонам, тот или иной раз переходя дорогу, на которой, между прочим, машины ездят. Перед Чонгуком снова плыли знаки вопроса, и взгляд его заменялся на что-то вроде «а есть ли смысл в этой жизни?». Понять почему блондин, что так глубоко засел и в мозгах, и в сердце, он тоже не мог. Но узнать о нем все – от даты рождения, до пароля в социальной сети – он теперь был обязан.       Привязываться к человеку Чонгук обычно не может, даже если очень этого захочет. Как-то красивая одногруппница, на которую молились (дрочили) почти все парни универа, подошла именно к нему, к Чону и уверенно спросила: «Будем встречаться?» Чонгук озадаченно посмотрел на девушку и ответил коротеньким: «угу». Кто бы мог подумать, что эта девица, дабы завоевать внимание Чонгука, будет висеть на нём почти всё время и постоянно мелькать перед глазами. Да, красивая и умная, – но не та, кто нужен Чонгуку. «Та» – парень, который идёт сейчас прямо перед ним.       Не забывая оглядываться по сторонам, Гук, отставая на несколько шагов, неспешно следовал за блондином, который, как и прежде, даже малейшего внимания на гудки проезжающих мимо машин не обращал. Погруженный в свои мысли, отключенный от нормального мира, погруженный в какой-то свой, изведанный ровно на половину, – именно таким представлялся он теперь Чону. Небольшие детали Чонгук додумывал сам, без остановки смотря на белобрысую макушку, которую отличить в толпе – расплюнуть. Избегает общения с людьми из-за своих странных действий, социум его презирает, любит прогулки в одиночестве (не смотря при этом, куда он идет), любит именно осень, а не любое другое время года – и Чонгук был уверен на 100 процентов, что всё из представленного им – правда. – Чонгук! Парень даже не оглядывается, если кто-то из универа, то списать домашку и потом могут… – Чонгук! Друзей не так уж и много, но в этом районе гулять они точно не будут. – Чон, мать его, Чонгук! Охуел?       Резко остановившись, Чонгук огляделся. Реальность. Реальность. Реальность. Не может этого быть. Хён, приехавший из Тэгу, снова покрасивший волосы. Мин Юнги подбежал к нему, держась за сердце и свободной рукой похлопал младшего по плечу. – Ты что, братишка, не узнал? Сразу остановиться нельзя было? Я пока дорогу перебегал, чуть не помер. – Я думал, ты будешь этому только рад. – Конечно рад, но умирать от высого давления при беге – как-то совсем не круто, скажи же?       Мин Юнги, который бросил донсэна одного, когда тот нуждался в любой помощи. Мин Юнги, который уехал 6 лет назад в Тэгу, не объясняя причину. Мин Юнги, который стоит сейчас запыхавшийся, но довольный перед Чоном, по-прежнему немного шепелявя. – Ты что, один-то гуляешь? Опять друзей завести не смог? Ну Чонгук! И куда ты там постоянно смотришь, – Юнги тоже обернулся, заметив, как Гук постоянно оглядывается куда-то, и вот-вот рванёт с места, будто на какой-то забег. – Хён, – прошипел Чонгук, – ты после своей поездки стал слишком разговорчивым! – но все же подался вперёд и обнял, давно тянущего руки Юнги.       Идя домой, выслушивая уж слишком активного хёна, Чонгук понял, что хоть теперь, но у него наконец-то появился смысл жизни: он должен заполучить этого блондина. Блондина, что теперь не даёт покоя мыслям Чона. В следующий раз он обязательно познакомится с ним. Познакомится и завоюет. Ну а сегодня он ничего сделать не успеет, ведь знает: хён активный только в первый день: выскажется, посмеётся, а до конца недели снова будет мрачным и ленивым, поднимаясь с дивана, чтобы покурить и покряхтеть над ухом младшего.

***

      Просыпаться с мыслью: «наконец-то хён перестал активничать» – идеально для Чонгука. Когда Юнги вчера вечером, рассказывая очередную «увлекательную» историю, протяжно зевнул и потянулся, что даже позвонки встали на место, Чонгук понял: энергия хёна, копившаяся в нём всё это время, закончилась, и теперь на её восстановление потребуется очень много времени. Единственная ценная информация для Чона была мельком промелькнувшая фраза: «а я учителем буду, прикол, да? Ржешь надо мной, небось?» Какой там ржать, если Чонгук тупо пялился на Мина секунд десять, пытаясь осмыслить сказанное, а потом выдавил из себя некое: «чо?» По приезду в Сеул, Юнги первым делом поехал в ту школу, где должен был преподавать, опаздывал он туда, где-то на пару дней, но ничего, подождут. Мин Юнги – ценный экземпляр. В итоге оказалось, что место Юнги освободится через пять дней, и только тогда он сможет начать преподавать. У Мина в голове тогда такая радость была, что теперь несколько суток, он может спать, и никто его не потревожит, но мечты обрушились со звонким грохотом, когда директор сказал, что он ждёт от юного учителя план на будущий семестр. И как объяснить, что Мин, вообще-то, планировал валяться всё это время на кровати и спать мертвенным сном, а не возиться с кучей бумаг.       Чонгук, узнав, номер и адрес школы решил прогуляться и посмотреть, где же его «старший братик» будет давать знания. И чему Юнги мог только научить детей? «Итак, сучки, сегодня мы с вами научимся, как правильно зачитывать рэп, чтобы остальные поняли, какой вы тащер в этом деле». Такое точно не прокатит, и Чонгук надеялся, что директор ещё не знает об увлечениях Мина, который слишком любит по ночам отрываться со своей бандой в клубе и до потери сознания читать рэп, через каждое слово вставляя мат.       Чон уже и думать забыл о том странном пареньке, которого встретил вчера, но проходя мимо той же кофейни, откуда уже сейчас разносился по всему кварталу запах только что испечённых булочек с корицей, что так радовали посетителей, вспомнил снова. Взгляд, сочетающий в себе злость, пустоту, разочарование и страх – притягивал, и нехотя, но Чонгук без остановки возвращался к тому моменту, когда первый раз взглянул в эти карие глаза. Желание узнать о парне всё – росло с каждой секундой всё больше и больше, и если раньше мысли брюнета были заняты важными конспектами, то теперь там сидел блондин, крепко ухватившийся за году из частичек мозга парня. Не хочет Чонгук к нему привязываться, но всё равно постепенно чувствует с ним связь. Их точно связывало что-то большое, чем просто случайная встреча возле мало известной кафешки.       Подходя ближе к назначенному месту, Чонгук заприметил высокое дерево, и не долго думая, он встал туда, скрывая своё лицо за тонкими ветвями. Народ постепенно подтягивался, и мимо Чонгука прошло, наверное, полшколы. Но услышав какой-то звук, похожий на бросок, огляделся: он посмотрел направо и налево, точно перед собой, а потом резко поднял глаза наверх, на крышу невысокого здания. Вот откуда был звук. Удар рюкзака, наполненного учебниками об асфальтированную крышу. Теперь Чонгук не мог отвести взгляд, он смотрел точно туда, на блондинистую макушку, которая будто что-то искала внизу, на дороге и на тропинках, ведущих к школе. Он посмотрел точно на Чона, и зрительный контакт продлился не более пяти секунд, но брюнет понял: тот, с кем он хочет связать свою жизнь, во все глаза таращится на него, сидя примерно на четвёртом этаже. Тут же отвернувшись, Чонгук скрылся с территории школы, оставив блондина в недоумении и лёгком шоке.       Всё те же чувства одолевали боюнета: желание узнать больше и желание скрыться, больше никогда не встречать этого человека контрастировали между собой. Открываться людям – не для Чонгука. Особенно школьнику, которого он видит во второй раз в своей жизни. Будучи двадцатилетним парнем, Чонгук не мог доверять. Все одногруппники, пытавшиеся подружиться, были обречены на провал, и Чон не знал, хорошо это или плохо. Если ты социофоб, то, конечно, хорошо. Но если все же хочешь завести друзей для прогулок, обсуждения интересных тем за ланчем или походом всей компанией на Хеллоуин – плохо. Очень плохо.       Завернув в одну из подворотней, которая находилась от школы в нескольких минутах, Чонгук остановился у исписанной стены, прижался к ней лопатками и начал тяжело дышать. Что вообще стало с Чонгуком? Человек, которому обычно было плевать на всё, кроме музыки, ужасно развнервеичался, завидев перед собой парня, (невероятно красивого), которому сам Чонгук, видимо, был до фонаря. Но Чон точно почувствовал в нём какую-то искорку, что-то, что зацепило сознание, и его мысли постоянно возвращались к этим блондинистым волосам и немного странной формы улыбке. Что-то определённо связывало их.

***

      Выходить из дома по вечерам Чонгук не любит, не любит столько же, сколько скучные пары в аудитории, пережить которые поможет лишь громкая музыка в наушниках или болтовня Намджуна – неуклюжего одногруппника, который всеми силами пытался завоевать внимание Чонгука. Последний и рад бы подружиться, но по необъяснимым причинам не может. Хотя и не отдаляется от него, и уж тем более не прогоняет. Так, общаются на уровне знакомых, которые могут делать один проект, к примеру. Но получив сообщение от Монстра, Чон обрадовался, что, кажется, научился заводить себе друзей.       Он неспешно натягивал на себя джинсы, привезённые хёном из Тэгу с просьбой «ЧОН ЧОНГУК, НОСИ ИХ, НЕ ЗРЯ ЖЕ КУПИЛ ЗА НЕСКОЛЬКО ВОН», но как ни странно, Чонгуку они нравились и носил он их с удовольствием. Также натянул свитер, поверх белой футболки, которых было у парня неимоверное количество, кожаную куртку, которую он и не собирался менять на что-то более тёплое, и в самый последний момент зашнуровывал свои любимые тимберленды, с которыми он никогда не расстанется. На телефон пришло привычное «тун-тун», оповещающее о новом сообщении.

– Я внизу, надеюсь ты уже готов?

      Закинув на спину рюкзак и выключив свет в прихожей, Чонгук тихо вышел из квартиры. Мин Юнги спал на диване в гостиной, и Чонгуку никак не хотелось тревожить хёна, который мог и убить, если разбудить его раньше положенного. Пересчитывая все ступеньки, спускаясь с девятого этажа, Чон все же вышел на улицу. Оглянувшись, он тут же приметил Намджуна, который улыбнулся, показывая свои ямочки на щёках, которые всем ужасно нравились. В руках он держал пакет из обычного супермаркета, не забыв предупредить Чона о том, что они вообще-то побухать идут. Но Чон, естественно, сразу согласился.       Намджун что-то болтал всю дорогу, но улыбка, с глубоко заложенными ямочками, не сходила с его лица, и Чонгуку (хоть он и не слушал), пришлось иногда показывать улыбку и, с немного уставшим выражением лица, посматривал на друга. На постоянное волнение, читавшееся на лице Намджуна, и на постоянные вопросы: «всё в порядке?», «устал?», «может вернёшься домой?», Чонгук лишь с улыбкой отвечал: «всё норм, чувак», «нет-нет, гуляем, чувак».       Стоя в одной из арок, неподалёку от дома Чона, парни допивали уже не первую бутылку. Чонгук пьёт много, конечно, но за этот вечер он выпил больше, чем за последние пару лет. Намджун рассказывал множество историй то про институт, то про свою личную жизнь, и до Чонгука иногда долго доходил смысл сказанного, и только через пару секунд он начинал смеяться, и бутылка с недопитым пивом тряслась в его руке, расплескивая всё содержимое на асфальт. В темноте смех двух милых парней, которые днём и мухи не обидят – напоминал гогот тридцатилетних педофилов с большим стажем. И то, что они даже смеяться перестали, услышав быстрые шаги, хлюпающие по маленьким лужицам, наводило какой-то неподдельный страх, отчего у любого, наверное, коленки бы затряслись.       Приятный голос, что еле был слышен из чуть приоткрытых уст блондина, что заметив какие-то тени, решил поскорее выбраться из пугающего его переулка. Пара туманных глаз, что, казалось, даже не понимала, что происходит, и где их обладатель сейчас находится, а вот другая пара заворажённо наблюдала за слегка трепещущимися волосами, что на каждый быстрый шаг парня подпрыгивали, пугливые карие глаза, которые смотрели в ответку на Чонгуковы глаза-омуты, и все ещё полуоткрытый рот, откуда теперь не доносилось не единой мелодии и ни единого слова. Этот парень даже не запомнил его. Не запомнил, что уже виделся с Чонгуком сегодня.